Коготь Безумия

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

На секунду Воронцова посетила мысль, что над ним смеются. Он внимательно посмотрел на визави, но не увидел в глазах Нелли ожидаемой издёвки. Девушка демонстрировала лишь живой интерес.

– Информация поступает в реальном времени, – уклончиво ответил он.

– Ну и славно! Значит, вам не составит труда быстрее решить вопрос реконструкции. В конце концов, это в наших общих интересах.

Нелли допила кофе, аккуратно промокнула губы салфеткой, не оставив на ней следов помады, и вышла из-за столика. Воронцов воспитанно поднялся, чтобы её проводить.

Оставшись один, он, наконец, заинтересовался своей чашкой кофе, и с неудовольствием констатировал, что тот совсем остыл.

7

Совещание в штабе Следственного комитета Райенвальд назначил на восемь утра.

В отличие от многих коллег, бывших «совами» и с трудом пробуждавшихся ранним утром, Райенвальд мог управлять циркадными ритмами организма по своему усмотрению. Ему не требовались манипуляции с крепчайшим кофе, чтобы повысить уровень кортизола и заставить тело и мозг функционировать. Кофе по утрам он пил из любви к богатому вкусу и симпатичному ритуалу: ему нравилось варить напиток по старинке, в турке на плите. Неспособность людей синхронизировать работу своих биологических часов с социальными ритмами вызывала у него сначала недоумение, а позже (когда с возрастом пришло осознание, что все люди разные) – сочувствие. И сейчас он с пониманием отнёсся к тому, что перед большинством находившихся в комнате для совещаний сотрудников дымились чашки с кофе. Более того, он лично в свое время выбил у руководства кофемашину, мотивируя необходимость покупки стимуляцией мозговой деятельности подчинённых. Сам он был бодр, и его не смущала темнота за окнами, намекающая на то, что хотя формально уже утро, но технически ещё ночь.

Райенвальд не любил раздувать следственно-оперативную группулишними сотрудниками, предпочитая по мере надобности привлекать людей для конкретных консультаций. Поэтому для своей маленькой команды он выбрал не зал для конференций, где обычно проходили подобные собрания, а более уютную комнату для совещаний. Исключая его самого за столом сидели три человека.

Помощник следователя Наталья Шумахина, маленькая юркая кареглазая черноволосая женщина, выглядела моложе своих лет, всякий раз поражая новых знакомых наличием мужа и двоих детей, младших школьников, которых родила ещё в студенчестве. Наталья обладала неожиданно низким для человека такой внешности голосом, плотным, очень приятного тембра. Когда ей звонил с жалобами муж, бьющийся с сыновьями над домашними заданиями, и этим бархатным сексуальным голосом она отвечала что-нибудь вроде «Леша, идите к черту, вместе с этой вашей математикой, не отвлекай меня!», смеялся весь отдел.

Старший лейтенант юстиции Шумахина обладала редкой усидчивостью, способностью к ежедневной рутинной работе с документами и отзывчивостью к устным требованиям Райенвальда, который ненавидел писать соответствующие поручения, считая их бесполезной тратой бумаги и времени. Наталья, в отличие от других помощников следователей, занятых на канцелярской работе и помогающих исключительно с документооборотом, избавляла Райенвальда от всей мелкой рутины: контролировала сроки, заполняла статистику, возила запросы, не гнушалась съездить по мелким поручениям, хотя это не входило в ее обязанности. Впрочем, следователь старался не злоупотреблять такими поручениями.

В нынешнем расследовании для подобных заданий, вроде поездки в Богородское, он «позаимствовал» лейтенанта Круглова. Возникшие было возражения руководства из криминальной полиции следователь отмел небрежным взмахом руки:

– Я следую букве закона, привлекаю к деятельности следственной группы оперативное сопровождение, в порядке, предусмотренном УПК РФ!

Прежде чем утащить замешкавшегося лейтенанта за собой, Райенвальд невозмутимо возвел глаза к потолку и назидательно произнес:

– Разве это не в наших общих интересах, комплексно использовать силы и средства следователей и сотрудников оперативных подразделений?..

