Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения

Tekst
4
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения
Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 21,43  17,14 
Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения
Audio
Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения
Audiobook
Czyta Илья Еговцев
13,69 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Дворянин. Книга 1. Часть 2. Непредвиденные изменения
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

– Так Мария. Ещё раз опиши, как выглядят нападавшие – набегавшись вокруг этой красивой девушки, просто это не мой тип женщины, я сажусь на своё место. Внимательно слушаем её повторный рассказ…

– Ладно, можешь идти. Так, а теперь что вы об этом думаете? – отпускаю девушку и обращаюсь к собравшимся соратникам-подчинённым.

И так и этак прикидывали, ничего не выходит. И, что главное, что днём не испугались напасть! А под описание напавших треть жителей Тулы мужского пола подходит.

– Заходим с другой стороны – беру бумагу и перо с чернилами. Да когда я уже карандашами займусь? Рисую схему Посольской улицы.

– Завтра ты, Ремез, с Фатеем пройдётесь по улице. Всё шагами измеряете и всё узнаете. Не спешите и делайте всё очень аккуратно. Запоминайте, потом всё запишем. Где, что расположено и чем они там занимаются? Ясно?

– А я? – воинственно Фёдор.

– А ты дома посидишь. Мне придётся в твоей куртке и дальше походить. Кулик, поедешь со мной. Надо собрать заказы, а то скоро купцы, меня «съедят» за невыполнение обещанного – вздыхаю я. Как же всё не вовремя.

Утром проверил и покормил соболя. Его полено с дуплом подвесили под потолок в конюшне недалеко от Звёздочки. Пусть неделю попривыкнет, а потом цепочку подлиннее сделаем, а затем вообще отпущу. Надеюсь, что не сбежит.

Коней опять пришлось уплотнить и поместить трофейного. Они уже чуть не боками трутся, что меня и их крайне раздражает. Надеюсь, ещё месяц как-нибудь вытерпят. Вот как трофейного коня назвать, пока не придумали, а конь то неплохой.

После сбора разрозненных заказов и пополнения импортным порохом и капсюлями, кстати, французскими, заехал к Гольтякову.

– Здравствуйте, Николай Иванович – пожимаю руку купца.

– И…вам, не хворать, Дмитрий Иванович – смотрит подозрительно на меня Гольтяков.

– До свадьбы заживёт – улыбаюсь ему.

– А когда? – тут же «делает стойку» купец.

– Что когда? – не понял я и с тревогой смотрю на купца.

– Ну…свадьба твоя когда? – удивился купец.

– Э… – да чтобы тебя…и не один раз. Вот так и попадаю в разные истории. Я не всегда понимаю сегодняшних шуток, а другие моих с двадцать первого века. Ведь многие из них из советских кинофильмов. – Это присказка, не сказка – выкручиваюсь, улыбаясь, давая понять, что это розыгрыш – пока не ожидается. Но я-то к вам по другому серьёзному делу. Мне нужны кирасы из твердой бронзы или самых твёрдых металлов, которые у вас есть.

– Глядя сейчас на вас, я понимаю, что это не праздная прихоть – проявил понимание Гольтяков.

– Правильно понимаете. И мне они нужны без всяких украшений. А ещё лучше, чтобы их вообще не видно было под курткой. И чтобы никто не знал, кому они предназначены.

Дома меня поджидали два гостя. Первый был Лука с большим берестяным коробком. А, вот второй, второго я не знал. Он как-то неуловимо отличался от жителей Тулы. Кроме этого у него не было бороды, а только чёрные усы. Одежда была украшена орнаментом похожим на украинский. Вот с него-то, пожалуй, и начнём.

– Стефан Дудка – представился он. – Коваль.

– ? – мой немой вопрос. Серб, да ещё кузнец. Вроде я с таким нигде не пересекался.

– Я серб. Пришёл к вам с большой просьбой. Говорят, вы можете посоветовать, что делать? – не очень правильно выговаривая слова и немного заикаясь, произнёс он. – И это потом покупают. Я отблагодарю.

– Да, он хороший кузнец – встрял Лука – и человек очень хороший.

– Оружие выпускать мне не разрешает полиция. У меня нет российского гражданства. А делать постоянно подковы я не хочу. Я мастер – ударил в грудь себя серб. – А мастерская у меня не такая большая, чтобы сделать большие вещи.

