Czytaj książkę: «Битва Света и Тьмы. Двойной Клинок Зари», strona 2

Сражался с тьмой, что выползала в ночь.

Его мечом, как молния, сверкавший,

Он прогонял зловещих тварей прочь.

Однажды, змей великий, Черный Дракон,

Затмил собой небесное светило.

И мир погрузился в вечный мрак и стон,

Надежда в сердце каждого остыла.

Но Ян, царь Солнца, не склонил головы,

Он вызвал силу древнюю, забытую.

И пламя, что хранилось в глубине души,

Взорвалось, тьму кромешную пронзая.

Он бился с Драконом, как равный с равным,

В небесной битве, что потрясла миры.

И меч его, огнём небесным плавясь,

Рассёк чешую змеи, словно кору.

Дракон повержен, тьма отступила прочь,

И солнце вновь засияло над землёй.

Царь Ян, герой, он спас народ свой в ночи,

И стал легендой, вечной и святой.

И до сих пор, когда закат пылает,

И небосвод горит багряным цветом,

Народ царя Яна вспоминает,

О Солнцерожденном, воспетом поэтом.

***

Тритонское Озеро: Песнь Забытых Глубин

В песках ливийских, где солнце – бич и гнев,

Лежит Тритонское озеро, древнее, чем миф.

Не море, не река, но зеркало иное,

Где отражается небо, странное, чужое.

Когда-то, говорят, здесь племя жгло смелых,

Тритонов – полулюдей, полурыб, умелых.

Они владели тайной дыхания под водой,

И строили дворцы из ракушек морских, порой.

Тритон, сын Посейдона, сам правил этим краем,

И трезубцем своим усмирял бушующее пламя.

Пустыни, что пыталась поглотить их дом,

Но озеро хранила, как драгоценный сон.

В его глубинах скрыты сокровища веков,

Коралловые рощи, шелка морских богов.

И шепчут древние раковины песни о любви,

О битвах и победах, что в памяти земли.

Но гнев богов обрушился на гордый этот род,

За дерзость, за богатство, за непокорный ход.

И озеро, взбесившись, поднялось до небес,

Поглотив дворцы и храмы, оставив лишь песок и лес.

Теперь лишь ветер воет над мёртвой гладью вод,

И солнце выжигает всё, что еще живёт.

Но если прислушаться, в тишине ночной,

Услышишь тихий шёпот, зовущий за собой.

То духи Тритонов, из глубин веков,

Напоминают миру о величии былом.

И ждут, когда найдется тот, кто сможет вновь

Открыть врата в Тритонское озеро, где живёт любовь,

И память о народе, что в глубинах спит,

Пока песок ливийский над ним безмолвно спит.

И может быть, однажды, из пепла и огня,

Восстанет Тритонское озеро, как феникс из золы.

***

Мургун: Двойной Клинок Зари

В тумане вечном, где рождаются мифы,

Из искры хаоса, из вздоха тишины,

Восстал Мургун, бог яростный и дивный,

Владыка битвы и пленительной весны.

В его глазах – закат пылающий багряный,

И утренняя роса, что на траве дрожит.

Он – буря ярости, что рвёт оковы старые,

И нежный шёпот, что в сердце говорит.

В одной руке – клинок, что жаждет крови,

Им рушит царства, и армии ведёт.

В другой – цветок, рожденный из любви,

Что исцеляет раны, мир в сердца несёт.

Он – воин в латах, кованных из стали,

Что отражают свет далеких звёзд.

И юноша прекрасный, без печали,

Чей голос – песня, льющаяся без слёз.

Мургун – загадка, тайна мирозданья,

Где красота и смерть сплелись в один узор.

Он – вдохновение для новых начинаний,

И вечный страх, что будит древний спор.

Когда на поле брани льётся кровь рекой,

И солнце прячется за дымом и огнем,

Он там, Мургун, с поднятою рукой,

Ведёт своих к победе, днём за днём.

Но если видишь ты в лесу поляну,

Где расцветают дивные цветы,

И слышишь песню, нежную и странную,

Знай, там Мургун, исполнен красоты.

Он – Бог двойственный, он – Бог противоречий,

Он – Мургун, Бог Войны и Красоты,

И в каждом сердце, что надежду лечит,

Живёт его бессмертный светлый ты.

***

Песнь Алфесибея: Заклинание Луны и Заблудшей Любви

В тиши оливковой рощи, где цикады плетут свой знойный хор,

Алфесибей, пастух печальный, к Луне возносит скорбный взор.

Не стадо овец его тревожит, не волчий вой в ночной тиши,

А сердце, что любовью жжётся, и боль, что нечем заглушить.

«О, Селена, дева лунная, в колеснице серебра,

Ты видишь всё, что в мире творится, и тайны ведаешь добра и зла.

Ты знаешь, как любовь жестока, как сердце может быть разбито,

Как нимфа Дафнис, гордая и строгая, меня навек отвергла, позабыто.

Я принесу тебе в жертву ягненка, белее утренней росы,

И мёд душистый, собранный пчелами, с цветущей горной полосы.