Шумахина сидела, погрузившись в отчёты, написанные, в том числе и лейтенантом Кругловым. На столе перед ней лежала маленькая шоколадка.

Шоколадку ей принес Денис Проклов, второй член следственной группы. В расследовании он отвечал за сферу информационных технологий.

Полная противоположность худосочным хрестоматийным «компьютерным гениям», он обладал высоким ростом, мускулистой фигурой и навязчивым желанием завоевать Шумахину. Каждый день для него начинался с дежурного флирта и мелкого подношения объекту симпатии. Шумахина беззлобно посылала Проклова куда подальше, напоминая о своем замужнем статусе, и в дальнейшем день проходил без эксцессов.

Третьим был эксперт-криминалист Карен Хетумян.

Сидевшие за столом члены следственно-оперативной группы заканчивали знакомиться с данными, полученными оперативно-розыскным путем. Отчёты оперативников и дознавателей, протоколы, свидетельства, данные реестров – все это Шумахина свела в единый четкий удобоваримый реферат. На случай, если потребуются дополнительные сведения, копии изначальных документов тоже имелись.

Наталья убедилась, что все дочитали, и вслух подытожила:

– Итак, жертва – Антон Рябцев, сорока девяти лет, кличка среди друзей «Ряба», работал охранником в усадьбе в Богородском. Был убит в гробнице на территории поместья, предположительно зарезан. Орудия преступления на месте не обнаружили. У жертвы отсутствует сердце, возможно, изъятое в ритуальных целях. Рябцев имел погашенную судимость за убийство по неосторожности, за которое получил уголовный срок в возрасте двадцати лет. Семья, друзья и сослуживцы характеризуют его как человека веселого, не сдержанного на язык, «балабола», но не агрессивного. Врагов и недоброжелателей, по крайней мере, открытых, не имел. В последнее время Рябцев был одержим идеей быстро разбогатеть… Что ещё?.. – она перевела дух.

– Убийство по неосторожности произошло на территории этой же усадьбы, в 1991-м году, – подсказал Райенвальд.

– Интересное совпадение, – вклинился Проклов.

– Да, – согласился Райенвальд, – но вернёмся в наши дни. В ночь совершения преступления Рябцев вместе с убийцей проник в гробницу. Преступника, скорее всего, жертва знала, подвоха не ждала. Следов драки или отчаянного сопротивления не обнаружили. Так? – адресовал он вопрос криминалисту.

Хетумян в нетерпении ожидал, когда следователь закончит перечисление, но сейчас, прежде, чем вступить в беседу, сделал многозначительную паузу, глотнул остывающего кофе, поморщился и начал говорить.

– Совершенно верно, также токсикологический анализ ничего не определил в крови. На скорость реакции охранника не влияли посторонние химические вещества, его не опаивали, он не был заторможен, – пояснил Хетумян и добавил лицу таинственности, – судебно-медицинская экспертиза, сделанная нашим патологоанатомом, выявила интересные детали…

Он подвинул поближе свои записи.

– Внутримышечные кровоизлияния без признаков травматического воздействия… исчезновение поперечной исчерченности мышечных волокон… короткий агональный период… – бормотал эксперт, разыскивая нужный фрагмент текста, – ага, вот!..

Хетумян одним глотком допил из чашки, заметив:

– Вообще, повезло, что тело попало к нам, а не в городской морг. Наши специалисты помимо стандартных процедур задействовали рентгенографию и компьютерную томографию. Не буду утомлять присутствующих подробностями, причина смерти – открытый двусторонний пневмоторакс. В результате травмы грудной клетки в плевральную область – это такое щелевидное пространство вокруг легких – попал воздух. Давление в полости сравнялось с атмосферным (в норме оно отрицательное), лёгкие выключились из дыхания, что привело к тяжёлой нехватке кислорода, снижению кровяного давления и, наконец, остановке сердца.

