Czytaj książkę: «Саймон Ту Лейт: Остров Гул»
Слова автора
Для меня эта книга получается первой, в которой я чувствую, что делаю её с умом. Сама книга не будет выделяться ярким сюжетом. Саймон — главный герой — всего лишь наблюдатель, и от него зависит то, какой мир вокруг него. Это суть моего стиля, который мне пришлось вывести, чтобы яснее изобразить мир и зависимость взгляда на него от самочувствия — сентиментальный реализм. Внутренний мир и состояние героя прямо отражаются на том, каким он видит мир вокруг себя. Большая часть текста построена на чувствах, эмоциях и ощущениях, а главным компаньоном моего героя станет его собственная Душа.
Суть книги не в острых ощущениях или невероятной фантастической истории. Это будет большая рефлексия и в своём роде медитация, вечно строящаяся на образах и символах. Главный герой не обязательно должен быть всесильным, и таковым он и не является, хотя очень хочет быть таким. Книга написана как исключительный случай самовыражения в таком необычном формате.
В самой книге присутствуют отсылки на культуру различных эпох и стилей. Каждая сноска здесь — это крупица из всего того, что вдохновило меня на этот текст и его сюжет. Прошу не удивляться, если список покажется Вам абсурдным по своему содержанию. Таков я — автор этого романа.
Немного о пунктуации и диалогах:
—Так пишутся фразы, которые произносятся вслух.
«Так, по большей части, изображается речь Души Саймона.»
>Так выглядят фразы Саймона, адресованные Душе.
*И лишь иногда в тексте будет встречаться такое обозначение. Это глубокие мысли, идущие из глубин подсознания, и их не слышит Душа и никогда не услышит.*
Все числа и цифры будут писаться словами по той причине, что в разговорах мы их произносим словами, видоизменяя по падежам.
И наконец хочу ещё раз повторить: суть книги — рефлексия. Книга будет медленной и будет оставаться такой.
(И да, автор осуждает употребление алкоголя и наркотиков)
Предисловие
—Да как ОН мог такое сделать?!
Опять они ругаются. Этот гул перекрыл мой сон. Эти богачи на улице кричали из-за газеты «Экспресс 28/13». Почему жёлтая пресса самая волнующая среди всех газет? Что, «Открытый Город» не такой хороший, да?
Чёрт, как же хочется спать да~альше, пока не…
«Пока не что, спящая красавица?»
Вот и голос, который мне кто-то вколол смеха ради.
«Шутка удалась, да?»
>Ой, заткнись уже!
Я тяну со всей силой одеяло на голову, пытаясь вытащить его из-под моего сонного тела.
—Да не мог он изменить ей! Как вы не понимаете!
Опять они. Опять какая-то паскуда из мира «звёзд» что-то сделала, и теперь они как волки воют от удивления. Нашли ещё одну тушу для поедания. И на каком острове нашего Конгломерата это произошло? Тут больше пятидесяти островов! Зачем знать новости каждого?
Но куда уж мне! Я в этом совсем не понимаю! Вот звёзды с Меги это настоящие люди, движущие мир вперёд! А тут так, шпана, играющая в детство.
Популярным быть трудно, и в этом я уверен.
«Ты даже денег не трогал! Ощути эти десятки тысяч ворто на руках, а потом думай о том, как это трудно!»
Не думаю что я давал согласие на то, чтобы моя — только вдумайтесь! — Душа, давала мне советы и комментировала каждое моё действие! Четыре года я уже живу с ней! Но есть и хорошие вещи: я был один все эти годы! Лежу тут, никого не трогаю.
«Тебе не надоело это всё? Постоянные мысли, философия… это так уже наскучило! Прекрати!!!»
Помню накрылся я одеялом своим, серым как пыль, шершавым как песок, и тяжёлым, как лист металла, и весь мир вокруг перестал меня интересовать.
Чёрт, вставать утром так трудно! Мне даже никуда не надо! Там холодно! Первый месяц осени.
«Купи одеяло.»
>Зачем?
«Я так сказал.»
Нет, не пойду. Мне не нужно на улицу. Там громко. Эти богатеи даже винил не слышат из-за своих криков.
«Знаешь где ещё холодно, мистер Деловар?»[1]
>Удиви!
«У тебя внутри! Ха-ха-ха! Там такая голодная дыра, ты даже представит не можешь. А я рядом с ней целыми днями! Хватит думать! Ты уже надоел мне!»
Четыре года — это около тысячи четырёхсот дней. И она всё никак не заткнётся. Но с неё началось всё: забытье, честные разговоры и та пустота.
Термин есть для этого — Обречённость. Ты что-то потерял, но не знаешь что и понимаешь, что не скоро найдешь потерянное или не найдёшь вовсе.
«И что ты потерял?»
>Совесть. Повесил её на люстре.
Кровать скрипит как самая ужасная мелодия мира. Тело тяжелеет, глаза липнут, и я подмигиваю кому-то как древний полководец после бессонной недели осады. Только у этого полководца нет славы.
От того одеяла пахло мною. Оно прирастало ко мне как гриб к дереву. Но извини, сегодня я дружу со своей Душой.
