Czytaj książkę: «Счастливая женщина. Вдохновение любить», strona 3
Таня совершенно искренне отвечала:
– Я и так твоя.
– Нет, не так. Я хочу, чтобы ты была совсем моя.
Таня молчала, не понимая, что она делает не так, чего он хочет?
От обилия ласк и поцелуев, Таня к вечеру чувствовала страшную усталость и всё же на следующий день бежала к нему снова, боясь, что этот день может быть прощальным. Скоро Дима уедет домой неизвестно на сколько. В начале февраля приехала мама Димы, обеспокоенная долгим отсутствием сына и забрала его домой и с ним вместе маленького своего внука.
При расставании Таня не могла сдержать слёз, которые ручьём лились из её глаз, сбегая по щекам. Дима гладил её по голове, целовал, стараясь осушить её мокрые от слёз щёки, обещал часто писать и приезжать к ней каждую неделю. Он уехал, оставив Таню в большой печали.
– Но почему надо испытывать эту муку? Ведь так хорошо всё было. Как же я смогу жить без него? Это же в принципе невозможно, – страдая, думала она и дважды в день бегала проверять почтовый ящик.
В начале письма от Димы приходили часто, с обилием ласковых слов, очень нежные. Писал он обо всём: о своей работе в совхозе, о занятиях спортом, о том, что хочет поступать в юридический институт в Свердловске. Дима увлекался техникой и рассказывал Тане о всевозможных транспортных средствах, мотоциклах и машинах. Он любил кататься на лыжах с гор, приглашал Таню в гости к себе в совхоз. Несколько раз в месяц приезжал к Тане, встречи их были жаркими, но короткими. Со временем письма от Димы стали приходить всё реже, да и сам он не спешил навестить Таню.
Между тем Татьяне пришлось продлить своё лечение на дому. Она посещала физпроцедуры, ходила в больницу на уколы и системы. В институте пришлось оформить академический отпуск до начала следующего года, так как по учёбе она сильно отстала от своей группы.
К ней теперь почти ежедневно приходил Вадим. Он таскался за ней повсюду: в парикмахерскую, в процедурный кабинет. Везде были огромные очереди, но Вадим терпеливо ждал вместе с Таней, когда она сделает всё необходимое.
– Вадим, ну что интересного тебе сидеть здесь со мной? Иди по своим делам. Да и стесняюсь я, – просила Татьяна назойливого кавалера.
– А ты не стесняйся! Что тут такого? Я помогу тебе, – отвечал он, – Я ведь тебе не мешаю.
Таня после укола морщилась от боли и держалась рукой за ягодицу, это смущало её. А Вадим вроде бы совсем не замечал её смущения. Иногда ему удавалось уговорить её пойти вместе в кино, или на танцы, тогда он откровенно радовался, Таня же грустила, постоянно думая о Диме.
Ближе к первому мая, когда было уже довольно тепло, всё зазеленело и появились первые цветочки, от Димы пришло долгожданное письмо. С радостью вскрыла она его, но прочитав несколько строк, чуть не лишилась чувств.
– Танечка! Я не могу тебя больше обманывать, ты этого не заслуживаешь, – писал Дима, – ты спрашиваешь: почему я не приезжаю в город? Я приезжаю и довольно часто, и бываю совсем рядом с тобой, с твоим домом. Здесь, в общежитии троллейбусного управления, оно у тебя прямо за окнами, живёт моя девушка. Она из нашего совхоза. В общем, дело у меня с ней давнее.
Далее всё письмо было в том же духе: «Прости, извини, у меня другая…»
Что тут случилось с Таней! У неё началась настоящая истерика, перепугавшая не только её маму, но и радостного Вадима, принесшего билеты на танцы. Накануне Таня пообещала сходить с ним на тематический вечер для молодежи. Она рыдала в полный голос, не пытаясь сдерживаться, всё время, повторяя:
– Ну почему? Мама, ну за что? Я не хочу жить!
Когда мама начала было:
– К тебе пришли, – указывая на Вадима, Таня ещё больше разрыдалась, закричала:
– Оставьте все меня в покое! Я не хочу никого видеть.