– И какая же такая травма привела к пневмотораксу, если колото-резаные повреждения, как ты сказал в гробнице, посмертные?

Райенвальд нахмурился.

– Вот ты, Максим, всегда зришь в корень! Это очень своевременный вопрос! – воскликнул Хетумян. – И вот мой ответ, основанный на заключении судмедэкспертизы и моем… э-э… жизненном опыте. Ты же знаешь, меня в свое время жизнь помотала… туда-сюда… – уклончиво произнес он.

– Нашу жертву держали за шею, нажимая на определенные места на горле. Концентрированное воздействие на эти отключающие точки вызвало кумулятивный болевой эффект, и, как следствие, временный паралич. Рябцев не мог сопротивляться, пребывая при этом в сознании. Томография ребер зафиксировала микротрещины на обширных участках, что говорит о давлении на седьмые, восьмые и девятые ребра и их соединительные хрящи. Все вместе позволяет сделать предположение о попытке убийства.

Эксперт посмотрел следователю в глаза.

– Его держали в сознании, обездвижили и давили коленями на ребра, усиливая давление, что в итоге вызвало проблемы с дыханием и смерть. Тут убийца перестарался. У Рябцева было заболевание лёгких, возможно, он приобрел его, когда сидел. Это ускорило коллапс пораженных лёгких, и он умер.

Хетумян сделал паузу, размышляя.

– Скорее всего, убийца не собирался оставлять охранника в живых, хотя и не ожидал, что смерть произойдет так скоро. Дело в том, что комплекс примененных воздействий ведёт к отсроченному по проявлениям и постепенно нарастающему сбою основных программ жизнедеятельности. Он бы умер, но попозже, от, например, сердечной недостаточности. И вот ещё, что я хочу сказать. Столь ювелирная работа по быстрому и эффективному воздействию на нервные узлы, умение стопорить противника – это часть боевой системы! Такие навыки входят в рамки наставлений по рукопашному бою для спецподразделений всего мира. У нас есть, например, специальная прикладная армейская система, и это подход бойца элитных войск. Или, как вариант, этот человек участвовал в реальных боевых действиях.

– А-а… – попытался задать вопрос Денис.

 

– Даже не спрашивай, откуда я это знаю, – полушутя прикрикнул Хетумян, махнув рукой в сторону Проклова, и снова становясь весёлым и душевным, таким, каким был большую часть времени, что его знали коллеги. Но серьезный взгляд криминалиста говорил: он не шутит.

– Да-а… – не нашлась, что сказать Шумахина.

Хетумян поднялся и отошел к окну. Постепенно занимался день. Снова серый и промозглый. Люди, втянув головы в плечи, торопились по своим делам.

– Так, – Райенвальд прервал воцарившееся, было, молчание. – А что там с ранами? Оружием?

– О, тут вообще сенсация!

Криминалист оживился и вернулся за стол.

– Как ты уже знаешь, ранения в грудь – посмертные. Но нанесены через короткое время после смерти. Характер ран, сила воздействия говорят о том, что повреждения наносились субъектом, пребывающим в состоянии сильного эмоционального волнения. С другой стороны, хладнокровная пытка.

– Что-то взволновало убийцу в период между смертью и аффектом, он узнал что-то, что ему не понравилось, – выдвинул версию следователь.

– Может быть, – не стал отрицать Хетумян.

– Методом послойного исследования раневого канала на больших увеличениях при помощи фазово-контрастной микроскопии мы выяснили, что со стороны клеток эпидермиса, собственно дермы и их ядер нет абсолютно никаких различий по сравнению с интактной зоной! Это говорит о том, что повреждения нанесены острым, очень, очень острым лезвием! Заточка как у скальпеля! Изучив раневые каналы, мы определили соотношение длины раны и ширины клинка, рассчитав ширину клинка на уровне погружения. Исследование повреждений одежды позволили определить положение лезвия. Осаднение краев колото-резаных ран… – Поняв, что снова увлекся, криминалист скомкал выступление. – Короче, исследовав повреждения компактного слоя ребер, мы выяснили направления ударов и извлечения клинка, изучили характер трещин и дефекты костной ткани в зоне вкола и примерно идентифицировали орудие травмы. Все замеры мы передали коллегам для компьютерного моделирования.

