Przejdź do audiobooka
Вдруг на дороге показался силуэт. Дэйвион остановился и осторожно на него взглянул. Ему не понравился этот человек, который спокойно приближался к ним – высокий, одетый в темный плащ с золотыми узорами и с накинутым капюшоном, скрывающим лицо. Дэйвион знал кто это, но ни разу не видел его в жизни – Энвор не казался тем, кем его представлял Дэйвион – не ужасный и не похожий на говорящего ящера – Энвор был человеком, окутанным тайной и веками. Но ученик великого дракона Тииартала Пожирателя впечатлял воина, да и только.
– Ни шагу дальше, – сказал Дэйвион, когда между ними оставалось шагов десять.
– Как скажешь, – Энвор пожал плечами. То, что это был маг, не было ни капли сомнений. Когда он оглядел их, то ехидно добавил, – Это и есть дар драконов? Жажда крови?
– Ты общался с ними больше моего, – осторожно откликнулся воин. – Тебе лучше знать.
– И все же, можно было обойтись одной головой, разве нет?
– Мне захотелось потащить побольше.
– Пускай. Твое право Дэйвион, – маг улыбнулся и сделал шаг вперед. Дэйвион остался стоять на месте. – Но я здесь не для того, чтобы осуждать тебя за жестокость. Я здесь для того, чтобы направить тебя на нужный путь.
Дэйвион удивленно улыбнулся. Он держал руку на рукояти меча, но не спешил вытаскивать его.
– Я не буду спрашивать, откуда тебе известно, кто я. Лишь спрошу: почему? Почему ты решил, что я иду по неправильному пути?
– Драконы многому тебя научили. Но их жажда потерянной власти слишком велика. Ты ходишь по землям людей, освободившихся от гнета твоих хозяев. Ты слепо идешь по их указаниям, не зная, что они указывают тебе ложный путь.
– И почему же? – Дэйвион наклонил голову набок и любопытно посмотрел на мага.
– Тебе известен завет Рейвара, Дэйвион. И Сиинир нарушил его. Ты так рвешься к власти, зная, что он может принадлежать тебе, но теперь, когда завет нарушен,правители не будут искать тебя для того, чтобы короновать. Они будут искать тебя, чтобы убить. Так что помалкивай о том, кто ты, как можно дольше. Мне известно, с помощью кого ты стал тем, кто ты есть – Драконорожденных по роду осталось всего два, бастарды бастардов, один из них живет на земляных холмах, слепой и немощный, а второй только родился, а отец новорожденного, так же Драконорожденный, уже месяц как погиб. Их никогда не посадили бы на трон, даже если бы следовали завету. Остаешься ты, смелый и храбрый воин, но драконы потребовали от тебя выполнения их условий, и как только ты начнешь выполнять их – твое правление кончится. Стоит тебе сказать, что ты снова захочешь мира с драконами, как тебя накроет волной камней. Эти люди никогда не вернутся к власти драконов, Дэйвион. Они слишком дорого заплатили за свое освобождение.
– Мне известно, что Некромант собирает свою армию. Люди его не остановят. Мне известно, что с Севера идут народы, способные лишь убивать, а с пустыни идут люди с кожей красной, словно кровь и тварями, словно огромные пауки. Кто может их спасти, твоих людей? Только драконы.
– Нет, есть еще пара способов. Даже под страхом смерти люди не отдадут свой трон Кераталу. Сиинир готовится к выборам нового короля, и ты должен пообещать мне, что не будешь препятствовать турниру. Ты не так силен, а выборы короля обойдутся правителям кровью народа. Твое право на корону по завету неоспоримо – других драконорожденных не найдут. Но стоит тебе объявиться, как остров канет в пучину от внутренних раздоров. Правители уже настроены сыграть в королевскую игру, не вздумай им мешать, только погубишь себя.
– С чего мне нужно тебе верить? Если остров нуждается в Драконорожденном, то они его получат и немедленно! А что до королевских игр… Чем больше они углубятся в нее, чем сильнее будут раздоры – этого у них не отнять.