Проплакав весь вечер, и всю ночь Татьяна под утро притихла. У неё началась депрессия, о которой она тогда ничего не знала. Татьяна отказывалась от еды, перестала выходить из дома, встречаться с друзьями. Настроения не было, даже наряды и моделирование её не волновали. Расставание с Димой стало мощнейшим душевным стрессом, и быстро пережить его не получалось.
– И что же я, дура такая, влюбилась так быстро? И почему мне так не везёт? Наверное, я просто несчастливая? – обречённо думала она, – Или совсем без мозгов, если, как в розовом тумане, живу…
Глава 5
Тем временем пришла очередь и Вадиму отправляться на службу в армию. На проводы к нему Татьяна не пошла. Несколько раз за вечер к ней прибегали девушки, даже приходила его старшая из сестёр Олеся.
– Ну, пойдём! – звали её, – Он не отстаёт. Очень просит, чтобы мы тебя уговорили прийти.
Однако Таня категорически отказалась, найдя какие-то причины. В действительности ей совсем не хотелось, ни веселья, ни даже простого общения, настроение было абсолютно бесцветным.
Лето прокатилось по улицам города горячей волной, поражающей, как всегда, буйством красок и запахов. Август Таня встретила, всё ещё с тоской в душе. Школьная компания друзей распалась, с Валей Волковой Таня виделась очень редко и без особого желания. Теперь она хотела, всё своё внимание переключить на учебу в институте. Таня гнала прочь из своих мыслей воспоминания о Диме, однако совсем забыть его не могла.
– Скорее бы начались занятия, тогда уже точно я буду думать о нём гораздо меньше, – надеялась она.
С наступлением сентября Таня вновь начала обучение на первом курсе, правда группа уже была другая, новый коллектив, новые сокурсники. В её группе было двадцать пять студентов, в основном девушки, и бо́льшая их часть приехала из сел и деревень Башкирии и всего-навсего шесть парней, из которых только двое были городские. Один из ребят, Илья Машков, был очень умным, окончил школу с золотой медалью и при поступлении с первого же семестра получал повышенную стипендию, а через полгода стал Ленинским стипендиатом. Сто рублей! Это была средняя зарплата рабочего, на каком-нибудь промышленном предприятии. Учился он, играючи, поражая одногруппников и преподавателей своим нестандартным мышлением и быстрыми, оригинальными и исключительно точными ответами. Одним словом – самый обыкновенный гений. Все преподы были в полном восторге от Ильи, они относились к нему почти как к равному себе, несмотря на то что он всего лишь был пока первокурсником. Илья же крутился возле Татьяны, на лекциях сидел только с ней и всюду её сопровождал. Он о чём-то советовался с ней, при этом в житейских вопросах он был совершенный ребёнок, до сих пор находившийся под крылом своей мамочки-наседки, как только что вылупившийся птенец.
Тане тоже перепадало и тепла, и света от лучезарной славы Ильи, ей даже иногда везло с оценками, на которые она не смела, даже рассчитывать. Видимо некоторые преподаватели считали её способности чуть выше действительных только на том основании, что такой умный мальчик оказывает ей столько внимания. По крайней мере, Таня думала именно так.
Группа, в которой она училась, нравилась Татьяне всё больше и больше. Подобрались отличные ребята, как-то сразу сплотились. Первое испытание на дружбу было совершенно типичным для студентов – помощь колхозу в уборке картофеля. Группа Тани сразу выбилась в лучшие из всего факультета, все старались хорошо работать, охотно помогали друг другу. Да и в художественной самодеятельности выступили лучше других. Конечно же, и Таня приняла во всём этом самое активное участие. Илья, как хвостик, везде ходил за Таней. Наверное, со стороны это выглядело смешно, очень высокий, тощий Илья и маленькая Таня.
Другой городской паренёк Вовка Санькин тоже «положил глаз» на Татьяну, но быстро понял, что ему тут «не обломится», и вскоре стал ей просто другом, но не бескорыстно.
