Союз капитана Форпатрила

Tekst
22
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Добрый день, капитан Форпатрил. Вот мы и встретились снова. Чем сегодня может помочь адмиралу Деплену галактический департамент?

Айвен уселся, отыскав среди коробок место для ног.

– У меня, – он честно не сказал «у нас», – вопрос по поводу некоей необычной особы, предположительно связанной с Джексоном. – Айвен тщательно и весьма наглядно описал Риш, не называя пока ее имени – в конце концов, это мог быть всего лишь очередной псевдоним. Давать описание Тедж, похоже, не имело никакого смысла. Быть может, где-то в галактике имеются целые планеты красавиц с кожей цвета корицы, о которых он, Айвен, просто ни разу не слышал. И правда, зачем все усложнять.

Морозов слушал его с напряженным вниманием, подняв брови и сложив пальцы домиком, – Айвен был полностью уверен, что этот жест он заимствовал у своего печально известного бывшего шефа. Когда Айвен закончил, он произнес: «Ха!» И не успел еще Айвен спросить, что именно означает это «ха!», как Морозов крутанулся на кресле к комм-пульту и пролистал списки файлов настолько быстро, что Айвен не успевал за ним взглядом. После чего откинулся на спинку и с коротким торжествующим «та-дам!» указал на изображение, возникшее над пластиной головида.

Айвен, наклонившись вперед, уставился на картинку.

– Ну ничего себе! Их тут вообще полный комплект! – Он с трудом заставил себя закрыть рот.

Над пластиной головида висел групповой портрет, парадный и постановочный. Риш – а это явно была Риш – стояла вторая слева, преклонив колено. Надето на ней было всего ничего: золотые трусики-бикини да ветвящийся вверх причудливый узор из золотой фольги (судя по всему, приклеенный), который лишь едва прикрывал прочие стратегические точки и плотно обвивал шею – лицо ее выглядело словно экзотический цветок. Кроме Риш, на портрете были еще четыре женщины и один мужчина. Разного роста и телосложения, но все – грациозные и блистательные. Одна – белая с серебряным, другая – желтая с золотом, третья – зеленая с золотом, четвертая – красная с гранатом, а мужчина – угольно-черный с серебром. Шесть лиц – не похожих одно на другое, но равно изысканных, сдержанно улыбающихся, безмятежных.

– Кто это?

Морозов ухмылялся, как иллюзионист, на редкость довольный своим трюком. Айвен вынужден был признать, что кролик чертовски хорош.

– Их зовут Жемчуг, Рубин, Изумруд, Топаз и Оникс, а синюю – Ляпис-Лазурь. Прославленные живые Драгоценности баронессы Кордона. Снимок был сделан несколько лет назад.

– Джексонианские генконструкты?

– Разумеется.

– А что… э-э… они делают? Помимо того, что просто стоят и сногсшибательно выглядят.

– Ну, известно, что баронесса время от времени использовала их для украшения интерьера – из всех отчетов следует, что эта женщина умела вызывать восхищение. А еще – в качестве танцевальной труппы для самых привилегированных гостей. Это слуги – и, подозреваю, гораздо больше, чем просто слуги. Они, разумеется, дживсы.

– М-м… что?

– Слово «дживсы» на джексонианском сленге означает слугу или раба, преданного безусловно. Достигается это различными методами – либо психологической обработкой, либо закладывается генетически, или же сочетанием того и другого. Они всецело преданы объекту своей привязанности. Говорят, если дживсов разлучить с хозяином или хозяйкой, они чахнут от тоски, а порой даже и умирают, если умирает он или она.

Чем-то это напоминало верных оруженосцев кузена Майлза, хотя сии отборные кадры из числа суровых мужчин были далеко не столь фотогеничны. Впрочем, эту свою мысль Айвен предпочел не высказывать вслух.

– Баронесса Кордона? Она как-то связана со Станцией Кордона? – поинтересовался он.