Я сплету венок из вербены, и мирры дым вознесу к тебе,

Лишь помоги вернуть Дафниса, лишь укажи дорогу мне в судьбе.

Я знаю, ты любила Эндимиона, пастуха, что вечно спит,

И спускалась с небес к нему, тайком, когда весь мир молчит.

Так сжалься же над моим страданьем, над мукой, что терзает грудь,

И научи меня заклинанью, чтоб Дафниса любовь вернуть.

Я трижды обойду алтарь твой, босой, под лунным серебром,

И прошепчу слова забвенья, чтоб Дафнис забыла обо всем другом.

Я брошу в пламя локон волос, и пепел развею по ветру ночному,

И пусть забудет она обиды, и вернется к сердцу моему.

Пусть Геката, богиня мрака, усмирит её гордый нрав,

Пусть Эрос, бог любви игривый, направит стрелы в её нрав.

Пусть нимфы гор и дриады леса, нашепчут ей имя моё,

И пусть во сне увидит Дафнис, как я страдаю о ней одной.

Но если воля богов иная, и Дафнис не суждено мне любить,

То дай мне силы пережить разлуку, и сердце новое сотворить.

Пусть лунный свет омоет раны, и залечит боль мою навек,

И пусть найду я утешенье в песнях, и в тишине пастушьих рек».

Так пел Алфесибей, пастух печальный, под бледным светом Луны,

И эхо разносило заклинанье, сквозь шёпот трав и тишины.

И кто знает, услышала ли Селена, его мольбы и скорбный стон,

Но в сердце пастуха затеплилась надежда, что не останется он одинок.

***

Эрехтей: Песнь о Земле и Крови

Из чрева Геи, взращённый Афиной,

Рождён Эрехтей, царь земли святой.

Двойной природы, смертный и божественный,

Он правил градом, мудрый и прямой.

Афины дар – олива вечнозелёная,

Источник света, мира и добра.

Но Посейдон, владыка вод могучий,

Взметнул трезубец, ярость в нём остра.

Соленый источник, горький и бесплодный,

Напомнил людям о морской судьбе.

И спор богов, жестокий и холодный,

Разделил город, словно по борьбе.

Но Эрехтей, царь, не дрогнул пред угрозой,

Он знал, что долг превыше личных чувств.

И ради мира, ради всей Эллады,

Он принял вызов, полный горьких мук.

Пророчество гласило: кровь нужна,

Чтоб умилостивить гнев богов морских.

И дочь его, прекрасная Орфия,

Была избрана жертвой роковых.

Отец и царь, он сердце разрывал,

Но ради блага, ради всех людей,

Он жертву принёс, себя же проклиная,

В пучину горя, боли и скорбей.

И после смерти, в храме Эрехтейоне,

Он стал героем, богом для людей.

Его душа, в земле родной покоясь,

Хранит Афины, город светлых дней.

Так помните, потомки Эрехтея,

О жертве той, что мир вам принесла.

И чтите землю, что его взрастила,

И мудрость ту, что в сердце он нёс.

***

Каллипатейра, тень древней Эллады

Ох, Каллипатейра, тень древней Эллады,

Чей подвиг шепчет ветер сквозь века.

Ты, дочь Диокла, гордость Родоса, отрада,

В ком кровь царей и сила велика.

Забыв закон, что женщинам запретен,

В Олимпию войти и созерцать,

Ты, словно бог, в мужской одежде, светел,

Решила сына в битве поддержать.

Пейсирод, твой сын, кулачный боец,

В пыли и поте, к славе он стремился.

И ты, забыв про страх и свой венец,

За ним, как тень, украдкой пробиралась.

Когда Пейсирод победу одержал,

И крики ликования взметнулись к небу,

Ты, в радости безумной, оплошала,

И плащ сорвался, обнажив тебя.

Увидели все грудь твою, и плечи,

И женственность, что скрыта под плащом.

И ужас, и восторг в глазах навстречу,

Смешались в миг, как буря над холмом.

Но честь твоя, и подвиг материнский,

Смягчили гнев судей, что восседали.

И лишь закон, суровый и старинный,

Не смог тебя, как преступницу, предать.

Ведь ты, Каллипатейра, не нарушила

Закон из жажды власти или славы.

Любовь к сыну, что в сердце ты носила,

Толкала на поступок этот славный.

И в память о тебе, о силе духа,

Закон был изменён, чтоб впредь не смели

Входить на игры матери без страха,

Чтоб сыновей своих они видеть зрели.

Так Каллипатейра, в мифах ты осталась,

Как символ материнской, чистой страсти,

Как женщина, что правила нарушала,

Во имя любви, во имя счастья.

***

Царь Диокл: Песнь о Смене и Судьбе

В землях Сицилийских, где солнце палит,

И Этна дымится, свой гнев изрыгая,

Восстал из народа, судьбой одарит,

Муж крепкий душою, Диокл нарекая.

Не царского рода, не знатный он воин,