Czytaj książkę: «Костяная корона»

Глава 1

Ниессар

Постаревший за долгие годы нелегкого правления, правитель Номмаринна, Ниессар из дома Тоуллов, молча наблюдал, как его повозка въезжает в красивейший город Лорхейм. Его толстые, но потерявшие свою былую белоснежность, стены уже потрескались от старости и не мудрено – это был один из самых древних городов этого острова, построенный еще до образования самого государства народами эллов и эльфов. В нем еще остался тот дух величия и великолепия, оставшийся от них, прежде чем люди забрали этот город себе.

В этой части огромного острова Сиинир весна была на удивление прекрасна и тепла. На больших, уже покрытых ярко—зеленой листвой, раскидистых деревьях весело щебетали птицы, яркое предполуденное солнце еще не обжигало, а воздух, несмотря на отсутствие ветра, не был спертым и жарким. Но, несмотря на прекрасные пейзажи города и веселье, творящееся вокруг, правитель въезжал в него с тяжелым камнем на сердце. Не было еще того дня, чтобы Ниессар не корил себя за ошибки прошлого. И этот день не был исключением. Многие дни прошли, когда восемь правителей острова, восемь мудрых мужей обменяли свой ум на ярость и жадность. Двадцатьлет назад люди выбили северный щит государства со своего места, разбив его на части. Древнейший народ нобилиллов пропал, исчез, словно разносимый ветром пепел. И с того дня Сиинир начал раскаляться, словно сталь в руках умелого кузнеца. Лишившись союзников в лице нобилиллов, люди стали открыты для нападения с севера. И теперь, из—за Ледяных пустошей показалось войско. Конечно, великая река нобилиллов – Иссатрис, удержит их на какое—то время, да и большая Туманная стена все еще служила им какой—никакой, а все—таки защитой.

Ниессар вздохнул и выпил холодного вина. На улице было жарко, слышались звуки праздника – никто из людей не знал, что правители собрались на еще один совет не из—за прихода весны. По улицам сновали ушлые торговцы, босоногие беспризорники и солдаты, недобро поглядывая на длинные повозки Ниессара. Изо всех углов слышалась переливчатая музыка, смех и радостные выкрики, сливающиеся в один неприятный гвалт.

Повозка остановилась возле больших дубовых дверей, возле которых дежурило шестеро стражников, то и дело откидывая с большой, полукруглой лестницы бродяг и попрошаек, коих на праздниках появлялось все больше и больше, грязных и ноющих, с покрытыми струпьями протянутыми руками. Правитель закрыл окно занавеской и углубился в свои мысли. Выходить не хотелось. Вокруг них уже столпились люди, с интересом разглядывая герб его семьи, перешептываясь между собой. По Сииниру ходили слухи, что железный правитель отныне самой северной провинции острова при смерти: свалила его драконья болезнь. Но, то ли к сожалению многих, то ли к их же счастью, Ниессар был жив и здоров, вопреки всем слухам.

Ниессар с трудом выбрался из повозки, закрыв единственный видивший глаз от солнца большой ладонью. Тонкие шрамы, расползавшиеся по его лицу, памятники лихой молодости, трещали на солнце, как заживающие раны, сбрасывающие кровавую корку. Не видящий глаз уже давно был белым, эдаким стражем его мудрости, изредка его подводившим. Ниессар ослеп, когда бился с одним из могучих змеев, иногда объявлявшихся на Сиинире, прилетающих с тысячи островов Дарвы или же с Блуждающих островов. Стражники с почтением расступились и открыли ворота и с яркой освещенной улицы Ниессар попал в темной и длинный коридор, освещенный всего парой тускло горящих факелов.

– Лорд Тоулл. – В конце коридора показался первый советник нынешнего правителя Лорхейма – стареющий, полноватый Бирамай. Ниессар помнил его хитрое лицо и при отце правителя и заметил, что за долгие годы они ничуть не поменялось – лишь обзавелось парой длинных морщин на лбу, да сединой в бороде. – Вы выглядите несколько хуже, чем в нашу последнюю встречу. Холодный воздух не идет вам на пользу.

– Бирамай, – Ниессар усмехнулся. Советник правителя был неглуп, но никогда ему не нравился, из—за своей хамоватости и наглости, словно он сам был правителем. – Ты ничуть не постарел. Неужто от нобилиллов молодость украл?

– Мы у них много чего украли, лорд Тоулл, – усмехнулся Бирамай. – Прошу простить, правитель, но еще не все прибыли. Я провожу вас в комнаты отдыха, где вы можете подождать начала совета…

Ниессар отмахнулся от него.

– Ни к чему. Мне отдыхать некогда, да и думать в ваших комнатах никогда не получалось. Слишком уж много вина и женщин. Веди меня в Круглый зал.

Бирамай поклонился и пригласил правителя следовать за ним. Они шли по длинным, ярко освещенным коридорам, проходя мимо распахнутых настежь дверей, откуда слышались стоны и веселые разговоры. Видимо, серьезен здесь был лишь один Ниессар, ведь даже его советники заглядывались на праздник, который был в самом разгаре.

Круглый зал города Лорхейма был сер и уныл. Ниессар никогда не любил его. Огромный зал с тремя маленькими окнами для свежего воздуха поражал своей мрачностью, по сравнению с остальным замком солнечным и светлым, ибо эльфы и эллы подарили ему внутренний свет, как говорили легенды. Но дело было в том, что замок был прекрасно освещен, а в юго—западной части Сиинира было солнечно и тепло, дожди же здесь были редким явлением.

В самом Круглом зале, где всегда собирались правители девяти городов Сиинира, а сейчас только восьми, полукругом, были поставлены десять тронов – королевский, самый большой из них и самый старый, стоял выше всех и дальше всех. На его подлокотниках часто висела паутина, и не мудрено – короля на Сиинире нет уже больше пятидесяти лет, а Диниан, правитель Лорхейма, редко разрешал прислуге здесь убираться, что, несомненно, печалило и злило главу всех здешних слуг, племянницу Бирамая – юную девушку Оленну.Позади каждого трона висели флаги с изображениями гербов каждого из великих домов, а между ними висели факелы. Половина из них не горела, и сейчас их в спешке зажигали слуги.

Ниессар пришел первым и сел на свое место, задумчиво оглядывая серые стены. Стражник и советник, Герес, встали позади него, так же, как и их правитель, оглядываясь вокруг.

В зал начали заходить сами правители. Каждого из восьмерых сопровождал стражник и один из советников, «рука» правителя. Каждый из них был одет в цвета своего дома. Темно—синие, красные, оранжевые, зеленые, синие, лазурные, черные и бежевые цвета наполнили зал, словно украшая его, к празднованию наступающего года. Но прошли те времена, когда новый год, сменяясь старым, был лучше. С каждым днем становилось все хуже и хуже.

– Лорхейм – город воров, – смеясь, сказал самый толстый из них, правитель города Наар—Азата, Кирай из дома Азатов. Он переваливался с ноги на ногу и пытался что—то прожевать, чем вызывал явное неудовольствие его собеседников, хоть те и старались не подавать виду. – Только я слез с лошади, как у меня увели мой кошелек! Конечно, кошельков у меня много, но ведь и их увести могут!

– Твои кошельки – это люди, носящие за тебя твои деньги и они попросту убежали к шлюхам! – расхохотался второй, Вириан Норт, высокий немолодой человек, с седеющими волосами и длинной бородой, которую он заправлял в пояс. Было время, когда Ниессару хотелось отрубить ее и сжечь, но то было давно. Сейчас ему хотелось сжечь его всего.

– То есть Лорхейм – город шлюх? – спросил Кирай, но Вириан не успел ему ответить.