Забавно говорит, но понять можно. Я тоже, наверно, так говорил, когда сюда попал.

– Лука, я так понимаю, это ты его привёл? – вижу кивок головы. – Ручаешься, что порядочный человек? Понятно. Ну, поехали, посмотрим твою мастерскую, и что ты там делаешь. А заодно мне подумать надо.

Садимся в возок к Савве, Кулик на Рыжем – рядом. Пока кирасы нет, лучше я поберегусь. Тут же бежит Рем. С ним я ошибся. Пользы мне от него никакой. Эта собака предназначена гонять зайцев и лис. А на охоту я не выезжаю с дворянами. Сам, тем более. Банально некогда. Сторож из Рема никакой. Так ещё надо постоянно следить, чтобы он бегал. Надо себе заказать тибетских мастиффов, а то нормальных овчарок, я тут что-то не видел. Про тибетских мастиффов я как-то смотрел передачу, и они мне очень понравились. Хочу. Одна из самых древних пород собак и живут долго, по сравнению с другими породами. А Рема, поменять или подарить какому-нибудь охотнику на зайцев… за зайцев.

А то мясо опять в цене «скакануло», как тот заяц, что и не угонишься. Мне вообще непонятно, едят тут его местные или смотрят. Ну, кроме дворян и купцов, само собой.

Дом небольшой, но аккуратный стоял на Рубцовской улице. Не слишком хороший район. Вернее, совсем мне не нравился. Думаю, если кузнец разбогатеет, сразу же переберётся в другой район. Заходить в дом не стал, сразу пошли в мастерскую. Интересно, что я там хочу увидеть? Если честно, сам ещё не знаю. Надеюсь, у меня возникнут хоть какие-нибудь ассоциации.

– А это что? – рассматриваю небольшую художественную решётку в обычной кузнечной мастерской. В кузнице разве что разных инструментов больше, чем в других, которые я тут видел. Но видно, что работы немного или слишком аккуратный хозяин. Везде чисто, ну как для кузни.

– Это для купца Владимирова. Но такие заказы у меня очень большая редкость – говорит печально Стефан.

– Так, а на что у тебя тут сесть можно. Мне надо подумать – чуть не сказал: «Чапай, думать будет».

Ставит мне невзрачный металлический стульчик, и смахивает с него пыль. Тут я и увидел чудную подкову и иду к ней, надо рассмотреть поближе. Так, это больше художественное произведение, чем подкова. Очень интересно. Красиво и со вкусом.

– Ты делал? – показываю подкову и поворачиваюсь к нему.

– Я – кивает мастер. – Было время, а работы нет. Вот и сделал.

Кручу подкову и рассматриваю всё вокруг ещё раз. Взгляд падает на кованого уродца, под названием стул.

– Слушай, а почему ты кованую мебель не делаешь? Разные столы, стулья, кресла. Вот я не могу себе позволить купить венские стулья от пятидесяти рублей и выше, а надо. Сделай каркас, укрась разного цвета медными завитушками и розами. Их можешь сам и не делать, тут медников полно, и я куплю.

Начинаем обсуждать, но не совсем понимаем друг друга. Я хочу одного, он мне рассказывает о другом. А плюс рисовать у него нечем и негде.

– Так, поехали опять ко мне – прекращаю спор.

Теперь спорим уже вчетвером, я подключаю ещё и Кулика, раз у него тяга к технике проснулась. Честно, упарился я с ними…

– Вот Лука сделает доски, а я договорюсь с Антоновой о пошиве подушек на них – подвожу итог разговора на эту тему. – Тебе Стефан сделать четыре таких и два вот таких. Вот тебе аванс пятнадцать рублей, пиши расписку и можешь идти – показываю на чертёж и передаю деньги.

После его ухода рассматриваю принесённую Лукой куклу. Так, так. Кручу сантиметров семьдесят ростом деревянное создание со всех сторон. Нос только у этого Буратино маленький. А что, потом надоумим Луку сделать. А для начала сойдёт и так. Сейчас спорить и опять что-то доказывать, уже нет сил.

– Так, Лука, давай завтра. Я посмотрю, а ты подойдёшь с утра, как обычно. Мы с тобой обсудим, а потом поедем к Анне Ильиничне.