Станция Кордона – одна из пяти наиболее значимых скачковых станций, охраняющих п-в-туннели, которые ведут в локальное пространство Джексона. Для Барраяра обычно представляла наибольший интерес Станция Фелл, служившая точкой перехода к Ступице Хеджена, но и другие тоже были довольно важны.

– До недавнего времени Шив и Удине гем Эстиф Аркуа, барон и баронесса Кордона, совместно возглавляли дом Кордона и вели все его дела.

– До какого времени… Погодите, как вы сказали? Гем Эстиф? – Чисто цетагандийское имя. – Как, черт возьми, это произошло?

– О, это потянет еще на полторы истории. – Глаза Морозова загорелись энтузиазмом. – Насколько далеко имеет смысл углубляться в прошлое?

– А насколько далеко в прошлое оно уходит?

– Так далеко, что вы будете поражены.

– Ладно, начинайте с начала. Но имейте в виду, меня очень просто запутать. – Айвен бросил взгляд на часы, однако же подавил порыв попросить Морозова выдать информацию в ускоренной перемотке. Аналитик СБ, настроенный на сотрудничество, – дар судьбы, и пренебрегать им никак не следует.

– Быть может, фамилия гем-генерала Эстифа вам смутно знакома из уроков истории?.. – Морозов сделал паузу, с надеждой глядя на собеседника. «Скорее смутно, чем знакома», – подумал Айвен и поощрительно кивнул. – Один из младших цетагандийских генералов, который стал свидетелем последних дней Оккупации – всех разгромов и поражений, – великодушно пояснил Морозов. – Примерно в этот период его карьеры он получил награду – жену аут-леди. Высочайшая честь – и тяжелейшее бремя, – которых может удостоиться гем-лорд; такая супруга была генетическим даром, которым его удостоила высшая цетагандийская аристократия, ауты, или кем там они себя воображают.

С несколькими наводящими ужас аут-леди Айвен был знаком, а потому мог догадываться, что подобная награда вызвала у старого генерала довольно неоднозначные чувства.

– Когда большая часть его гем-собратьев офицеров возвратилась на Эту Кита, чтобы принести свои последние и окончательные извинения императору, гем Эстиф и его жена – по понятным причинам – задержались на Комарре. Для них, вынужденных изгнанников с Цетаганды, жизнь в куполах была, вероятно, странной и мучительной. Но у гема Эстифа имелись связи, и в конечном итоге его дочь Удине, фактически родившая здесь, в Солстисе, вышла замуж за чрезвычайно богатого комаррианина, коммерческого магната.

– М-м, а много еще будет Удине в следующих поколениях?..

Морозов поднял руку:

– Не спешите… Увы, планы гема Эстифа рухнули вновь – и опять из-за нас, – когда Барраяр захватил Комарру. Семью разбросало кого куда. Дочери с мужем удалось бежать в самый последний момент, под огнем противника, воспользовавшись помощью и защитой капитана наемников из флота Селби, который Комарра наняла для усиления своей обороны. Этим капитаном был несколько эксцентричный джексонианец, время от времени – контрабандист и космический пират, по имени Шив Аркуа.

– А мужа-комаррианина, выходит, убили?

– Нет. Но к концу путешествия молодая Удине определенно нарушила верность мужу. Неясно только, кто из них кого похитил, но известно, что путь Шива Аркуа к власти в доме Кордона начинается примерно в то же самое время.

– Хм… понятно. – «Во всяком случае, надеюсь, что так». Айвен задумался, какие такие психические травмы имелись в наличии у дочери побежденного гем-генерала в изгнании, чтобы вот так вот взять и сбежать от мужа. Или же то был более позитивный выбор? – Э-э… А что, этот Шив и впрямь был столь неотразимым… космическим пиратом?

Морозов потер подбородок.

– Боюсь, даже СБ не в состоянии найти ответ на вопрос, что хочет женщина. – Он снова наклонился вперед и открыл следующее изображение. – Парадный портрет, сделан двадцать лет назад, когда Аркуа стал бароном. Сейчас он должен быть уже седым и более тучным, если вас это интересует.