– Вспомни своего отца, Дэйвион. Его армии ничего не стоит убить и тебя и твоих драконов и, как только ты сядешь на трон, отец предъявит права на престол. По праву старшего. Ты превратишь Сиинир в кровавое болото, такое королевство ты себе желаешь?
– Нет, – подумав, ответил Дэйвион. Как бы сейчас он не хотел предстать перед народом, Энвор был прав. Хоушелл Росс – его отец и, если Дэйвион станет королем, отец не только не поддержит его, но и попробует отобрать трон. – Ты убедил меня. Твоя взяла. Я не стану чинить препятствий ни турниру, ни выбору нового короля – до поры до времени. Пока они не поймут, что без драконов они обречены.
– Вот и славно. Пожалуй, я пройдусь с тобой, Дэйвион, кажется, тебя впереди ждет много интересного. Кстати говоря, твой священный камень, что ты выторговал у того старика, великого ученого мужа, тебе не особо нужен. Тебе нужен камень побольше. Это обломок древнего драконьего камня с десятью пророчествами Тииартала Пожирателя, которые тот написал, будучи болен болезнью драконьей чумы. Твой камень окончание третьего пророчества, которое гласит, что белый дракон падет от белого пламени, и он пал. Две тысячи лет назад Рейвар победил его. Но пророчество на этом не кончается. Ибо придет наследник белого дракона. А в конце написано его имя.
– И какое же оно?
– Ты знаешь драконий язык. Ты можешь прочитать и сам.
– Эти слова мне неизвестны.
– Да, ибо имя написано на языке богов, а они говорили несколько иначе. Пойдем, Дэйвион, сын Хоушела, рожденный под знаком дракона. Тебя ждут.
Маг так и не показал своего лица. Дэйвион лишь обдумал еще раз, правильно ли он поступил, а вот юноша позади него стоял с открытым ртом и совершенно ничего не понимал. Ему казалось, что из жестокой реальности он попал в россказни старой старухи, что сидела перед ним по вечерам. Он видел ее шепелявый рот как наяву сейчас, в этот момент, слышал, как она шептала ему о том, что в древности драконы владели миром и надменные Эллы, и упрямые оролинги, и своенравные люди подчинялись им. Иффин остановился на месте и очнулся только тогда, растормошил его:
– Чего встал? – раздался голос воина. – Шагай.
Нобилилл сидел на холодном полу и пытался согреться, укутавшись в старый плащ. Снег и метель закончились, на улице развели костер и сжигали тела, оставшиеся после пира духов. Маг все так же сидел на троне, облаченный в легкую мантию зеленого цвета и думал. Некромант не нуждался в тепле – его тело было холодным, словно лед.
Энион кутался в облезлый меховой плащ и понуро рассматривал почти стертые магом руны – в них уже не было особого смысла, дело свое они сделали. Некромант в гневе затоптал следы и хотел убить его, но не смог. Он заставил нобилилла мучиться, дразня его теплом, но не подпуская к нему. Лишь пару часов назад он смилостивился и отдал ему плащ.
– У меня нет сил, чтобы противостоять этим двум духам. Они сильны, своенравны и мне едва хватило сил, чтобы они не набросились на меня, – Некромант встал задумчиво разглядывал на остальные трупы, которые свалили в центре зала, рядом с королем. Их ждал огонь. – Как ты их вызвал? Твой бог забыт, его нет, его больше нет!
– Я воззвал к своему богу, – спокойно ответил Энион, вздрагивая, когда в зал влетал морозный воздух. – Если он и сидит в цепях, это не значит, что он меня не слышит, – он усмехнулся синими от холода губами. – И наконец, он мне ответил. Мне нечего от тебя скрывать, ты слишком умен. Тебе наверняка известны духи—защитники, Некромант. Их не остановит ничто перед их целью.
– Почему же ты не отправил их убить твоих врагов правителей? – Некромант вновь вернулся на трон. – Или, например, меня? Бой с ними ослабил бы меня до конца, хоть и не убил бы. Ты бы мог попытаться сбежать и за тобой вряд ли кто—нибудь бросился в погоню.
