Перерождение

Tekst
56
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Перерождение
Перерождение
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 21,02  16,82 
Перерождение
Audio
Перерождение
Audiobook
Czyta Аня Грэй
12,27 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 10. Мобилизация

– Сонмище! – пробормотал Нирах, и широченные плечи его содрогнулись.

Со стороны групп поддержки альф, безмолвно, словно и неживые, стоявших до этого, донесся неясный ропот и шокированные вздохи. Лука, подобострастно заглядывавший в лица альфам, аж слегка присел, будто захотел стать меньше ростом и незаметнее. Даже сами альфы на несколько секунд утратили свою «мы короли мира» осанку и нервно переглянулись.

– Быть этого не может! – Видид, очевидно, готов был возражать Риэру чисто из вредности, хотя и в его голосе прежних заносчиво-уверенных ноток как не бывало. – Сонмище никто не осмеливался создавать чертову уйму времени!

– Но это не значит, что никто не сбрендил в достаточной степени прямо сейчас, чтобы не отважиться на такое, – возразил ему сильно помрачневший Артан.

– Вы же не можете на полном серьезе воспринимать бредни этого выскочки? – окрысился блондин.

– Бредни или нет, но факты и в самом деле на его стороне, – поддержал Нирах. – Если Риэр ошибается, я буду рад выпить за это, но если это правда… Сейчас не Средние века, и решись кто-то на создание Сонмища, это приведет к катастрофе и, скорее всего, гибели нашего вида. Как бы мы ни были сильны и живучи, людей много больше, и у них в качестве оружия давно не стрелы с копьями. Да и прежнего благоговейного ужаса перед мистическим и непознанным они уже почти не испытывают, только агрессию и жажду уничтожить. Обнародование нашей сущности плюс провокация – и мы гарантированно получим всеобщую травлю и тотальное истребление. Лично я не готов ни воевать с людьми, ни переходить на жалкое существование в полуживотном состоянии где-нибудь в глухих лесах в норах и землянках. И в застенки не собираюсь или в какую-нибудь лабораторию на опыты.

– Не утрируй! – рыкнул Видид, все стремительнее теряя свой самоуверенный вид. – Двадцать восемь укушенных плюс одна недоеденная девка – это еще не Сонмище! Может, мы все же имеем дело с патологически невезучим одичалым, чрезмерно тупым к тому же!

– Все одичалые действительно тупые и живут на инстинктах, – возразил Риэр в своей раздражающей манере, – но именно этих инстинктов должно быть достаточно, чтобы вынудить их сменить зону охоты, если раз за разом она оказывается безрезультатной.

– Я как погляжу, ты прекрасно осведомлен об умственных способностях этих безмозглых тварей. Что, компашка как раз для тебя, сосунок?

– Завидуешь моей молодости, свободе и сопутствующему успеху у сучек всех видов? Не стоит, свой почтенный возраст и наступившее с ним половое бессилие надо воспринимать стоически.

И снова двум альфам пришлось становиться между этим меряющимися приборами засранцами.

– Хватит! – громыхнул альфа-бочка так, что пленники в клетках аж присели, да и мне очень захотелось заползти в какой-нибудь дальний угол.

– Итак, я считаю, что перво-наперво нам следует прикончить всех обращенных в этом месяце, – сухо стал подводить итог Артан, и у меня начали шевелиться волосы на голове. – Рисковать я не собираюсь.

– Что ж, действие правильное, – согласился Риэр, и я вдруг захотела сбросить с себя пахнущую им куртку. Урод поганый! Явился сюда и своими бредовыми домыслами лишил стольких людей хоть какого-то шанса! Все они тут просто твари, нелюди!

Ребята в клетках побледнели, кто-то даже заметался и попытался возмущаться или вопить, но очередной грозный, буквально гнущий к земле окрик одного из альф заставил всех притихнуть. Мне молчать тоже было поперек горла, но снова провоцировать никого не хотелось. От сидения на холодном полу прежней горячности и отваги как-то поубавилось, и я же не мазохистка, чтобы нарываться на побои без всякой надежды, что это хоть как-то побегу поспособствует. Искалечат за длинный язык, и далеко ли я смогу убежать, даже если шанс представится?