Мужчина и женщина стояли рядом, пристально глядя в камеру. У обоих торжественно серьезные, непроницаемые лица. Оба одеты в красное: на ней – вечернее платье в насыщенных карминных тонах, на нем – темно-красные, почти черные пиджак и брюки. Внимание Айвена первым делом привлекла женщина. О да, она была высокого роста, с блестящими глазами и сияющей кожей, с роскошными скульптурными формами, полная жизненной энергии и уверенности в себе – признак более чем достаточного количества аут-генов. Густые, глянцево-черные локоны, перехваченные лентами с драгоценными камнями, ниспадали на плечи и опускались ниже колен, почти как у настоящей аут-леди.

Муж едва доставал ей макушкой до подбородка, хотя коротышкой Аркуа назвать было нельзя. Среднего роста, коренастый, сохранивший и в зрелом возрасте остатки юношеской мускулистости. Темные волосы неопределенной длины зачесаны назад и, вероятно, забраны на затылке в какой-то узел. Кажется, в волосах виднеется несколько тонких серебряных нитей? Кожа – густого, насыщенного цвета красного дерева. Полное, словно приплюснутое лицо, казалось, куда более уместно для главаря банды мордоворотов, но на этом лице влажно поблескивали черные глаза, которые – как подозревал Айвен – могли оказаться опасно проницательными.

Судя по положению локтей, Айвен предположил, что за складками бархатной юбки они держатся за руки.

– Впечатляет, – искренне произнес он.

– Да, – согласился Морозов. – Когда мы их потеряли, я по-настоящему расстроился. Аркуа и его жена были довольно беспристрастны в деловых отношениях. Сам он уже давно ушел из пиратского бизнеса в посредники… м-м… в бизнес по возвращению похищенного. Из всех Домов, которые балуются этой коммерцией, дом Кордона имел самые высокие показатели по возвращению заложников живыми. Они были даже по-своему надежными. Дом Кордона продавал Цетаганде информацию о барраярцах с той же легкостью, что и нам – информацию о цетагандийцах, но если цеты получали подготовленные нами солидные данные, то качество обслуживания должно было бы их удовлетворять. И еще Кордона проявляли готовность отплатить услугой за услугу – как официально, так и неофициально.

– Обо всем этом вы говорите в прошедшем времени. А что с отношениями Барраяра и дома Кордона сейчас?

– Боюсь, что сейчас эти отношения расстроились. Около семи месяцев назад дом Кордона претерпел весьма недружественное поглощение со стороны дома Престон – одного из конкурентов по контролю за точкой перехода. И за все это время не произошло ни единой попытки обратного переворота – это почти бесспорно доказывает, что и барон, и баронесса мертвы. Настоящая потеря. У них был определенный стиль… – Морозов вздохнул.

 

– А… э-э… То есть, получается, новые главы Дома для нас не столь полезны?

– Скорее я бы сказал – не проверены. И с ними трудно вступить в контакт. В период этих перемен несколько каналов передачи данных было потеряно, и они до сих пор не восстановлены.

Айвен сощурился, пытаясь себе представить, как переводится последняя фраза с эсбэшного на человеческий. «След из трупов», – пришло ему в голову.

– Что касается Драгоценностей покойной баронессы, то неизвестно, были ли они захвачены в плен, убиты или разбежались кто куда, – продолжил Морозов. – Поэтому я крайне заинтересован в любой информации, хотя, возможно, теперь этот интерес уже является чисто академическим. Так где же вы видели Ляпис-Лазурь?

– Нам необходимо это обсудить, – уклонился от прямого ответа Айвен, – но сейчас у меня уже совсем не осталось времени. – Он глянул на свой наручный комм. «Упс! А ведь и правда». Айвен вскочил со стула. – Спасибо, капитан Морозов, вы мне очень помогли.

– Когда мы сможем продолжить? – поинтересовался Морозов.

– Боюсь, не сегодня; я уже договорился. – Маневрируя между коробками, Айвен добрался до двери кабинета. – Я посмотрю, когда удастся вырваться.