Часы отбили ровных восемь раз. Хорошее время для клёва рыбы, но рыбаки — там, а я — тут, сижу и считаю пылинки на полу. Солнце не грело, всего лишь освещало стены и пол, показывая мне слой пыли. Этот жёлтый поток льётся как чай. И о чае я думаю, смотря на свой честно украденный чайник. Пару тысяч ворто за узор самого Розенбарта это грабёж. Главное что он работает как чайник!
От него веет барбарисом, сладостью и пряностью, зеленью и Алостью. Я вдыхаю этот вечный осадок барбариса и понимаю, что этому чайнику скоро конец. Но этот барбарис даёт мне возможность не чувствовать потерю одеяла на моих ногах.
Кипяточек, заварочка, и… М-м-м! Барбарисовый чай! Напиток Богов, вкус гурманов!
Глаза уже не так сильно липнут, но колет в боку из-за моей позы для сна. Руки трясутся и я чувствую, как по мне течёт лава. Самый кипяток, неостывший после свиста.
Под чашкой лежит письмо с самым странным содержимым. Какая-то девушка говорит о том, что я связан с ней красной нитью и что мы обязательно встретимся. Если бы всё было так просто, то я бы сейчас был в золоте, соболе да в парче!
«Саймон, ты ОПЯТЬ забыл про свою чайную традицию!»
>Сейчас, не кричи.
Я вдыхаю барбарис, немного открываю окно, пропуская прохладу в дом и…
—В Лаосе сегодня солнечно!
И включаю радио, по которому вещают погоду островов Конгломерата.
Глаза уже открылись, стужа бьёт по ногам и по стеклу чашки. Пока чай настаивается на холоде, я гляжу на морскую гладь: туман, серый как голод, лежит и мешает большим кораблям выйти в море. Одни лишь рыбаки на маленьких лодках в тумане как дома! Ещё одна чайка на моём корабле… точнее на позорной шлюпке. И ещё одно пятно, которое буду оттирать.
>Слушай, Душа, я тут подумал кое о чём.
«Забудь думать.»
>Встреча с этой загадочной незнакомкой предопределена, да?
«Да.»
>Так может мне сидеть дома и ждать её?
Душа молчит.
>Эй?
«Ты себя слышишь, лентяй? Сидеть и ждать даму, которая покорит твоё сердце?»
>Ну да. Хорошая идея, разве нет?
«И почему я душа именно такого идиота?»
>Ладно, ладно.
«Одолжения мне не делай!»
Я вышел к причалу. Моя шлюпка с ироничным именем «Билет в вечность» стоит столько же, сколько я дома лежу. Над названием я очень постарался! Самый большой пафос в округе!
В моём чемодане лежало триста ворто, ещё одна пара очков, которую я достал откуда-то, салфетки исключительно на всякий случай, расчёска, радио, пластыри…
>Да! Чай! Бар-ба-ри-со-вый! Любимый чай!
Я положил в чемодан очень много барбарисового чая! На одном из островов, где я был, барбарис рос кучами. И именно там я полюбил его запах, вкус и вид.
Последнее, что я положил — фотоальбом. Танцы, фото, пейзажи… чего тут только не было!
«У! Я знаю, чего там нет! Твоего довольного лица!»
Этот альбом я не открываю. Я жду свой самый чёрный день в жизни.
На этих фото, я помню, я был всегда один и никогда не был с кем-то вместе. Помню лишь силуэт одной девушки, но это было так давно, что я даже не помню цвет её волос. Подобно пьяному художнику, встающему каждое утро только чтобы изобразить девушку из снов, я был его полной противоположностью. Я просыпался, пытался вспомнить её и изобразить не на холсте, а в голове, но не удалось ни разу. Единственное что держит меня с ней, это мелодия вальса. Не могу знать точно, но по-моему он назывался «Вальс падающей снежинки».
*Больше нет. Больше нет.*
Одиночество это хорошо! Но компания бывает лучше! И мне уж очень желательно найти эту девушку с красной нитью. Я проживу с ней самую счастливую жизнь!
Палуба корабля пыльная, местами мокрая и… какого чёрта тут лежат бутылки из-под пива?
«Так Вы у нас алконавт? Я поражён с Вас, мистер Ту Лейт!»
>Надеюсь я смогу обменять тебя на бутылку светлого. Это пиво будет началом моей новой жизни! И наплевать, что я не пью!
А названия все знакомые: «Красный командор» [2], парочка «Химер», «Щекль»… это действительно моё?
От горлышка «Красного командора» пахло бедностью, усилителями вкуса и сахаром. Приложив бутылку к носу, на нём осталось пятно от этого вина.[2]
Ай, без разницы. Стекло в пакете билось друг о друга, неприятно звеня в ушах. От такого звона мои пальцы проснулись раньше, чем мне хотелось. Бутылки я собрал быстро, повязал мешок красной верёвкой…
«Красной.»
>Да, красной.
«Очень тонко, не все голоса в твоей голове поймут эту шутку!»
>Какие голоса? У меня только один, и это ты!
«Вот я эту шутку понял! Ха-ха-ха!»
В море вышли ещё одни рыбаки. Небольшой фонарь на берегу светил им, чтобы потом их не искали по всему морю.
—Эй!
Они повернулись ко мне или… или проигнорировали. В тумане не видно их голов.
—Дождь будет?
—Не будет!
—Спасибо! — крикнул я им в ответ.
Бутылки я оставил на причале. Может, кто-нибудь заберёт их, а может я сам их уберу когда вернусь сюда. Если, конечно, вернусь.