Пока криминалист говорил, Денис щёлкал кнопками ноутбука, сопрягая компьютер с висящим на стене многофункциональным экраном. Переняв эстафету, он нажал на клавишу: на экране возникла 3D-модель кинжала. Она медленно поворачивалась вокруг своей оси, поблескивая металлом.

– Реалистично! – похвалил следователь.

– Перед нами боевой нож. – Хетумян церемонно представил собравшимся оружие. – Предназначен для поражения противника в ходе боевых действий и специальных операций. Нож кинжального типа с длинным и узким клинком. Лезвие длиной 15 см, ширина клинка 2,5 мм, толщина обуха 5 мм, очень прочный. Заточка двусторонняя, дифференцированная. Анатомически удобная гарда. Форма клинка позволяет не только колоть, но и применять режущую и рубящую технику, причем как прямым, так и обратным хватом. Общая длина не больше 26 см, по данным моделирования.

– Немного нам это даёт, – огорчился Райенвальд, – похожие ножи состоят на вооружение всех спецслужб.

– Нож для спецопераций, преступник со спецподготовкой, неплохо сочетается, если бы не одно но…

Три пары глаз впились в Хетумяна. Тон его речи явно сигнализировал о подвохе. Эксперт прищурился. Он был склонен к театральным эффектам.

– При погружении ножа в костях ребер образовались сколы, мы взяли соскобы и исследовали раны на наличие инородных тел, и обнаружили нечто очень необычное. А именно: следовые остатки металлической патины и микроскопический стеклянный осколок, буквально пылинку. Рентгенофлуоресцентный анализ определил химический состав металла – это железо с пятидесятипроцентным содержанием никеля и несколькими процентами иридия.

– Высоколегированная сталь? – уточнил Райенвальд.

– Сейчас мы до этого дойдем. – Хетумян держал интригу.

– Какой-то химический триллер, – заметила Шумахина и поудобней облокотилась на стол.

– Ты как никогда права. Итак, стеклянную крошку тоже изучили, она оказалась минералом, оливином, со следами того же никелистого железа. Оптически стимулируемое люминесцентное датирование определило возраст самоцвета, ему больше двух тысяч лет. Впрочем, железо тоже старое.

– И что это такое?

– А это, коллеги, Палласово железо! Метеорит!

8

– Вот это поворот! – присвистнул Проклов.

– Небесное железо. Железо-каменный метеорит. Причем с уникальными пропорциями железа, никеля и оливина. Наш «тактический нож для спецопераций» сделан из небесного железа, причем наверняка методом холодной ковки.

– Ковать метеорит?! – изумился Проклов.

– А что ты удивляешься, больше двух тысяч лет назад не везде была распространена металлургия железа. Только литьё бронзы освоили. Вот в Армении первые железные изделия из руды относят ещё к пятнадцатому веку до нашей эры. До! – подчеркнул Хетумян. – Армения один из районов раннего появления железа, в отличие от других всяких там стран. Я тебе больше скажу, впервые железо научились обрабатывать в северных районах Анатолии, это Малая Азия, и там испокон веков жили армяне, автохоны Анатолийского полуострова! Эти территории входили, например, в состав древнего армянского государства Киликия, откуда родом предки Хетумянов. Хетумиды – царская династия Киликийской Армении! – с гордостью изрек Хетумян и приосанился.

– Карен, о твоём аристократическом происхождении слушать можно бесконечно, но давай ближе к теме собрания, – умолил Райенвальд, прервав патриотические излияния криминалиста.

Хетумян хотел насупиться, но передумал. Он был незлобивым и отходчивым.

– До того как научились добывать железо из руды, оно было очень дорогим металлом, стоило раз в десять дороже золота. Метеоритное железо встречалось редко и считалось даром богов, а изделия из него стоили баснословных денег. В основном такой ценный материал использовали для изготовления ритуальных предметов.

