Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению

Tekst
8
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению
Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 21,43  17,14 
Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению
Audio
Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению
Audiobook
Czyta Илья Еговцев
13,69 
Szczegóły
Дворянин. Книга 2. Часть 1. Агент по принуждению
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

– До свидания Софья Павловна. Будьте очень осторожны – прощаюсь я, в общем-то, с не плохой девушкой у дома губернатора Воронежа Николая Андреевича Лангель. Немца по национальности, но являющимся уроженцем Финляндии. Господи, и кто у нас только не командует сейчас в отечестве, только не русские. А потом будут кричать, что русские всех притесняют и всех душат. Огромный дом губернатора в итальянском стиле с колоннами и большим садом, на фоне других выглядел вызывающе. Слуги уже забрали вещи в дом и нам дали спокойно попрощаться.

– Увидимся ли мы ещё, Дмитрий Иванович? Вы приедете к нам в гости, в Санкт-Петербург? – в волнении девушка теребит свой платок.

– Непременно. Как только дела позволят, сразу же выберусь в столицу – улыбаюсь, а сам при этом матюгаюсь в душе…и вру конечно. Вот только мне столицы с её интригами до полного счастья и не хватает. Сохранить своё инкогнито не получилось, от слова совсем. Понятие военная тайна и что надо меньше болтать языком, у моих спутников отсутствует, напрочь. А я ещё удивлялся, когда читал книгу про боярские кланы, где у них половина слуг были немыми или с вырванными языками. Прямо самому хочется, взять нож и сделать тоже самое, с некоторыми своими. Ничего доедем домой, я им устрою курс молодого бойца по полной программе с плакатом «Болтун – находка для шпиона».

– Чем я смогу вас, отблагодарить? – вздыхает девушка, смахивая слезинку с лица.

– Надеюсь, вы сдержите обещание и позаботитесь о ребёнке – получаю кивок. Ну, прямо прощание как в кино. Осталось только песню где-то в фоне дать: Не плачь. Маруся. Софья, выразила желание, позаботится об одной маленькой девчушки из четверых, которых мы вызволили из рабства. Все девочки были одна лучше другой и обещали вырасти настоящими красавицами. Да, суки отобрали «отборный товар» себе на пароход. – Если вы передадите мои слова отцу, то этого будет вполне… достаточно. Скоро, к сожалению, разразится большая война.

– Вы про беспорядки у мадьяр? – перебивает она меня.

– Нет. Именно что большая война, где будут участвовать много разных стран – качаю я головой.

– Когда? – испугалось девушка, и сложила руки на груди, зажав платок.

– Не знаю, но очень…очень скоро. Всё к этому идет – э нет, более точную информацию говорить я не буду. Урок Мальцева я запомнил, да и сам на практике убедился в его правоте. – Так вот. Наши казнокрады и англичане хотят убрать от государя верных и умных людей. Тогда они всё спишут на эту войну. А англичане хотят навязать Российской Империи крайне невыгодные нам договора, но крайне выгодные экономически им.

– Каких? – изумление в её взгляде.

Вращение даже в таком юном возрасте среди аристократов, делает всех девушек природными интриганками и охотниками за любой информаций. Всё запоминается и всё используется. Единственное, что я не мог понять, как так просто Софья Ферзен, попала в ловушку Мордвинова. Как сказала она мне, что они поехали с Николя навестить их дальних родственников. Ну и чёрт с ней, не очень-то и надо. Своих проблем, больше чем бы хотелось.

– Они хотят изгнать наш флот с Чёрного моря. Да-да. Как военный, так и торговый. Потому, что на Балтике большая часть торговли идёт через них. А для этого им надо убрать Орлова, Дубельта и посадить на их место князей Долгоруких. А один из их родственников должен вывезти какие-то секретные документы за границу – точной даты я не помню, но пусть будет так. – Только я очень прошу, скажете это только папе и больше никому. И что это вам, сказал Василий Тёркин и ни в коем случае не упоминаете моё имя. И строго придерживайтесь плана, который мы вместе придумали.