– Ты настолько умен, что забыл очевидные вещи, – вздохнул Энион, тряся своими цепями. Железные браслеты обхватывали его запястья. Они примерзли настолько, что когда нобилилл пытался ослабить их хват, железо срывало кожу.– Зачем мне облегчать тебе задачу, убивая правителей? Уж лучше пусть они воют с тобой, а не между собой.
– Недавно они решили нарушить завет своего великого предка, – Некромант откинулся на троне и его глаза блеснули в огне. – Но им придется за это заплатить кровью, чтобы боги милостиво не разрушали их города.
– Может, оно и к лучшему?
– Все боги просят дань за свои подачки, – гнусно ухмыльнулся маг. – И просят кровью. Кровь – это монета, которой расплачиваются все. Даже наш мир состоит из плоти и крови. Но я не думаю, что твой бог попросил в качестве оплаты жизнь пары десятков гнусных воров и разбойников. Ты ведь не за бутылкой воды их послал? Поверь мне, я бы дал тебе воды. Я кормлю тебя и слежу за твоим здоровьем, хоть и держу в цепях, но ведь и меня можно понять, нобилиллы – народ свободолюбивый.
– Я дал им то, чего может дать только король – всего одну жизнь. Мой бог получит ее, рано или поздно, не важно и даже ты не сможешь ничего с этим поделать. Ведь чья жизнь поставлена – тебе не узнать, – Энион улыбнулся. Нобилилл чувствовал, как холод гуляет по его телу, пронизывая до костей. Плащ ему не особо помогал, а тепло огня еле доставало до него.
– Ты сказал, что тебе нечего от меня скрывать. Но сейчас я не могу узнать, зачем ты их вызвал. Я смогу узнать, куда они отправились, но позже – мне нужны мои силы для одного дела. Твой бог защищает тебя… из последних сил. Как будто ты для него выполнил какую—то услугу. Услуга за услугу. Да, я обдумаю это в дороге, – Некромант вскочил с трона и подошел к окну. – Эй, вы, отцепите его от пола и засуньте в клетку. Дайте воды и еды на неделю, накройте клетку тканью. Через два часа все должны быть готовы к отбытию.
– Куда, мой господин? – спросил Григар, кланяясь магу. После атаки духов он получил три больших и длинных шрама во все тело и красовался ими перед остальными.
– В Черный лес.
– Но… ваша светлость… до него больше месяца пути! И наши лошади… они не способны на такой путь! – Григар сильно удивился, а остальные почти с ужасом взирали на мага. Черный лес. Живая могила Сиинира. Его боялись все, даже те, кто жил далеко за островом боялись даже рассказывать слухи о лесе.
Некромант злобно взглянул на них и люди тут же отвели от него свои взгляды, только Григар смотрел ему прямо в глаза.
– Я не сказал, что вы должны запрягать ваших лошадей. То, что сейчас появится перед вами, то и запрягайте. Но, не забудьте покормить животных, лучше останками своих собратьев, если вы их еще не дожгли.
Свора бандитов осторожно смотрела на центр двора. Вдруг все погрузилось во тьму на какое—то время, и через мгновение во дворе топтался десяток коней, освещенных зеленым светом, с красными глазами. Животные вставали на дыбы и громко ржали, но Некромант успокоил их плавным движением своео посоха. Один из коней уже жевал ссохшийся труп бывшего товарища бандитов.
– Осторожней с ними, они мне куда больше дороги, чем ваши жизни.
Маг удовлетворенно наблюдал, как его слуги побежали выполнять приказание. Чумные лошади были любимым его творением – мертвые кони королей, которых он воскресил и кормил исключительно живой плотью, поэтому кони стали верно ему служить, разнося по городам болезни и смерти. Энион однажды видел их – они появились перед воротами Сиинаила, предвещая беду. Через два дня город пал.
С нобилилла сняли оковы и перевязали раненые места. Влив ему в горло теплого вина, его утащили в клетку, где могло поместиться еще два человека, и дали ему черствого хлеба. Саму клетку погрузили на телегу и накрыли плотной тканью, отчего ветер больше не продувал Эниона. Нобилилл ничего не видел, только слышал ржание лошадей и тихие переговоры бандитов, все они сводились к одному – людям хотелось попасть в теплую таверну.