Вовка изготавливал для Татьяны всевозможные поделки из металла. Плоскогубцы, крючки и вешалки для одежды необходимо было сдать по трудовой подготовке всем, в обязательном порядке. Считалось, что сельский учитель должен уметь всё и научить этому школьников. Институт был нацелен на подготовку кадров для сельских школ, прежде всего, а в селе надо уметь делать всё. В жизни может пригодиться! Вот Вовка и старался, делал всё в двойном экземпляре для себя и для Тани. Татьяна же, по договоренности с ним, писала за Вовку сочинения и делала ему переводы по английскому языку.
– Вот, повезло! Ребята в нашей группе такие хорошие! Весёлые и добрые, активные и ответственные, с такими легко и учиться, и проводить свободное время, – радовалась Таня.
Когда собирались на праздники все вместе, Таня веселилась от души. Девочки дружно готовили закуски. Продукты покупали в складчину, на двадцать человек хватало четырёх бутылок вина. А как веселились! Кто-нибудь играл на гармошке, а другие отплясывали латышскую польку парами. Они пели студенческие и другие песни, играли в нехитрые застольные игры, смеялись от души, вспоминая различные забавные случаи из своей жизни. Чаще всего собирались дома у Тани, так уж получалось. Илью на такие мероприятия категорически не пускали, его мама и бабушка: ну как же, ведь там распивалось вино, и вообще, мало ли что?
Таня дружила с девочками, латышками по национальности, жившими в старом общежитии пединститута, они были самыми «заводными» в группе. Одна из них, Валя, просто великолепно играла на гармошке. Это они обучили всех ребят латышской польке и другим веселым танцам. Все девочки: Лида, Валя, Люба до поступления в институт проживали в одном районе, но в разных деревнях. В их комнате в общежитии вскоре стали собираться почти все Танины одногруппники. Здесь обсуждали не только вопросы учёбы, но и предстоящие студенческие мероприятия и, конечно, организации совместных походов. А походов в разные уголки Башкирии было не мало.
Иногда Таня вспоминала о своей школьной компании, не имея даже малейшего представления, где могут сейчас быть её друзья?
– Как у них обстоят дела? Почему наша компания распалась? Кто был главным её организатором? – эти вопросы не раз возникали у неё, но ответа на них не было.
Мысли о Диме всё же часто посещали её голову. Боль притупилась, думала о нём Таня уже без прежней страсти. Ей казалось, что уже вот-вот, и она сможет его забыть навсегда. И тут, совершенно неожиданно, от Димы пришло письмо уже из Свердловска. Тане его вручила мама, когда та пришла домой после занятий в институте. Первым её желанием было разорвать письмо в клочки и вместе с ним свою, не ушедшую ещё совсем, боль и несчастную любовь. Но мама, видя намерения дочери, убедила её:
– Надо сначала прочитать, порвать ещё успеешь.
В письме Дима просил у Тани прощения за всё. Он писал, что постоянно думает о ней, что такой хорошей девушки, как она, ему больше не встретить, ну и всё в таком духе. Только после второго письма из Свердловска, в котором Дима умолял её ответить ему, Таня смягчилась. Он называл себя «пустоголовым дураком», не сумевшим разглядеть свою любовь. Писал о своём горьком раскаянии и большой тоске по их встречам. О мечтах увидеть её и обнять.
Опять завязалась переписка. Письма от Димы теперь регулярно приходили через два – три дня. Он писал о своей студенческой жизни. Всё-таки он поступил в юридический институт, как и планировал ранее. Дима писал о спорте, иногда в письмах затевал даже какой-нибудь спор на социальные темы, хотел знать её мнение по этому вопросу, писал, как сильно скучает по ней и ждёт встречи.