– Почему? – всё ещё пытается затащить меня чуть ли не завтра в столицу к своему папеньки.

– Потому, что за те миллионы, которые они разворовали, меня просто убьют. Да и вас не пощадят с отцом…помните об этом. Неужели вам этого приключения не хватило? Или вы мне желаете участи Казарского. Ещё раз до свидания и будьте очень осторожны – поправляю шапку, вроде как отдаю честь.

Я разворачиваюсь и ухожу к наёмному экипажу. Да, это не очень хорошее дело впутывать молоденькую девушку в такие серьёзные интриги. Но, а что мне делать? Но, это категории опять же двадцать первого века. А тут она уже взрослая, семнадцать лет. Неужели я, только один попаданец, должен думать и защищать Россию, а другие местные нет? Нет, так дело не пойдёт. Я вам не Александр Матросов, на амбразуру грудью бросаться не буду. Не захотят воспользоваться моими подсказками, пусть делают как хотят…но без меня.

За те восемь дней, что мы добирались до Воронежа, я весь извёлся. С другой стороны, для меня это очень хорошая тренировка практически в полигонных условиях. «Вылезло» столько вопросов, что я постоянно хватался по очереди то за голову, то за сердце и исписал и писал пометки в блокнот. Главное чтобы потом разобрал, что я там, в спешке начёркал.

Сейчас мне надо доехать с Большой Дворянской, где стоит дом губернатора, на Малую Дворянскую, где остановились мы в доходном доме-трактире купца Клочкова. Я снял полностью весь трактир, вместе с конюшнями на два дня. Обошлось мне это вместе с баней при трактире, что само по себе удивительно в пятьдесят рублей в сутки, и это при том, что Воронеж сейчас считается полным захолустьем.

Сразу же наведались в Дворянскую полицию, оно располагалось в довольно необычном здании с пожарной каланчой посередине. Там нанял троих полицейских нижних чинов со специальным фургоном для арестантов. В результате торга с частным приставом Нечаевым, расстался ещё с одним полтинником. В Воронеже сейчас полиция делится на три части – Мещанскую, Московскую и Дворянскую, которые возглавляли три частных пристава. При полицейских частях работали и пожарные команды. Это как раз их каланча возвышалась на полицейском здании. Полицейские в Воронеже жили очень бедно. Сейчас в городской полиции числилось девять унтер-офицеров и шестьдесят один рядовой, и начальник не отказался подзаработать сам и дать подзаработать своим подчинённым. Некоторые нижние чины, на Воронеж в это время их аж пятнадцать, жили в полицейских будках. Помещения с двумя малюсенькими окнами, печкой-каминами и лавкой. Будки были как деревянные, так и каменные. Любопытно, что в некоторых будках полицейские нижние чины умудрялись проживать вместе со своими семьями.

По приезду в город, немного отдохнув, поев и помывшись, сразу отвёз Софью с девчонкой к губернатору Лангель. Ей и так путешествие, как молодой аристократке, далось очень нелегко. И мне держать аристократку около себя, во всех смыслах не безопасно.

Потихоньку, пропустив моё день рожденье, где мне тут исполнилось двадцать лет, добрались домой. Погода днём, по моим ощущениям, была пять-семь градусов тепла. Ночью бывало, опускалось и ниже нуля. Так, что утром, раскалывая тонкий лёд луж, мы старались преодолеть большую часть пути. После обеда, месить грязь уже становилось трудно, и я очень переживал за прочность дилижансов. Русские дороги, мать их так. По возможности останавливались в трактирах и у помещиков, что вылилось в довольно чувствительные траты. Раньше бы я и мыслить о таком не мог, но трофей изрядно меня обогатили, и я решил не скупиться для себя и своих людей. Да и мои люди это заслужили. В пути старался больше общаться с Пьером и учить французский язык. Сам Пьер, как человек, мне нравился всё больше и больше. Правда, я к сожалению, не могу оценить его техническую подготовку. Мне банально не хватает знание французского, а ему русского языка.