– Заходите в любое время, – пригласил Морозов. – Да, и, пожалуйста, передайте от меня наилучшие пожелания вашему… э-э… отчиму, который, я уверен, уже почти здоров.

– Виртуальному отчиму – в лучшем случае, – поспешил поправить его Айвен. – Видите ли, моя матушка и Иллиан до сих пор не удосужились пожениться. – Он изобразил нечто вроде вежливой улыбки.

Во время беспорядочного отступления по темному коридору Айвену пришло в голову, что могла быть и другая причина, по которой старая гвардия СБ проявила столь несвойственную им готовность к сотрудничеству, и причина эта не имела никакого отношения к его должности при адмирале Деплене. Айвен вздрогнул и чуть было не споткнулся.

* * *

Когда в конце дня Айвен шел к двери, голова у него была забита всем, чем только можно: от обсуждений по продвижению персонала и планов внезапных проверок до страшной истории дома Кордона, но в первую очередь – самым насущным: где купить такой обед на вынос, которому Тедж обрадуется больше всего. Если только она все еще там. Он спешил поскорее вернуться домой, чтобы это выяснить. А потому ничуть не обрадовался, заметив краем глаза, как лейтенант с поста охраны отчаянно машет ему рукой, явно намереваясь его перехватить.

– Подождите, пожалуйста! – окликнул он Айвена и адмирала Деплена.

Ускорить шаг и прикинуться, будто никто ничего не заметил, было уже поздно. Они остановились, выжидая, пока к ним подбежит слегка запыхавшийся охранник.

– Что случилось, лейтенант? – устало спросил Деплен. Ему лучше, чем Айвену, удалось скрыть досаду, и в голосе прозвучал лишь едва заметный оттенок иронии.

– Сэр. Сюда только что явились двое сотрудников солстисской СБ и говорят, что должны побеседовать с капитаном Форпатрилом.

«Не арестовать, а всего лишь побеседовать», – отфиксировал Айвен, мгновенно возвращаясь к реальности. Хотя – сообразил он – любая попытка гражданских властей купола арестовать барраярского офицера в здании Генштаба была бы с юридической точки зрения весьма непростой задачкой.

Деплен поднял брови.

– Что это значит, Форпатрил? Не может же это опять быть огромная коллекция штрафных квитанций за парковку в неположенном месте – машины у вас тут нет. Да и на планете мы пробыли всего-то четыре дня.

– Не знаю, сэр, – правдиво ответил Айвен. Ведь «догадываться» еще не означает «знать», верно?

– Полагаю, самый быстрый способ все выяснить – просто поговорить с ними. Ну, ступайте и постарайтесь их осчастливить, – махнул рукой шеф, не выказав ни малейшего сочувствия. – Утром мне обо всем расскажете. – И Деплен произвел быстрое стратегическое отступление, бросив в жертву арьергардный заслон в лице Айвена.

Могло обернуться и хуже – если бы Деплен вдруг надумал остаться… Айвен вздохнул и нехотя потащился за чересчур исполнительным лейтенантом, который сообщил:

– Я отвел их в комнату для переговоров номер три, сэр.

При вестибюле здания Генштаба имелось несколько таких комнат, предназначенных для тех, кого штабисты не хотели пускать в свою святую святых. Айвен полагал, что все они оборудованы видеомониторингом. Лейтенант провел его в переговорную номер три, самую маленькую. Там – как обнаружил Айвен – царила примерно столь же теплая и уютная атмосфера, как в зале ожидания налогового управления. А не сделали ли ее такой мрачной специально, чтобы посетители особо не засиживались?

– Капитан Форпатрил – детектив Фано и детектив-патрульный Салмона, служба безопасности купола Солстис. Я могу теперь вас оставить? Господа детективы, когда закончите, будьте добры вернуться на пост охраны и отметиться. – И лейтенант, в свою очередь, ретировался с умеренной поспешностью.