– Я приветствую восьмерых правителей Сиинира в фамильном замке Вердов, – объявил слуга, когда все люди вошли в зал. – По праву принимающей стороны, правитель Лорхейма желает, чтобы вы объявили себя друг перед другом.

Правители недовольно заворчали.

– Мы итак знаем друг друга! Не к чему нас представлять, давайте сразу перейдем к делу! – крикнул Гетрис Роутрок, правитель Ниста. Ниессар недовольно его оглядел, но и с места не встал.

– Так требует обычай. И если обычай требует – его надо исполнять, – с ледяным спокойствием сказал Динианиз рода Вердов, правитель Лорхейма. Высокий и гордый, Диниан был выше каждого из правителей Сиинира. Его светлые волосы закрывали его лоб и немного лезли на его ярко—зеленые глаза. У него многое было от отца. Разве что, его овальное, лишенное шрамов лицо досталось ему от матери, не так давно сошедшей с ума. Диниан был строг по отношению к обычаям и верованиям, стараясь соблюдать их в полной мере, ведь, по его словам, лишь это удерживало Сиинир от краха. И строг он был даже по отношению к любви. Многие девушки были влюблены в него, от знатных дам до портовых шлюх, но предпочтений самого скрытного правителя никто не знал: Диниан до сих пор был холост. Он встал:

– Я, Диниан Верд, правитель Лорхейма, из рода Вердов, с благословления богов я предстаю перед вами.

Сказав это, он сел в первое кресло и закрыл глаза. Вслед за ним выступил второй, чуть старше Диниана, всем известный разбитной мужчина с мрачным взглядом:

– Я, Кистан Вермелл, правитель Аспериона, из рода Вермеллов, с благословления богов я предстаю перед вами.

И каждый правитель вставал, и каждый говорил свое слово. Азат, Норт, Эртил из Миир—Эртила, Хаст их Ха—аста, Роутрок и сам Ниессар Тоулл, правитель Номмаринна. Раньше большинство семей пыталась утвердить в названии своих земель намек на свою фамилию: долина Оттонов, Ха—аст, Наар—Азат, но многие семьи оставляли древние фамилии нетронутыми, как род Ниессара. Правитель не любил такого ханжества.

– Я уже привык видеть сиинаильское кресло пустым, – сказал правитель Ха—аста, старый Дерис. – Уже двадцать лет прошло, как мы уничтожили этих черносердечных, да поглотит их Бездна. Что тогда двигало нами, что мы решили уничтожить наших верных союзников в прошлом?

– Что бы нами тогда не двигало, это обернется для нас большим злом, чем мы сделали, – задумчиво произнес Кистан и позволил себе усмешку.

– Мы здесь не для того, чтобы вспоминать былое, – открыл глаза Диниан. – Энвор создал магическую стену из тумана, чтобы отгородить нас от сил зла. Или же север от нас. Теперь наши враги на юге. На востоке. На западе. Но не на севере. Мы окружены со всех сторон. Эллы Континента напали на земли оролингов, дарованные им за уничтожение Сиинаила. В Красной пустыне собираются звери и песчаные народы, тысячи и тысячи народов. Они сбегаются в стада и Ха—аст в опасности, а после и Нист, и Лорхейм и даже наша столица. Мы не готовы терять еще даже один город. Ситуация накаляется. Да, мы уничтожили лучших воинов на этом острове. Мы совершили большую ошибку, стоившую нам многого. Но Некромант тогда сумел подкупить каждого из нас.

Правители возмущенно зароптали, качая головами. Тогда их всех обдурили, словно детей малых, а теперь они расплачиваются за каждый шаг, что они сделали в сторону самой северной крепости Сиинира – Сиинаилу.

– Некромант преследовал свои цели и стоило ему их добиться – он исчез, забыв о нас, – задумчиво проговорил Ниессар. – Не думаю, что тогда слова мага были правдой. Но мы все ему поверили, уничтожив черносердечных. Сиинир в опасности, и нам нужно решить, как быть дальше.

Правители нахмурились.

– И в какую сторону нам атаковать? – насмешливо спросил Гетрис.

– Ни в какую, – спокойно сказал Диниан. – Нам нельзя атаковать первыми. Сейчас мы можем только защищаться. Но, помимо этого, мы можем вспомнить древние писания и заветы прошлых лет и обратить свой взор к детищам наших бывших врагов.

Ниессар задумчиво вгляделся в лицо Диниана. Он догадывался, что тот хочет им сказать.

– И к кому же?

– К драккенам, – Диниан встал со своего места и победоносно оглянул остальных правителей. Было заметно, что это он готовил уже давно. – Нам известно, что в Арториуме хранится один из драконьих артефактов – Рог королей. Всем нам так же известно, что этот рог способен подчинять волю ящеров. Однако имеет право владеть таким рогом лишь король Сиинира. И это наша основная проблема.

– Что нам мешает взять рог? – спросил Кирай Азат. – Обычаи – лишь выдумка, нужная детям для сказок, да церковникам для запугивания горожан, чтобы те несли им последние монеты.

– Верховный жрец и его армия паладинов мешает, – мрачно ответил Диниан. – Еще сам Рейвар Освободитель даровал Верховному жрецу особую власть и подчиняется он лишь королю. Им ничего не стоит спрятать его, уничтожить или подменить. Взяв рог силой, без согласия жрецов, мы прогневим богов, а боги гневаются долго…

Правители не ответили ему. Всех их пугала лишь мысль о том, что драккены могут стать по одну сторону с их войсками. Им в это не верилось и Ниессару – особенно. Эти ящеры убивали скот и людей, разоряли деревни и небольшие города, вряд ли кто—то из правителей был бы готов на это согласиться, но почему—то еще никто не высказался против. Да, им часто приходилось слышать, что драккены разумны и могут слушаться людей и, может поэтому они считали, что это возможный вариант развития событий.

– Оролинги отобьют нападение эллов, – Ниессар решил, что теперь настала его очередь говорить. – Их принц, лорд Войны, настолько мощный, что может в одиночку одолеть отряд этих золотокровых. Туманная стена остановит зло с севера. На время. Зверям не одолеть даже деревню близ Ха—аста, пока они разрознены. Нам лишь следует проявлять осторожность и только. Драккены… что до них, я могу сказать лишь одно – это не то, чем мы должны заниматься. Драккены опасны, и мы скорее потерям больше, чем приобретем, получив такого союзника. И избрание короля только разрознит всех нас.

– Вы предлагаете бездействовать? – удивленно и одновременно насмешливо спросил Гетрис. – Не то я хотел услышать от старого воина, лорд Тоулл, совсем не то. Словно ваше вино теперь заменяют теплым молоком, будь я проклят!

Гетрис расхохотался, да и на лицах половины правителей появились неуверенные улыбки.

– Лорд Тоулл, все мы знаем, что вы являетесь одним из хранителей Завета Рейвара Освободителя, – Кистан улыбнулся. – И все мы знаем, что там написано. Но драккены опасны в меньшей мере, чем вы думаете.

Ниессар покачал головой.

– Вы неправы, Кистан. Я всю свою жизнь дрался с драккенами и я знаю, на что способны эти твари. Они не слышат голоса разума. Это не драконы, вещающие мудрости в разные стороны в перерывах между славными битвами с врагами своими. Это животные, жаждущие крови.

– Если битва с парой драккенов была для вас трудной, то что вы скажете о врагах, которым придется столкнуться с армией этих зверюг, Ниессар? Ими будет управлять король и никто больше. Эти твари будут подчиняться.

– Попробуйте подчинить себе одну из них, Кистан и тогда, может, вы поймете, с чем будете иметь дело. Это опасная затея, ни к чему хорошему она не приведет. Нам стоит избрать другой путь.