– Ну, наконец-то вы вернулись, Дмитрий Иванович. Мы уже все очень волнуемся, не случилось ли чего? – встретил меня словами Фёдор.

– Ничего, всё будет хорошо. Давай поднимай всех и будем разбираться – разобраться и пристроить всех оказалось не так-то и просто. Петра одарив полтинником рублей, трофейной нормальной саблей и кожей на обувь для всей семьи, сразу отправил домой. Его недоразумение, которое называлось саблей, и которую ему постоянно приходилось чистить и смазывать, чтобы не ржавела, оставил себе. Авось куда-нибудь и пригодиться. Так же наградил и Савву, но без сабли. А Максима, попридержал, пока не поговорю со Шварцем.

– Ну-с, и что у нас. Рассказывай подробно? – спрашиваю после того, как закончили разбираться с людьми и вещами с каравана, который я привёл. Дома из-за него опять целое вавилонское столпотворение. Задействованы все помещения и для людей и животных. Наконец, я уселся в кресло в своём кабинете, попивая кофе, и приготовился слушать Фёдора.

– У нас всё хорошо. А вот в городе, спорят. Ходят слухи, что гусары забрали деньги у купцов и купили на них себе много снаряжение. Но, а часть прогуляли. Сейчас спор и идёт – как-то не весело докладывает мне Фёдор.

Я чуть не поперхнулся от такой новости. Во, гусары дают! Завтра узнаем, в чём там дело, но чувствую, купцы ничего хорошего для себя не добьются.

– Лука и Давыдов всё спрашивают, когда же вы приедете. Стефан тоже. От купца Морозова посыльный приходил. Ещё Антонова и Иван Акимович письмо прислал – продолжает он.

– Где письма? – с этого-то и надо было начинать, матюгнулся я. Так. Э… да, в письме получил кучу претензий и срочно сообщить, когда я появлюсь. Ну, в общем ожидаемо. Завтра направлю Фёдора в Москву. Так же напишу письмо купцу Розову в Новгород, пусть сам забирает своё чадо.

Оказывается, меня ждут не только мои хорошие знакомые. На следующий день, заскочив к обеду буквально на минутку к Добрынину, ну это я так думал, попал на разгорячённый спор. Хорошо, что спорили на русском, так как далеко не все купцы знали французский язык. Вообще-то, знание французского языка в это время у нас было сильно преувеличено. Да знали, но в основном в столицах и в богатых семьях, где могли позволить себе персональных преподавателей или слуг с Франции и Англии. В провинции большинство дворян, были чуть богаче крестьян. Какие уж там персональные преподаватели, когда некоторые и пахали вместе со своими крестьянами. У некоторых и дома были на две половины. В одной живут дворяне, в другой крепостные. В двадцать первом веке тоже все английский язык учат, да ещё в школах. А реально многие ли его знают?

 

Спорят с одной стороны купцы, возглавляемые Добрыниным. С другой стороны дворяне, возглавляемые их председателем Арсеньевым. Хорошо хоть больших начальников тут не было. Они отложили свой спор между собой и все принялись винить меня. Сначала, я никак не мог понять, а в чём я успел перед ними всеми так провиниться? И главное когда? Оказалось всё дело в прибыли, которую привезли с Лейпцига, да ещё в серебре. Дворяне посчитали себя несправедливо обделёнными, и пытаются надавить на купцов, чтобы те поделились. Типа оказали благотворительность, под разными предлогами. А первым делом, часть седьмой гусарской дивизии, перехватила караван. Забрали часть денег, купили себе шикарное снаряжение и лошадей, для поездки в Моздок. Ещё и обвинив купцов, что они разворовали деньги, которые собирали «всем миром» для поездки седьмой кавалерийской дивизии. Деньги собирали ведь не только купцы, но и дворяне, и богатые мещане. Хотя тут как раз для меня всё понятно. Чтобы у нас и без воровства, да так не бывает. Скорее всего, там не сильно много и украли, а дворяне этим просто решили воспользоваться.