– Но все же прикончить укушенных – не первоочередная задача. Ведь до следующего полнолуния их никто призвать не сможет. Да и не думаю, что он станет делать это так быстро. – Меня прямо затошнило от его безэмоционального тона, будто тут не обсуждались десятки жизней ни в чем не повинных молодых ребят. – Будь я на его месте, оставил бы своих будущих воинов на ваше попечение, а сам двинулся творить новых на другие территории. Пока вы содержите и натаскиваете этих недопесков, есть время создать повсюду еще сотни, прежде чем это вызвало бы хоть у кого-то подозрение.

– Надо же, как у тебя все складно, – опять раскрыл пасть блондин. – А может, это все твоя затея и есть?

– Ага, а сюда я пришел растолковать все на пальцах, просто потому что задолбался ждать, пока вы увидите что-то дальше своих задранных альфовских носов и оцените мой великолепный замысел по достоинству? – огрызнулся Риэр, на этот раз не удостоив оппонента даже взглядом, и просто продолжил развивать тему: – К тому же круг не замкнут. Призыв сработать не сможет, пока этого не произойдет.

Риэр повернулся в мою сторону и посмотрел. Эдакий взгляд, когда смотрят прямо на тебя, но тебя-то как раз и не видят. Просто какой-то гребаный объект обсуждения, не больше.

– Пока жива эта мелкая хрустяшка, выходит, месяц его усилий пропадает даром, а потрудился он, выбирая достойных особей для обращения, немало.

Мелкая хрустяшка? Что это, мать его, должно значить? Нечто вроде сухаря на один зуб? Ну и козлина же! Все они тут!

– Верно, – согласился Нирах. – Пока девку он не прикончит положенным образом в животной форме, не видать ему своих бойцов, да еще и дыру немалую, небось, нажил в кайме.

– Ну так давайте ее прикончим и обломаем ему все! – Здоровенный Артан сделал шаг в мою сторону, и я стала отползать, хоть и понимала, что деваться отсюда некуда, но в этот момент Риэр предупреждающе наклонил голову. Пару секунд мне потребовалось для того, чтобы понять: этот странный гул в ушах и подрагивание внутренностей – результат действия издаваемого им рычания. Звук был не то что совершенно не человеческий, а вообще трудно сопоставимый хоть с чем-то, что способно издавать живое существо. Больше напоминал гул далекого горного обвала, говорящий о том, что где-то происходит нечто катастрофичное и убийственное.

– О, прости, Риэр! – тут же, подняв руки, отступил Артан. – Ты же уже заявил, что забираешь ее, и никто этого не оспаривает. Конечно, прикончить ее – только твое право!

– Не вижу смысла делать этого сейчас! – отрывисто, словно еще не совсем успокоившись, почти пролаял мой «владелец». – Что, если он начнет все заново? Еще месяц или больше терпеть безобразие и привлекать внимание журналюг и просто всяких психов, замороченных на мистике? Если нападения продолжатся, то так и будет.

– Тебе-то чего переживать? – фыркнул Видид. – Тебе и защищать нечего, кроме своей никчемной шкуры!

– Если загорится задница у одного у нас, то перекинется на всех! И я тут слишком хорошо устроился, чтобы срываться с места и бегать в поисках укрытия! – снизошел до пояснения Риэр, и было такое чувство, что он не слепил очередную колкую гадость только потому, что Видид ему безмерно наскучил. Прям до ломоты в челюстях от зевоты.

– Риэр прав, если и правда кто-то решил поиграть в призванных солдатиков, то ему нужна эта девка. Уже вовлеченную в круг жертву нельзя сменить на другую, – задумчиво произнес Нирах. – Он будет искать ее. Ты точно не хочешь передать ее кому-то из нас? Все же следить и ждать его появления лучше стаей, нежели в одиночку.