Фано оказался коренастым мужчиной, Салмона – худенькой, но физически крепкой женщиной. Он был в гражданском, она – в форме и при полном вооружении, полагающемся полицейскому при патрулировании улиц, включая парализатор в кобуре и шоковую дубинку. Оба выглядели моложаво, но были уже не молоды. Не поседевшие в боях ветераны, но и не новобранцы; стало быть, родились после завоевания, хотя, возможно, у их родственников постарше и сохранились печальные воспоминания. На левой руке Салмоны Айвен автоматически отметил обручальное кольцо.

Фано встал.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться, капитан, – произнес он официальным тоном и указал на стул по другую сторону стола. – Садитесь, пожалуйста.

Давит на психику, пытаясь показать, что хозяин тут он – как в кабинете для допросов, – ну и пусть. Айвен сел, нейтрально кивнув обоим. Он как-то раз проходил обучение по технике противодействия на допросе, правда, это было давно. Остается надеяться, что, если понадобится, он вспомнит, чему там их учили.

– Сэр, мэм, чем я могу быть полезен службе безопасности купола?

Детективы обменялись взглядами, и Фано заговорил первым:

– Сегодня на рассвете мы провели арест по факту взлома и проникновения близ озера Кратер.

Черт подери, как этой парочке удалось так быстро его найти? «Не паникуй. Ничего дурного ты не совершил». Ну ладно, допустим, кое-что дурное он все-таки совершил – начиная с того, что выслушал Байерли Форратьера. Но вот противозаконное – вряд ли. «Ага, и вообще я тут жертва». Вслух же он сказал только:

– А?

– О, – вступила в разговор Салмона, вытаскивая из кармана видеокамеру и устанавливая перед собой и Фано, – вы не возражаете, если мы будем вести запись? Для такого расследования это стандартная процедура.

«Почему бы и нет? Я вполне уверен, что наши запись уже ведут». Да, и расшифровка стенограммы станет первым, что увидит завтра утром адмирал Деплен, – тут можно не сомневаться. Ой, лучше бы без этого…

– Конечно, не возражаю, продолжайте, – согласился Айвен, вовсю изображая простодушие, и одарил детектива-патрульную приветливой улыбкой. Но, похоже, у полицейской против его обаяния имелся иммунитет.

Фано продолжил:

– Квартира, которая была взломана, числится как арендованная молодой женщиной по имени Нанья Бриндис, недавно переехавшей в Солстис из купола Олбия. К сожалению, сера Бриндис не обнаружена нами ни минувшей ночью, ни сегодня в течение дня – утром она не явилась на работу. Как мы понимаем, ранее, вчера вечером, вы вступили с молодой женщиной в контакт. Не желаете ли вы описать это событие? Своими словами.

«Чтобы получше подставиться», – мысленно добавил Айвен. Сколько информации у них уже имеется? Они, конечно же, видели скан кредитки, которой он воспользовался в том офисе, и, возможно, поговорили со второй служащей – и кто знает, что там еще. А значит, ему лучше всего по возможности придерживаться истины, но не предавая при этом ни Байерли, ни Нанью-Тедж. Ни Империю. Ни самого себя – впрочем, где именно находится в этой иерархии он сам и кто станет козлом отпущения, догадаться было нетрудно. Он вздохнул – потому что, если бы он заблеял, комарриане бы его не поняли.

– А, ну да, я заходил в доставку, где она работала, – отправить домой посылку. Это было перед самым закрытием, и я пригласил ее пойти выпить где-нибудь или поужинать.

Салмона нахмурилась.

– Зачем?

– Э-э… а вы что, еще не видели ее фотографию?

– На ее рабочем пропуске был снимок, – сказал Фано.

– Значит, на этом снимке она вышла не лучшим образом. Поверьте мне, она на редкость привлекательная молодая женщина.

– И?.. – произнесла Салмона.

– А я солдат вдали от родины, верно? Она хорошенькая, я одинок, мне показалось, чего бы не попытаться? Я знаю, что вы, комарриане, не всегда считаете нас, барраярцев, людьми, но мы – люди. – Он нахмурился под стать Салмоне. Та не опускала глаза, но чуть откачнулась назад – аргумент принят.

– И что произошло потом?