– Все согласныс тем, что избирать короля мы будем только при ситуации, грозящей концом всем нам, – спокойно сказал Диниан, успокаивая правителей. – Пока что это не так. Мы еще вполне можем справиться с нашими проблемами. Пока что главная из них – это эллы. Оролинги будут биться до последнего, но и нам нужно думать, что делать с ними, если острозубый народ проиграет.

– Победить эллов Континента? Их армии сильнее, их больше, и они уже на острове! – вскрикнул Вириан, вскакивая со своего места. – Нам нужно собирать войска и дать им бой! Оролинги на нашей стороне, мы можем отбросить эллов назад, а потом взяться и за пустынников, и за ледяных ублюдков!

– Что значит «больше»? – насмешливо спросил Гетрис. – Зачем нам собирать войска? Оролинги и без нас прекрасно справятся, ведь у них есть их пресловутый ЛОРД Войны. Смотрите за своими землями, а не за чужими, Вириан.

– Если оролинги не выстоят, следующими будем мы, – угрожающе прошипел Норт. – Если мы не дадим им отпор сейчас, позже мы попросту ничего не сможем сделать!

Гетрис окинул мрачным взглядом правителя Двина и рассмеялся, однако его никто не поддержал. Гетрис Роутрок правил сидел в самом неприступном замке на острове – на горном перевале, окруженном скалами, стоял город Нист, величаво возвышаясь над равнинными землями. Еще никто за две тысячи лет не смог прорваться за его ворота.

– В этом нет особой необходимости, друг мой, – оборвал его Ниессар, вздохнув. Подобные советы забирали у него много сил, а он уже был немолод, все—таки, мало какой из правителей доживал до шестого десятка. – Наша последняя война унесла много жизней и те кровавые события еще не вышли у людей из головы. Рисковать нельзя. Нужно действовать осторожно. Я против такого союзника, как драккены, но если совет поддержит такое решение, я соглашусь с ним. Ну, а что до выборов короля… это могло бы помочь нам соединить свои силы.

Вириан, не найдя, что сказать, сокрушенно сел на свое место и замолчал. Более за совет он не произнес ни слова. Оглядев остальных, и убедившись, что говорить пока что никто не желает, Кистан спросил:

– А если отбросить теории, чем мы действительно займемся? Вроде, по вашим словам, нам особо ничего не угрожает. Так что мы можем выбрать короля среди нас, но тут есть несколько вопросов. Как мне помнится, король Сиинира должен быть способным голосом останавливать драккена. То был род Драконорожденных, но он угас, а мы не посмели рушить традиции. Что же нам делать теперь?

– Вы же сами сказали – рог королей лежит в столице, – Гетрис удивленно осмотрел каждого правителя. – К чему нам Драконорожденные, если мы сами можем управлять этими драккенами?

Ниессар недовольно покачал головой.

– Для этого нужна большая сила…

– Бросьте в пучину ваши сомнения, Ниессар, – отмахнулся Гетрис. – Король обратится к жрецам, те обратятся к богам – боги помогут нам.

– Если в самое ближайшее время не объявится Драконорожденный, способный голосом приручать драккенов, то королем станет один из нас. Тот, кто достоин, – тихо сказал Диниан, но все услышали его и каждый из правителей погрузился в свои мысли. Ниессар забеспокоился первым – королем хочет стать каждый из правителей и, если Драконорожденный не объявится, то гражданской войны не избежать. Коронация была не лучшим решением, но ни Россы, ни Дойлы, ни воины Дарвы не согласятся защищать Сиинир без короля. Только король может заключать союзы и никто более. Более того, они скорее сами захватят власть в разрозненном государстве. Сиинир превратится в остров из пепла и крови, из которых он когда—то и появился, если восемь городов не будут действовать сообща. Ниессар вспомнил и про священный Завет Рейвара Освободителя – не использовать Рог королей. Он знал, что на это скажут другие хранители, но они не были правителями городов и не были защитниками тысяч людей.

Зал затих. Правители молчали, их советники торопливо записывали их произнеенные ранее слова, а стражники неуверенно переступали с ноги на ногу, оглядываясь на остальных солдат, мечтая, чтобы все уже поскорее закончилось.

Вдруг, двери отворились, и в зал вбежал молодой дозорный. Он выглядел очень испуганным, его правая рука, лежащая на мече, неистово дрожала, а левая, порядком окровавленная, была у него за спиной.

– Мой правитель, – поклонившись, сказал он. – Прибыл посланник. У него… у него черная стрела.

Все, кто сидел в зале, начали тревожно переглядываться. Ниессар сжал подлокотники и напряженно всмотрелся на вход. Черная стрела – символ войны у нобилиллов, и лишь их король мог объявить людям войну.

– Пусть войдет.

Сквозь воцарившуюся тишину были отчетливо слышны шаркающие шаги. Путник определенно хромал. Молчание накаляло обстановку. В проеме показался облик человека с черной стрелой. Как только путник сделал шаг, правители вскочили со своих мест, в страхе смотря на него. Это был обычный воин, доспехи его были окровавлены, правой руки не было, а левую он держал на мече. Голова его была пробита черной стрелой. Сделав шаг – он упал, распластавшись на полу, истекая кровью.

– Похоже, нобилиллы прислали нам подарок, – судорожно сглотнув, сказал Кирай, вжимаясь в трон.

– И, похоже, не только они. Много ли вы видели людей, правитель Азат, со стрелой в голове, которые смогли пройти, судя по его стертым сапогам, сто миль, а то и больше? – с иронией спросил Диниан, на его лице даже нашлось место для усмешки.

– Нобилиллы злы на нас. Эй, посмотрите, чей это воин! – сказал Кистан, на всякий случай делая знак своей страже. Крепкий воин закрыл собой правителя.

Слуга подошел к телу и перевернул ее, придерживая голову. Он дрожал всем телом, опасаясь, что труп набросится на него и убьет, ведь он только что шел и выглядел, как живой, но, все обошлось.

– Асперионский, мой правитель.

– Некромант в твоих землях, Кистан, – Диниан с отвращением оглядел труп и отвернулся, закрыв лицо рукавом. – Я бы советовал тебе проверить окрестности.

Правители молча смотрели на труп. Они не могли поверить, что добрый союзник, маг—Некромант, так рьяно убеждавший их в правильности их решения уничтожения нобилиллов, теперь был против них, и с кем? С нобилиллами.

– Унести его и сжечь, – приказал Кистан. Диниан лишь кивнул своей страже. Труп попытались оттащить, но он словно начал сопротивляться, стражники не смогли даже сдвинуть. Удивленно посмотрев друг на друга, они подняли его и вытащили из зала. К их ужасу, тело практически ничего не весило, словно состояло из воздуха. За трупом осталась дорожка из гнилой крови, которую быстро убрали слуги. Они боязливо перешептывались, и их голоса были слышны в напряженной тишине громче, чем шум дождя в летнюю ночь.

– Вымойте кровь, – громко приказал Диниан. – Сейчас нам говорить не о чем, друзья мои. Завтра продолжим здесь же. У всех нас есть время обдумать то, что произошло сегодня. И, пожалуй, всем нам стоит отдохнуть. Все оставшиеся вопросы мы решим завтра.

Диниан поднялся и вышел первым. Следом за ним пошел Кистан, на ходу вытаскивая записку из кармана. Он бегло ее прочел и усмехнулся. Ниессар настороженно смотрел им в след и, опустив руку в карман, вдруг обнаружил такую же записку и у себя. Быстро ее прочитав, правитель Номмаринна тяжело вздохнул. Диниан хотел встречи с ними. Он подождал, пока все выйдут из зала, и пошел вслед за Кистаном.