– Я не собираюсь тратить на это уйму времени и нервов и ждать, когда он придет. Заставлю ее саму найти и привести к нему, – кивнул он в мою сторону, и я невольно дернулась, садясь совсем прямо, хоть ребра и дружно взвыли в ответ на такой маневр. Этот мерзавец думает, что я стану искать того монстра, что напал на меня? Да он рехнулся! Черта с два!

– Действительно, она же самка им обращенная, пусть и случайно и нежеланно. Значит, может почувствовать его и даже выманить, – прямо повеселел Артан.

– Ну, до способности выманивать хоть кого-то ее учить и учить! – отмахнулся Риэр. – Я столько возиться с ней не намерен. Сделает свое дело – и до свидания.

Что-то я подозреваю, что это будет не «до свидания», а «прощай навечно».

– Вообще-то, в этой партии она не единственная самка, – едко сообщил Видид. – И вторая как раз уже моя. Так что еще посмотрим, кто быстрее выследит и прикончит потерявшего разум ублюдка: одиночка с тощим недоразумением, больше похожим на таракана на нитке, или я со своей стаей и крепкой и выносливой самкой!

– Да как будто мне не наплевать! – закатил глаза Риэр. – Лишь бы все это дерьмо прекратилось, а уделать я могу тебя в любое время и совсем по другим поводам!

– Посмотрим! – бросил в ответ блондин, но Риэр только небрежно пожал плечами, отворачиваясь. – Сучонок заносчивый!

– Всего лишь имеющий адекватное представление о том, насколько превосхожу тебя во всем! – не оборачиваясь, отбил насмешник, подходя ко мне. – Поднимайся, пупс пигмейский, мы уезжаем.

Глава 11. Мерзавец

Не хотелось из упрямства выдавать, как болит все тело, но как только поднялась на ноги, меня повело, и пришлось привалиться голым плечом к решетке, но не слишком аккуратно, и от этого ребра едва не прикончили меня ослепляющей вспышкой боли.

– Ты в порядке? – прошептал парень из этой клетки, дотронувшись до моей кисти.

– О себе волнуйся, щенуля! – насмешливо хмыкнул Риэр. Он пристально и при этом совершенно безразлично смотрел на то, как я беру под контроль свое тело. Хоть не погоняет, и то хорошо. В этом положении у меня оказалась неплохая возможность и несколько секунд времени, чтобы и самой получше разглядеть лицо моего внезапно образовавшегося владельца. Что тут скажешь: классическим красавчиком мужика точно не назовешь. Высокий лоб, тяжеловатые надбровные дуги, нос с горбинкой, немного ввалившиеся щеки, крупный рот, словно навечно замороженный, с чуть опущенным в насмешливом изгибе левым углом. Но вот глаза… Глубоко посаженные, они были похожи на хищно затаившиеся источники желто-зеленого огня, прицеливавшиеся в тебя из глазниц-бойниц. Прям ловушки, готовые спалить насмерть мгновенно и беспощадно, или же пронзить до самых костей и оставить медленно подыхать от жесточайшего ожога. Короче, жуть какая-то, а не глаза. Причем, зараза, жуть необычайно привлекательная, сродни той, что искушает тебя наклоняться, максимально высунувшись из окна, смотреть и смотреть с огромной высоты, хотя боишься этого просто до икоты. Или такое только у меня?

 

Кивнув незнакомому парню, судьба которого, как и остальных, так внезапно стала мне небезразличной, я оттолкнулась от железных прутьев и, не собираясь спрашивать разрешения, надела так щедро пожертвованную мне моим, сука, хозяином куртку.

Риэр сначала изогнул одну бровь, потом скривился и недовольно фыркнул:

– Теперь ее можно выкинуть. Представляешь, как от тебя несет после этой клетки? – недовольно буркнул он.

– Сам дал, – парировала я.

– Впредь буду умнее. Шевелись давай!

Проходя сквозь строй сопровождающих четырех альф, я не опустила глаза и нагло ухмыльнулась в ответ на их презрительные и похотливые взгляды, пусть внутри все и мелко тряслось от пристального внимания всех этих громил. Но едва мы вышли за порог и яркое солнце на мгновение ослепило меня, Риэр наградил увесистым подзатыльником. Я даже язык прикусила и зашипела, пронзая его ненавидящим взглядом.