– То есть, кинжал все-таки ритуальный, и убийство может быть жертвоприношением? – спросил Райенвальд расстроенно.

Только замаячила более-менее стройная версия, как снова пришлось возвращаться к древним культам, обрядам и чертовой мистике.

– Я этого не утверждаю, просто перечисляю все известные на данный момент факты, – с достоинством ответил Хетумян.

– Что-то известно про сердце, кроме того, что оно пропало?

– Грудина между четвертым и пятым ребром разрезана горизонтально. Такой инфернально острый кинжал вошёл как в масло. При подобном способе разреза сердце практически само выскакивает из груди.

– Так, давайте восстановим картину происшествия, – призвал коллег следователь. – Рябцев зачем-то пошел в гробницу с человеком, которого знал. Характерных следов самообороны на трупе не обнаружено. Внутри склепа что-то произошло, в результате чего жертва умерла предположительно от пыток. Потом убийца подождал часок, утратил хладнокровие и истыкал тело жертвы боевым ножом, который принес с собой, либо кинжалом, предположительно старинным, возможно, этрусским, который вообще бог знает откуда взялся. Вряд ли такой ценный артефакт оставили бесхозным валяться под землёй. Если исходить не из «ритуальной» версии, то что его так расстроило? Какая новая информация, учитывая, что из гробницы он не выходил? Связи там нет, сеть не ловит, позвонить он никуда не мог…

– Изучил телефон жертвы? – предположила Шумахина.

– А ведь верно. Телефон не нашли. Преступник унес с собой?..

Он обратился к помощнице:

– Ты посылала запрос сотовым операторам?

– Да, полученные данные Денис обрабатывает.

– Уже готово, – прокашлялся Проклов, – по самому аппарату обнадежить нечем. По данным мобильного биллинга текущее местоположение устройства не определяется. Предыдущие перемещения Рябцева в пространстве восстановить тоже проблематично. Обычно их получают анализом данных о сеансах связи абонента с различными базовыми станциями. Загвоздка в том, что усадьба, где Рябцев работал, находится в сельской местности, а там прием сигналов телефона осуществляется всего одной станцией с круговой направленностью, это делает данные о нахождении абонентов весьма неточными, с погрешностью до тридцати километров.

– А в тридцати километрах уже и Верея, где он жил.

– Точность определения местонахождения зависит ещё от ряда факторов, например, топографии местности, в нашем случае это лес, холмы. Но да, с помощью современных технологий мы узнали, что жертва ходила на работу и домой, – съязвил Денис. – По той же причине по биллингу нельзя определить, кто толкался около гробницы в часы, когда произошло убийство. С погрешностью в десятки километров получится, что вся… как ты сказал, городок называется? Верея?

– Все пять тысяч человек населения, – пробормотал Райенвальд.

– А? – Проклов не понял, но, не дождавшись пояснений, продолжил: – Мы, разумеется, получили от операторов сотовой связи биллинговые данные о соединениях Рябцева с указанием его абонентов. Запросили мы их за последние три месяца. Этот массив информации мы загрузили в компьютерную программу нашей разработки, и получили симпатичную базу данных, где можно в любой момент посмотреть с кем, когда и сколько разговаривала жертва, настроив фильтры. Также работает поиск по ключевым словам, например, фамилиям.

Проклов замолчал и глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. Это не укрылось от внимания следователя. Чуткость к деталям и профессиональная привычка мысленно анализировать увиденное говорили Райенвальду, что будут еще сюрпризы на этом брифинге.

– Давай! – следователь махнул рукой. – Я же вижу, тебя распирает от нетерпения. Почему в моей следственной группе все склонны к дешёвым эффектам и театральщине? – посетовал он.

