Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников

Tekst
9
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников
Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 53  42,40 
Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников
Audio
Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников
Audiobook
Czyta Амир Рашидов
26,50 
Szczegóły
Искусство счастья. Тайна счастья в шедеврах великих художников
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

В знак дружеской признательности Андре Конт-Спонвилю



В память Алет и Реми, за пережитые вместе мгновения счастья и несчастья


Christophe André

DE L’ART DU BONHEUR.

25 LEÇONS POUR APPRENDRE À VIVRE HEUREUX

© L’Iconoclaste, Paris, 2011, 2014

© Наумова И.Ю., перевод на русский язык, 2015

© ООО «Издательство «Э», 2016

Счастье – это произведение искусства

«Живопись – это таинство, которое протекает в одиночестве», – писал Ален[1]. Не моя ли профессия психиатра, не любовь ли к интимности и тишине или интерес к движениям наших эмоций влекут меня к живописи и ее власти над нами? Не могу этого утверждать, но мне хотелось бы познакомить читателя с азами своего опыта и его благотворным влиянием: встать лицом к картине, тихо дышать, не нарушая тишины, дождаться, когда картина заговорит с нами, проникнет в нас. Найти для нее место в нашей душе…

На двадцати пяти представленных в этой книге шедеврах изображены лица, формы, движения счастья. Двадцать пять картин побуждают нас к чувству, медитации, размышлению. И двадцать пять «уроков» помогают развить наши способности и стать счастливыми.

Среди художников, воплотивших в своем творчестве мгновения счастья, были те, кто прожил счастливую жизнь, и те, кто был часто и глубоко несчастлив. Но всех их влекла идея счастья и потребность в нем. Все они, даже самые состоявшиеся, сознавали мимолетность и недостижимость счастья.

Поскольку счастье – живая эмоция, она рождается, растет, расцветает, убывает и исчезает. Существует цикл счастья, точно так же, как существует цикл дня и ночи. Это естественное движение послужит для нас нитью Ариадны. Следуя за ней, мы познакомимся с собранными здесь шедеврами, изображающими утро, полдень, сумерки и ночи счастья. И, конечно, моменты его вечного возрождения…

«Многие говорят: «кто покажет нам благо?»

Ветхий завет, Псалтирь 4:7

Прелюдия
Загадка счастья

Мы так давно ищем его, наше счастье, что иногда начинаем сомневаться в его существовании. Да и есть ли смысл к нему стремиться? Порой мы возвращаемся к обычной жизни, которую нельзя назвать ни абсолютно печальной, ни абсолютно счастливой. Там мы пребываем до тех пор, пока предчувствие его существования снова, помимо нашей воли, не посещает нас, задавая вопросы, требуя решения и обретая над нами власть тайны, которую нужно раскрыть.

Географ на картине Вермеера стремится разгадать загадку совсем иного рода. Может быть, это тайна Рая? Вплоть до XVII века многие великие умы еще верили, что он находится на Земле, и многие размышляли о наиболее подходящем для него месте: Восток, Южная Америка… Несмотря на разделяющие нас века, поиск географа близок нам. В замкнутом пространстве своего кабинета он пытается составить карту мира. Поступим и мы таким же образом, размышляя о счастье. И начнем с нашего личного опыта.

Географ
Ян Вермеер (1632–1675)

1668 г., холст, масло, 52 × 45,5 см, Художественная галерея, Франкфурт-на-Майне

Незадолго до того, как Вермеер начал писать эту картину, в истории науки произошли глубокие и драматические перемены. Прежде исследования природы звезд, Земли и жизни считались противоречащими божественному замыслу. Всего тридцатью годами раньше Галилей был осужден за сделанные им открытия и, стоя на коленях, отрекся от утверждения, что Земля вращается вокруг Солнца. Но в XVII столетии научное «curiositas» (любопытство, лат.) больше не страшилось запретов религиозных властей и немилости консервативных гуманистов.

В наши дни научные поиски счастья вызывают иронию у некоторых клириков. Напрасную и лживую иронию. Разве знание химической формулы аромата розы делает его менее утонченным и поэтичным?