– М…мне бы тоже денег – замялся Лука.

– Не понял? Я же тебе только что за балок и навес заплатил? – задаю интересующий меня вопрос. Похоже не только у меня одного деньги не держаться.

– Ну, вы же сами говорили, чтобы я больше народу привлекал и инструменты покупал. А дерево хорошее тоже дорого стоит – затараторил плотник.

– Лука я же не Рокфеллер. Деньги не печатаю – вздыхаю.

– Плохо – повторяет мой вздох Лука.

– Что плохо? – удивляюсь я. Тут всегда надо лишний раз переспрашивать, а то потом не разберемся. Слишком уж у нас разные взгляды на жизнь.

– Плохо, что вы не Рофелер и деньги не печатаете – дает он пояснения.

– Да плохо – соглашаюсь. Чуть не засмеялся. Это для меня не привычно, а тут купцы свои деньги имеют и ничего. С каждым годом верхи всё больше и больше забирают как политических, так и экономических свобод. – Ладно. Сколько тебе для полного счастья надо?

– Рублей сто – выдохнул он и сам испугался от такой суммы.

– Сколько? – обалдеваю я. – Ты хоть раньше в руках держал такую сумму?

Тут нас прерывают, и в гостиную заходит служивый, один из посыльных Мальцева.

– Вам посылка – кланяется и держит коробку в руках. Неужели чемоданчики нельзя было сделать? С берестяными коробками постоянно бегают. Мне же ведь похожий для бритья, только маленький, сделали.

– Ставь сюда Семён – командую ему.

Открываю коробку. Послание мы потом прочитаем. А что это? Ух ты. Коловорот и семь разных свёрл. А я уже и забыл, что их заказывал.

– Дед Иван, покормите Семёна с напарником и определите в балок, пусть отдыхают. Завтра разберёмся – командую старому «мажордому».

Лука с Куликом восхищённо рассматривают инструмент. Я же, не особо вчитываясь в послание, ищу цену. Сколько, сколько, сто рублей и это только для меня! Они что, из золота всё это сделали? А если судить, что работа будет стоить столько же, то кто это будет покупать?

– А вы знаете, сколько это всё стоит? Двести рублей – и наблюдаю их удивлённые лица. Наблюдаю их желание поскорее положить всё в коробку обратно, и никогда это не трогать. – Вот что, Лука, даю тебе в долг пятьдесят рублей. Пиши расписку, и до завтра.

– Катя, иди сюда. На, возьми куклу, поиграй до завтра, а потом о ней нам всё расскажешь – наблюдаю округлённые глаза Луки и Степана Кулика. – Что не ожидали? Дети быстрее всех определят хорошая кукла или нет.

 

Девчонка, схватив куклу и прижав к себе, со счастливой улыбкой унеслась вприпрыжку на женскую половину.

Ну, наконец-то, поев, завалился на кровать. Хоть немного вздремну.

С утра после тренировки собираемся опять. – Вот смотри, Лука, волосы держатся плохо. – Катя постаралась, и что она с ней только делала? – Наверно, надо на кожу или на материю приклеивать, а потом только на деревянную голову. Выражение лица сделать более радостным, румянец на лице. Чем это у тебя там художник занимается?

– Да на что я хорошего художника найму? – возмущается мастер не только моим вопросом, но и видом куклы. – Они что её избивали?

– Насколько я знаю, только наряжать пытались…несколько раз – смеюсь я. – Зачем тебе хороший мастер? Найми ученика или в церкви или девушку посади – машу рукой.

– Как девушку? – изумляется мастер.

– А вот так. Узоры вышивают… вышивают. Бисер, жемчуг и остальное, вот и подбери. Чуть подучишь, и будет у тебя мастер. А то, что это за выражение лица, как будто её сейчас ломать будут, а она заплачет – стукаю пальцем по лицу кукле.

– А вот тут можно сгибающие руки и ноги сделать – показывает мне на локти и коленки. Молодец, сообразил.

– Можно. Только, если медные, вот так – рисую на бумаге – иначе быстро тут сломается, а виноваты будем мы в плохом качестве. И лучше такие куклы сразу солдатами сделать. Наши военные в солдатики поиграть любят, поэтому и заплатят, аж бегом. Так же к ним ружья, сабли и так, чтобы вставлялись в руки – вспоминаю, что что-то читал про то, что дети богатых военачальников играли в солдатиков.