– Она сказала «нет», и я пошел своей дорогой.

– Так просто ушли? – уточнила Салмона.

– Я способен, если надо, принять отказ. Рано или поздно кто-нибудь все-таки скажет «да».

Детективы обменялись очередным взглядом, значения которого Айвен не понял.

– И что потом? – помог ему Фано. – Вы последовали за серой Бриндис до ее квартиры?

– Нет, я подумал, что прогуляюсь назад, посмотрю на то озеро – знаете? – где дают напрокат лодки. Раз уж так вышло, что у меня образовалось свободное время. – Стоп, разве озеро было в том направлении? Ну, он может изобразить, что заблудился и пошел обратно. – И, вернувшись другим путем, снова столкнулся с серой Бриндис. И подумал, что это счастливый случай.

– Мне казалось, вы приняли ее отказ, – пробормотала Салмона.

– Разумеется, но порой женщины меняют свое решение. Спросить лишний раз никогда не вредно.

– А если они меняют свое решение с «да» на «нет»?

– Имеют полное право. Я не применяю физического насилия, если вы вдруг это подумали. – Айвен прекрасно понимал, что именно это они и подумали – ну, на то они и копы, наверняка много чего насмотрелись. – В постели я предпочитаю дружелюбных партнеров, спасибо.

– И? – терпеливо повторил Фано. В голосе его уже начинала звучать усталость.

– Ну, и она пригласила меня зайти. Я подумал, что мне наконец повезло. – Айвен откашлялся. – И вот с этого момента, боюсь, оно становится несколько неловко. – Знают ли они о ее сине-лазоревой соседке по квартире? Вообще-то могли и знать, но Айвен решил, что сам он о ней не знает. – Я думал, мы собираемся посидеть, выпить, пообщаться для начала знакомства, может, в конце концов, поужинать, все культурно, и тут она вдруг выхватила парализатор и выстрелила в меня.

– Вы пытались на нее напасть? – спросил Фано, резко сменив интонацию.

– Нет, черт подери! Ну посудите сами. Да, последнее время я работаю за письменным столом, но я проходил в свое время базовую подготовку. – «И прохожу ежегодно эсбэшные курсы повышения квалификации по персональной защите». Впрочем, это не относилось к рутинным обязанностям и было сомнительным преимуществом другого его социального статуса. Здесь об этом упоминать не стоит. – Если бы я попытался на нее напасть, то преуспел бы. Ей удалось меня оглушить только потому, что это стало полной неожиданностью. Я-то думал, что все оборачивается удачно.

– А что вы подумали потом? – сухо поинтересовалась Салмона.

– Ничего. Валялся без сознания. Довольно долго, наверное, потому что, когда очнулся, я был привязан к стулу, а в квартире было темно. И казалось, что пусто. Я не знал, не опасно ли звать на помощь, а поэтому просто начал делать попытки как-то высвободиться.

– Опасно? – недоверчиво переспросила Салмона.

«Строить из себя полного идиота вовсе не обязательно», – решил Айвен и хмуро уставился на даму-полицейскую.

– Если вы оба на этой работе уже не первый день, вам наверняка приходилось разгребать пару-тройку дел барраярцев, особенно в военной форме, столкнувшихся в куполе с комаррианами, у которых были старые обиды. Я не знал, к кому попал в руки – к психически больным людям, террористам, шпионам или к кому еще. Собираются ли меня пытать, накачать наркотиками, похитить или еще что похуже. Поэтому вариант освободиться самостоятельно мне показался более выигрышным, чем привлечение внимания.

Во взглядах обоих детективов уже сквозила неловкость – теперь Айвен не сомневался, что попал в цель. Ну что ж, остается только закрепить достигнутый результат…

– У меня только-только начало что-то получаться, и тут за окном появились эти двое – за окном четвертого этажа, прошу заметить – и начали резать стекло плазмотроном. Насколько мне известно, комарриане обычно не ходят таким способом в гости проведать друзей? Особенно в столь поздний час. Оставалось только предположить, что они пришли за мной.

