Пока не замерзнет ад

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Самонадеянными? Что это значит? О чём они вообще разговаривали?

Это не имело никакого значения. Хейзел прикусила язык, чтобы больше ничего не сказать. Она не хотела думать, как для нее всё закончится, если она снова не сможет себя контролировать.

– Тебе пора идти, – Эйдан наконец отпустил ее руки. – За дверью тебя ждет женщина. Она покажет тебе твою комнату и объяснит, как всё устроено в этом доме. Не нарушай правила и всё будет хорошо. Это понятно?

Хейзел смерила его разъяренным взглядом, но резко кивнула.

– Хорошо, – улыбнулся Эйдан и вдруг сделал шаг ей навстречу. Их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга и Хейзел почувствовала, как у нее перехватило дыхание от внезапного страха и чего-то еще. Чего-то

– Ах, – улыбнулся Эйдан и наклонился еще ближе. – До чего скучно и предсказуемо, – прошептал он ей на ухо.

Хейзел замерла, ощущая, как сердце сбилось с ритма в попытке отреагировать на происходящее.

Прежде чем она смогла ответить, Эйдан отошел и сказал тем же низким, холодным голосом:

– Теперь я предлагаю тебе принять ванну. Один только твой запах так отвратителен, чтобы меня тошнит.

Хейзел отпрянула, как будто он ударил ее. Почти дрожа от стыда, смущения и злости, она поспешила покинуть комнату.

Она не думала, что когда-либо испытывала такую глубокую ненависть к кому-либо прежде.

Глава 3

Как только Хейзел закрыла дверь, она увидела в коридоре женщину средних лет, и сузила глаза, внезапно осознав, что видела ее раньше.

– Я знаю вас. Вы присутствовали в прихожей, когда Брелари привел меня сюда.

– Да, верно, – женщина ярко улыбнулась. – Меня зовут Тиффани, я отвечаю за все домашние дела в Доунфэар Буш. Дом слишком велик, чтобы справиться с ним в одиночку, но у меня есть помощница, поэтому я не могу жаловаться. Уверена, тебе здесь понравится, дорогая. Как тебя зовут?

– Хейзел. – Хейзел с отвращением посмотрела на Тиффани. – И я искренне сомневаюсь, что мне понравится это место. Вы, должно быть, бредите, если думаете, что это вообще возможно, учитывая обстоятельства.

– О, – женщина укоризненно покачала головой и вздохнула. – В тебе столько гнева, дорогая.

– Интересно, почему! – Хейзел едва сдержала себя от крика. – И не называйте меня так. Дорогая, дорогая… вы мне не помогли! А могли бы! У вас была возможность, но вы не захотели!

– Всё не так просто, – слегка нахмурилась Тиффани. – Я понимаю, почему ты расстроена. Мне правда жаль, но я ничего не могу сделать, кроме как помочь тебе пережить эти три месяца. Я не поддерживаю Эйдана в том, что он делает, но я ему многим обязана. И веришь или нет, я очень сильно его люблю. Он для меня как сын.

– Какой у вас замечательный сын, – презрительно сказала Хейзел. – Тот, кто должен красть женщин для личного удовольствия, потому что не может найти добровольцев.

– Это слишком грубо, – Тиффани послала ей знающую улыбку. – Эйдан красивый мужчина, но очарования в нём ни грамма, как ты уже поняла. Он холодный и замкнутый, и может задеть кого-то, даже не задумываясь об этом. Я думаю, он просто не хочет тратить время на то, чего не хочет, понимаешь?

– Нет.

– Ну, он… О, это так неловко, – Тиффани слегка покраснела. – У него есть физические потребности, о которых он должен заботиться, но не более того. Конечно, он мог бы обратиться к услугам женщин легкого поведения, но это не то же самое.

– Да. Его Королевское Высочество, вероятно, считает их недостойными своего драгоценного тела, – презрительно отозвалась Хейзел, но Тиффани, похоже, не уловила сарказма.

– Да, отчасти из-за этого, – согласилась она. – В любом случае, почему бы нам не начать обсуждать правила, детка? Эйдан очень ценит, когда его приказы выполняются правильно и вовремя. Правила помогут тебе приспособиться и уберечься от неприятностей.