Дорога к башне Диниана, где располагался его личный кабинет заняла у Ниессара много времени. Старый воин обдумывал все сказанное на совете и особо не торопился вновь увидеть двух правителей. Тем более, что он устал и идти ему было несколько тяжело, хотя Ниессар до сих пор отлично владел своим двуручным мечом и мог дать фору многим молодым воинам. Правитель Номмаринна остановился как раз возле дверей кабинета и услышал, как Диниан и Кистан переговариваются. Ниессар прислушался, но прежде остановил слугу, несущего поднос с вином, и взял один бокал. Из—за двери раздавались приглушенные голоса двух правителей.

– Вот, мы стоим в твоих покоях, Лорхеймский правитель, – сказал Кистан, нервно постукивая по столу пальцами. – Что в этот раз, Диниан? Тебе скучно охотиться одному и ты решил позвать меня? И в какой из твоих лесов мы отправимся?

– С виду ты подозрительно спокоен, Кистан, – Диниан загремел своими бутылками с вином и сидром. – Что, подарок Некроманта тебя не испугал? По—моему, эта стрела больше, чем знак. Нобилиллы хотят нашей крови, а как мне помнится, они отличные воины.

– И что? Мне объявили войну, и кто? Народ, который по миру бродит в количестве двухсот особей? Даже если во главе стоит Некромант? У меня есть боги. У меня есть еще семь городов. Нужно помнить, что если объявили войну мне – ее объявили всем нам.

– Да? – удивился Диниан. – Семь городов. И кто выступит за тебя, когда один маг может превратить армию в гору гниющего мяса?

– Тогда почему он этого не сделал раньше? Что, он боится богов? Или всякая магия требует человеческой силы и жизненных соков? Магам нечего противопоставить нашим мечам, Диниан, ведь их всего два. Если вы хотите отдать Асперион одному из них, лучше сразу жгите и свои города, поскольку я выступлю против вас.

Ниессар решил больше не стоять под дверью и постучал. Он не успел сделать и шага, как дверь открылась и Диниан дружелюбно улыбнулся:

– Спасибо, что пришли, Ниессар. Честно сказать, я не надеялся, что вы придете, но вы сумели оправдать мои ожидания.

Встретившись взглядом с Кистаном, Ниессар проворчал:

– Меня не нужно было звать сюда, Диниан. Вы бы могли и вдвоем придумать свой план. Честно сказать, мне претит мысль о выборах короля, но никто из правителей, похоже, не против этого. Видимо, они надеются на костяную корону. К сожалению, я слышал ваш разговор лишь обрывками, но его суть мне ясна. Я буду одним из тех, кто попытается вас образумить. Мне довелось видеть Некроманта в деле, уж поверьте, зрелище это было не из прекрасных. Нельзя недооценивать врага, ни в коем случае нельзя! Мы недооценили нобилиллов, и почти проиграли им войну. Я не хотел воевать против них, будь сейчас они живы, мы бы спокойно жили и не знали бы горестей войны. Мы бы не были разрозненны, как сейчас, не пытались бы изжить друг друга! У нас есть два варианта. Либо мы ждем условий мира от нобилиллов, которые нам надо принять…

– Ты сошел с ума, старик, – язвительно проговорил Кистан, перебивая его. – Я скорее позволю заживо скормить себя волкам, чем отдам трон дружку Некроманта! И каждый из нас скажет тоже самое!

– Только каждый ли сделает, то, о чем ты говоришь? – осадил его Диниан и повернулся к Ниессару. – Продолжайте.

– Тогда нас порежут эллы, – сказал Ниессар, холодно глядя на Кистана. – Оролингам не выстоять без нашей помощи. Они свирепы и дерутся, словно встречают саму смерть, но эллов Континента невозможно победить такими малыми силами. После оролингов, эллы возьмутся и за нас. Вы говорите, что нам нужны драккены, и для этого стоит выбирать короля. Но прежде чем сделать это, мы должны попробовать еще один способ.

– И что ты предлагаешь? – Кистан недовольно дернул плечами и изобразил интерес.

– Найти драконорожденного. Найти настолько быстро, насколько это возможно. Взять всех своих шпионов и отправить их во все другие острова и материки.

– Где ты его найдешь? Ты можешь изъездить пол мира, а потом еще пол мира, но не найдешь ни одного человека, который сможет сжечь огнем драконов наших врагов, – Кистан передернул плечами и отошел к окну. – Тем более, даже если мы его найдем – все ли согласятся увидеть на троне какого—нибудь оборванца?

– А до этого момента мы выберем короля, которого у всех на виду посадим на трон, пока не найдем драконорожденного. Как мы все и хотим.

– И что нам это даст? Боги не дураки. Некромант не дурак, – раздраженно проворчал Кистан, открывая ставни и впуская внутрь свежий воздух.

– Это даст нам то, что Некромант будет вынужден прийти в столицу и убить короля, чтобы посадить нобилилла на трон. Все мы понимаем, что он жаждет лишь власти. Против его армий, мы должны противопоставить ту силу, с которой ему придется считаться. И не только ему.

– Мы скорее уничтожим друг друга за трон, – повел плечами Кистан. – Что ты можешь сказат, Диниан?

– Что Ниессар прав, – Диниан вздохнул и вытер вспотевший лоб ладонью. – Боги потребуют крови, и мы ее им дадим. И общая проблема объединит нас. Не позволит изживать друг друга. Это единственное верное решение. Мы не исполним волю предков и посадим на трон не Драконорожденного, ценой крови.

– Некоторых это вряд ли остановит.

– Но что, если другие не согласятся?

Ниессар лишь развел руками.

– Согласятся. – Диниан с мрачным видом повертел в руках перо. – Драконорожденного стоит найти, но… мы его не найдем. Я полагаю, мы будем нарушать завет Рейвара, а это уже давным—давно не страшно. Используем рог и призовем драккеном сражаться за нас. И искать Драконорожденного нам не стоит – вряд ли кто—то из нас с поклонами уступит трон короля какому—нибудь выскочке с острова Бурь. Спасибо вам, Ниессар, и прошу, не принимайте слишком близко к сердцу грубости нашего друга Кистана.

Ниессар кивнул правителям и вышел. Уже спускаясь по лестнице, он пробормотал:

– Я об этом еще пожалею.

Глава 2

Остарион

На западе острова Сиинир чернел, простираясь на десятки миль, высокий лес. Широкие черные стволы деревьев были окутаны серебристо—серым туманом, а сам лес был давным—давно окружен длинным и глубоким рвом, на дне которого все еще стояли старые колья. Черные, раскидистые деревья стояли стеной, закрывая от солнечного мира ужасы, сокрытые за пеленой серого тумана и могучими ветвями мертвых древ.

Сюда и ушли, гонимые отовсюду, северные народы острова Сиинир – нобилиллы. Никто не знает, как они пробрались туда, но теперь древний народ чах под сенью черных деревьев.

На еле видной невооруженному глазу тропинке, заросшей пожухлой, черно—зеленой травой,виднелись четыре силуэта. Они осторожно переступали через ловушки, поставленные их народом, чтобы пауки и волки не смогли добраться до их деревнинезамеченными. Последней деревни. Несколько десятилетий назад народ черносердечных был выгнан людьми с их земель и скитался по острову, убегая от гонений, скрывшись в Черном лесу. Еще двадцать лет назад их было куда больше, и для того, чтобы построить жилища, нобилиллам пришлось драться за землю с огромными пауками, которые кишели в этом лесу. Многие погибли в этой войне, но еще больше погибло от болезней, коими были наполнены эта земля и воздух.