Из двора раздался крик. Неудачливый бандит легонько ударил коня по носу, за что поплатился своей ладонью. Бандит упал в грязь, воя от боли, а его товарищи заливались хохотом, но сами к коням не подходили. Их руки уже лежали на ножах. Энион лег на дно клетки, чтобы увидеть их. Конь спокойно стоял рядом с раненым, хрустя косточками незадачливого идиота. Лишь один помог ему встать и увел его от коней в крепость, а смешки и тихое хихиканье еще долго раздавались со двора.
– Это и есть твоя великая армия? – флегматично спросил король, когда Некромант подошел к его клетке. Рядом с ним стоял толстый мужчина, держа в руках его цепи. Энион встревожено взглянул на них и вновь перевел глаза на Некроманта. Ему не хотелось вновь сидеть в цепях.
– Это не моя армия, – рассмеялся маг, – она твоя. Или ты считаешь, что мне сильно нужна их помощь? Мне нужно вызвать свою армию мертвецов, а они лишь дадут им оружие, сделают доспех, может быть, даже пойдут с ними в атаку. Это слуги, обычные слуги. А твой народ будет стоять у них во главе. Когда они умрут, то я вновь подниму их, и они вновь пойдут в атаку. Я всего лишь даю тебе шанс увидеть своих воинов.
– Мне не нужны слуги. Мне нужна свобода, и ты это знаешь, – Энион попытался снова закрыть клетку тканью, но маг перехватил ее. Он взглянул ему в глаза, и нобилилл увидел в них кромешную тьму. Он не боялся мага, даже наоборот, доверял ему. Маг не имел привычки лгать и выполнял свои обещания, чего нельзя было сказать о его слугах.
– Тебе никуда не деться от меня, король. Я верну тебе твое королевство и дам больше, чем ты имел. Это выгодная сделка, от которой ты постоянно отказываешься, но знаешь, что выбора у тебя нет. Твои слова не значат для меня ничего, абсолютно ничего.
– Тогда как ты собираешься уговаривать нобилиллов примкнуть ко мне, если я буду молчать? – Энион рассмеялся. – Мой народ – это все, что осталось у меня, ради них я готов умереть. И я умру за них, но не допущу, чтобы они пошли за тобой. Ты можешь сколько угодно пытать меня, но своего ты не получишь никогда! Ты не сможешь даже ходить рядом с этими руинами, не то что со Стеной!
– Сейчас я по ним спокойно разгуливаю, – заметил некромант. – Энвор – сильный маг и некоторые его творения для меня непреодолимы. Но по силе своей мы – равны. И я вполне могу надеяться на свою победу. Энвор – он быстр, как ветер, появляется то тут, то там, и его передвижения трудно запомнить. Вихрь быстр, он быстро приходит, но быстро и уходит. А чума – она идет медленно, но верно, она заходит в каждый дом, как бы ты не защищался. Она добирается до тебя и убивает… медленно, но верно.
К Некроманту подошел Григар.
– Все готово, ваша светлость.
– Замечательно. – Некромант опустил ткань на клетку и отвернулся от Эниона. Вокруг него суетились бандиты, нагружая последние тюки с одеждой и оружием на повозки и лошадей. К ним вышел и раненый конем мужчина, он постанывал и сжимал свой обрубок, прижатый к его груди.
Маг лишь коротко глянул на раненого и одним мановением руки остановил кровь раненого. Тот все еще не мог оторвать взгляд от обгрызенных пальцев, валявшихся в грязи. Лицо его было бело, как мел, передвигался он медленно, все время спотыкаясь, непонятно, обо что. Его усадили в повозку, откуда он не мог смотреть на двор, поэтому судорожно разглядывал свою руку, наспех обмотанную грязной тряпкой. Парень стал бесполезен. Энион знал, что на середине пути его просто убьют и отдадут на съедение чумным коням. Его нисколько не беспокоила судьба этого бандита, даже наоборот: Энион хотел бы видеть, как они его будут убивать. Король не замечал в себе ненависти к людям, но видеть, как они убивают себя – этого он пропустить не мог. Возможно, эти люди участвовали в осаде Сиинаила, думал Энион. Если они умрут – то так тому и быть. Ему не было до них никакого дела, и если бы он встретил их, когда был свободен – нобилилл даже не стал с ними драться. Слабые и мерзкие, даже убивать их не надо – они сами грызутся, словно собаки за кость, они сами изведут себя.