– Ладно, – равнодушно пожала плечами Хейзел. Ей надоело слушать о правилах. Было бы лучше покончить с этим и, наконец, принять ванну, которую ей обещали.

– Хорошо, – засияла Тиффани. – Итак, первое, о чём ты должна помнить, это то, что тебе не разрешено выходить на улицу. Ты должна оставаться в доме всё время. Это очень важно.

– Почему?

Тиффани пожала плечами.

– Эйдан так считает. Это его правила, дорогая. Только он знает, почему так. Мы можем только догадываться. Второе правило похожее. Ты не можешь приближаться к четвертому этажу.

– Почему? Он что, как Синяя Борода? – поинтересовалась Хейзел, не зная, действительно ли хочет знать ответ.

– Синяя… кто? – Услышав смятение и любопытство в голосе Тиффани, Хейзел нахмурилась.

– Синяя Борода. Мужчина, который убивал женщин и прятал их в своем доме? Что такого секретного на четвертом этаже? Тела девушек, которые погибли здесь?

– Нет! – Тиффани казалась шокирована. – Как тебе такое могло прийти в голову? Боже правый! Эйдан ведь не монстр!

– Разве? Потому что мне так не кажется. Он сам сказал мне, что некоторые из похищенных женщин погибли. Это он виноват. Этому нет оправдания.

– Хейзел, дорогая, – Тиффани вдруг показалась очень расстроенной. —Пожалуйста, давай не будем сейчас об этом говорить. Если ты хочешь обсудить это, мы обсудим, обещаю, но позже. Ладно? Только не сейчас. Сейчас неподходящее время.

Хейзел неохотно кивнула и Тиффани облегченно улыбнулась.

– Хорошо. Итак, третье правило. Ты должна слушаться трех человек в этом доме. Бена, Эйдана и меня. Не волнуйся, мы не попросим чего-то плохого. Просто мне иногда нужна помощь на кухне, а Бен… ну, повиноваться ему – это скорее предосторожность. Он редко общается с женщинами Эйдана. Только в начале, когда он их выбирает.

– Вы знаете, почему меня выбрали? – осторожно спросила Хейзел. Она не была уверена, можно ли доверять Тиффани. Она всё еще ей категорически не нравилась. Как кто-то мог участвовать в сумасшедших играх Эйдана с такой легкостью? Но в то же время, наивность и простота этой женщины, какими тревожными бы они не казались, успокаивали, располагая к доверию.

– О, – Тиффани смущенно опустила взгляд. – У меня есть несколько идей. Я думаю, ты была просто удобной.

– Что это значит?

– Хейзел, мы не можем об этом говорить. Не сейчас. Мы должны закончить с этими правилами, а потом я покажу тебе твою комнату, где ты сможешь отдохнуть.

– А я думала, что должна начать работать сегодня вечером,– Хейзел не могла скрыть ядовитые нотки в своем голосе.

– Нет, дорогая, – Тиффани снова уставилась на пол. – Не сегодня. Завтра. Эта ночь лишь в твоем распоряжении.

– Какое облегчение. Чего еще я могла желать?

– Тсс, – Тиффани предупредительно потрясла пальцем. – Ты должна научиться держать свой острый язычок за зубами. Эйдан может быть щедрым, но он также может быть жестоким. Поверь, ты не хочешь это испытать на себе.

Хейзел прикусила губу, чтобы не сделать еще одного резкого замечания.

– Прекрасно, – продолжила Тиффани, явно довольная ее молчанием. – Четвертое правило. Не опаздывай на завтраки, обеды и ужины. Я напишу время каждого и положу расписание рядом с твоей кроватью. Эйдан, вероятно, вообще тебя не заметит, но он всё равно настаивает на том, чтобы все сидели за столом.

Ну, против этого правила Хейзел не сильно возражала. Следовать ему не составит труда.

– И последнее, – сказала Тиффани, переминаясь с ноги на ногу и избегая взгляда Хейзел. – Это носит личный характер. Никогда не ищи Эйдана самостоятельно. Иди к нему, только если он позовет тебя. Никогда не оставайся с ним после того, как он… ну … закончит, – щеки Тиффани покраснели. – Он предпочитает спать один или вообще не спать. Он ненавидит общаться с людьми больше, чем это необходимо, дорогая, так что не жди особого отношения. Твоя … обязанность – пойти к нему, когда он захочет, и уйти, как только всё закончится. Было бы лучше, если бы ты просто старалась держаться от него подальше. За исключением…

– Если он не попросит меня, – закончила Хейзел. – Да, я поняла. Спасибо, что рассказали мне всё это, хотя у меня нет ни малейшего желания искать Эйдана самой. Он мне противен.