Последним, среди бесшумно двигающихся силуэтов, шел молодой, черноволосый нобилилл. Он уверенно переступал через ловушки, и думал о чем—то своем, изредка обращая внимание на яростные перешептывания своих спутников. Мать дала ему имя Остарион, а отца он не видел в своей жизни, гадая, погиб ли тот на войне, или пропал без вести в этом лесу. Никто не смог дать ему ответа, даже старейшина, бывший советник короля нобилиллов, управляющий последней деревней.

Нобилиллы осторожно пробирались через бурелом, изредка переругиваясь между собой:

– Зачем мы только понаставили этих ловушек, – ворчал Малт, низкий и крепкий светловолосый юноша с правильными чертами лица и зелеными глазами, – они все равно их не останавливают! Даже если пара этих тварей запутается, остальные пройдут. Нам надо самим уничтожить их логово, сжечь его, пропади оно пропадом! Но нет, мы сидим на болоте и изредка выбегаем за сухими ветками, которых и на болоте предостаточно!

– Все сухие деревья на болоте вырублены еще пару месяцев назад, – осадил его Йонас, один из сыновей старейшины деревни. – Тем более, лишний шум может привлечь к деревне пауков. Нас итак осталось не многим более двух сотен, а пауки подходят к стенам слишком часто. И если мы оставим деревню без защиты – мы все умрем быстрее, чем здесь подует свежий ветер.

– Здесь он никогда не подует, – усмехнулся Остарион. – Так что мы можем жить еще очень долго.

– Благодаря этим ловушкам ты до сих пор жив, Малт, – раздраженно ответил самый старший среди них, высокий черноволосый Кип. – Пауков слишком много. Ты хочешь, чтобы мы совсем сгинули? Мы стараемся выживать, потому что люди почти уничтожили нас. Я видел, как они резали моих родителей, видел, как они жгли наш город, видел их мерзкие лица и пока я не отомщу им, не увижу ужас на их лицах, я не погибну, поэтому иди и помалкивай!

– Старейшина говорит, снаружи все считают, что мы уже сгинули, – высокомерно сказал Малт. – Он был там, снаружи, они все думают, что нас больше нет! Мы уже часть прошлого.

– Пусть думают, что хотят, – Остарион осторожно переступил через натянутую веревку. – Мы еще скажем о себе пару слов.

– Мы выйдем из этого леса, только когда над нами будет весь день светить солнце. А это никогда не произойдет.

– Да, ты прав, – спокойно ответил Остарион. – Только что с того, что ты прав? Это совершенно ничего не дает. Ты не знаешь, что произойдет завтра, послезавтра, даже через пять минут, пропади они в Бездне! Когда—нибудь мы отсюда выйдем. И не надо ждать ветра в лесу или солнца в небе.

– Скажи это тем, кто сейчас лежит на дне болота.

Остарион замедлил свой ход и отвернулся от остальных. Перед ним, словно наяву, предстали погибшие нобилиллы. Они срывались с деревьев, умирали от болезней, но их тела неизменно лежали в центре болота. Бледные, чистые, словно живые, казалось, они вот—вот встанут и выйдут на землю, но это было не так. Там же лежала и его мать. Пятнадцать лет назад она умерла от лихорадки и ее похоронили в воде. Остарион не помнил ее лица, но изредка видел ее, лежащей в болоте, скрытой ото всех серым камышом. Лишь старики изредка рассказывали ему, какой она была – величественной и прекрасной, лучшей во всем. Остарион часто вспоминал ее, выглядывая из огромных щелей хижины, построенной над водой. В огромном болоте лежали сотни нобилиллов. Их перестали хоронить в земле, когда волки разрыли первые могилы.

Воспоминания захлестнули Остариона, но он не простил бы себе, если бы хоть кто—то видел его слезы. Юноша перестал плакать, когда первый раз вышел на охоту – это было еще десять лет назад. Сейчас ему было девятнадцать.

– И зачем ты только это упоминаешь, – вздохнул Малт. – Мне хватает того, что я вижу их каждый день.

– Тихо! – прикрикнул Йонас. – Мы пришли. Принимайтесь за работу и без звука!

Нобилиллы вышли на поляну, на которую едва проникал лунный свет, отчего она была куда светлее и прекраснее всего леса, который мрачной стеной обступил ее. Остарион оглянулся на него и вздрогнул. Черные кроны деревьев в свете луны казались иссиня—черными, пугающими, словно монстры из детских сказок, пришедшие наяву. Все нобилиллы ненавидели этот пугающий лес, но не могли уйти, боясь людей, прогнавших их сюда. Они мечтали об этом все двадцать лет, что выживали в Черном лесу, но каждый раз разворачивались, едва лишь вставая на дорогу к выходу. Вскоре, нобилиллы забыли, что отсюда есть выход, и некоторые наиболее смелые нобилиллы, среди которых был и Остарион, изредка бродили по лесу, стараясь найти уже заброшенные тропы. Они не знали, что люди раскаиваются в содеянном и не смеют даже взглянуть на священный город, утерянный и для них. Изредка Остарион говорил, что им пора отсюда уходить – или они все здесь погибнут, но старейшина останавливал их каждый раз, стоило им только согласиться с молодым нобилиллом. Остарион ругал их, но и сам слушался старейшину, не смея перечить.

Сейчас он осторожно ломал ветви валежника, сбрасывая их в кучу, заодно прислушиваясь к звукам в лесу. Было тихо. Рядом с ним стоял Малт и, видимо, хотел поговорить.

– Откуда у тебя этот меч? – наконец спросил он шепотом.

– От матери достался, – ответил Остарион, отламывая очередную сухую ветвь.

– Я его раньше у тебя не видел. Почему ты не ходил с ним?

– Не было нужды. У меня был другой меч, – Остарион вспомнил свой старый клинок, покрытый сколами и затупленный настолько, что наточить его было невозможно. Несколько дней назад нобилилл выкинул его в болото. Теперь же, ощущая тяжелую темную сталь у себя за спиной, Остарион чувствовал себя гораздо спокойнее, чем раньше.

С этим мечом он мог уйти отсюда – однажды ему даже удалось дойти до края леса – солнце вовсю освещала пожухлые деревья и кустарники, кучи опавших листьев покрывали собой красноватый песок. Остарион запомнил дорогу туда и вернулся обратно в деревню, взволнованный и взбудораженный, но его рассказу никто не поверил. Над ним лишь посмеялись и только. Остарион же мечтал выйти к тому месту еще раз – чтобы наконец покинуть проклятый лес. Были и те, кто уходил из деревни, пытаясь уйти – но о них уже никто ничего не слышал очень давно.

На поляне не было паутины, словно по ней никогда не ходили пауки. Даже над ней не было и следов склизких белых нитей, как будто это место было для них особенным.

За поляной, в лесной глуши, где иногда каркали вороны, вдруг стало очень тихо. Остарион увидел в лесу мягкий отблеск лунного света. Едва слышимый перестук лап послышался откуда—то из глубины леса. Нобилиллы тут же прекратили ломать ветви и отступили к центру поляны, на ходу вытаскивая оружие. И вот, на освещенную лунным светом поляну осторожно ступила мохнатая паучья лапа. Твари заходили со спины, надеясь застать нобилиллов врасплох. Но было уже поздно.

Остарион вытащил свой меч и выставил его перед собой. Первый паук резво побежал вперед, едва заметив блеск стали. Тварь прыгнула. Остарион взмахнул мечом и перерубил тварь пополам! Зеленая кровь брызнула во все стороны, тело членистоногого с чавкающим звуком повалилась на траву. Пауки пошли в атаку. Остарион насчитал шестнадцать небольших, с большую собаку, тварей. Они шипели и плевались ядом, который стекал с их щелкающих жвал. Но нобилиллы не подпускали пауков слишком близко, пытаясь отрубать им лапы. Но одна из тварей сумела пробиться сквозь мечи и прыгнула на Йонаса, прежде чем тот успел бы увернуться – нобилилл упал, истошно завопя:

– Снимите его с меня!!!