Сдав сессию досрочно, Дима неожиданно приехал к Тане, когда она ещё сдавала экзамены за первый семестр и была занята. Остановился он, как и раньше, у своей сестры. Они снова стали встречаться, только в душе у Тани, словно что-то надломилось, она уже не была очарована им как раньше. Появилось какое-то недоверие к Диме, хотя ничего провокационного за ним она не замечала. Через несколько дней Дима уехал на короткую побывку домой, а спустя двое суток вернулся на учёбу в Свердловск. Опять полетели от него письма полные нежности и любви. Однако теперь уже Таня не спешила с ответом на них, что- то, как- будто сдерживало её. Дима приезжал ещё, так же досрочно сдав экзамены, и опять они встречались. Только уже не было той сладкой радости от этих встреч у Тани, как раньше. Близости между ними так и не случилось, не смотря на настойчивость Димы. Всё время что-нибудь, или кто-нибудь был помехой, это совершенно не огорчало Таню, скорее наоборот. Дима писал письма с завидным постоянством, чувствуя, что в Татьяне, что-то изменилось, спрашивал встревожено:
– Ты там замуж, случайно, не собралась? Только дождись меня, я скоро приеду!
Вместе со временем чувства Тани к красавцу Диме таяли, зато пачка писем от него с обратно пропорциональной скоростью увеличивалась.
На лето Таня сначала уехала со стройотрядом в один из отдалённых районов родной Башкирии, помогать возводить коровник в селе, «забыв» предупредить об этом Диму. А затем поехала к подружкам в их латышский совхоз в гости. Побывала в гостях у каждой, хорошо отдохнула, набралась новых впечатлений, и довольная таким отдыхом вернулась домой. Две недели каникул Таня жила дома, помогая родителям в садовых работах. За её отсутствие от Димы пришло несколько писем, Таня ответила ему уже сухо, без пылкости. А о том, что собирается в студенческий спортивный лагерь даже не упомянула. Почти весь август Таня находилась в спортивном лагере, располагавшемся в лесу на берегу горной реки. Жили в летних домиках, сами варили себе еду, пели песни у костра, выступали с концертами в близлежащих колхозах, катались на лодках, рыбачили, купались и загорали. Таня приехала домой только накануне первого сентября, отдохнувшая и весёлая. Дома её ожидали письма от Коли и Димы, прочитав которые она никакого волнения не ощутила. Переписка с Димой ещё продолжалась несколько месяцев, однако Татьяна заметила, что она уже не ждёт от него весточки с прежним напряжением.
– Пора заканчивать эту историю, думала она, общение с ним уже не приносит никакой радости. Почему? Да просто я ему совершенно не верю. Даже от Коли письма читать приятнее, по крайней мере, там всё правда. Так что, пора заканчивать…
Все эти воспоминания сумбурно и быстро промелькнули в Таниной голове, вызвав больше некоторую грустинку, пока она переодевалась, принимала душ и помогала маме на кухне.
– Значит, Вадька из армии вернулся? Так, так… – рассеянно думала Татьяна
Её опять на секунду унесло в водоворот воспоминаний.
За прошедшие два года службы, Таня получила от Вадима одну открытку к какому-то празднику и два письма. В письмах было множество орфографических ошибок, которые она старательно исправила красной пастой, затем вложила письма в конверты и, не приписав ни слова, отправила обратно Вадьке по месту его службы. О чём было написано в тех письмах, она совершенно не помнила. Скорее всего, она так и не прочитала их вдумчиво.
– Се́рдится должно быть на меня за это. А вот, в школе надо было хорошо учиться! И до конца, а не бросать её в середине восьмого класса. И если уж пишешь с ошибками, дай кому-нибудь проверить, чтобы не позориться потом, – думала она с лёгким раздражением.
Ещё она получала много приветов, передаваемых ей через его сестру. С ней Таня часто сталкивалась на троллейбусной остановке. Так же, не единожды, Вадим через сестру передавал приглашение Тане приехать к нему в Тольятти, навестить его, что всегда вызывало её удивление и даже возмущение:
– Вот ещё чего придумал! С какой стати я туда поеду? У него есть девушка, вот она пусть и ездит к нему. А причём здесь я? Мы друзья, вот поэтому передайте ему от меня «привет» и всё.
Вообще, ей казалось странным, что общаясь с ней более двух лет, Вадим так и не узнал её фамилию, он всегда обращался к ней по прозвищу «Колобочек», которое, кстати, сам и дал ей когда-то. Таня была маленького роста и выглядела «пухляшкой». Так что прозвище ей подходило и как-то сразу прижилось. Все, и девушки и ребята из школьной компании, именно так и называли её, и те письма с орфографическими ошибками были подписаны «Танечке-колобочку».