– Думаю, это не самое худшее, – Тиффани едва улыбнулась. – Ты мне нравишься, Хейзел, дорогая. Ты кажешься сильной и решительной девушкой. Я искренне надеюсь, что ты не совершишь те же ошибки, что твои предшественницы.

– Какие ошибки?

– Нет, – Тиффани покачала головой. – Всё остальное мы обсудим позже. Я знаю, что ты ужасно устала. Должно быть, последние дни были для тебя долгими и мучительными. Иди туда, – она указала на светло-коричневую дверь в конце коридора на первом этаже. – Это будет твоя комната. Ты найдешь одежду и другие вещи в шкафу. Ванная комната там тоже есть. Если тебе нужна помощь, просто иди на кухню, она прямо здесь, – Тиффани кивнула на ближайшую к ним дверь. – Спроси Мелани. Она будет твоей… как ее назвать … помощницей. Она очень хорошая девочка. Уверена, она тебе понравится.

– Сомневаюсь, – ответила Хейзел, глядя на дверь, ведущую в ее новую комнату. Внезапно грязь на ней начала ощущаться физической тяжестью, и желание искупаться стало как никогда сильным. – Могу я теперь идти?

– Да, конечно, – Тиффани ободряюще и сочувственно улыбнулась. – Увидимся утром, дорогая. Приходи на кухню, как будешь готова. Расписание будет рядом с твоей кроватью, когда ты проснешься.

– Но что, если я проснусь позже, чем должна?

– Не волнуйся, Мелани позаботится об этом. Она всегда это делает, – усмехнулась Тиффани. Хейзел не поняла, почему, но в данный момент ей было всё равно.

Всё, чего она хотела, это наконец-то помыться.

***

Бен подошел к двери, поколебался, затем постучал.

– Да? – ответил изнутри раздраженный голос. Слегка улыбнувшись, Бен открыл дверь и посмотрел на Эйдана, который работал за столом, покрытым книгами самых разных размеров.

– Я просто хотел проверить, здесь ли ты, – сказал он, взяв одну из самых больших книг. – Черт возьми, она тяжелая. Сколько здесь страниц?

 

– Тысяча четыреста двадцать три, – пробормотал Эйдан, глядя на текст перед собой.

– Сколько ты уже перевел повторно?

– Недостаточно, – Эйдан покачал головой, на мгновение прикрыв глаза. – Кажется, эти попытки найти, где я мог ошибиться, бесконечны, и после восьми лет работы, у меня всё еще нет ничего существенного.

– Ну, это не совсем так, – автоматически ответил Бен. – Ты многому научился, так что каким бы ни был конечный результат, твои исследования небесполезны.

– Дипломатичен, как всегда, – Эйдан устало откинулся на спинку стула. – Сколько же времени я потратил впустую, Бенджамин. Кажется, я знаю всё о религии, разных представлениях людей о том, что такое ад, разные мифы и сказки, даже самые абсурдные, но ничего, что помогло бы мне войти в само Место.

Тихо вздохнув, Бен положил книгу обратно на стол. Он хотел поддержать Эйдана, очень хотел, но иногда он не мог избавиться от чувства, что все усилия Эйдана были напрасны.

– Может быть, в этом и заключается твоя проблема, – осторожно заметил он. – Нет ничего конкретного в ритуале, который ты так стремишься провести, никакой реальной информации. Только бред сумасшедшего, который притворяется, что обладает знаниями, которые нельзя доказать. Посмотри, какое название ты используешь – ‘Место.’ Какое Место? Где оно? Как туда добраться? Почему у него нет более впечатляющего названия? Эйдан… – Бен заколебался, но продолжил. – Почему ты не можешь понять, что тратишь всё свое время на чьи-то галлюцинации?

Ох. Он не должен был этого говорить. Глаза Эйдана вспыхнули в ясном предупреждении.

– Это не заблуждение, – сказал Эйдан сквозь зубы. – Есть люди, которым удалось туда попасть. Пройти через него.