Остарион в два прыжка оказался рядом с ним и пнул впившуюся в Йонаса тварь ногой. Паук свалился с него и Остарион сильным ударом пригвоздил его к земле. Йонас зажимал кровоточащую рану чуть ниже плеча и пытался встать. Яд пауков действовал медленно, и если успеть добежать до деревни, то руку нобилилла еще можно было спасти.

Остарион вернулся в бой. Кип и Малт уверенно давили врага к лесу, добивая хромающих пауков. Вскоре все кончилось. Поляна была усеяна трупами, зеленая кровь стекалась в огромные лужи, над которыми уже закружили большие черные мухи.

Остарион огляделся, проверяя, не осталось ли живых тварей, пока Кип и Малт перевязывали Йонаса. Запах паучьей крови заполнил поляну. Над ней закружили вороны, громко каркая, явно собираясь на пир. Но вдруг, что—то их спугнуло и они бросились врассыпную, пропадая в лесу – на мгновение все затихло, но тут, издалека послышался вой.

– Волки, – прошептал Остарион, вытирая свой меч о пожухлую траву. Он поднял голову, чтобы вглядеться в темную чащу.

– Уходим, – быстро сказал Йонас, потирая плечо. – Бросайте ветки и бегом в деревню! Надо предупредить остальных!

Бросив ветви, они побежали обратно в деревню, что было сил. Кип вел валившегося с ног Йонаса, а Малт и Остарион неслись впереди, перепрыгивая через ловушки. Холодный пот застилал глаза, но Остарион и не думал останавливаться.

Их дорога была длинной. Свет луны почти не проникал в эту часть леса, поэтому бежать приходилось не только быстро, но и осторожно. Нобилиллы пробегали мимо старых, полуразрушенных хибар, построенных на деревьях. Это были старые деревни, некогда заполненные нобилиллами, которые были уже давно мертвы.

Они добежали до деревни так быстро, насколько это было возможным, мигом перемахнули через косой забор и рванули к хижинам. Нобилиллы построили их на раскидистых ветвях крепких деревьях прямо над болотом. Бывало, что некоторые из них обваливались, но такого не происходило уже давно. Черные ветви держали на себе по две—три хижины, в которых жило по пять—десять нобилиллов. Хижина старейшины находилась на самом краю деревни, прямо над частоколом. Малт и Кип увели Йонаса к лекарю, старику Хейну, так чток старейшине поднимался один Остарион. Тухлый запах давно умерших зверей и нобилиллов, резали нос и глаза, но все к нему уже давно привыкли. Остарион медленно поднимался по крутой лестнице. Он открыл дверь без стука и зажмурился от ослепляющего света десятка свечей из волчьего жира.

– О, смотрите, кто пожаловал! – с издевкой произнес Кииссат, старый друг старейшины и лучший воин своего народа. Он был противным и староватым нобилиллом, которого не особо все любили, однако, лучшего воина все—таки найти было невозможно. Кииссат обучал каждого из юношей искусству боя и за это Остарион был ему благодарен, если бы не он – давно бы ему лежать на дне болота. Но его характер давно осточертел всем, кроме старейшины – тот больше всего общался только с ним, и старый воин не отходил от седовласого старика ни на шаг, лишь изредка позволяя себе прогуляться в одиночестве по деревне.

Старейшина поднял полуслепые глаза на молодого нобилилла, услышав речь своего друга.

– Пауки уже заходят на земли, в которых их раньше не видели! Почему из вас никто не удосужился поставить охрану хотя бы на пятую мили от деревни?! Если бы не мы, пауки бы напали на деревню! Как бы защитил детей? Женщин? Стариков? Они обходят ловушки так спокойно, как мы ходим к друг другу в гости! – Выпалил Остарион, как только увидел старейшину.

– Сядь и успокойся, – властным голосом велел ему старый нобилилл. Тощий, с седой бородой и полуслепыми глазами, он напоминал скорее беспомощного старика, но им все—таки не был. – Расскажи, что случилось. Вы достали веток?

– Нет, – уже более спокойно ответил Остарион. – На нас напали пауки. Возле поляны. Их было немного, но после того, как убили их, мы услышали вой волков. Возможно, стоит ожидать их прихода. Ранили Йонаса, они могут прийти по запаху крови.

Старейшина, услышав имя своего сына, вздрогнул, но не сдвинулся с места.

– Вой волков не означает, что они придут, – отмахнулся от него Кииссат. – Побитых тварей на поляне им хватит. А вот пауки… их стоит опасаться больше.

– Сидя здесь бояться нечего, – буркнул Остарион, пряча свой взгляд.

– Тихо! – крикнул старейшина. – Старики нашего народа могут сами постоять за себя, Остарион. Не стоит недооценивать их силу и мудрость. Пауки же идут на огонь. Поэтому вокруг деревни нет огней. И сейчас нам стоит отказаться от огня насовсем. Раз уж вы ничего не принесли, то пусть так и будет. Наша жизнь всегда опасна, как только наш народ был вынужден покинуть Сиинаил. Каждый день кто—то из нас может погибнуть. Сегодня обвалился еще один дом. Трое погибли. Мы похоронили их в болоте.

Остарион вздрогнул.

– Это недостойные похороны. Это недостойно моего народа, – напряженно произнес он.

– Не тебе решать, что достойно твоего народа, а что – нет, – спокойно ответил старейшина. – Это и мой народ тоже. Ты знаешь, где мы живем. Ты знаешь, с чем нам приходиться бороться. Когда ты умрешь – ты будешь похоронен так же. А судя по тому, как ты ведешь себя, ты будешь похоронен раньше остальных. Тебе стоит успокоиться. Тебе скоро двадцать. Скоро придет время, когда ты узнаешь о своем отце.

– Да, мне суждено вечно гнить в болоте, если меня не сожрут пауки, – проворчал Остарион. На его душе было пусто, но он решил во что бы то ни стало добиться исполнения обещания старейшины. – Почему ты не можешь мне сказать это сейчас? Кто я, кто мой отец? Почему ты так смиренно ждешь, когда я вырасту? Одного имени недостаточно. Кем он был? Все старики недобрым словом говорят обо мне, словно я виноват во всех их бедах!

– Ты ведь не хочешь здесь жить, Остарион, – спокойно проговорил старейшина, пропуская вопросы Остариона. – Ты, как и каждый юный нобилилл хочешь видеть солнце своими глазами, а не слушать про него сказки и рассказы, изредка ловя одинокие лучи, что смогли сюда пробиться. У тебя нет никакого желания видеть каждый день этот лес, вдыхать этот затхлый воздух. Поверь мне, ни у кого нет этого желания. Двадцать лет назад все было по—другому, но сейчас мы здесь, и идти нам некуда. Ты печешься о судьбе деревни, даже не зная ее жителей. С каждым днем нас меньше и меньше, а ты хочешь растянуть нашу деревню. Это уничтожит нас совсем.

– Мне лучше уйти? – вдруг спросил Остарион. Старейшина промолчал. Кииссат улыбался, глядя на огонь свечи, и на их разговор внимания не обращал. Он даже не поворачивал к ним головы, стоял, отвернувшись, и напевал веселую песенку. Остарион взглянул на старейшину и сдался: – Хорошо. Уж лучше умереть не здесь, в этом вонючем и мерзком болоте!