Теперь ещё пытаются выбить деньги на первоначальный проект здания дворянского собрания. Он был разработан известным русским зодчим Василием Федоровичем Федосеевым в 1832 году. Проект здания местному дворянству тогда обошёлся в пятьсот рублей ассигнациями. Его так и тогда и не осуществили, на него не было денег. Сейчас дворяне уже выкупили землю на Киевской улице и хотят с небольшими изменениями его осуществить. И это не считая первоначального проекта. Дворяне постоянно изменяли задание и у них на руках сейчас ещё пять разных проектов на эту тему. Так же их раздражает дом купца Добрынина, хоть он и градоначальник. Слишком он у него богатый и шикарный, и не у дворянина.(Потомственное дворянство Добрынин получит в 1879 году – прим. Автора.)

– Вы же тоже потомственный дворянин, Дмитрий Иванович. Скажите, почему мы должны строить какое-то непотребство? – накинулся на меня Александр Николаевич Арсеньев.

– То, что строить надо хорошо и красиво, я с вами полностью согласен. Но зачем купцов и мещан при этом обижать, мне не совсем понятно – не соглашаюсь с ним, как и с другими дворянами.

– А вы, Дмитрий Иванович, знаться с нами не хотите. Общаетесь только с подлым сословием – это уже со стороны дворян. За этим опять последовали разные обвинения. Чего они ко мне прицепились?

Так мы ни к чему не придём. Тут всё упирается в деньги и разорение дворян, что им крайне не нравится, вот и скандалят. Заниматься чем-то серьёзным, типа промышленности у основной массы, нет ни мозгов, ни денег, ни желания.

– Подождите господа. Так мы не до чего толкового не договоримся – останавливаю спорщиков, навалившихся на меня. – Самое плохое, что у нас нет общего плана развития губернии, где будут участвовать все слои нашего населения.

– Вы, что такое говорите, молодой человек – озлобился Арсеньев. – Вы, что революционер или народник?

– Революционер и народник, это слова ругательные и попрошу их ко мне, не применять – вспомнил фразу с кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». – Вы, что господа, не понимаете, что если мы не проведём сейчас план сверху, то его проведут снизу. Вам что, прошлого крестьянского восстания тут не хватило или вторую пугачёвщину с французской революцией хотите дождаться?

По данным материалов центральных архивов, за 1826–1835 гг. было зарегистрировано триста сорок два крестьянских волнения, за 1836–1845 гг. – четыреста тридцать три, а за 1846–1855 гг. – пятьсот семьдесят два. Уже в первый год царствования Николая – 1 произошло сто семьдесят девять крестьянских волнений. Из которых пятьдесят четыре были усмирены с помощью воинских команд. 12 мая 1826 г., в связи с многочисленными крестьянскими волнениями, сопровождавшимися упорными слухами о близкой «воле», был обнародован царский манифест, грозивший карами за распространение этих слухов и неповиновение.

Все насуплено молчат, как дворяне, так и купцы.

– И что вы, Дмитрий Иванович, можете предложить? – первый опомнился Добрынин и строго посмотрел на меня. Явно ждет подлянки…и правильно. Сейчас получите, то что я давно уже обдумывал.

– Первое. Я предлагаю, прорыть канал до Оки и соединить его с Упой. А это даст возможность судами выходить в Волгу. Сразу же позволит оживить нашу торговлю. Второе, использовать Ваши проекты, господа – киваю в сторону дворян – и построить ещё здания двух банков. В одном Первый государственный, а во втором Дворянский местный.

– Вы прямо как делец-купец рассуждаете. То-то вы с ними только и общаетесь – Лодыженский. Он один из дворян, у которого имение рядом с Тулой. Даже можно сказать на окраине Тулы. Сам, он мне не очень нравился, грубый и беспардонный. Безмерно гордящийся своей прошлой службой. Солдафон – одним словом, причём в худшем смысле этого слова.