– Это сколько работы? – произнёс трагически плотник.

– Делай, давай и учись. Мне протез Фатея совсем не нравится. Будешь с медью переделывать. А затем и Сильверу – похлопал по спине бригадира. – Вот поэтому иностранцы нас и опережают, что лучше работают. Неужели не хочешь утереть им нос?

Вот и март месяц. Морозы потихоньку начинают спадать. Мальцев написал, что через десять-пятнадцать дней будет в Москве и просит меня подъехать. Вот только не написал зачем. Явно, опять что-то серьёзное, а у меня работы немеряно.

В субботу целый день прокопались вместе Куликом с примусом, так и не доделали. Резину пришлось поменять на кожу, а то она от керосина «волной» идёт. Проблема возникла и с пружинками, надо их из другой проволоки делать или закалять. Так и не разобрались.

В воскресенье, отстояв в церкви Святого Николая, только собрался уходить, как подходит отец Василий.

– Вы почти совсем не жертвуете на храм божий, сын мой – и уставился на меня.

– Я может и рад, да денег нет – развожу руками.

– А по вам и вашим слугам не скажешь. Не каждый дворянин так одевается – насупился священник.

– Материал Мальцев – Старший подарил. Мех у меня из убитого мной же волка. Сам я ничего не покупал – вот же пристал. Сказал же ему что денег нет, так нет же…как банный лист.

– А от купцов вы, сколько денег получили? – утвердительно-вопросительно накинулся тут же на меня священник.

Всё-то они знают. Везде без них не обходится. Сейчас только хоть немного дай, и начнётся.

– Боюсь, мне этого и близко не хватит. Я подумываю мельницу ставить в имении, да вот не решаюсь – ну что же будем и мы «плакаться».

– А что вам отец не поможет? – и ещё пристальнее уставился на меня.

И этот туда же – Обещал. Но у него тоже денег нет. Государь обязал его два новых завода заложить, за свой счёт.

– Это не ответ, сын мой – напирает священник.

– Я всё понимаю, но поймите и вы. Не будем своё дело заводить и поднимать, придут латиняне и всё скупят. Я понимаю, надо – вы и сирот кормите и голодным хоть по не многу, но помогаете. Я предлагаю вам, что если построю мельницу, три телеги зерна раз в месяц бесплатно молоть буду – надо хоть что-то обещать, а то не отстанет. И ведь не пошлёшь же…не поймут. А что религия это опиум для народа, об этом точно не слышали.

– Неплохо бы ещё и дать то зерно – подступает ко мне ещё ближе.

– А вот этого я обещать не могу. Пока с своими долгами и постройкой не разберусь. Имение полностью разорено нашими же солдатами из седьмой кавалерийской дивизии. Я уже больше четырех сот рублей потратил, чтобы крестьяне не умерли с голоду – а вдруг это сделали не эти солдаты? Ну и ладно, ему надо вот пусть сам и выясняет.

Священник таки выбил у меня обещание в ближайшее время помочь продуктами, хотя я и не сильно сопротивлялся, понимал, что надо. Зима действительно оказалась очень тяжелой для малоимущих.

– Отец Василий, но я не согласен просто с раздачей пищи нуждающимся. Все должны, кроме маленьких детей, немощных стариков и инвалидов, отрабатывать свою миску еды.

– Это как? – возмутился священник.

– А так. Убирать территорию квартала, а то вон идём, а дорожки от снега не чищены. Подправлять дороги, убирать мусор, засыпать ямы и выводить сливные канавы и многое другое. Навести, одним словом порядок хоть тут.

– Но этим занимаются городские власти – возмущается отец Василий.

– Может, стоит поставить вопрос, чтобы эти деньги выделяли вам? А то у них как всегда деньги куда-то исчезают, и нет желания этим заниматься. Я считаю, что выделенные деньги банально разворовываются. Поэтому я хочу, чтобы этим занялась ваша церковь в нашем квартале – ошарашиваю его. А вот пусть с местной властью прободается.

– Вы ставите очень непростые задачи перед матерью церковью – смутился священник.