Глава 6
– А что ещё Орёл сказал? – спросила Таня у мамы.
– Просил, чтобы ты зашла к нему, как приедешь от девчонок.
– Ну, что же, время не такое уж позднее. Сбегаю, посмотрю на солдатика, – решила Таня и, предупредив маму, побежала к Орловым.
Таня постучала в дверь, где жили Орловы. Она как-то странно приоткрылась, буквально чуть-чуть, образовав небольшую щель. В ней показался один глаз Веры Петровны, матери Вадима. Таня поздоровалась.
– А ты хто? – спросила Вера Петровна, не ответив на приветствие Тани.
Она так и сказала «хто» сильно утрируя в своей речи звук «к».
– Я хотела узнать: Вадим из армии вернулся? – спросила Таня,
– он просил меня зайти.
Дверь приоткрылась чуть больше, открывая всё лицо Веры Петровны, а сзади неё замаячили ещё две девчоночьи головы – это были сестрёнки Вадима.
– А ты откуда знаешь? Когда это он просил тебя зайти? – недружелюбно спросила Вера Петровна.
Таня быстро рассказала всё, что ей передала её мама.
– Так это что же? Он, выходит, к тебе сначала зашёл, а уж потом домой? – удивилась мама Вадима, – Нет его сейчас, он к друзьям поехал, в старый двор.
Услышав это, Таня попросила:
– Скажите ему, пожалуйста, что я завтра буду дома после двух, у меня консультация с утра в институте.
По дороге домой она размышляла о коротком разговоре с матерью Вадима, который оставил у неё двоякое впечатление: говор её показался Тане смешным, но что-то было неприятное в её взгляде и интонации при общении, что именно она ещё не поняла.
На следующий день Таню разбудила её мама.
– К тебе «вчерашний» солдатик пришёл – сказала она, входя в комнату дочерей.
Тане хотелось понежиться в постели подольше, и она слегка раздосадовано, сказала:
– Пусть подождёт.
Наскоро причесавшись, накинув халатик, Таня вышла в коридор, мельком взглянула на Вадима, кивнула:
– Привет. Я сейчас.
– А он изменился, – с удивлением подумала она, – повзрослел, похорошел. И вырос! Стал ещё выше и стройнее. Ну, надо же! И военная форма ему очень идёт.
Она проскользнула в ванную, прихватив с собой костюмчик изо льна розового цвета, который сшила в ателье на заказ, и он удивительно ей шёл.
Умывшись и приведя себя в порядок, Таня вышла к Вадиму. Он тем временем перешёл в их с сестричкой комнату и присел на краю кровати.
Вадим поймал Таню за руку, притянул к себе, уткнулся лицом ей в область груди:
– А я думал, ты уже не ждёшь, – с какой-то нежностью сказал он.
У Тани его слова вызвали удивление.
– Что-то не припомню, когда это я обещала тебя ждать? – подумала она, – Вообще, странно слышать это от друга, – но промолчала.
Вадим попросил съездить с ним в военкомат, ему необходимо было сняться с воинского учета, тогда он снова станет гражданским человеком.
– Сам дороги не найдёшь? – мысленно спросила она его, а вслух произнесла совсем другое:
– Но у меня в десять консультация, сессия сейчас.
– Это быстро, – заверил её Вадим. – А потом я провожу тебя на консультацию.
В военкомате, действительно, всё было решено в течение нескольких минут и молодые люди поехали обратно, Вадиму хотелось поскорее снять с себя надоевшую военную форму. Он уговорил Таню пойти с ним к нему домой. Дома вокруг Вадима сразу же всё закружилось, обе сестрёнки и его мама, как пчёлки, суетились возле него. Кто- то нёс отглаженную рубашку и брюки, кто-то новые туфли, кто- то готовил лёгкий завтрак.
Вадима и Таню позвали завтракать.
– То же, мне, принц, – думала Таня, удивлялась и смущалась одновременно.