Да, мы всегда стремились к счастью. Прошло более двух тысяч лет с тех пор, как философы сделали его главным объектом своих исканий: эвдемонизм – от греческого eudaimonismos, счастье. Целью этой философии было помочь людям приблизиться к более счастливой жизни. С некоторых пор ею активно заинтересовались ученые, дав счастью не столь поэтичное название – «субъективное благополучие». В их глазах оно обладает всеми добродетелями: якобы увеличивает продолжительность жизни, улучшает здоровье, делает людей более альтруистичными…

Художники тоже говорили о счастье и о его вечной тени – несчастье. Поэты, писатели, музыканты создавали произведения, способные вызвать у нас слезы или сделать легкомысленными, доверчивыми и счастливыми. Еще более изощренные живописцы могли взволновать нас, изменить нашу привычную манеру восприятия реальности и опасливого ожидания мгновений счастья, ощущения несчастья. Живопись стала для нас ключом, помогающим открыть тайну счастья, загадочным переводчиком, который говорит образами и метафорами, не прибегая к словам и рассуждениям.

Наш географ тоже пытается разгадать загадку. Он давно думает, рассчитывает, находит, одумывается, замечает, что идет ложным путем… И вот он поднимает голову и поворачивается к свету, устремив взгляд в окно, расположенное слева, как всегда на картинах Вермеера. Он долго размышлял. Им овладело предчувствие, что для его поиска недостаточно науки, труда и ума. Он понимает, что теперь должен впустить в себя нечто интуитивное или эмоциональное. Он догадывается, что решение мучающего его вопроса находится не вовне, не на картах, глобусах или стрелках компаса. В этот момент Истории, когда люди мало-помалу перестают верить в то, что рай находится на Земле или на небе, вермееровский географ смутно ощущает, что этот рай, путь к которому он ищет, существует в нем самом…

«Не смеяться, не плакать, не ненавидеть, а понимать».

Спиноза

Утро
Рождение счастья

Сильное и хрупкое, как жизнь

Ван Гог, «Цветущий миндаль»

Первые шаги счастья

Климт, «Три возраста женщины»

Счастье детства

Моне, «Сад художника в Ветейе»

Счастье каждый день

Фрагонар, «Водопад в Тиволи»

Сильное и хрупкое, как жизнь

Порыв в синеву. Цветы миндального дерева устремляются в небо. Ничего, кроме белых лепестков и лазурно-голубого цвета. Воплощение счастья, сильного и хрупкого, как жизнь. На протяжении своей короткой, восхитительной и молниеносно пролетевшей жизни Ван Гог, истощенный царившим в его душе хаосом и борьбой с душевной болезнью, здесь сосредоточивается на главном – на порыве жизни. Он выходит за рамки пейзажа, отбрасывает все лишнее, даже ствол дерева, чтобы сконцентрироваться на сочетании крайностей: цветках миндаля и небе, голубом и белом, смертном и вечном, земном и небесном… Он как будто отринул свои страдания, чтобы навсегда передать нам ощущение счастья от цветущего миндаля.

«То, что человек рожден для счастья, несомненно – вся природа учит нас этому».

Андре Жид
Цветущий миндаль
Винсент Ван Гог (1853–1890)

1890 г., холст, масло, 73,5 × 92 см, Музей Ван Гога, Фонд Винсента Ван Гога, Амстердам

Ван Гог пишет эту картину в феврале 1890 г., находясь в психиатрической больнице в Сен-Реми-де-Прованс. Он чувствует себя неважно. Его жизнь протекает в ритме изнуряющих приступов безумия. В июле того же года он пустит себе пулю в грудь. Однако 31 января, в Париже, рождается другой Винсент, его крестник, сын его старшего брата Тео. Именно для этого ребенка он создает картину – для существа, жизнь которого едва распустилась, подобно цветкам миндального дерева, расплескавшимся в небе на исходе зимы. В мае Ван Гог покидает Прованс и отправляется в Овер-сюр-Уаз к доктору Гаше. Проездом в Париже он навещает крестника и привозит свой подарок. Расчувствовавшись, старший Винсент рыдает над колыбелью малыша.