Энион просунул руки и втащил внутрь немного прелой соломы и лег на ней, положив под голову мешок с провизией и укрывшись плащом. Нобилилл не мог заснуть от холода, поэтому он просто слушал разговоры людей. Они болтали, не переставая, а Некромант сел рядом с его клеткой и взял в руки одну из своих книжек, которые он всегда таскал с собой. Его глаза начинали слипаться, но маг медленно и уверенно читал свою книгу в сотый или даже тысячный раз.
Повозки тронулись. Кони, возбужденно фыркая, тащили на себе повозки с путниками, медленно вывозя их из грязи. Для мага сделали красивую крытую повозку, с креслом. Туда же и переместили клетку по его приказу. Некромант как раз уместился в нем, положив на колени свою косу. Через несколько минут он заснул.
Бандиты тихо переругивались между собой, стараясь не нарушать покой своего господина. Один из них сетовал на их теперешнюю жизнь, часто прикладываясь к фляге с вином, а второй упорно не хотел его слушать, но под словесным напором быстро сдался. Григар тяжело вздыхал, слушая их. Трусы и негодяи.
– Меня до сих пор трясет от этого мага… он обещал нам горы золота, если мы пойдем за ним. Но… я итак мог стать богатым, обворовывая караваны, а не везя их к Черному лесу, на свою верную смерть!
– Он обещал не убивать нас и, может быть платить, – возразил второй и добавил. – Черный лес. Лучше бы мне отрезали все пальцы, чем заставили идти в этот лес. Стоит сделать пару неосторожных шагов, издать пару лишних звуков – и ты уже лежишь, замотанный в паутину и не можешь шевелиться. А через пару часов тебя съедят, и последнее, что ты будешь наблюдать – это как в паучьем рту пропадают твои ноги. Ну, или сам паучий рот, смотря, с чего он начнет есть. Говорят, паучий яд только парализует и все; ты будешь чувствовать, как твои ноги перевариваются в желудке у этой твари, а потом она их откусывает. Приятного мало.
– Заткнитесь, оба! – прикрикнул на них Григар. – Мне надоело слушать ваши россказни. Хватит с меня ваших сказок. Мы поедем туда, куда нам прикажут и будем умирать, если нам прикажут. У нас нет другого выбора.
– Выбор есть всегда, даже здесь, – первый бандит говорил медленно, по—пьяному тянув слова. – Но мы все хотим жить, поэтому беспрекословно выполняем его приказания.
– Просто заткнитесь и все! – Григар вновь повысил голос. – Ни единого звука, а то отрежу вам языки!
Энион, закрыв глаза, с улыбкой слушал их глухие пререкания. Грязные спутанные волосы падали на его лоб, порядком мешая нобилиллу заснуть, но сейчас и их можно было терпеть. За тонкой стенкой шумел ветер, а сквозь пьяные голоса Энион услышал пение птиц.
Черный лес… Энион помнил, как он сопровождал свой народ до этого леса, а потом оставил их там на произвол судьбы. Тогда он чувствовал себя предателем, ибо король не должен бросать свой народ, что бы с ним не сталось. Он обещал вернуться за ними, и он возвращается, но примет ли нобилиллы его вновь, да еще и с Некромантом за спиной? Этого бывший король предугадать не мог. Конечно, маг думал, что рано или поздно Энион согласится на его условия, но он собирался сделать это не раньше, чем переговорит со старейшинами и не увидит своего сына.
Из повозки виднелось небо. Черные тучи шли с запада на восток, надвигалась буря.
Темнело. На небе уже появлялись первые звезды, солнце уходило за горизонт, и ночной ветер пронизывал до костей, забираясь в повозку мага сквозь тонкие стены. Он знал, что дорога будет очень нелегкой.