– Один! Один человек, о котором мы ничего не знаем!

– Но всё же он существует. – Эйдан довольно ухмыльнулся и Бен уставился на него, не зная, считать эту ухмылку милой или раздражающей. – И ты, возможно, ничего о нём и не знаешь, но я знаю. Он написал книгу, которая так напугала тебя своим размером, помнишь? Хотя половина в ней и правда кажется мне бесполезной. В любом случае, мы уже говорили об этом двадцать раз. Ты бы, наконец, определился, чего именно ты хочешь больше всего. Чтобы я добился успеха или чтобы я прекратил этим заниматься.

Бен задумчиво прикусил губу и сел в другое кресло, не отрывая глаз от Эйдана.

– Ты знаешь, чего я хочу, – спокойно сказал он. – Конечно, я хочу, чтобы ты преуспел. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Тем не менее, я не уверен, что то, что ты делаешь, когда-либо будет иметь физические результаты, которых ты жаждешь. Я хочу верить в твою идею почти так же сильно, как и ты, но я не ослеплен ей. И я вижу, что все факты, которые у тебя есть, они как… пыль. Ты не можешь нормально потрогать или даже увидеть ее, а периодических проблесков, которые получается уловить, просто недостаточно.

– Ты и твои философские заморочки, – Эйдан закатил глаза, игнорируя хмурый взгляд Бена. – И как ты еще не устал от них? Но знаешь, что? Мне нравится твоя аналогия. Возможно, нельзя увидеть или коснуться одной конкретной пылинки должным образом, но это можно сделать, когда все они соединены вместе. То же самое здесь. У меня много полезных фактов. Я просто пока не знаю, как их соединить. Но поверь мне, я это сделаю

– Если кто и может это сделать, так это ты, – не мог не признать Бен. – Хочешь всё проанализировать?

– О нет, – застонал Эйдан и положил голову на руки. – Только не снова!

Бен не обратил на него внимания.

– Один из твоих старейших знакомых рассказал тебе страшилку о том, как какой-то ученый совершил путешествие в глубины самого ада и получил возможность всей жизни. Что-то банально-затертое, вроде исполнения самого заветного желания. Это заинтриговало тебя, так как ты всецело доверяешь этому человеку. Итак, ты начал исследования, нашел книгу, якобы написанную вышеупомянутым ученым, и, хотя она была переведена очень плохо, ты совсем помешался…

– Эй, – Эйдан бросил на него сердитый взгляд, – не забывай, с кем ты разговариваешь!

– …и с того момента ты только и делаешь, что пытаешься повторить то, что сделал тот человек. Ты рассмотрел тысячи теорий. Ты даже сам перевел книгу! И теперь ты делаешь это во второй раз, потому что думаешь, что мог что-то упустить или неправильно истолковать во время первого перевода.

– Я знаю всё не хуже тебя, – скучающим голосом сообщил ему Эйдан. – Мне не нужно слушать одно и то же снова и снова, так что давай опустим эту увлекательную историю. К чему ты клонишь?

– Я просто хочу понять… – Бен помолчал, пытаясь найти правильные слова. Он знал Эйдана достаточно хорошо, чтобы понимать, что всё, что ему не нравится, может мгновенно привести его в ярость, и после этого все объяснения станут бесполезны.

Чувствуя, что его друг начинает терять терпение, Бен, наконец, спросил: – Ты можешь ответить на один простой вопрос? Что ты хочешь?

Эйдан посмотрел на него, как на идиота.

– Что ты имеешь в виду? Ты уже знаешь, чего я хочу. Я хочу добиться успеха. Я хочу узнать, как Арбатнот смог это сделать. Он не называет место, которое он посетил, адом, его слова всегда расплывчаты, но информации, которую он дал в своей книге, достаточно, чтобы проследить эту связь.

– Нет, я не об этом. Что, если у тебя получится? Скажем, ты прошел через всё, что ждет тебя в Аду, в Месте, неважно. Скажем, тебе дали такую же "возможность всей жизни", какую получил Арбатнот. Что тогда? Чего бы ты пожелал? Ты никогда этого не говорил.