– Василий Алексеевич. Вы бы лучше брали пример, с так любимых вами, англичан и французов. У них что-то не зазорно заниматься зарабатыванием денег. Многие имеют фабрики, разные суда и другие предприятия. А вы, господа… даже не знаете, что у вас в своей земле есть. Не хотите сами, сдайте в аренду. И наймите, наконец, рудознатцев. На чёрта вы в сельское хозяйство так ударились? У нас тут всё плохо растёт, и мы никогда не сможем равняться в этом на Европу. Да ещё крестьяне ваши сохой пашут, когда за границей уже все железными плугами.

– Что ещё вы, предложить можете и где мы, столько крестьян наберём для канала? А если наберём, то куда потом денем – перекрывая недовольство дворян Арсеньев.

– Крестьян брать не надо. Восстание в Венгрии, как вы знаете, продолжается. Государь, по просьбе австрийцев, принял решение направить войска. Значит, будут много пленных солдат, ну и добавите других преступников. Направьте прошение в столицу. Берите так же по более офицеров с дворянами, они потом выкупятся и у вас будут деньги. Но лучше брать с них разными производствами, типа мельниц и мануфактур. Не захотите сами заниматься, продадите нашим купцам, которые с удовольствием купят. Для охраны и порядка создадим дополнительные местные егерские части из бедных дворян, мещан и бывших солдат.

А вот идея нагреть руки на выкупе пленных, им особенно понравилась. Как раз в духе местных дворян. Тем более, вместе можно ещё с их дворянами пображничать и поохотиться.

– Ну а куда мы потом мадьярскую чернь денем? – несколько умерили пыл дворяне, и пошла уже более конструктивная беседа.

– Предложите государю завершить начатый ещё Петром Великим Волго-Донской канал – там копать, не перекопать. – А в Тульской губернии часть земли, которая останется от выкупленных имений вокруг канала, продайте крестьянам. Это тоже возместит ваши расходы и государю будет приятно. Да и отвлечёт крестьян от восстаний. Только не надо потом её забирать – довожу дальше свой план.

Третьего марта 1848 г. был издан закон, предоставлявший помещичьим крестьянам право покупать землю. Однако и этот закон был обставлен рядом стеснительных для крестьян условий. Крестьянин мог купить землю только с согласия помещика, о чём он его заранее должен был известить. Но и приобретённая таким путём крестьянином земля законом не была защищена. Помещик мог безнаказанно завладеть ею, ибо закон запрещал крестьянам возбуждать против своего владельца иск.

Всем понадобилось время для обдумывания столь неожиданных и радикальных предложений. Народ потянулся на выход.

– Задержитесь, пожалуйста, Дмитрий Иванович – просит уставший Добрынин.

– Вы знаете, что с этой Лейпцигской ярмаркой, одни проблемы – после того, как мы спокойно попили чаю, начал градоначальник. – Всё, подаю в отставку. А завтра ещё и священники будут. Со столицы проверяющий приехал, жандарм, между прочим.

– Почему в отставку? И кто на место вас – вот блин. Только, только наладил нормальное взаимодействие с местными властями, которые хоть прислушиваются к моему мнению.

– Да надо своими делами заняться, а то я их под запустил. А вместо меня Иван Денисович Сушкин, скорее всего – мы немного помолчали. Я обдумывал информацию, а Добрынин задумался о чем-то своём. – Мне надо ваша помощь.

– Моя? – удивляюсь неимоверно.

– Сначала поприсутствовать при разговоре со священниками, они прибудут завтра к двум часам по полудню. Потом поговорите со Шварцем, ведь у вас с ним хорошие отношения? Что проверяющему надо? Тут и так проблем, не знаешь, за что хвататься – качает головой глава и поправляет шейный платок с заколкой.

– А что у вас с прибором, которые чертежи вам я передал? – чего они в эти шейные платки так вцепились. Я вот хожу без него и ничего. Правда и костюм у меня несколько другой.

– Возникли небольшие трудности, но я решу. Вот и поэтому тоже отставку и прошу – отвечает он.

– Вы же зерном занимаетесь, Николай Николаевич? – опережаю его, чтобы он меня ещё чем-нибудь не «нагрузил». – А почему у вас мельницы в городе нет?

– Интересно – неопределённо произнёс он.