Лес обступил нобилиллов, длинной цепочкой идущих за Остарионом. Они шли по тонкой, едва заметной глазу тропинке, на которую давным—давно не ступала нога двуногого существа. Вокруг них слышались шорохи и странные звуки, так что те, кто мог держать оружие, не опускали его ни на мгновение. Десятки пар глаз смотрели на них из—за деревьев, но ни одно живое существо не посмело напасть на них, словно полузабытый народ кто—то охранял. Остарион не мог спать, выглядывая во тьме оранжевые и красные глаза. К счастью, пауки за ними не шли. Для них было еще много еды там, позади.
Остарион знал эти тропинки лучше, чем собственную деревню, поэтому шел впереди. Сам по себе, новоиспеченный король взвалил на себя огромный мешок с пожитками и провизией. Нобилиллы шли за ним, втайне радуясь, что они наконец—то покинули это проклятое место, но с некоторым подозрением смотрели на Остариона. Теперь, когда они немного оправились от последней битвы, нобилиллы рассмотрели своего новоиспеченного короля. Старики иногда недовольно ворчали, но не говорили ни слова против молодого черноволосого парня.
– И скоро мы выйдем отсюда? – нетерпеливо спрашивали его. Никто еще до конца не осознал, что они сделали совсем недавно. Остарион был тем странным мальчишкой, вечно молчащим и тихим. Многие подозревали, что фиолетовые глаза достались ему от венценосного родителя, но даже старые нобилиллы не помнили, чтобы у Эниона был сын. У них заведено, что наследника престола и его мать показывают народу только после того, как ребенку исполнится год. Остарион родился в Черном лесу, когда ни о каком престоле не могло быть и речи. Лишь старейшина знал это, но зачем—то скрывал.
– Этот путь непрост, – отвечал им Остарион. – И идти нам еще столько, сколько потребуется.
Три долгих безостановочных дня они шли к Красной пустыне. С каждым шагом все чаще у них под ногами оказывался багровый песок, а на деревьях было все меньше и меньше паутины. В этой части леса было много света и нобилиллы остановились на отдых в первый раз. За эти дни погибло трое раненых – их тела оставили позади. Остарион понимал, что смертей не избежать. Они умирали в муках, но никто не в силах был облегчить их страдания. Остарион обещал, что они понесут раненых на своих плечах, но они умирали, тащи их на повозках или неси на руках. Нобилиллы похоронили в куче прелой листвы семерых и продолжили свой путь.
На них никто так и не напал – ни один паук, волк или другое хищное животное не обратило свой взор на уходящий народ. Иногда они слышали далекий волчий вой, но он постепенно удалялся все дальше и дальше. Остарион был рад этому, но все равно держал ухо в остро – расслабляться было нельзя. Раненых нобилиллов было много и их стоны могли привлечь многих хищных обитателей Черного леса.
– Это чудо, что издавая так много шума, мы еще живы, – ворчал Кип. – Неужели боги вновь обратили к нам свой взор?
– Боги. Забудь о них, – посоветовал ему Остарион. – Молитва не поможет тебе поднять меч в нужный момент. Наши боги отвернулись от нас, и Бездна знает? сколько времени пройдет, прежде чем они вновь обернутся к нам лицом.
Кип оставил слова Остариона без внимания. Он верил в девятерых богов, и будет верить в них дальше, несмотря ни на что. Остарион знал это, и ему это не нравилось – боги никак не помогают, сколько бы они им не молились. Так к чему верить в то, что никак не помогает тебе?
Немного отдохнув, нобилиллы вновь выдвинулись. Теперь вокруг них стояли не скрюченные уродливые деревья, а статные и высокие ели и сосны, с почерневшими иголками и черными стволами. Здесь уже вовсю гулял ветер, развевая старую паутину и сухие ветви деревьев, даруя свежий воздух чахлым кустам, все еще скрытым от света.