Эйдан встал и подошел к окну, пристально глядя на темные силуэты деревьев. Несколько минут прошли в молчании и только потом медленно пробормотал:

– Я хочу то, чего хочет каждый. Бессмертия. Силы. Да, ты, вероятно, скажешь, что банальнее не придумаешь, но правда в том, что есть вещи, которые никогда не потеряют свою весомость. Возьми любовь, это жалкое чувство, которое, кажется, считается вышедшим из моды в нашем уважаемом обществе. Люди жалуются о том, как оно скучно, как они устали от книг и пьес, описывающих его, и всё же, многие из них не смогли бы жить без этого чувства. Они всё еще хотят его, мечтают об этом, думают об этом. Им просто стыдно в этом признаться. Может быть, некоторые из них даже убедили себя, что им действительно ничего подобного не нужно, но в большинстве случаев это не так.

– Как насчет тебя? – Бен проговорился прежде, чем смог остановить себя. Изогнул бровь, чтобы снять остроту вопроса, и добавил с юмором: – Разве ты не тот, кто всегда говорит, что любовь – затертая банальность, и ты в нее не веришь?

– Я никогда этого не говорил, – нахмурился Эйдан, повернулся, чтобы посмотреть на него снова, и сердце Бена пропустило удар. – Я не верю в любовь в отношении меня, а не в целом. Я один из тех счастливчиков, которые могут сконцентрироваться на гораздо более важных вещах. Меня тошнит от женщин и их глупых требований. Я хочу сказать, что есть вещи, которые никогда не состарятся. Музыка, хорошее вино, хорошо написанные книги. Любовь… желание жить вечно. Контролировать всё и всех. Вот чего я хочу. И это то, что я получу, когда выясню, как Арбатнот сумел войти в это Место и пройти через него.

Бен ничего не сказал. Он просто пристально смотрел на Эйдана, словно пытаясь прочитать его мысли, а затем медленно покачал головой.

– Ты никогда этого не хотел, Эйдан, – произнес он. – И я не верю, что ты хочешь этого сейчас. Это просто оправдание, и я надеюсь, ты это понимаешь. В противном случае это делает тебя одним из тех дураков, которые лгут сами себе, потому что они слишком напуганы, чтобы признать правду.

– У тебя есть ровно двадцать секунд, чтобы объяснить, что ты имеешь в виду, – голос Эйдана был холоднее льда. Бен на мгновение опустил глаза, затем снова их поднял.

– Я знаю тебя семнадцать лет, – мягко сказал он. – Я знаю твои хорошие и плохие стороны. Я знаю, как ты любишь всё контролировать. Ты властный человек и ненавидишь, когда кто-то не подчиняется тебе. Я также знаю, что ума тебе не занимать. У тебя уже есть весь контроль, который может тебе когда-либо понадобиться, и я не верю, что ты хочешь большего. Ты владеешь домом, о котором всегда мечтал. У тебя есть люди, которые обожают тебя, которые готовы умереть за тебя. Да, тебе нравится контролировать этих безмозглых девушек, которых я тебе нахожу. Играть с ними в твои игры, удерживать их и знать, что выбора у них не много – да, ты определенно жаждешь власти в какой-то степени, но ты не хочешь бесконечной власти. Ради Бога, ты не знал бы, что с ней делать! Ты всегда любил Доунфэр Буш именно потому, что это тихое и отдаленное место, скрытое от всех. У тебя есть деньги благодаря твоим книгам, достаточно, чтобы откупиться от полиции, когда это необходимо, но ты предпочитаешь прятаться от славы, потому что ненавидишь внимание. Оставаться в тени —твой выбор. Ты можешь изменить его в любую минуту, если захочешь. Но ты не хочешь. Потому что «бесконечная власть» тебя не интересует. Так же, как и вечная жизнь.

– Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь, – Эйдан подошел ближе и Бен сглотнул, но не сдвинулся с места. – И кто ты вообще такой? Просто слуга, которого отвергла его собственная семья и который был настолько жалок, что единственное утешение, которое он смог найти, было в чувстве, словно он нужен своему одинокому шестнадцатилетнему хозяину. Это может быть новостью для тебя, Бенджамин, но ты мне не был нужен тогда и уж точно не нужен сейчас. Ты не в том положении, чтобы говорить мне, чего я хочу и почему я этого хочу. Ты никто, и ты должен помнить свое место.