 

– Преступники, – сказал Фано, – в своих первоначальных показаниях заявили, что везли грави-платформу человеку, у которого ее одолжили, и по дороге случайно увидели вас. Что вы отчаянно кричали и звали на помощь, и именно поэтому они туда ворвались.

– Ха, – мрачно произнес Айвен. – История интересная, но не соответствует истине. Они сначала прорезали дыру – и только потом меня увидели. – Он запнулся. – Первоначальные показания? Надеюсь, вы допросили этих паразитов под суперпентоталом?

На самом деле он ни на что не надеялся и ничего не ожидал. У любого мало-мальски стоящего агента, конечно же, должна быть искусственная аллергия на сыворотку правды.

– Да, позже, – сказал Фано. – Как только собрали достаточное количество фактов и выявили несоответствия, чтобы получить судебное разрешение на допрос под суперпентоталом без согласия подозреваемых.

– А разве у них не было аллергии? То есть, мне показалось, они профи. Хотя я и наблюдал их совсем недолго.

– Профессиональные преступники в куполах редко обращаются к таким экстремальным военным технологиям, – пояснил Фано. – Здесь больше полагаются на систему ячеек. Исполнители никогда не знают, кто их нанял и почему им дали это задание. Технология не сказать чтобы высокая, но вполне эффективная и весьма досадная – для нас, разумеется.

– Еще бы, – посочувствовал Айвен. – Так они действительно приходили за мной?

И благодарение Богу, что он все это время максимально придерживался истины – насколько мог.

Фано нахмурился.

– Нет, – признался он. – Похоже, этих ребят наняли, чтобы они схватили серу Бриндис и ее служанку и доставили в определенное место, а там пленниц должны были передать для транспортировки следующей ячейке. Об этой служанке нам узнать ничего не удалось. Согласно регистрационным записям, сера Бриндис проживала в квартире одна. Вы не видели вторую женщину?

Айвен покачал головой.

– Ни до того, как меня вырубили, – он подчеркнул это паузой, – ни после, по очевидным причинам.

– Это вы парализовали тех двух мужчин? – спросил Фано.

– К сожалению, я был все еще привязан к проклятому стулу. И меня слепил свет. Я пытался как-то уговорить их, чтобы меня развязали. А потом вдруг непонятно откуда раздались выстрелы. Сзади меня послышались шаги, бегущие к входной двери, но к тому моменту, как я наконец освободился и смог обернуться назад, там уже никого не было.

– Шаги? Сколько пар ног?

– Мне казалось, что одна, но я бы не поручился. Вся ночь походила на какой-то проклятый фарс, а я был единственным, кому не дали прочесть сценарий. К тому времени меня в первую очередь интересовало, как бы побыстрее оттуда выбраться, пока не заявился кто-то еще и не затеял веселую игру «давайте пытать барраярца».

Салмона наклонилась вперед и что-то нажала на рекордере.

– Мы получили анонимное сообщение о взломе. При попытке отследить комм, с которого поступил звонок, мы наткнулись на блокировку, и ни одна наша программа ее пробить не может. Но теперь мы, похоже, имеем положительный результат сравнения голосов. – И Айвен услышал собственный голос. Слова звучали довольно невнятно. – «Да, вам бы надо на это взглянуть, я внизу, на улице, прям щас на это смотрю…» – Безжалостно прокрутив запись до самого конца, Салмона добавила: – Мы также обнаружили проведенную по вашей кредитной карте оплату билета на аэрокар от станции «Озеро Кратер» до центра Солстиса. Оплата была произведена через несколько минут после временной отметки на этом звонке.

«А все потому, что никогда не вредно добавить в дело лишние данные», – горестно подумал Айвен.

– Вы действительно слышали женский крик? – спросил Фано.

– М-м, ну вообще-то нет, не действительно. Просто я решил, что так полиция приедет быстрее. Я не знал, как скоро очухаются эти двое головорезов. И подумал, что было бы лучше, если б им не позволили оттуда уйти. Что лучше бы передать все это безобразие компетентным органам. То есть вам. Что я и сделал.