Чем дальше они шли, тем теплее и свободнее становилось вокруг. Иногда проходил мелкий дождь, освежая уставших путников, даже раненые в этот момент стонали тише. Часто попадались мелкие ручьи с гниловатой водой, но по сравнению с тем, что они пили в деревне, она казалась лучшей водой на свете. Он никак не мог оторваться от ручья и, наполнив три старые фляги, приказал двигаться дальше, опасаясь, что и здесь не безопасно.
У них оставалось не так много провизии, на каждого оставалось всего по куску мяса и по горсти горьких орехов. Иногда они встречали заросли орешника, но орехи еще не поспели и нобилиллы пользовались старыми запасами. Голод был одной из самых страшных проблем для них – впереди была Красная пустыня, а там найти еду очень трудно – едва ли можно обнаружить пару кустарников с горькими плодами. Возможно, они смогут дойти до какой—нибудь деревни и там попросить провизии и крова на какое—то время. Сам их путь лежал в Сиинаил, Остарион сразу решил, что идти лучше туда.
Вскоре, колонна была вынуждена остановится, из—за испуганного ропота и возгласов, доносившихся позади:
– Где Итта? Куда она делась? – шептали в ужасе женщины, осматриваясь вокруг и прижимая к себе детей, боясь, что пауки утащили ее и теперь примутся за них. Страх можно было понять, но ни в коем случае нельзя его ставить выше здравого смысла. Пауков в округе не было, иначе разведчики заметили бы их. Остарион оглянулся, надеясь увидеть пауков на деревьях, или же прячущимися в ямах, но они были пусты. Как бы они не устали, пауков разведчики не подпустили.
Остарион снял с себя мешки и подошел к обеспокоенным нобилиллам, переговаривающимся между собой. Тело его ныло, и он был рад отдохнуть хоть пару минут.
– Что случилось? – спросил он, оттирая пот со лба. Он не смотрел на дрожащие лица женщин, не ловил на себе тревожные взгляды мужчин. Остарион смотрел в землю.
– Итта пропала! Ее не было с нами уже с час! – испуганно заговорили женщины, перебивая друг друга. – Ее точно пауки забрали! Час назад! Час назад она еще была среди нас – а теперь ее нет! – нервно говорили они, еще сильнее прижимая к себе детей и трусливо оглядываясь по сторонам. Теперь им везде чудились пауки.
– С час ли… – устало проговорил Остарион. – Мешок ее здесь?
– Нет, не здесь… видимо, с ним и ушла, – осмотревшись, доложили дозорные. Остарион не позволил себе выругать их – нобилиллы могли уйти незамеченными даже от своих. Все устали, а дозорные сменялись редко. Все нобилиллы выглядели испуганными и настороженными, но пауков рядом не было, это точно. Тогда бы не обошлось одной жертвой.
– Посмотрите, сколько провизии пропало. А заодно сделаем привал, на этой поляне можно провести ночь. Выставить дозорных на деревьях, – приказал Остарион. Он отнес свои мешки в общую кучу и помог накрыть их еловыми ветками на случай дождя.
– Мы вернемся за ней? – спокойно спросил Кип, оглядываясь.
– Смысл? – Остарион пожал плечами. – Если она решила уйти, чтобы умереть в лесу – это ее желание, и я не вправе останавливать ее.
Кип вздрогнул, но промолчал. Остарион заметил, что его друг хотел ему возразить и лучше бы он это сделал. Но Кип лишь вздохнул и сел рядом с ним.
Остарион лежал на земле и пытался отдохнуть. Он отдал свой плед и подстилку раненым, необходимо, чтобы как можно больше нобилиллов выжило. Кип сидел возле него, и с грустью поглядывал на собратьев и сестер, съежившихся под драными одеялами. Кип молча перебирал в руках листья и вздыхал, но через минуту уже встал и начал ходить взад вперед:
– У нее был ребенок. Я слышал краем уха, как старухи обругивали ее за то, что она оставила его там, – заметил Кип, разворачивая мешок с припасами. Он достал кусок плесневелого хлеба, испеченного из трав и, немного пожевав его, выплюнул в пожухлую траву.
– Она оставила там ребенка!? – Остарион приподнялся на локте. Новость его ошарашила. Каждый нобилилл сейчас на счету, нельзя, чтобы их отряд распадался на куски из—за чьей—то глупости!