Бен скривил губы, мрачно глядя на Эйдана. Слова были обидными, но он знал, что Эйдан не имел в виду то, что сказал. Не мог иметь это в виду. Эйдан не в первый раз пытался защитить себя словесными нападками, так что Бен уже привык к этому.

– Я человек, который очень заботится о тебе, – сказал он и почти улыбнулся, видя, как это простое признание сразу заставило Эйдана на мгновение потерять маску. – Всё, что я говорю, направлено на то, чтобы помочь тебе. Я знаю, ты ненавидишь это слышать – знаю. Но я не хочу, чтобы ты тратил столько времени на то, что разочарует тебя в конце. Ты превратил это исследование, это мифическое путешествие в ад в цель своей жизни. Ты просто одержим этим. Ты готов на всё, чтобы наконец-то достичь того, что сделал Арбатнот, но я думаю, что ты сам не знаешь, чего бы хотел, если бы тебе всё удалось. Ты бы растерялся. Так что да, бесконечная сила и вечная жизнь – это всего лишь оправдания. Большинство людей поверит, что ты хочешь этого больше всего, но не я. Я не могу в это поверить. Потому что я знаю тебя и это – не ты.

Эйдан повернулся к нему спиной и равномерно сказал:

– Тебе пора идти, Бенджамин. У меня всё еще есть работа.

Как всегда, Бен подумал, но не сказал этого вслух. Он замешкался на мгновение, затем неохотно кивнул и медленно пошел к выходу.

– Спокойной ночи, – мягко сказал он, прежде чем закрыть дверь, зная, что не получит ответ.

Глава 4

– Хейзел, дорогая, я не думаю, что мы должны идти туда. Нет смысла знать свое будущее.

– Нет, есть! – Хейзел нахмурилась.

– Но ты ребенок, ни один ребенок не должен…

– Я не ребенок! —на этот раз она смерила бабушку открытым раздраженным взглядом. – Мне восемь, а в восемь лет я уже большая.

Эбигейл вздохнула и терпеливо поправила:

– Ты должна сказать "достаточно взрослая", а не "большая."

– Сегодня не школьный день. Мне не нужно ничему учиться. – Хейзел остановилась и тревожно посмотрела на бабушку. – Или нужно?

– Нет, – Эбигейл нежно улыбнулась ей. – Но всегда приятно узнавать что-то новое, не правда ли?

– Хм, – Хейзел нахмурилась. – Я не уверена. Уроки скучные.

– Значит, сегодняшний урок рисования отменяется?

– Рисование не в счет! – возмущенно воскликнула Хейзел. – Мне оно нравится, и конечно же, у меня будет урок сегодня! Ты иногда такая глупая, бабушка.

– Может, тогда нам стоит пойти к реке? Ты можешь нарисовать что-нибудь прямо сейчас. Посмотри на погоду. Сегодня так красиво.

– Мы можем пойти туда позже. Миссис Марбл ждет нас! Она, должно быть, хороший человек, потому что у нее забавная фамилия. Она напоминает дворец, —Хейзел мечтательно вздохнула и потащила Эбигейл к маленькому серому дому. – Я так рада, что ты разрешила мне прийти!

– Хейзел, послушай меня, – Эбигейл остановилась, опустилась на колени, взяла руки Хейзел в свои и серьезно посмотрела на нее. – То, что мы делаем сейчас, считается грехом в глазах Бога. Люди не должны пытаться узнать о своем будущем. Гадалки и хироманты, как правило, мошенники. Они только притворяются, что видят то, что другие не могут.

 

– Но твоя подруга Миссис Амберс сказала, что у этой женщины настоящий дар, – возразила Хейзел. – Поэтому ты решила, что мы можем сходить к ней. Ты поверила, что она особенная.

– Может, она и особенная, – мягко сказала Эбигейл, – но особенная не значит хорошая. Мошенники, вероятно, скажут тебе только что-то хорошее, потому что все хотят услышать, насколько они будут счастливы и успешны. Люди с настоящим даром скажут как хорошее, так и плохое. А ты недостаточно взрослая, чтобы слушать что-то плохое, Хейзел. Это никому не нужно.

– Но я хочу знать, – упорно сказала Хейзел. – Ты сказала, что я могу принимать решение, потому что я взрослая. И я его приняла. Я хочу пойти и спросить, что она видит обо мне. Я не боюсь плохого, бабушка.