– Если вы поможете навести тут порядок, то в этот район будут селиться богатые горожане. Значит и церковь станет богаче. Тогда мы сможем её перестроить и сделать величественный храм с хорошей звонницей. Как вы считаете? – пусть и на себя тоже берут часть общественной «мирской» жизни. А не только самым простым делом занимаются.

– Но… – начал священник.

– А вы привлекайте к этому благоугодному делу больше наших прихожан – подвожу итог и этим заканчиваю наш разговор. Хватит. Будут делать, буду по возможности помогать, а нет…так нет.

Иду домой в большой компании со своими.

– Ну, что Фатей, заметил что-нибудь необычное? – спрашиваю своего разведчика.

Глава 2

– Да как, тут что заметишь? Все на Вас, только и смотрят. Больше, чем на попа. Женщины на вас, а мужики на Марию.

Вот, чёрт, моя недоработка. И на старуху, бывает проруха. Надо бы скромнее одеваться, а-то «светимся», как светофоры – красным.

– Вот ещё – возмущенно фыркает Фёдор.

– Слушай Фёдор, может тебя на цепь посадить, вместо Рекса? От него толку, как из…всё равно нет. Будешь вместо него всех гадов гонять. Или может Марию сажей измазать, и одежду её забрать? – останавливаюсь на месте и всё мои тоже вокруг меня.

– Не надо, Дмитрий Иванович, не надо – испугалась Мария и почему-то встала на цыпочки.

– Тогда какого хрена, ты Фёдор, сцены тут закатываешь? Женщина для этого и создана, чтобы ей и любовались. Кто у тебя Марию забирает – никто. Тех подонков, обязательно найдём и покараем. Всё, хватит. И чтобы я больше ничего такого не слышал. А-то поедете вы у меня в…в …Гусь-Мальцевский, а может и ещё куда подальше – перевожу дыхание.

Идём дальше. Я пытаюсь поймать на лицо несмелые лучики весеннего солнца.

Только перекусили, появляется адъютант Добрынина, Имеретинский Олег Петрович.

– Дмитрий Иванович, на завтра в двенадцать часов назначено заседание купеческого совета. Просят и Вас, пребыть – как то уж очень торжественно сообщает мне это адъютант.

– А вы, Олег Петрович, не знаете в чём там дело? – вздыхаю я. Ну все планы опять придётся менять.

– Точно не знаю. Но, будет новый военный губернатор Дараган Пётр Михайлович и гости с Моздока – как-то неопределённо отвечает он.

– Вот как? Хорошо. Буду – а это уже интересно.

На следующее утро, как обычно проводим тренировку с палками.

– Так Мария, нападай и ты Лиза тоже. Посмотрим, чему вы хоть научились за всё время? – командую девчонкам.

Девчонки, азартно пытаются меня достать, муляжами изогнутых сабель. Я чуть смещаюсь под левую руку Марии, прикрываясь ей от Лизы. Лиза в азарте пытается быстро оббежать Марию. Запутывается в юбках и падает. А потом садиться и плачет. Она, не столько сильно ударилась, как от обиды. Я тут же бросаюсь к ней, становлюсь на колени, приподнимаю и прижимаю девчонку к себе.

– Не плачь Лизавета, научишься. А чтобы тебе и Марии легче было, мы тебе штанишки пошьём – всё равно плачет. Но уже и не так сильно. Главное, чтобы тренировки для неё не стали ненужной обузой. – Если бы Мария не тренировалась, её бы похитили. А так, она сумела убежать – убеждаю ребёнка. Действительно, как в этой куче юбок можно тренироваться? Тут ходить-то надо осторожно.

– Но…штанишки – через всхлипы, Лиза. – Девушки такие не носят.

– А мы пошьём такие, что девушки носят. Юбку-штанишки. А вышивку на них ты сама себе сделаешь. Любую. Нитки я дам…красивые – успокаиваю ребёнка. Тут как раз сейчас всё наоборот, маленьких мальчиков одевают в женские одежды. Так что попытаемся ещё один шок для местных сделать.

На этом наша тренировка и закончилась. Девчонки явно заинтересовались будущими новыми тряпками. Мне же теперь достанется головная боль, как убедить Антонову пошить три юбки-брюки. Ох, будут ещё перья лететь…

Захожу в зал к Добрынину и…в общем много тут кто есть. Присутствуют Баташевы, Белобородов, Ваныкин, Васильков, Володимиров, Воронцов, Ермолаев, Красноглазов, Ливенцев, Ломов, Лялин, Мескатинов, Молчанов, Платонов, Сапуновы, Сушкин, Трухинов, Федуркин и некоторые другие купцы. Весь купеческий цвет Тулы. Ого, значит действительно дело серьезное.