– Никогда не смотри прямо в глаза тому, кто сильнее тебя, пупс! А сильнее тебя тут абсолютно все! – никак не впечатлившись потоком моей ярости, сказал он. – Или лишишься головы прежде, чем ойкнуть успеешь! И это в лучшем случае.

– А что же в худшем? – рыкнула, сплюнув кровь.

– В худшем тебя сначала долго-долго будут трахать, указывая твое место в иерархии, а потом еще оставят жить! Поверь, это куда как хуже.

– Это ты исходя из личного опыта советуешь? Твое-то место тебе ректально или орально указывали? – Краткий злой взгляд ясно дал мне понять, что заткнуться – самое время. Но, кажется, я утратила эту способность после всего, что пережила в последние часы.

Не получив ответа, огляделась по сторонам. Явно промзона. Причем по виду довольно заброшенная, судя по тому, как асфальт и бетон потрескались и искрошились повсюду, и сквозь них проросли деревца и трава. Конечно, я понятия не имела, где конкретно нахожусь, потому как таких вот заброшенных территорий вокруг города хоть отбавляй. Но если подумать – замечательное место, чтобы скрыться. Если я рвану со всех ног и сначала добегу во-о-он до того строения, нырну в ту щель, куда никто из этих громил за мной не пролезет, то…

– Не стоит фантазировать о побеге – это бесполезно, – прервал построение моего плана Риэр. – Я намного быстрее тебя и поймаю раньше, чем ты и пару шагов сделаешь. И это очень-очень разозлит меня.

– Я и не думала, – соврала, опустив взгляд на свои босые ноги.

– Ага, а я тогда Настя Волочкова! – насмешливо фыркнул он, и я совершенно невольно подняла глаза, пройдясь по нему с головы до ног, и хмыкнула. – Что, скажешь, что представила меня в балетной пачке, пупс?

– Нет, голышом на пляже! – огрызнулась я.

– Эротические фантазии и усиленный свербеж между ног – это нормально после обращения. Можешь и дальше пускать на меня слюни, мне не жалко. Телки так делают постоянно, – заявил этот гад и толкнул меня в спину в сторону машины.

Да уж, самомнение тут у кого-то размером с аэробус. И как он только его за собой таскает?

– Здоровый волосатый голый мужик на шпагате с ракушками на причинном месте? – презрительно закатила глаза. – Я тебя умоляю – от такой фантазии как бы навечно фригидной не стать!

Он переместился так стремительно, что я едва не заорала истерически, когда Риэр сжал мое лицо в районе челюсти пальцами одной руки, словно железными клещами. Как бы я ни сопротивлялась, мой рот приоткрылся, а глаза заслезились от болезненного давления. Ублюдок же, оскалившись в наглой ухмылке, сунул палец другой руки между моих губ и почти ласково погладил язык.

– Давай-ка я прозрачно намекну: чтобы искать не доевшего твое тщедушное тельце идиота, тебе вовсе не обязательно сохранять способность к вербальному общению. Слуха и готовности следовать приказам вполне достаточно. – Он снова погладил кончик моего языка, сначала мягко, а потом молниеносно надавил так, что слез стало много больше, и тут же отпустил. – Ты достаточно сообразительна для намеков или предпочитаешь прямые угрозы или даже действия?

Я прищурилась, страстно мысленно желая ему прямо сию секунду упасть и забиться в предсмертных конвульсиях, и даже в ярких красках себе представила его хрипящего и пускающего пенные пузыри, но вынуждена была кивнуть, настолько, насколько позволял его жесткий захват. И тут же Риэр отпустил меня и как ни в чем не бывало пошел к машине. Черному большому внедорожнику.

– Обожаю, когда у меня с женщинами гармония и полное понимание, – насмехался он, косясь на меня через плечо. – Жаль только, длится это всегда недолго. Ногами шевели, пупсик!

Придурок! Скотина! Пес шелудивый!