– А я боюсь, – прошептала Эбигейл. – Когда твоя мать исчезла, Хейзел, это был худший день в моей жизни. И я бы никогда, никогда не захотела узнать об этом раньше времени. Это бы меня просто убило.

Глаза Хейзел наполнились слезами и она начала быстро моргать, стараясь не расплакаться. Эбигейл обняла ее и поцеловала ее волосы.

– Все хорошо – прошептала она. – Если хочешь, мы можем сходить. Ты такая сильная девочка, моя дорогая. Я не сомневаюсь, что ты справишься со всем, что тебя ждет.

– Я знаю, что делать. – Хейзел наконец-то смогла осушить слезы и широко улыбнулась. – Если она скажет нам что-то хорошее, мы ей поверим. Если она скажет что-то плохое, мы не будем верить.

Эбигейл засмеялась, кивнула, и встала.

– Тогда пошли, – предложила она и Хейзел охотно схватила ее за руку.

Когда они постучали, дверь открыла рыжеволосая женщина и Хейзел уставилась ей в глаза, как загипнотизированная. Они были ужасно большими и имели странный темно-голубой цвет.

– Вы, должно быть, Эбигейл и Хейзел, – заговорила женщина. – Заходите. Сядьте вон там, – она указала на два стула, стоящих перед столом.

– Ваша фамилия действительно Марбл? —спросила Хейзел с любопытством.

– Да, – улыбнулась женщина. – Но ты можешь называть меня Дженнифер.

– Мы принесли вам немного молока. Наше молоко самое лучшее во всей деревне, – похвасталась Хейзел.

– Хейзел, – резко сказала Эбигейл. Хейзел виновато посмотрела на бабушку, а затем пробормотала: – Простите.

– О, не стоит, – Дженнифер покачала головой. – Я люблю детей и их непосредственность. Дай мне свою руку, малышка.

Хейзел повиновалась и нетерпеливо посмотрела на женщину. Она была так поглощена, что едва заметила, насколько напряжена ее бабушка.

Прошла минута, потом еще одна. Миссис Марбл все еще ничего не сказала, и Хейзел наконец-то потеряла терпение.

– Ну? – спросила она. – Что вы видите?

Дженнифер странно посмотрела на нее. Затем, сделав глубокий вдох, произнесла:

– Я вижу много разного, Хейзел. У тебя будет очень интересная жизнь. Ты сделаешь несколько ошибок, но не станешь ни о чём сильно жалеть.

– Встречу ли я мужчину своей мечты? – возбужденно спросила Хейзел, и Дженнифер несколько непонятно улыбнулась.

– Да, встретишь.

Глаза Хейзел загорелись и она победоносно посмотрела на бабушку.

– Однако, – продолжила Дженнифер. – Ты не будешь счастлива с ним.

– Что? – Счастье потускнело, дрогнуло, и исчезло. – Почему? – расстроено воскликнула Хейзел. – Он не будет меня любить?

– Будет. Но ты не проживешь достаточно долго для того, чтобы понять это, – Дженнифер остановилась, поерзала в кресле и снова посмотрела на Хейзел. – Ты умрешь молодой, – тихо сказала она. – И смерть будет нелегкой.

– Довольно! – Эбигейл резко встала и подошла к Хейзел. – Мы уходим. Ей не обязательно это слышать!

Глаза Дженнифер были прикованы к расширенным глазам Хейзел.

– Я не могу видеть наверняка, – прошептала она. – Но я думаю, что это будет смерть от удушения. Возможно, утонешь. Я вижу тьму вокруг тебя. Я чувствую твой ужас. Если я постараюсь, то я даже могу услышать твои крики. Ты будешь звать его, но он не придет. Никто не придет. Ты умрешь в одиночестве.

Глаза Хейзел наполнились слезами и она яростно покачала головой.

– Нет. Нет, не умру!

– Я вижу, как ты тонешь. Даже сделав свой последний вздох, ты всё равно будешь верить, что он спасет тебя. Он не спасет. Ты умрешь брошенной, в одиночестве. В ужасе. И затем…

Эбигейл, которая стояла неподвижно, внезапно кинулась вперед и залепила Дженнифер пощёчину. Предсказательница вскрикнула от удивления и отступила, шокировано уставившись на нее.