Расселись, ждём. Появляется Добрынин, с ним два важных генерала пятидесяти лет или чуть больше. Ещё такой же и чиновник.

– Господа. Хочу представить вам, вновь назначенного военного губернатора Тулы Дарагана Петра Михайловича – Добрынин. Мы приветствуем. – А Николай Иванович Крузенштерн назначен военным и гражданским губернатором Орловской области – опять восторженные крики.

– Также представляю вам, Василия Ивановича Семёнова, действительного статного советника – он тоже лет пятидесяти. Тут тоже приветственные крики. И с чего бы вдруг?

Ловлю себя на мысли, что со всеми своими проблемами, я совсем «выпал» из общественной жизни города. Да, похоже, и всей страны тоже. Что вообще происходит?

После долгой «мишуры» слов, наконец, улавливаю общую тематику. Оказывается, наши купцы-молодцы преподнесли подарки и подали прошение царю на более интенсивное развитие Бакинских и Ширванских нефтяных промыслов. Получение оттуда нефтепродуктов, особенно керосина. А так же обеспечение условий транспортировки, непосредственно к нам. Обстановка, в военном плане, там сейчас напряжённая. Постоянные набеги горцев и порча дорогого оборудования. Сжигали кавказцы и поселения рабочих, вместе с ними.

Николай-1 на удивление многих согласился, но с одним условием. Туда будет направлена седьмая легкая кавалерийская дивизия из Тулы, а тульские купцы должны её снарядить за свой счёт. Сейчас направляется только часть дивизии. По-моему в моей истории такого не было? Хотя не сильно я это и помню.

Так как я, не совсем купец, но имею касательство непосредственно к этому делу, то привлекли и меня. Семёнов же непосредственно занимался этим на месте, вот и приехал обсудить все вопросы. Был сначала в столице, а потом с новым губернатором к нам.

– Главное Нобелей туда не пускать, да и всех остальных иностранных собственников тоже – высказываюсь, когда очередь дошла до меня.

– Позвольте узнать почему? – заинтересованно Дараган.

– Все полезные ископаемые должны принадлежать только подданным России. Иностранцы, если хотят пусть покупают нефть на Петербуржской бирже или другой.

– Правильно, верно говорит – и другие слова одобрения от собравшихся купцов, почувствовавших что ещё и на транспортировке «навариться» смогут.

– И всё-таки. Почему вы, так против? – недовольно генерал.

– Мы ещё не знаем, что ещё есть в этой земле. Мы не знаем, как много нефти надо будет и сколько это, будет стоить. Сейчас вот сделали лампу, и на Кавказ направляют целую дивизию. А что будет завтра? Сколько это будет стоить? А мы, отдай иностранцам просто так – разъясняю под одобрительные крики купцов. Вот же любители покричать.

– Да, надо написать царю – и другие крики, в том же роде. Собрание постановило обратиться к царю с просьбой, о запрете допуска иностранных граждан к непосредственной добыче нефти на всей территории России.

Я мысленно погладил себя по голове…и не один раз, хоть генералы были и не в восторге от такого решения. Скривились, как будто съели один лимон на двоих. А вот Семёнов, наоборот радовался.

Потом, какой-то чиновник лет тридцати, не высокий с узкими плечами, чуть вьющимися темными волосами и рыжими усами начал обходить собравшихся. Пока отмечать, кто, что даст из снаряжения для седьмой дивизии, все понимают, что с наличными деньгами у народа плохо. У меня тоже с наличными деньгами швах…начинается вторая волна кризиса. Все надежды, на продажу примуса и керогаза.

 

Чиновником оказался…я чуть не упал со стула, на котором сидел, Лев Николаевич Толстой. Да, тот самый знаменитый граф Лев Николаевич Толстой, будущий знаменитый писатель. Надо как-то с ним познакомиться. А-то, прямо сейчас попрёться ещё на Кавказ.