– Я тебе не пупсик! – тихо, но злобно ответила я.

– Ну, должен же я как-то тебя называть!

– Тогда, может, попробовал бы имя спросить?

– «Пупсик» мне больше нравится. Тебе подходит, – продолжал он глумиться, пока я, морщась, топала за ним по корявому старому асфальту, и выщербленные из него камни то и дело попадались под ступни и ранили их.

– Да неужели? С чего бы это?

– Мелкая, одной рукой поднять можно, глазки заплаканные, в пол-лица, губки бантиком, задница круглая, ножки короткие, – перечислил он и постановил: – Пупс!

– Ножки короткие? – Неужели я сбежать хотела? Хренушки теперь! Пока не замочу эту тварь языкатую, не успокоюсь. Я тебе покажу глазки заплаканные! Еще не знаю как, но это ты у меня кровавыми слезами обрыдаешься! Да, представлять сцены, скорее всего, невозможного, но страшного отмщения было намного лучше, чем бояться или впадать в уныние.

Пикнула сигнализация, и я остановилась, не зная, где мне предстоит ехать. Судя по отношению, скорее всего, в багажнике. Но, как ни странно, Риэр ткнул пальцем на переднюю дверь.

– Ожидаешь, что я тебе дверь открою и задницу внутрь занесу? Напрасно!

– Урод, – едва слышно пробормотала я.

– У меня прекрасный слух, а язык – все еще лишняя деталь в твоем организме! – сказал он, последовав за мной вокруг машины, и скомандовал, едва я, скрипя зубами от боли в ребрах и понимания, что моя голая задница мелькнула перед его наглыми зеньками, забралась на сиденье. – Руки вверх!

Я, недоумевая, послушалась и тут же гневно выкрикнула, когда он молниеносным движением пристегнул мои запястья к поручню над дверью невесть откуда выуженными наручниками.

– Предпочитаю безопасность на дороге! – прокомментировал он свои действия и обошел автомобиль, усаживаясь на водительское место и трогаясь.

Я подергала наручники, но, ясное дело, закреплены они были надежно, так что освободиться – без вариантов. Страшно захотелось извернуться на сидении и хотя бы лягнуть этого козла хорошенько.

– Могу и ноги приковать, пупс! – словно прочитав мои мысли, предупредил Риэр, и я притихла. – А ты, смотрю, не безнадежна. У тебя есть ко мне вопросы?

На самом деле, наверное, миллион. Вот только хотелось орать и ругаться, а не вести чуть ли не светский диалог.

– Что будет с теми ребятами в ангаре? Их правда могут всех убить?

– А ты себе там кого-то присмотреть успела? Напра-а-асно! – Ну, естественно, этот придурок, видимо, вообще не мог говорить нормально, без издевок. – Ты бы о себе лучше волновалась и интересовалась, как выжить самой.

– Я не глухая. Поняла, что буду жить, только пока ты не выследишь ту тварь, что это все затеяла и втянула нас всех. – Горько, так горько говорить о том, что жить осталось, наверное, совсем мало. Но я еще не мертва, и посмотрим, как дальше пойдет. Карма, само собой, сука, но ведь не факт, что всегда только по отношению ко мне.

– И что, не развлечешь меня истерикой? Даже не взрыднешь немного? – Пришлось зубы сжать до хруста, чтобы не сорваться и в рожу ему не плюнуть на этот раз. – Может, хоть поумоляешь? Предложишь мне себя в качестве пожизненной секс-рабыни? Нет? Не то чтобы я на тебя повелся, но это было бы хоть забавно!

– Куда мы едем? – спросила, дождавшись, когда он закончит глумиться.

– Куда надо – тебе знать не надо! – Да офигеть как по-взрослому!

– А можем мы тогда по пути в это загадочное местечко заехать ко мне и покормить кота? – Просить его было тяжко, прямо что-то внутри в себе гнуть приходилось, но одно дело – моя гордость, а другое – жизнь Барса, повинного только в том, что ему хозяйка досталась паталогически невезучая.