– Да. Она побоялась того, что он умрет у нее на руках, и оставила. А потом промолвилась об этом или заметил кто, народ у нас остроглазый, – почти улыбнулся Кип, прожевывая болотный лист, но Остарион увидел, как напряжены были его мышцы. – Ну и гадость эта трава! – огорченно сказал он, снова выплевывая зелено—серый комок листа. – В Бездну, уж лучше голодать!
– Ребенка попробуй не заметить, – мрачно сказал Остарион, пропустив мимо ушей сетования Кипа на еду. Другой у них не было. – Они частенько орут, чтобы их заметили. Ладно, не нам теперь решать ее судьбу. Выберется – значит, боги ей благоволят. Не выберется – что ж, боги жестоки.
Через пару дней на земле стал проступать красный песок, который ветер занес еще давно, и сквозь него уже росли крепкие деревца. Они были уже близко. Теперь даже старой паутины не было, ничего, что могло бы указать на пауков. Их здесь не было. Солнце уже вовсю освещало путь нобилиллов, а теплый ветер приятно согревал. Где—то распускались цветы, летали мелкие мошки, да и воздух был в разы лучше. Это был край Черного леса на границе с Красной пустыней – оттуда он казался обычным лесом, в котором можно поохотиться, но стоит немного пройти дальше, и охотник станет жертвой.
– Здесь сделаем привал. Гарн, Келл, разведайте, что впереди и возвращайтесь! – приказал Остарион и тяжело осел на траву. Они смогли. Он вывел их, он вывел свой народ. Лицо юного короля посвежело, на щеках появился румянец, по лицу стекали капли пота, он сильно устал, Остарион еле различал то, что было перед ним, но он был счастлив.
Народ засуетился, ставя котелки на только что разведенные костры, разбивая скоротечный лагерь. Остарион видел их усталые, но уже счастливые лица. Из раненых никто больше не умер, все они словно отвернулись от смерти и медленными и неуверенными шагами возвращались к жизни. Он понимал, что нельзя было их бросать тогда, когда староста деревни указал ему на ворота. И он их и не бросил, хоть и собирался.
Через пару часов вернулись разведчики, которые доложили, что до пустыни еще пол суток медленным ходом. То есть, она была лишь в пяти—шести милях отсюда.
– Замечательно, – впервые за поход, улыбнулся Остарион.
Сама Красная пустыня называлась так из—за цвета песков: кроваво—красный цвет сводил с ума многих людей, осмелившихся скитаться по ней. Всяких злобных тварей вроде синего скорпиона, здесь тоже хватало, так что сильно расслабляться было нельзя. Ходят слухи, что нобилиллы могли выжить везде, хоть в сильной жаре, хоть в сильном холоде, но это не значит, что нужно проверять, правда ли это.
Идти по пескам было нелегко, ноги в нем тонули по щиколотку, замедляя движение. Старик Хейн уже выбирался из леса и бродил по пустыне однажды, и где—то недалеко была заброшенная деревня, которую он видел издалека. Это было достаточно давно, но серые, выделяющиеся крыши он помнил.
– До нее было с пару часов пути, – сказал он, вглядываясь вдаль.
– Главное, чтобы ее не занесло песками, – пробормотал Остарион, вглядываясь вдаль. Лишь через пару часов непрерывной ходьбы, он увидел темные развалины деревни. Они не привлекали никакого внимания к себе, развалины и развалины.
– Там точно никого нет? – спрашивал Кип, вглядываясь в даль вместе с Остарионом. – Мне не нравится это место.
– Это лучшее место, чтобы остаться там на пару недель, – заметил Остарион. – Мне уже доводилось там бывать. Там нет ничего страшного, так что твои подозрения напрасны. А если ты опасаешься животных – там их куда меньше, чем в лесу. Мы вполне сможем отбиться от мелких тараканов, а стены защитят нас от песчаной бури, если таковая будет. Наш путь только начался, так что отдохнуть в этой деревне – дело хорошее.
– Хотелось бы верить.
Остарион понимал недоверие Кипа, но ничего ему не сказал.