– А известно ли вам, капитан Форпатрил, что исчезновение с места преступления так же противозаконно, как и дача ложной информации при экстренных вызовах? – сказал Фано.

– Возможно, мне следовало подождать и побродить где-нибудь поблизости, но я уже опаздывал на работу. И я все еще был слегка напуган.

Фано кивком указал на рекордер.

– Вы были пьяны?

– Не стану отрицать, что мог еще раньше выпить рюмку-другую. – Мог, но не стал – однако лучше, если копы решат, что он был слегка под градусом, на это они купятся с легкостью. Он прекрасно понимал, что таким образом играет на их предрассудках. – А у вас когда-нибудь бывало тяжелое похмелье после парализатора?

Фано покачал головой; Салмона нахмурила брови – возможно, в невольном порыве сочувствия, впервые за все это время.

– Позвольте вам сказать, это на редкость омерзительное состояние. Несколько часов гудит в ушах, и перед глазами все плывет. И голова кружится. Неудивительно, что я говорил словно пьяный. – А это для адмирала Деплена и вообще для всех своих, кто надумает послушать запись. Самопожертвование тоже должно иметь пределы, все оно уже и так весьма паршиво – черт бы побрал этого Байерли!

Фано криво усмехнулся.

– И что же на вашей работе настолько важного, что вы сбежали с места преступления? Ведь если верить вашему рассказу, вы были жертвой?

Айвен приосанился, впервые показав себя высокородным фором, адъютантом адмирала. Он тоже умеет сообщать ледяным тоном неприятные вещи.

– Основная часть моей работы, сер Фано, строго секретна. И этого я с вами обсуждать не буду.

Комарриане дружно моргнули.

– Готовы ли вы, капитан, повторить свои свидетельские показания под суперпентоталом? – первой нашлась Салмона.

Айвен, скрестив руки, откинулся на спинку стула – это была его территория, и тут он чувствовал себя вполне уверенно.

– Это не в моей компетенции, – беззаботно ответил он. – Вам необходимо обратиться к моему командиру, адмиралу Деплену, шефу оперативного отдела, а затем, после этого, ваш запрос должны будут утвердить в штаб-квартире СБ в Форбарр-Султане. Вероятно, лично генерал Аллегре. – «На самом деле не «вероятно», а точно, черт бы их побрал». – При применении наркотика и антидота должен присутствовать сотрудник СБ, который будет вести протокол. Перед этим вы оба должны пройти персональную проверку со стороны СБ и получить допуск. – После короткой паузы Айвен любезно добавил: – Конечно, вы можете подать запрос. И недели через две, полагаю, получите ответ. – А сам он, надо думать, к тому времени будет уже на пути домой.

Детективы буравили его неприязненными взглядами. Все нормально. Айвену они тоже не сказать чтобы очень уж нравились.

– А вы что, даже не сообщали об этом инциденте вашей СБ, капитан? – спросил Фано.

На самом деле они ему очень и очень не нравились.

– Я кратко доложил о происшествии моему командиру. – В какой-то мере это правда, но – о Господи Боже! – Деплен его за это поджарит завтра утром на медленном огне. – Поскольку дело не закончилось больницей или моргом и меня не допрашивали, не пытали и даже не ограбили, я вынужден классифицировать это как несчастный случай, произошедший со мной в нерабочее время. Немного загадочный, да, но решать загадки – дело имперской СБ, – «а может, и задавать загадки», – а это, благодарение Богу, не мой отдел. Я оперативник и счастлив, что это так. Видите ли, все сотрудники СБ, с которыми я когда-либо имел дело, были дьявольски изворотливы. – «Особенно мои родственнички». – Но когда СБ решит, как, по их мнению, это следует трактовать, меня, несомненно, поставят в известность.

– А не захочет ли имперская СБ поделиться какими-нибудь результатами со службой безопасности купола Солстис? – поинтересовался Фано, явно ни на что не надеясь.

– Вы можете подать им запрос, – ответил Айвен и тут же прикусил губу, сдерживая торжествующую усмешку.