– Ну а что? Деньги у вас есть. Купите паровую машину и приставите её к жерновам. Уголь у нас есть рядом, стоит копейки. Прибыль будет отличная, а что тут не продадите, в Москву отвезёте – заманиваю Добрынина в очередную авантюру. Ну, это опять, как посмотреть. Стоит мельница дорого, но и отдача от неё не маленькая.

– Умеете вы, Дмитрий Иванович, всем работу найти. Странное какое-то вам образование отец дал? – удивляется моим вывертам глава.

– Да он за этим и не следил. А мне больше механика нравилась, как государю. Мы «инженеры» – повторяю слова Николая – 1.

– Оно и видно… инженеры. Идите и не забудьте завтра обязательно приехать – глубоко, как будто на нём пахали, вздохнул Добрынин.

Глава 2

Только сел в коляску и тут же вспомнил за деньги, которые мне должно общество «Тульский Свет». А Добрынин, почему-то и не напомнил? Хорошо, спишем на то, что он устал, но только до завтра. А то на этот торговый караван все нацелились, и все рвут с него прибыль, как тузик грелку.

Еду к Шварцу. Вслед за адъютантом захожу в его кабинет, держа под мышкой завёрнутые в ткань штуцеры. Можно бы и нижних чинов напрячь, но оружие тут носить лучше самому. Это честь, привилегия и отличие дворян. Этим могут пренебречь только женщины, да и то… даже Екатерина Великая носила своё ружье сама.

В кабинете у жандарма были ещё два человека. Один пожилой, весь из себя такой важный и молодой щёголь в военной форме. Пожилой, наоборот, в дорогом костюме, состоящим из коричневого удлинённого пиджака с блестящими пуговичками. В серую полоску брюки. Светло-кремовая рубашка, дополнение к ней был шейный платок. Белоснежный платок, застёгнутый булавкой с красным камешком. В тёмных волосах и бороде видна седина. Сама борода стриженная клинышком и большие загнутые вверх усы. Наверное, под Луи Наполеона «косит», ишь гранцуз недоделанный. Что мне сразу и не понравилось. Сидит на месте Шварца, с видом хозяина кабинета, читая какой-то документ. Рядом молодой человек, худой и жилистый. Наверное, очень сильно физически выносливый, расслабленно сидит в кресле, попивая чай. В его лице явно присутствовали черты жителей Кавказа, но не сильно выраженные. Выдавали это лишь большие чёрные глаза и волосы, явно не славянского происхождения. Тёмные и вьющиеся.

В который раз отметил для себя, что я, наверное, слишком скромно одеваюсь. Ну не произвожу благоприятного впечатления на окружающих, как тут надо. Тут же наоборот предпочитают носить яркие цвета, яркую отделку, кантики, много пуговиц и всячески украшать одежду. Обязательный декор, это блестящие пуговицы с надписями. Даже в одинаковые мундиры умудрялись втиснуть что-нибудь этакое, отличительное от других. Сам хозяин сидел на стуле, где обычно любил сидеть я, и тут же вскочил, стоило мне только зайти.

– Ну, наконец-то. Где же Вы, пропадали Дмитрий Иванович? Разрешите Вам представить генерала Станислава Игнатьевича Лисовского и штабс-ротмистра Михаила Тариэловича Лорис-Меликова. В некотором роде, Ваш, коллега.

Представился и я, чем вызвал немного изумлённый взгляд генерала. И с какого перепугу Шварц назвал меня коллегой. Я вроде, в жандармерию служить не нанимался.

– Ротмистр, езжайте в гостиницу, а завтра пообщаетесь с вашим «коллегой». Я думаю, вам будет интересно обсудить разные взгляды на вашу службу – отдает распоряжение генерал. Затем некоторое время внимательно рассматривает меня и что-то ему явно не понравится. Ну и бог с ним, мне с ним детей не крестить. Да и вообще, не охренели ли «товарищи» жандармы?

– Я немного знаком с вашим заданием, а теперь хочу узнать подробности? – произнес генерал и уставился на меня.