– У тебя нет совести, – прошипела Эбигейл. – Каким отвратительным существом надо быть, чтобы забивать голову маленькой девочки этими страшными историями! Как Земля может тебя носить выше моего понимания. Надеюсь, ты сгниешь в аду вместе со своим даром. Хейзел, мы уходим. Прямо сейчас.

Всхлипывая, Хейзел встала на дрожащие ноги и прижалась к Эбигейл, чтобы успокоиться.

Когда они вышли наружу, рыдания Хейзел усилились, и она бросилась в объятия бабушки.

– Я не хочу так умереть! – закричала она. – Я не хочу умирать молодой! Я не хочу любить того, кто не сделает меня счастливой! Не хочу!

– Шшш, – Эбигейл крепко обняла ее. – Не беспокойся об этом, моя дорогая. Не думай. Помнишь, что мы решили перед тем, как пойти к этой глупой женщине?

– Д-д-да, – пробормотала Хейзел.

– И что же? Что ты мне сказала?

– Что… что мы не поверим ничему плохому. Только хорошему.

– Да. Так что не унывай, Хейзел, – Эбигейл вытерла слезы с ее лица и ободряюще улыбнулась. – Мы будем верить, что ты встретишь мужчину своей мечты, что у тебя будет очень интересная жизнь, и это всё. Ты должна поверить, что то, что ты слышала дальше, никогда не произойдет. Хорошо?

– Да, – тихо ответила Хейзел, глядя себе под ноги. Ей хотелось верить бабушке, поэтому она собиралась постараться забыть об этой кошмарной встрече.

И всё же … возможно, это было только ее воображение, но она почти могла видеть всё то, что описывала Марбл. Глубокая ночь, и лес, и что-то вроде воды, и пустота…

И крики. Испуганные, полные отчаяния крики.

Ее крики.

Хейзел резко села на кровать, почти задыхаясь. Спросонья, поначалу, она даже не могла понять, где находится, но глядя на большие окна и густой лес за ними, она вспомнила.

Слегка качая головой, Хейзел легла обратно и закрыла глаза, пытаясь забыть то, что не хотела вспоминать. Она годами не думала о встрече со старой мошенницей, так почему сейчас? Всё, что сказала та женщина, было неправдой. По крайней мере, Хейзел не понимала, как она могла бы утонуть. Она прекрасно плавала, бабушка позаботилась об этом. И за свои 22 года она ни разу не была влюблена, так что все страшные слова остались просто… словами.

Хейзел не верила ни единому слову Марбл, но она всё равно не могла улыбнуться и вспомнить это без содрогания. Всегда было легче поверить в плохое, поэтому, несмотря на то, что прошли годы, она не забыла о мрачном пророчестве полностью.

Зевая, Хейзел попыталась снова заснуть, но время шло, а ей это никак не удавалось. Она начала ненавидеть здешние ночи. Они были слишком темными, слишком тихими и страшными. Несмотря на то, что комната, в которую ее поместили, была намного лучше подвала, она всё еще чувствовала себя заключенной. Этот дом был слишком большим и незнакомым, чтобы расслабиться.

Думать об Эбигейл было слишком больно. Каждый раз, когда Хейзел пыталась представить ее, потерянную, одинокую, опустошенную, сидящую снаружи, надеясь увидеть, как ее внучка вернется, ее сердце почти разрывалось от боли, горечи, и безумного желания убежать, найти ее, обнять ее, сказать, что с ней всё в порядке.

Хейзел закрыла лицо руками, чувствуя, что в глазах появляются слезы. Она не могла отдыхать, зная наверняка, что единственный человек, которого она любила, не имел такой возможности. Она бы отдала всё, чтобы вернуться домой, в основном не ради себя, а ради Эбигейл. Разве недостаточно того, что бабушка уже потеряла дочь и зятя до этого? Хейзел мало помнила своих родителей, но они всегда жили в памяти Эбигейл. Эбигейл любила реальных людей, а не красивые улыбающиеся изображения на старых фотографиях. Если их смерть не убила ее, исчезновение Хейзел, вероятно, сможет.

Девушка закусила губу и дала молчаливое обещание. Она найдет способ связаться со своей бабушкой. Написать письмо или отправить кого-то к ней…

Ей только придется немного подождать. И даже если это не получится, она всё равно вернется через три месяца.