– Кота? – Верхняя губа Риэра вздернулась, будто я сказала, что как минимум являюсь хозяйкой целой стаи скунсов. – То есть ты сейчас о коте думаешь?

Я молчала, так как была почти уверена – получу отказ.

– А ради кота ты меня поумоляешь? – Нет, ну и так я поняла, что он урод моральный, но, очевидно, Риэр не собирался останавливаться на уже произведенном впечатлении. Конечно, нет предела говно-совершенству!

– Пожалуйста! – удалось выдавить мне сквозь зубы.

– Адрес говори! – довольно оскалился он. – Видишь, если ты ведешь себя как хорошая девочка, то и я могу проявлять необычайную душевную щедрость! Делай выводы, что лучше быть послушной и улыбаться, а не огрызаться и грубить.

Ну-ну, выводы я, безусловно, сделаю. Но еще посмотрим, к чему они приведут.

Глава 12. Домой

Сотовый Риэра заорал «Раммштайн», и он почти весь остаток пути до моего дома был занят довольно странной беседой. Будь он каким-то случайно встреченным мною мужчиной, то я решила бы, что он просто тупо рисуется, пытаясь предстать в амплуа опасного «типакрутого» парня, используя всякие фразочки вроде «пасти объект» или «срисуй мне все его движняки». Но вот только у меня уже была возможность убедиться, что опасность, от него исходящая, совсем не пшик, а на меня ему было глубоко плевать, так что ни о какой показухе речь не шла. И то, как свободно он при мне говорил о чем-то, похоже, околокриминальном, и то, что не потрудился завязать глаза или хоть как-то лишить возможности понять, где находилось это «место сбора», было словно дополнительным тычком носом в то, насколько мало времени мне было отмеряно. И это опять начинало закручивать в сознании новую воронку злости, а я сама всячески ее подкармливала, потому что без нее имела все шансы сдуться и стать просто ноющей, оплакивающей себя девчонкой. Но плакать пока по мне рано, я еще вполне себе живая. А потом будет некому. Но и об этом я тоже думать не собиралась.

Припарковал свой внедорожник Риэр в наглую – едва ли не под самым крыльцом подъезда, и я точно знала, сколько проклятий за это он получит от моих соседей.

– Знаешь, я бы тачку-то переставила, а то можно и нелицеприятную надпись гвоздем схлопотать, – сказала я, сначала зашипев от жжения в затекших запястьях, которые Риэр наконец освободил.

– Можно. А можно найти смертника по запаху и ручки шаловливые оторвать и в задницу засунуть. Я ведь не ты, пупс. – Зараза, он меня прям выбешивает этим «пупсом».

– Меня зовут Аврора!

– И имя мне – грозный пупсик! – замогильным голосом произнес он, открывая свою дверцу. – Куртку застегни. Нечего сиськами трясти, нам сейчас не до удовлетворения твоих низменных потребностей.

– Для того чтобы найти кого-то для удовлетворения моих, как ты выразился, «низменных потребностей», мне не нужно ходить по улицам голышом, но, очевидно, ты привык к общению с девушками, именно так мужское внимание и привлекающими?

– Не стоит так злиться из-за того, что ты не входишь в число дам, способных заинтересовать меня в сексуальном плане, – фыркнул он, входя в подъезд первым. – А то морщины раньше времени появятся, и станешь похожа на чернослив.

– Я люблю чернослив, – пробормотала я, заметив перед лифтом двух парней, живших на этаж выше меня. Они глянули вскользь, а потом прямо вылупились. Ну еще бы: видок у меня был наверняка как у жертвы автомобильной аварии. Не то чтобы после всего, что случилось, меня волновало, что они подумают, но стало неуютно, и я поежилась.

Двери лифта с лязгом распахнулись, и Риэр бесцеремонно оттолкнул ребят, пихая при этом в спину меня. На этот толчок мои бедные ребра отозвались яростным протестом.

– Пешком ходить для здоровья полезнее! – нагло заявил им, и те стушевались под его тяжелым взглядом, покорно отступая.

– Поаккуратнее можно? – зашипела я в кабине.