 

– Подождите. Давайте решим вопрос с моим статусом? – и не собираюсь я пресмыкаться перед каждым генералом. Подумаешь, их тут много… разных, а я тут такой один! Да и вообще, как говориться только согласись оказать услугу, так готовы, в стой поставить.

– А что там решать. Вы временно исполняли задание жандармерии. Так, что возвращайте документ и остальное – спокойно так генерал.

Внимательно смотрю на генерала и решаю, стоит или не стоит с ним ругаться. Решил, что не стоит, прибыль я «поднял» просто отличную. А злить генерала жандармов мне пока не выгодно. Выкладываю с кармана компас, тубус с мандатом и карту. Письма пока держу при себе. Рассказываю и показываю на карте маршрут, от имения Долгорукова, до захвата хутора.

– Но, тут вдруг приехал хорунжий Когальников и с ним ещё трое. Увидели, что мы арестовали Качукова с Мордвиновым, чего-то испугались и начали стрелять. В результате перестрелки Мордвинов погиб и только потом я узнал, что это сын сенатора – немного помолчав, рассказываю дальше отредактированную мной версию, заканчивая захватом парохода.

– Что? Вы захватили купеческий пароход на дальнем рейде Керчи, который вез муку из Одессы? – вскочил генерал, хлопнув при этом ладонями по столу. – Да вы… пират. Вам что, законы империи не указ. Смерть сына сенатора, арест капитана охранной шхуны, пиратский захват купеческого парохода. Смерть уважаемого английского доктора. Что, чёрт возьми, вы ещё натворили? И с чего вы взяли, что девушек привезли не лечить, а продать в Турцию? – навис надо мной генерал.

Пытаюсь объяснить, бесполезно. Генерал ещё больше разошёлся. Он заметался по кабинету, обвиняя по переменке, то меня, то Шварца.

– Где вы, уважаемый Сергей Павлович, взяли такого «героя». Вы куда смотрели? – в набегавшись накинулся с новой силой на Щварца генерал.

– Послушайте вы…генерал. Вы вообще понимаете, что сейчас несёте? – вспыхиваю я. Задолбал. Я ему что, мальчик для битья? Тоже вскакиваю с кресла, где раньше сидел ротмистр. – Вы бы хоть бы узнали, что я выпытал у англичанина.

– Так вы, ещё его и пытали? Вот это… сын вырос у Ивана Акимовича – изумился генерал, повернувшись ко мне.

– Вы моего отца не трогайте. Вы лучше за своими детьми смотрите. Вот смотрите, что я у него в тайном месте нашёл – и достаю два письма. – Мало того, задание англичанина было узнать, когда Российская Империя, собираются начать войну с Турцией. А так же помощь и восстание татарского населения в Крыму туркам. Не только деньгами, но и оружием. Как вам такое?

Мы в двадцать первом веке только и считаем, что Крымская война стоила нам. Почему-то думаем, что единственной целью Англии и Франции была только Россия. Почему? Непонятно. Или как обычно, верховные власти на ошибках не учатся. А что стоила война самой Турции, забываем. А привело её она к полному банкротству. После Крымской войны султаны Оттоманской Империи начали занимать деньги у западных банкиров и перестали представлять серьёзную угрозу для Европы. Не имея практически никакого внешнего долга еще в 1854, османское правительство очень быстро стало банкротом, и уже в 1875. Султан Абдул-Азиз был должен европейским держателям облигаций почти один миллиард долларов в иностранной валюте. А это по тем временам составляла просто астрономическую цифру. Вот так-вот, англосаксы, постоянно стравливая соседей между собой, в этот раз добились экономического и военного падения двух империй. Я бы наоборот, помог Турции влезть в Европу.

Ещё кто лоббировал войну с Турцией, это были российские латифундисты. Тот же генерал-фельдмаршал Паскевич, был одним из их представителей. Им совсем не нравилась конкуренция с придунайскими княжествами Молдавии и Валахии на хлебном рынке. Так как нормально конкурировать они не могли и не хотели, то они задумали решить вопрос кардинально, то есть банальным захватом. Постоянно подпитывали деньгами в правительстве своих сторонников для начала войны.