Это полотно дает представление о силе восхищения Ван Гога природой и бесконечным великодушием созидания: «Охватывающее меня при виде природы возбуждение доходит до обморока, после чего я не в состоянии работать в течение двух недель».

Урок Ван Гога
Смотреть в небо

«Sequi naturam» – «следуй за природой». Античные философы знали, что существует органическая связь между счастьем и природой. Именно поэтому человек всегда представлял себе рай в виде сада, а не дворца. С точки зрения этимологии слово «парадиз» (рай) происходит от персидского «пари-дейза», которое в греческом языке трансформировалось в «paradeisos», и отсылает нас к образу окруженного стенами, защищенного от обжигающих ветров пустыни оазиса – счастье так хрупко… Природа разными способами помогает нам понять и приблизить счастье. Она позволяет нам соединиться с многообразным миром, который нас окружает: постоянная смена времен года, любимые нами статичные пейзажи, гармоничные отношения с людьми и животными. Она учит нас не ждать ничего определенного: просто быть здесь и наслаждаться.

 

Природа, позволяя человеку быть ее частью, вселяет в его душу гармонию. Просто ощущай, что живешь среди разных форм жизни, и цени свой шанс – испить простое счастье существования…


Психологи, придерживающиеся теории эволюции, объясняют многие из наших поведенческих реакций и пристрастий рудиментами прежних, животных потребностей. Если людям так нравятся картины природы – окаймленная деревьями река, залитый солнцем морской берег, – значит, они видят в них обещание необходимых для выживания ресурсов, еды, отдыха, лечения… Но кроме удовольствия в нас просыпается смутное и глубинное чувство принадлежности к высшему порядку, который превосходит наше понимание. Вот почему мы не просто наблюдаем за природой или восхищаемся ею. Мы вступаем с ней в сговор, приближаем ее к нашей простейшей сущности – быть живым. Мы погружаемся в природу, возвращаемся к ней. Это происходит, когда мы созерцаем цветущее дерево, когда нас поглощает движение волн или облаков.

Каждый раз, когда мы вдыхаем запах поля или леса, внутри нас отдается далекое эхо счастья этих «биологических встреч» после разлуки. Встречи с природой не только подпитывают наше счастье – они абсолютно необходимы для него.

«Я проснулся ночью и оглядел пейзаж. Никогда, никогда природа не казалась мне такой волнующей и такой хрупкой».

Винсент Ван Гог

Картина Ван Гога могла бы называться «Рождение счастья», потому что здесь есть все, что несет в себе расцвет человеческого счастья: хрупкость и сила, укоренение в жизни и порыв к трансцендентности. Зарождающееся счастье – самое прекрасное в нашей жизни, но и самое уязвимое. Нет ничего проще, чем растоптать его или пренебречь им. Живопись открывает нам глаза, чтобы мы могли увидеть его красоту и хрупкость. Чтобы мы поняли, что жизнь без него немыслима.

Все счастье берет свое начало в таких благословенных моментах. Остановиться, помолчать. Вглядеться, прислушаться, вздохнуть. Восхититься. Принять рождающееся счастье. Постараться ощутить его всюду, где оно есть. Первый и главный урок…

«Когда я поздно вечером прогуливался по обсаженной деревьями аллее, к моим ногам упал каштан. Звук, который он произвел, раскалываясь, эхом отдавшийся во мне, и внезапный испуг, несоразмерный с этим незначительным событием, погрузили меня в чудо, в опьянение бесповоротностью, словно не было больше ни вопросов, ни ответов».

Эмиль Сиоран[2]
1Ален – французский философ Эмиль Огюст Шартье (1868–1951). (Здесь и далее прим. перев.)
2Эмиль Сиоран (Чоран) (1911–1995) – французский мыслитель и эссеист румынского (австро-венгерского) происхождения.