– Вы граф Лев Николаевич Толстой? – спрашиваю. Ну-и-ну никак, этот парень, немногим старше меня, не ассоциируется у меня с великим будущем писателем.

– С кем имею честь познакомиться? – смущается Толстой.

– Мальцев Дмитрий Иванович – сообщаю и чуть склоняю голову.

Он быстро записывает, что я предоставлю для военных. Два седла, два пистоля, отдам старые Фёдора и прямой палаш, он мне тоже не нужен.

– Скажите, а я могу Вас, пригласить к себе. На обед? – обращаюсь к будущему писателю.

– Меня? – крайне удивлен Толстой.

– Приезжайте в среду, часа в два по полудню. Надеюсь, мой дом найдёте? – улыбаюсь, пытаюсь расположить к себе будущую знаменитость.

Удивлённый до крайности Толстой, не знал, что и ответить. Сейчас он, рассматривал меня, пытаясь понять, кого же он видит. Я хоть и надел «английский» костюм, чтобы уж слишком не выделяться перед военными, но всё же он отличался от окружающих. Но, тут меня позвал Добрынин, отошедший в сторону от генералов.

– Если сочтёте возможным, приезжайте. Если нет, я не обижусь. Репутация у меня, ещё та. Извините – усмехнулся я и пошёл на встречу Николай Николаевичу.

– Дмитрий Иванович, когда же вы, наконец, выполните обещанное и предоставите нам, что-то другое? – «наезжает» на меня глава.

– Назначайте на пятницу собрание Николай Иванович. Всё уже почти готово – вздыхаю я. Ладно, думаю, что успею мелкие недоделки устранить.

– Хорошо. Прошу вас, так же прибыть ко мне завтра к десяти. Нужно решить пару вопросов. А сейчас с вами, хотят поговорить генералы – и встревоженно смотрит на меня.

Отхожу отдельно с двумя «тяжеловесами» в сторону. Адъютанты образовали полукруг, чтобы мы смогли спокойно поговорить. Представились друг другу поближе. Два генерала, а насколько они разные. Крузенштерн высокий худой с удлинённым лицом. Дараган, наоборот не высокий кряжистый мужик. Излишне располневший от хорошей жизни с бакенбардами, от чего его лицо приобрело форму шара.

– Скажите, Дмитрий Иванович, а чем вам Эммануил Нобель не нравиться? – обратился ко мне «шарик».

Вообще-то мне и Эммануэль-Эммануил тоже не нравиться. Но я, про Альфреда думал, а здесь какой-то другой? Та сколько же их тут Нобелей, на одну бедную Россию? И что отвечать…а жахну наобум, вдруг попаду. На чём-то они же сделали состояние? – проносится не веселые мысли у меня в голове. Опять я не подумавши влез в какие-то «игры» сильных мира сего.

– В обще-то я о другом и…о аферах – а дальше смотрю на генералов. Жду, что скажут. Может, за что и зацеплюсь.

– Да не красивая история с Робертом Нобелем. А вы, откуда это знаете? – насупился Дараган и переглянулся с Крузенштерном.

– Ну…я же Мальцев – произношу, а сам думаю, неужели попал, что называется. Опять наши генералы родиной торгуют? А главный Нобель-то где?

– Можете идти – недовольный Крузенштерн подхватил Дарагана под руку и потащил к купцам, что-то выговаривая ему по пути.

Дальше я банально сбежал с этой тусовки тщеславия. Рабочие вопросы закончились, дальше пойдёт обычная пьянка, названная как-нибудь красиво. Потом часть «общества» куда-нибудь потянет, типа кабака или бордель. Не хочу, лучше я к Антоновой заеду…

– Как Ваше здоровье, Анна Ильинична? – улыбаюсь я при виде красивой женщины. Возможно, я «плохо» влияю на людскую натуру этого общества. В нарядах Антоновой стала появляться какая-то форма, подчёркивающая фигуру и меньшее количество одежды. Похоже, мои слова – «ходите, как капусты, напялив на себя, всё что можно и что нельзя тоже» заставили её задуматься. Будем надеяться, что не обиделась. Я хоть и сказал это в шутку, но потом переживал за свою не сдержанность.

– Ну как? – после приветствия проговорила она.

– Ты и так красивая, а так ещё намного лучше – искренне отвечаю я.