В период господства феодализма латифундии стали главной формой ведения сельского хозяйства и основывались на применении труда крепостных крестьян. Решительный удар феодальному латифундизму в странах Западной Европы был нанесён буржуазными революциями шестнадцатого-восемнадцатого веков. Разновидностью латифундий были и рабовладельческие плантации и в Америке в семнадцатом-восемнадцатом веке. У нас же этот процесс опоздал на двести лет по сравнению со всей Европой. Плюс и климатические условия страны делали сельское хозяйство рискованным и с высокой себестоимостью продукции.

Ещё одним слабым местом в экономике России были пути сообщения. В первой половине девятнадцатого века основной поток грузов внутри страны двигался по рекам.

Да и наш правящий класс какого-то лешего постоянно лез в Европу. У нас что, своих проблем мало? Раде чего там разбираться в переплетении рас, народов и их интересов? Они и без нас постоянно сорятся и воюют между собой. Наверное, чтобы свои проблемы не решать. Это же какой труд, решать интересы внутри страны, а не снаружи. Ни славы, ни почёта, ни наград. А без признания со стороны Европы, наши правители вообще спокойно спать не могут. Бессонница …у них…или изжога?

– Что? Какая война? Что вы… мелите? – чуть сбитый с толку генерал.

– С Турцией. Англичанам и французам надо стравить и ослабить и нас и турок. А нашим генералом надо списать то воровство, которое они за несколько лет украли. И главным у наших, это князь Меньшиков, который ворует ни чуть не меньше своего предка. Вон и в Керчи, князь Захар Семёнович Херхеулидзе, вместо того чтобы крепость возводить, себе курортный городок строит. При этом часть денег они уже перевели в банки Ротшильдов в Англию.

Генерал окончательно уже сбитый с толку моим напором, опустился в кресло и принялся читать письма.

– А почему они открытые? – просмотрев письма и опять начал злится Лисовский.

– Потому, что это копии. А оригиналы я уже отправил нарочным вашему начальнику Орлову, с моей пояснительной запиской – хотя я этого и не делал, но подумывал.

– Как отправил? Кто позволил? – опешил генерал.

– А я не ваш… подчинённый. Вы лучше там – указываю пальцем наверх. – подумайте, что делать будите? Вы что же думаете, нижние чины не видят, что происходит? И кто и как, тогда воевать за царя и отечество будет?

– Арестовать его – опять вскочил генерал и швырнул письма на стол.

– Э…Ваше превосходительство, может не стоит так уж радикально – наконец подал голос Шварц. До этого мы и забыли с генералом, что в кабинете мы не одни.

– Я сказал арестовать – и затряс колокольчиком.

Тут же в комнату ворвался адъютант Шварца, а потом и ещё нижний чин. Сказать, что я сильно был поражён этим решением, это вряд ли. Несмотря на серьёзные предупреждения Мальцева, я уже понял, что остановить абсолютно ненужную войну России с Турцией можно только внутренней склокой в верхах. А я, зная некоторые предвоенные нюансы, постараюсь ещё больше раздуть скандал. Воспользуемся пословицей, чем больше ложь, тем быстрее в неё поверят…ну возможно и пострелять придётся…из-за угла. Как говориться: нет человека, нет проблем. Пора немного проредить этих латифундистов, которые просто душат все реформы в стране.

До вечера мне пришлось просидеть в соседней комнате, обдумывая ситуацию и строя разные планы.

– Выходите, Дмитрий Иванович – отперев дверь и став в проходе Шварц.

– И что дальше? – удивляюсь я.

– Что, что – передразнил он меня. – Быстро доделывайте срочные дела. У вас есть неделя. Уезжайте из Тулы и минимум тут полгода не показывайтесь или пока вам… не разрешат – зло говорит мне Шварц.

Вот чудеса, то арестовывают, то отпускают. И тут же дают совет прятаться. Полный разброд и шатание. Они, наверное, и сами не понимают что делают.

– Ну а что генерал? – улыбаюсь от такой несуразицы.