– Ты так просто откажешься от самого важного в твоей жизни? Своего прошлого? – Кииссат рассмеялся. – Как же ты туп, мальчишка!

– Если я буду жить вне этого леса, мое прошлое будет мне ни к чему, – в тон ему откликнулся Остарион. Нобилилл в гневе хотел покрушить здесь все, но, встретившись взглядом со старейшиной, взял себя в руки.

– Что ж, уходи, – старейшина и поднес чашу с водой к губам и отхлебнул. – Но уйдешь ты без этого меча.

– Это мой меч и я уйду вместе с ним.

– Этот меч принадлежит нобилиллам, а не тебе.

Остарион вновь почувствовал подступающий гнев.

– Этот меч мне оставила моя мать. И я уйду с ним и ни с чем больше.

– Хорошо, – вдруг согласился старейшина. – Но сначала ты принесешь сюда листья Оканы. Мне нужно лечить раненых, а листья заканчиваются.

– Я пойду немедленно, – Остарион поднялся, и хотел было уйти, но Кииссат его остановил.

– Я пойду с тобой, мальчик.

– Нет, Кииссат, – властным голосом сказал старейшина. – С ним пойдут Торвальд и Регул. Позови их.

Кииссат коротко кивнул и вышел из хижины, едва не задев Остариона плечом.

– Остарион… – старейшина начал говорить, как только они остались одни. – Не делай глупостей. Сходи за травами и обдумай свой поступок. Куда бы ты ни пошел, тебя везде ждет смерть.

– Куда бы я ни пошел – меня везде ждет смерть на протяжении всей моей жизни, – мрачно ответил Остарион.

– Если ты пойдешь в свою хижину – смерть тебя не достанет.

– Даже стоя здесь, она дышит мне в спину – как и всем нам, – Остарион поправил меч и сел на пол. – И все же. Кто мой отец? Почему ты так рьяно хранишь его секреты, но ничего мне не рассказываешь? И остальные тоже. Они корят меня, но как—то неуверенно.

– Твой отец повелел мне не рассказывать ничего, пока тебе не исполнится двадцать лет. Он считал, что ты воспримешь то, что должен узнать, слишком бурно.

– Я ухожу, – Остарион оперся о стену, отчего та заскрипела. – Мне уже нечего воспринимать бурнее этого.

Старейшина оценивающе взглянул на молодого нобилилла. Вздохнув, он начал говорить:

– Что ж, пускай. Твой отец – один из сыновей короля нобилиллов. Старший.Ты – его сын и наследник короны. Когда твой отец оставлял нас, он передал твоей матери меч города, который передавался лучшим воинам от лучших воинов.

Остарион взглянул на старейшину и усмехнулся. Престолонаследник. «Какая разница – в болоте нет престола, правитель из меня никакой, да и не пойдут за мной нобилиллы» – подумал Остарион.

Старейшина наблюдал за молодым нобилиллом, удивляясь его реакции. Он ожидал криков, но получил простую тишину. Остарион улыбнулся старому нобилиллу и задумался. Он не знал, что ждет его впереди, за этим лесом, и выйдет ли он из него вообще, но лишь мысль о том, что он сможет уйти, взбудоражила его настолько, что он чуть ли не взлетел.

От размышлений их отвлек Кииссат. Он хлопнул дверью и, улыбнувшись вздрогнувшему Остариону, ушел к своему месту.

– Мы соберем тебе хлеба в дорогу. Вот, это тебе поможет, – старейшина бросил Остариону небольшой темный пузырек. Юный нобилилл поймал его и благодарно кивнул. Засунув пузырек за пазуху, он вышел из хижины.

Нобилилл оставил своих спутников у выхода, а сам пошел к своей хижине, взять мешки. Возле дверей его поджидал Кип, от скуки втыкавший небольшой нож в лестницу.

– Я думал, что ты уйдешь сразу, – сказал он небрежным тоном, когда Остарион поднялся по лестнице.

– Ты что, подслушивал?

– Немного. Мне же надо знать, о чем говорит мой друг со старейшиной!

Остарион недовольно покачал головой.

– Уйду, сначала помогу старейшине – и уйду.

– Сбылась твоя мечта, да? – Кип встал перед Остарионом, сжимая в руках самодельный нож.

– Ты можешь пойти со мной. Никто тебя здесь не держит.

– Нет, я не пойду, – Кип замер, с трудом выискивая слова. Остарион был ему другом. – Нобилиллов нужно защищать… Береги себя.

Кип тряхнул головой и крепко обнял Остариона.

– Постараюсь, – Остарион виновато улыбнулся и крепко обнял Кипа в ответ. – Мы еще встретимся.

– Держи, – Кип протянул ему нож. – Тебе там он будет нужнее. Остарион благодарно кивнул и сунул нож в сапог.

– Верну при встрече, – ответил он, улыбнувшись.

Торвальд и Регул молча шли позади Остариона. Юный нобилилл уверенно шел к вольчему ручью, где росла Окана. Ее там было довольно много, ее листья неплохо заживляли раны, а ее сок очищал воду. До ручья было недалеко – час пути, возле первой деревни было его начало.

Остарион думал, как быстро он сможет выйти из леса, его будоражило лишь от одной мысли, что он наконец—то покинет это гнилое место. Его не интересовала корона, благородная кровь его предков и сомнительная власть, ему была нужна лишь свобода.

Ближе к полуночи нобилиллы вышли к ручью. Остарион, осмотревшись, прошел вперед и сорвал первый лист, но не успел засунуть его в мешок. По телу прошла судорога, в глазах потемнело. Уже где—то вдалеке он почувствовал боль и холод земли, припавшей к его лицу.

Глава 3

Энион

На холме, скрытая в густом тумане, стояла полуразрушенная крепость, занесенная снегом. Из четырех высоких башен, целой осталась всего лишь одна, остальные три валялись в руинах на мерзлой земле. Во внутреннем дворе, скрытом от главной дороги большими валунами, оставшимися от стен, расположились бандиты, продрогшие от холода. В сохранившийся башне горел тусклый свет. Это была бывшая пограничная крепость нобилиллов, павшая первой в войне против людей. Они разграбили ее, все близлежащие деревни сожгли, те зверства людей тогда надолго запомнились всем тем, кому еще только предстояло проиграть.

– Ты – король Сиинаила, – раздался раздраженный и усталый старческий голос, впрочем, нобилилл заметил в нем ехидные нотки. – Бывший король, разумеется. Само собой, тебе известно, что это за крепость, верно?

На чудом сохранившемся троне, посреди пустого зала с грудами камней вместо мебели, сидел старик, одетый в ядовито—зеленый плащ. Он обладал длинной бородой, издалека казавшейся болотной тиной кислотного цвета, тусклыми маленькими глазами, заплывшими жиром и обвисшими щеками. Рядом с ним стояла коса, лезвие которой было сделано из тускло светящегося зеленого стекла, покрытого белыми трещинами. Перед ним стоял мужчина, закованный в кандалы. Энион вздрогнул от вопроса мага и сказал:

– Это крепость Хаарфингал, Некромант. Ты сидишь на троне, на котором некогда сидел мой отец, а в нем было куда больше благородства, чем в тебе. Ты так близко к Сиинаилу, что тебе стоит пройти пару миль, чтобы увидеть его черные башни. Вот только ты их не увидишь.

– Мне три тысячи лет, юноша. Первую тысячу лет меня учил дракон Тииртал Пожиратель. Вторую тысячу лет я провел во сне Хотайя, чтобы научиться держать свою силу под контролем и не умереть, случайно стерев с лица земли маленькую деревеньку мановением руки. Остальную тысячу я служил демону мира Крови, богу Крови, что я и делаю сейчас. Пару десятков лет назад ты был таким же, как и сейчас, только железа на тебе было меньше. Не тебе мне говорить, увижу ли я башни вашего города. Ты в плену, нобилилл.