В их семье всё было по-другому, каждый заботился о себе сам, и никто от этого не страдал. Вадим, щеголевато одетый, уже полностью освоился, теперь он постоянно держал Таню за руку и даже пытался приобнять её за плечи.
Выйдя после консультации из аудитории, Таня опять увидела Вадима, он явно ждал её, хотя они не договаривались об этом. Он не переставал удивлять её. По дороге домой они встретили нескольких общих знакомых, и это тоже было удивительно, Таня не встречала их два года! По инициативе Вадима, они вместе с ним поочерёдно заехали ещё к троим общим друзьям. Их всех Вадим пригласил к себе домой на вечеринку по поводу его встречи из армии.
Одним словом, вечером у Вадима собралась вся их школьная компания за исключением двух человек. Один ещё служил на Дальнем Востоке, другая жила теперь, где-то на Украине. Друзья, изрядно соскучившись друг по другу, не могли наговориться. Каждый рассказывал о себе и своих делах. Удивило и то, что некоторые из друзей, жившие в данное время далеко за пределами Башкирии, каким- то образом, именно сейчас, приехали в город и вот встретились все вместе. Ну, не чудо ли?! Вечер прошёл очень весело и в приятном общении. Опять всех повеселил Шурик Полянский. Он приехал с Дальнего востока и с воодушевлением описывал тайгу, людей, живущих там, стройку века БАМ. Он, в свойственной ему манере, рассказал, как встретил там женщину, в прошлом зечку, всю в наколках, с железными зубами.
– Нет, такой бабы у нас здесь точно не найдёшь. Женюсь, век воли не видать! – авторитетно заявлял он, вальяжно развалившись на стуле.
Были ли его намерения окончательными или всё это он рассказывал для смеха, никто не понял. Но повеселились от души.
Вадим уже всё время обнимал Таню, целовал её в щёчку и вёл себя так, словно она была его девушкой, с которой они встретились после долгой разлуки. Таня не отталкивала его, ей даже были приятны его поцелуи, на тихие вопросы девушек:
– Ты что, сейчас с ним?
Она улыбалась только, недоумённо пожимала плечами. Ей нравились взгляды друзей, явно завидовавших отношениям Тани и Вадима. После застолья всей компанией поехали на городской пляж купаться. И хотя солнце уже начинало клониться к закату, было ещё достаточно жарко, а вода в реке была тёплой, как парное молоко.
Когда Вадим, раздевшись, направился к воде, Таня, глядя на него, обомлела. Широкие плечи, тонкая талия, удивительно стройные ноги и попочка в «два кулачка».
– Вот это фигура! – подумала Таня, – Красив, несомненно. И делает всё красиво и как-то достойно, что ли. Нет, «это» упускать нельзя, «это» будет моё.
Плещась в воде, Вадим не выпускал Таню из рук. Вдоволь накупавшись, когда уже звёзды и луна появились на ночном небе, друзья стали расходиться по домам. С этого дня Вадим и Таня не расставались с раннего утра до захода солнца. Он ходил с ней на консультации, терпеливо ждал её в коридоре института или сидел возле неё, наблюдая, как она готовится к экзамену, сидел тихо, боясь хоть чем-то помешать ей, лишь бы не прогнала.
Тётки и дядьки Вадима приглашали его и его родителей в гости, так они праздновали окончание его службы в армии. Родни у него было много. Вадим же везде водил с собой Таню и без неё идти куда-либо, отказывался несмотря на то, что его мать по этому поводу открыто, выражала своё недовольство. Вадим шептал Тане:
– Я всем сказал, что ты моя девушка.
Потом он стал предлагать ей:
– Я скажу, что ты моя жена.
Таня рассмеялась:
– С чего это? Ну, уж нет!
Вадим огорчился:
– Почему?
– Ну как это, почему? Вот ты ведь будешь когда-нибудь жениться? И меня, наверное, на свадьбу к себе позовёшь. И в роли кого я буду там сидеть? Первой жены, что ли? – смеялась она.
Вадим уступал:
– Ну ладно. А моей девушкой ты согласна быть?
