Czytaj książkę: «Мымрёнок и Чудо в Перьях»

Валентин Афонин

Czcionka:

Серия «Лучшая детская книга»

ХудожникИ. Кострина

От автора

Дорогие девочки и мальчики!

Каждый свой день рождения вы становитесь на целый год взрослей. Кому-то из вас уже пять или шесть лет, кому-то семь, а некоторым уже и все восемь – как быстро растёт человек!

А спросите-ка ваших родителей, помнят ли они своё детство? А потом и бабушку спросите, и дедушку. И обратите внимание – все улыбаются!

Потому что в детстве все мы были наивными и любознательными. И конечно, очень любили читать и слушать интересные сказки.

Ну что ж, хорошим сказкам, как говорится, «все возрасты покорны». А наша сказочная история приключилась с одним симпатичным малышом по имени Мымрёнок.

У него было трудное детство, но потом всё чудесно наладилось, и всем стало очень-очень хорошо.

Впрочем, расскажем по порядку.

Глава первая
ТРУДНОЕ ДЕТСТВО

Далеко-далёко, посреди лесной глуши, в своей избушке на опушке жили-были капризный Мымрёнок и его родители.

Что за семейство такое? Непонятно. Вроде бы не звери и не птицы. Однако вроде и не люди.

Лохматые да нечёсаные, и одёжка в заплатах, и лапти на лапах, и всё у них как будто не по-людски.

Даже бабушек и дедушек в семействе не водилось, подумать только! А двоим родителям с одним ребёнком ну никакого сладу! Зато Мымрёнку всего-то с двумя родителями – полное раздолье!

И вот однажды вечером Мымрёнок, лохматенький да конопатенький, чумазенький да оборваненький, играл на лужайке перед избушкой да заигрался.

И тут его позвали ужинать.

– Не хочу! Не буду! Терпеть не могу! – привычно отозвался Мымрёнок и поскакал через верёвку-скакалочку, напевая озорную нескладушку, которую сам же и сочинял на ходу:

Терпеть не могу, терпеть не могу
Всё-о-о на свете!
А больше всего терпеть не могу
Слу-у-шаться родителей!
Маза говорит одно, а я делаю другое!
Фаза говорит другое, а я – всё
наоборот!

Здесь, конечно, можно было бы сказать, почему Мымрёнок так странно называл родителей: маза и фаза. Однако не будем забегать вперёд: само узнается, потерпим.

А пока Мымрёнок ловко прыгал через верёвочку-скакалку и хвастливо напевал:

Вот такой умный!
Вот такой шумный!
Вот такой хороший!
Вот такой пригожий!
Вот такой я замечательный
Мымрё-о-нок!

Он остановился отдышаться, очень довольный собой, но тут опять послышался голос мазы:

– Мымрёнок! Я кому сказала? Ужинать!

– Ну вот, – проворчал Мымрёнок. – Опять ужинать. Вчера – ужинать. Позавчера – ужинать. Позапозавчера. И сегодня! Ну, хоть бы разочек вечером – завтракать! Так нет же, назло мне уши прожужжали: ужинать! Ужинать! Ужинать!

И тут опять – ну прямо как нарочно:

– Мымрёнок! У-жи-нать!

– А вот и нетушки! – сказал Мымрёнок. – Вот сяду на пенёк и буду голодный! – И захныкал, приговаривая: – Узнают, как голодом морить ребёнка! Единственного! Роднулюшку! Кровинушку! Ни за что ни про что! – И совсем расплакался: – А-а-а-а!

Он любил поплакать, чтоб его пожалели.

И вот наконец заскрипела дверь избушки – это появилась маза. Она была удивительно похожа на Мымрёнка, тоже очень симпатичная, лохматая да нечёсаная, с венком из лесных да полевых цветов на голове, с ожерельем из сушёных разноцветных ягод на груди, с листочками дуба и клёна вместо заплаток на платьице, и тоже, конечно, в лапоточках.

– Что с тобой, лохматик? – забеспокоилась маза. – Почему ты плачешь?

– Е-есть хочу-у! – ещё горше заплакал Мымрёнок.

– Так я ж давно тебя зову, а ты не слышишь. Идём скорее!

– У-ужинать, что ли? – плакал Мымрёнок.

– Ужинать! – кивала маза ласково. – Идём скорее, остывает.