На моей двери обнаружились две бумажные, наклеенные полоски с печатями, из которых следовало, что квартира опечатана полицией. Видимо, кто-то из соседей все-таки вызвал органы в ночь моего похищения, и те, обнаружив дверь со сломанным замком и отсутствием хозяйки, вот так отметились. Когда я оторвала бумагу, дверь просто распахнулась, и я выругалась, поняв, что, очевидно, замки пришли в полную негодность, и даже ручка с щеколдой заклинила, а значит, я, считай, осталась вообще с проходным двором вместо своей квартиры. Стремительно прошла внутрь, вполне ожидая, что меня и обнести успели, потому как кого могут остановить дурацкие полоски бумаги на клею? Приглашением для Риэра я не утрудилась. Видеть его в своем доме я нисколько не хотела, но не сомневалась, что он пригласит себя сам.

 

– Барс! – позвала, обшаривая взглядом вокруг. – Барс, нахаленок мой, где ты?

Но ответом была тишина, и нигде кота не наблюдалось. Я вихрем, наплевав на боль при каждом движении, промчалась по квартире, заглядывая в каждую щель и укромное местечко, где любил высыпаться Барс, но нигде его не обнаружила. Горло сжалось, и подступили слезы. После всего, что пришлось вытерпеть, именно исчезновение моего кота грозило стать тем, что меня раздавит. Потому что… ну черт! Барс был последним живым существом, которым я по-настоящему дорожила. После папиной смерти и полного провала с попыткой наладить хоть какое-то общение с моими сводными братом и сестрой из его первой семьи никого у меня и не осталось. Олег, с которым мы вроде и прожили бок о бок шесть месяцев из семи, что длился наш, с позволения сказать, роман, и который рассматривался мной одно время в качестве кандидата на что-то в долгой перспективе, так и не сумел стать действительно кем-то дорогим и близким.

– Кончай метаться, пупс! – одернул меня Риэр, озираясь и принюхиваясь. – Свалил от тебя кот. Да и мужика у тебя, похоже, нет. Что, с таким характером ни с кем не уживаешься?

Я развернулась к этой бесчувственной скотине, сжимая кулаки и злобно щурясь, чтобы не позволить пролиться слезам. Он же смотрел в ответ пристально и, я бы сказала, как-то азартно, что ли, кривясь в своей высокомерной ухмылке. Так, словно ожидал моей неизбежной бурной реакции как развлечения. Будто я какая-то мышь в стеклянной банке, в которую он тыкает палкой, желая понаблюдать, как она будет себя вести. И это слегка отрезвило меня. Становиться источником его извращенного веселья я не собиралась. Риэр приподнял бровь, поняв, что бросаться на него я не намерена, и хмыкнул, словно говоря «ну ладно, не в этот раз».

– Я тут подумал и решил, что не поедем мы пока ко мне, – сообщил он, оглядывая мою квартиру уже по-хозяйски. – Если все равно ближайшие дни нам выслеживать этого массовика-затейника, то смысл за город мотаться? Так что топай в душ, отмойся, а то несет от тебя жутко!

– Не припоминаю, что бы приглашала тебя пожить, – огрызнулась я.

– Правило первое, пупс. Я теперь, ну, скажем так, исполняющий обязанности твоего альфы, как мне это ни поперек горла. А из этого проистекает, что возражать или оспаривать любые мои решения ты не можешь, а также все твое теперь мое!

– Губу закатай!

– Да не парься! Сдалась мне твоя хрущоба насовсем, – фыркнул он. – Да и чего ты так пенишься? Очень скоро она и тебе может оказаться ни к чему.

– А ты, смотрю, прям не дождешься этого момента? – буркнула я, хватая из шкафа вещи и проталкиваясь мимо него, застрявшего в дверях, в сторону ванной.

– Да мне, собственно, совершенно плевать! – Он не посторонился, вынуждая меня протискиваться, и тут же схватил за локоть. – Стоять!