– Ну, это ещё, куда ни шло, – соглашалась Татьяна.
Буквально на пятый день Вадим завёл речь о женитьбе.
– Давай завтра, подадим заявление в ЗАГС, – каждый день повторял он.
Таня вначале не воспринимала его слова всерьёз, она была совершенно не готова к этому, и на лето у неё были абсолютно другие планы. Во-первых, она этим летом хотела поработать в пионерском лагере вожатой, и договорённость была с деканатом уже за несколько месяцев вперёд. Ей, так же, хотелось поехать в свой студенческий спортивный лагерь, где так хорошо ей отдыхалось в прошлом году. Одним словом, вступление в брак этим летом она совершенно исключала, не до него. Вадим сопротивлялся, как мог.
– Нет, ты никуда не поедешь, мы поженимся, – твердил он.
Таня не спорила с ним, но и не соглашалась.
Экзамены были сданы, стипендия обеспечена (целых сорок восемь рублей!)
– Ура! – думала Татьяна, – у родителей на шее сидеть не буду. Сейчас ещё в пионерском лагере подработаю. Пора паковать вещички.
И она объявила Вадиму, что уезжает в пионерский лагерь на месяц. Вадим расстроился.
– Это дело давно решённое, – сказала Таня, – я обещала, и в списках уже есть. Как теперь отказаться? Городских совсем мало. Деревенские не поедут, у них дома работы столько, что им самим помогать надо. Всего-то месяц. Переживём, я думаю.
– А свадьба? Мы поженимся или?
– Не знаю. Подождать надо, – спокойно отвечала она.
Чего надо подождать, ей и самой было не ясно. Только что-то удерживало её от этого шага, эти недружелюбные взгляды Веры Петровны и постоянные ехидные замечания старшей из сестёр Вадима тревожили её. Но ясный, влюблённый взгляд Вадима, когда он бежал ей навстречу, сразу же брал её за щёки, как ребёнка, и целовал, снова переносили её в другой мир. Ей казалось: он так её любит! Он сможет надёжно укрыть её от этих неприятностей и защитить от всех бед, что бы ни случилось. Он ей безусловно нравился, но быть с ним рядом постоянно желания пока не было. Она, казалось, и не скучает по нему так сильно, но и отрицать того, что её тянет к нему, тоже было нельзя.
Отряд ей попался шебутной. Дети пятых – шестых классов, горластые непоседы. С ними было весело. Каждый день в лагере что-то происходило. Вообще, план работы на эту смену был большой и Татьяна, воспитатель с нуля, была поглощена заботами о детях. После отбоя, для работников лагеря проводились совещания, собрания и другие мероприятия. Однажды во время такого совещания по лагерю пронёсся полный ужаса вопль.
– Мои! – догадалась Таня и помчалась в отряд, находившийся совсем рядом.
– Что случилось? – крикнула она, влетев в корпус и включив свет в отделении мальчишек.
К её удивлению, здесь были и девочки. Они занимались (чем бы вы думали?) спиритизмом, ставшим с недавнего времени популярным. Они, видите ли, дух какой-то вызывали.
– Кто это придумал? – возмущённо спросила Таня.
– Это Клюквин, – понурив головы, ответила девочка.
Мальчишки стойко молчали, презрительно кося глазами в сторону девочек.
– Клюквин, ты? – вопросительно уставилась на него воспитательница, – А орал кто?
Толик молчал, а девчонки уже смелее, почти хором ответили:
– Тоже Клюквин.
Таня удивлённо подняла брови.
– Зачем?
– Она, – Толик поднял глаза к потолку, и смотрел на люстру, – она затряслась!
Таня прыснула в кулак, и тут засмеялись все. Сначала несмело, потом всё громче, а затем уже заходился от смеха весь отряд. Еле успокоила.
Да, хлопотно ей было. Её подопечных распирало от фантазий. То на речку ночью сбегут, то зубной пастой друг друга сонных вымажут, то нарядятся в простыни и «летают» по территории лагеря, подобно привидениям. Однажды так напугали уборщицу Агафью, что сразу же обогатили свой словарный запас множеством «исконно русских» слов. В общем, Татьяна не скучала. А дети между тем участвовали в конкурсах самодеятельности, рисунков и поделок, в спортивных мероприятиях и состязаниях.