– Вместе с информацией о соединениях мы также получили сведения об IMEI, идентификационном номере мобильного радиотелефона. По номеру IMEI мы установили модель используемого устройства. У Рябцева был смартфон производителя, который предоставляет всем пользователям своих гаджетов бесплатное облачное хранилище данных. Более того, данные смартфона по умолчанию копируются в облако. Если, конечно, не отключить эту возможность принудительно. И я подумал, вдруг Рябцев ее не отключил.

– И что ты там обнаружил? – Хетумян бессовестно попытался направить рассказ Проклова по короткому руслу.

– Методом перебора подобрав пароль к облаку, я вычленил из объема сохранённой информации ту, что может представлять оперативный интерес.

Денис поднял голову от ноутбука, в котором что-то настраивал, тюкнул клавишей, на настенном экране появилось видеоизображение.

Съёмка велась от входа в зал гробницы. Дерганое видео свидетельствовало, что снимали с рук и тайно. Тусклый свет аварийных фонарей на стенах гробницы едва освещал людей, сидящих на каменных лавках. Присутствующие были одеты в длинные бесформенные балахоны с капюшонами, скрывавшими лица. На каменном столе в центре зала горели свечи. Человек в жреческом одеянии делал пасы над чадящей посудиной на подставке, подогреваемой снизу угольками. Лицо жреца также было скрыто клобуком. Камера дернулась, изображение расплылось и пошло полосами. Через секунду резкость съемки более-менее возобновилась. Откуда-то из темноты к алтарю выдвинулся еще человек. На вытянутых руках он нес блюдо накрытое крышкой. Споткнувшись, он поставил блюдо на алтарь.

– Что они делают? Что за церемония? – Вопрос Хетумяна остался без ответа.

Собравшиеся напряженно вглядывались в мутные кадры.

Тем временем помощник жреца почтительно снял крышку с тарелки. Мелькнуло что-то коричневое. Человек, снимавший видео, вероятно хотел лучше разглядеть происходящее и попытался использовать зум. Изображение стало еще более зернистым и размытым. Жрец взял предмет с блюда и на вытянутых руках поднял вверх. Несколько секунд изучал, затем положил обратно. Воздел руки, вздернул голову. Капюшон, скрывавший лицо, натянулся, открывая шевелящиеся губы и бороду, заплетенную в косичку. Один из зрителей в ошеломлении вскинул руки к губам. Изображение задергалось и прервалось. Вся запись длилась не больше минуты.

– Похоже на сборище каких-то чернокнижников, – неуверенно предположил Проклов.

– Все может быть, – отозвался Райенвальд. – Можно как-то улучшить качество видео?

– Технический отдел уже этим занимается, но это займет время, учитывая исходный материал и занятость мультимедийщиков. Нужно устранить шумы, сделать цветокоррекцию, убрать неточность контуров, определенную доработку. В общем, не сегодня, – заключил Проклов.

Следователь нахмурился.

– Не нравится мне вся эта чертовщина. Итак, рассматриваем несколько основных версий. Первая, – он недовольно поморщился, – ритуальная. Здесь же возможный мотив – месть сектантов, возможно, Рябцев увидел или узнал что-то, компрометирующее это собрание ряженых. Далее, Рябцев уже был замешан в убийстве на территории усадьбы, вряд ли это совпадение.

 

Он повернулся к Шумахиной.

– Отправь поручение в оперативный отдел, пусть запросят ФСИН, выцепят все, что известно по тому старому делу.

Помощница сделала пометку в блокноте.

– Поторопи с обработкой видео, наверняка, мы что-то упускаем, – распорядился Райенвальд в сторону Проклова. Тот кивнул.

– Нужно проработать список самых частых абонентов Рябцева, и отдельно того, с кем он разговаривал накануне смерти. Его ближайшее окружение.

Райенвальд посмотрел на часы. Было почти одиннадцать. Если он поторопится, то успеет заехать на открытие выставки древностей. В усадьбе по этому поводу затевался торжественный обед для прессы и культурного сообщества. Не желая раньше времени раскрывать свою личность, следователь достал приглашение на выставку частному лицу. Он хлопнул в ладоши, закрывая совещание.

– Работаем!

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?