Прошел вперед и, открыв дверь ванной, просто взял и выломал щеколду с внутренней стороны, а потом зашел внутрь. Быстро и тщательно обшарил все шкафчики, выгребая их содержимое в раковину, и даже заглянул под ванну под моим изумленным взглядом. Собрал все извлеченное в полотенце и ткнул пальцем в зеркало.

– Попробуешь разбить и себя порезать, и я тебе продемонстрирую, что все плохие парни, которых ты сегодня встретила, просто няшки. – Его голос в этот раз звучал жестко, будто вдавливаясь в мозг. Однозначный приказ, которому хотелось безоговорочно подчиниться, и при этом все внутри восставало от этого давления.

– Я что совсем, по-твоему, дура, чтобы жизни себя лишать? – окрысилась я.

– Ты – женщина! – припечатал он так, словно это все объясняло, выходя из ванной.

– На твоем месте я бы больше боялась того, что я в тебя чем-нибудь острым ткну, чем в себя! – Я попыталась закрыть дверь, но Риэр удержал ее.

– Избавиться от моего присутствия это тебе никак не поможет.

– Я бы поспорила. С тем уродом, что пытался меня сожрать, это очень даже сработало! – нахально глянула я на него снизу вверх. – Очевидно, если достаточно настойчиво тыкать в вас ножом, аппетит пропадает.

– Хочешь сказать, что смогла самостоятельно отбиться от оборотня в животной форме? – Вот сейчас Риэр смотрел на меня, кажется, с настоящим любопытством, лишенным оттенка насмешки.

– Нет, я его вежливо попросила отвалить. А он взял и послушался. Знаешь, хорошее воспитание – такая сила. Тебе стоит попробовать. – Я снова попыталась закрыться, и на этот раз он мне позволил.

С минуту я постояла, рассматривая в зеркале раздора свое отражение. Да уж, видок у меня ужасающий. Расстегнула куртку, вглядываясь в те места, где еще сутки назад были повязки. На месте ран красовались лишь бледно-розовые росчерки и точки на коже. Уставилась в глаза своему отражению, узнавая себя и в то же время ища отличия. Ведь они должны быть. Потому что, судя по всему, я больше не прежняя Аврора, а нечто другое. Сейчас, когда наконец я осталась хотя бы в условном уединении, осознание всего начало накрывать меня. Кто я теперь такая, почему все должно было случиться именно со мной, неужели жить мне осталось считанные дни. И куда делся мой Барс?! Внутри защемило, стало бесконечно жаль себя, своей жизни, утраченной человечности, своего дома, который был всегда моей крепостью и укрытием, а теперь был захвачен наглым вторженцем, развлекающим себя издевками надо мной. Торопливо я включила воду погорячей, забралась в душевую кабину и только тогда позволила себе раскиснуть. Зажав себе рот и жмуря глаза до рези, я давилась беззвучными рыданиями, перебирая каждый момент пережитых боли и страха и позволяя себе откровенно паниковать перед грядущим. Конечно, когда я выйду, распухший нос и красные глаза сдадут меня Риэру с потрохами. Но в эти минуты мне было плевать на новые насмешки. Мне нужно было хоть как-то выпустить из себя огромный удушающий ком, иначе он разорвет меня изнутри. Открыв в какой-то момент глаза, я так и замерла, подавившись всхлипом, потому что увидела сквозь запотевшую преграду стекла крупный темный силуэт. Риэр, а это точно был он, неподвижно сидел на корточках у стены ванной и, несомненно, прекрасно слышал, что со мной творилось, как бы я ни душила издаваемые звуки. Истерику мгновенно как рукой сняло, и я вся напряглась в ожидании какой-нибудь колкости, которую он не преминет ляпнуть. Но вместо этого он наклонил голову набок, наверняка еще прислушиваясь, и спустя полминуты встал и совершенно беззвучно выскользнул из ванной. И только когда я облегченно привалилась к стене и успокоила более или менее дыхание, из-за двери раздался его громкий голос с обычными цинично-насмешливыми нотками:

– Если ты закончила отмокать и жалеть себя разнесчастную, то вылезай и приготовь нам что-нибудь пожрать!

– Скотина! – пробормотала я себе под нос.

– Я все слышу!