Смена закончилась, и ребята сидели у прощального костра, пели песни и плакали, прощаясь.
Таня с сожаленьем простилась с лагерем и детьми, вернулась домой. Ровно через неделю ей предстоял отдых в спортлагере. Эту неделю они с Вадимом почти не расставались. Весь день всюду вместе, до глубокой ночи с гитарами в кругу молодёжи.
– Как на работу пойдёшь? Спать всего три часа осталось, – спрашивала Таня.
– Как-нибудь, – отвечал он, крепче прижимая её к себе и нежно целуя.
– А я завтра в спортлагерь еду.
– Может, останешься, Тань? Ну, что тебе там?
– Нет. Поеду. Я уже давно с подругами договорилась. Да, ненадолго же, всего на 20 дней.
Вадим вздыхал и расстраивался.
И Таня уехала в свой студенческий спортивный лагерь. Там смена прошла аналогично прошлогодней. Студенты проводили различные конкурсы и состязания, так же как в прошлом году выступали с концертами в ближайших деревнях. Было весело. Вечерами костры, шутки и песни под гитару.
Ах, это время студенчества! Разве можно сравнить тебя с чем-то?
Вадим приезжал к Тане дважды за смену. Он подружился с ребятами, но даже здесь он выгодно отличался от других парней: лучше всех плавал, лучше других играл в волейбол и теннис, и готовил на костре так, как будто только и жил в палатке. Когда Татьяна вернулась из лагеря в город, Вадим с ещё большей настойчивостью стал уговаривать её выйти за него замуж. К тому времени он покорил её сердце окончательно. Она ему поверила.
Пролетело лето знойною жар-птицей. Пришла пора тёплой пока ещё осени. Ещё приятны были сиреневые вечера, с малиновыми закатами и тихой негой. Быстро пожелтели клёны, и золотая листва их стелилась под ноги и приятно шуршала.
– Осенний лист такой нарядный ко мне в окошко залетел, – проникновенно пела незнакомая певица, а Тане было грустно, только она не знала, откуда эта грусть?
Татьяна начала учёбу в институте, прилежно занимаясь. Она почувствовала, что повзрослела. Вадим по-прежнему каждый вечер был у неё. Валя узнала, что Вадим не отходит от Татьяны и дело, судя по всему, идёт к свадьбе. Она совершенно прекратила общение с Таней и при случайных встречах даже не здоровалась и не отвечала на приветствия.
Вадим уже открыто говорил Татьяне.
– Танечка, ну, сколько ты меня ещё мучить будешь. Я мужчина и так тебя хочу, что внутри всё горит. Мозги кипят просто! Уже еле сдерживаю себя. Я так люблю тебя и никому не уступлю, ты только моей будешь, навсегда.
Его ласки были такими сладкими и такими настойчивыми, что Таня сдалась под его напором.
Сказать, что он был ошарашен, значит, ничего не сказать. Вадим был убеждён, что Таня не девственна и уже давно. Он же хорошо знал о том, что она встречалась с женатым мужчиной.
– Значит, у неё уже всё было, – по-своему рассуждал он, – непонятно только: почему она себя ведёт так неприступно? – терялся в догадках Вадим.
И сейчас он убедился в том, что у Тани до него никого не было. У него уже был опыт в таких делах. Это чрезвычайно обрадовало и вместе с тем приятно удивило его. Он ходил совершенно счастливый, не выпускал Таню из своих объятий, целовал её постоянно, никого не стесняясь, и совсем достал своими просьбами подать заявление в ЗАГС.
Татьяне первый сексуальный опыт совсем не понравился, она испытывала, какой-то дискомфорт, стесняясь и себя и Вадима, не ощутив никакого удовольствия из-за своей скованности.
– И что хорошего в этом находят люди? – удивлялась она, будучи ещё совершенно «дремучей» в половой жизни.
Но видя хмелевшего от близости Вадима, его сияющие радостью глаза после секса, уступала ему.