– Не подлизывайся, опять с чем-то…этаким пришёл – и «лисичка» щурит глазки.

Объясняю ей свою проблему на счет женской юбки-брюки и получаю категорический отказ.

– Послушай Дмитрий, да меня попы и общество со свету сживут за такое. Ты этого хочешь? – разволновалась она. Даже в гневе Антонова красива.

Доказываю, привожу примеры у других народов, тщетно. Чуть не рассорились окончательно. Мой напор, на всех моих партнёров по бизнесу, их всех пугает. Но мои деньги, которые я щедро плачу за их работу, и прибыль, при продаже предложенных мной изделий, всё перевешивает. Как там говорят, что нельзя сделать за большие деньги, то можно за очень большие. Так и будем действовать. Посещение салона Антоновой выросло в несколько раз. Возможно и её прибыль, а заодно и долги окружающих. Ну, тут это обычное дело у портных и сапожников, долги клиентов. Сошлись на том, что пока она сошьёт куклам и выставит для пробы.

– Теперь я понимаю, зачем тебе нужны были куклы. Ты хочешь – она не успела договорить, как я оказался около её и начал целовать.

– Ты…ты несносный – чуть только я оторвался от губ, выпалила она.

– Нет, я добрый…я милый, теплый и пушистый. Кстати, я скоро поеду в Москву. Что тебе привезти? – подлизываюсь к рассерженной портнихе.

– Я подумаю – уже не так грозно Антонова.

– А как у нас обстоят дела с куклами? – задаю интересующий вопрос.

– На них одежду шить, оказалось ничуть не легче, чем на людей – вздыхает Анна.

– И когда же будет готово? И во сколько стал наряд? – прижимать красавицу конечно хорошо, но и о делах забывать не стоит.

– На следующей неделе. Одежда для них пока будут стоить рублей пятнадцать-двадцать. Слишком много мелкой работы – вздыхает она.

– Отлично. Но бери в услужение молодую белошвейку специально на наряды куклы. У Луки тоже около пятнадцати-семнадцати рублей выходит. Пусть ещё берестяные коробки сделает. Туда их и будите упаковывать. Я думаю, что можно по сто-сто двадцать рублей ассигнациями продавать. Дайте мне одну на подарок в Москву – делюсь мыслями.

– А почему у Луки так дорого? – изумляется портниха.

– Ну и у тебя, тоже не дёшево. Понимаешь, дорогая. Там краски и некоторые новые инструменты надо закупать, а они очень дороги. Лак от немцев, своего пока нет вообще никакого. Может, что к лету и придумаем. Наладим производство, всё будет дешевле – вздыхаю я. Расходы действительно большие, но и делать надо.

Дальше мы больше пикируемся, и я пытаюсь, «растопить» оставшийся холодок от тяжёлого разговора.

– Так, когда же Вы, Анна свет Ильинична, меня навестите? – намекаю на мягкую постель и горячий душ, который так понравился Анне.

Нет, что-то или случилось у моей «принцессы» или встала она «не стой ноги». Или я переборщил, с юбкой-брюками? Несолёно хлебавши, отправляюсь домой.

Дома перебираем запасы с дедом Иваном и Марией. Часть сразу откладываю для отца Василия, как обещал. Завтра их Савва и отвезёт.

На следующий день в кабинете у Добрынина расположились шесть человек, один из которых я. Мы выслушиваем своеобразный доклад Семёнова, о положении в нефтеносном районе. Питаемся разобраться, а главное понять, что нужно сделать для увеличения производства керосина.

– Производство керосина не растёт и из-за того, что только треть, его можно добыть из каждого ведра нефти – Семёнов.

То есть как треть? Это выходит…а куда же они остальное девают от производства и перегонки?

– Секундочку – перебиваю доклад Семёнова, который перешёл уже на сравнение в деньгах. – Я так понимаю, вы берёте только треть от нефти, а куда используете остальное?

– Ну, бензина немного продаём в аптеки, а остальное выливаем. Соляровое масло, используем немного для розжига, остальное тоже выливаем – немного удивился моему вопросу Семёнов.

– Пипец – вскакиваю я – Вы что, выливаете такой ценный продукт, как бензин и солярку и всё остальное?

– А что нам прикажите, со всем этим делать? – осторожно Семёнов, явно почувствовавший «запах» денег.