– Да. Три тысячи лет неплохо на тебя повлияли, – усмехнулся Энион, – главное, не оставь здесь какую—нибудь свою конечность.

– Шути сколько влезет. – добродушно ухмыльнулся маг. – Правда, тебе это не поможет. Руки у тебя до сих пор в цепях.

– Это мало что для тебя значит, – Энион повернул голову к окну и поежился от сквозняка. Снаружи бушевала метель, весенняя метель. Еще вчера здесь было солнечно и снега не было, но маг нагнал на крепость туман и снег, чтобы их никто не смог заметить, вблизи крепости часто проезжали повозки крестьян, выращивающих морозные ягоды. – Ты не был против того, что восемь городов ополчились против моего отца, – продолжил он, пытаясь закутаться в лохмотья. – Более того, ты даже помогал им. Конечно, не все из людей знали, что ты и был одним из тех главных заговорщиков. Тебя считали союзником, но вряд ли кто—то из них догадывался, что ты хочешь сделать. Ты ожидал, что после победы, тебя пустят в город, чтобы ты спустился в подземелья. А из подземелий спуститься к первому пеплу, из которого до сих пор сочится кровь драконов и людей, что восстали против них. Я прекрасно знаю, что под островом находятся врата, и я видел их своими глазами. Мой отец хотел их закрыть. Ему не хватило сил, и он завещал это сделать мне. А я их закрою.

– Тысячу лет я искал вторые врата, потому что ваш бог тьмы и убийств не позволял зайти в город. Я думал, что стал богом, после обучения магии у самого великого из всех драконов – Тииартала. Знал бы ты, какой это было ошибкой и унижением – считать себя богом, когда твоих сил едва хватает, чтобы сжечь небольшую деревню и потом долго наблюдать, как твои гниющие конечности долго и мучительно возвращаются к нормальному состоянию…Я долго накапливал силу во сне Хотайя, учился контролировать ее и потом я встретил его. Моуронг. Бог Крови. Единственный бог, нобилилл, единственный правильный бог. Я ощутил на себе всю его силу, – маг поглядел на свои сухие запястья, кости, обтянутые кожей. – Он попросил меня выпустить его из заточения, бог, заточенный за вратами. Но, все оказалось не так просто. Сколько бы я не пытался пробраться к городским воротам, зайти мне не удалось ни разу. Каждый раз, когда я всходил к ним, город отдалялся от меня. Я столько раз на него всходил, что он уже давно должен был быть в океане. Но, увы, когда вашему полубогу я надоел, он пригрозил мне тьмой, – маг опустил голову и гневно забормотал, – он еще познает истинного бога…

– А ты пригрозил ему пламенем мира Крови, это историю знают все нобилиллы. Но твой бог сидит по горло в кипящей крови, лелея планы по порабощению наших богов, и не может этого сделать. Ему не поработить богов Сиинира, какими бы они жестокими не были. На то они и боги, чтобы быть жестокими, – заметил Энион, вспоминая рассказы своих нянек о божествах.

Нобилилл стоял в драной одежде посреди большого зала. На стенах висели ободранные полотна, полусгнившие, на которых были изображена королевская семья. Приглядевшись, нобилилл даже смог заметить молодого себя, горделивого и величавого, стоящего перед отцом, демонстрируя ему свою первую добычу – сбитую птицу. Это было тридцать лет назад, и тогда все еще было хорошо. Люди не вырезали его народ, не убивали скот, не сжигали городов и деревень. Тогда никто не штурмовал Сиинаил, не пытался предать его огню. Тогда все было куда лучше, но, власть делает с народами ужасные вещи.

– Ты ожидаешь войны между моим богом и твоими?! – Некромант рассмеялся каркающим смехом. – Поверь мне, король, никакой войны между богами не будет. Все будет иначе, куда как иначе, так же, как и с твоим богом. Я помню лица тех нобилиллов, для которых слова жрецов стали кошмаром. Они выражали только одно – ужас, животный ужас, Энион. Их глаза напоминали глаза сов, такие же большие и удивленные. Боги ополчились на другого бога и заточили его!

– Верить жрецам… тем более, верить людям—жрецам. Это глупо и безрассудно, Некромант. Я считал тебя более серьезной фигурой в этом мире, – Энион хмыкнул и сжал руки в кулаки. – Но, мы действительно потеряли божественную поддержку. Может, они были и правы, эти жрецы, но я все одно им не верю. Я не знаю, чем мы прогневали нашего бога, но каждая битва с людьми давалась нам труднее и труднее. Вскоре мы оставилигород, кто—то скрылся в горах, но их нашли и уничтожили. Мы сетовали на Киастра, сетовали на нашего бога, ругали его и обвиняли в своих бедах. Мы перестали молиться ему, стали жить по—своему. Я знаю, мой бог слышит меня, но не знаю, поможет ли он мне. Но в город он тебя не пустит. Ты держишь меня живым, только лишь потому, что истинный король нобилиллов может дать тебе небольшой шанс того, что ты войдешь в Сиинаил. Для этого тебе стоит достать две вещи…

– Да, это я знаю, но не боги и не короли послужат мне в этом. И тем более не твои вещи, хотя их достать тоже бы не помешало.А поможет мне мой старый друг. Его помощь будет неоценима. И именно поэтому я собираюсь посадить тебя на престол. Он сочувствует нобилиллам, отгородил город своей стеной из тумана. Он, а не боги. Будучи королем, ты убедишь его открыть мне проход в город, в его лабиринты, что кроются в темноте. Подумать только, ты станешь королем, великим королем Сиинира, Энион. Ты отомстишь за себя и свой народ. Ты вновь сделаешь государство великим! – маг говорил с таким возбуждением, словно сам хотел бы сесть на трон, но, это было не так. Великие маги никогда не хотели управлять одним государством, они хотели управлять всем миром. Однако всегда находились те, кто мог их остановить, будь то армия, будь то разумные драконы или другие великие маги.

– Собрав нас, ты пройдешь к вратам, – Энион говорил это тихо, словно оценивая предложение, с каждым словом повышая голос. – Ты смог бы и без бога войти в город. Пройти чары наших жрецов. Вынудить Энвора пропустить тебя через стену. Сейчас ты на нее даже смотреть не можешь, верно? Верно. Но, кто тебе сказал, что ты силой можешь заставить меня согласиться на это?

– Я не спрашиваю твоего соглашения. У тебя была черная стрела, у меня был воин Аспериона. Надеюсь, он не получил больше травм, чем от твоей стрелы. Лучше всего было сохранять стрелу там, откуда никто бы ее не достал. В его голове. Война с людьми имеет лишь одну цель – забрать их трон. И тут ты не сможешь мне помешать, войну я выиграю и без тебя.

Нобилилл изумленно поглядел на Некроманта, а потом отвел свой взгляд в сторону, приговаривая ругательства. Энион хранил черную стрелу на тот случай, если он найдет армию, способную вернуть ему Сиинаил. Когда Некромант его поймал, Энион попытался спрятать стрелу в рукав и, как ему казалось, маг этого не видел. Нобилилл выкинул ее в небольшую реку. Именно сейчас он понял, что в первую очередь, магу была нужна именно она. Он лишь так – запасной план.

– Да, не смотри на меня таким взглядом, – возмутился маг. – Я, от твоего лица, объявил войну Аспериону. Скоро мой подарок дойдет до них. Да, увидеть их лица в этот момент – бесценно. Но, увы, мне приходится сидеть здесь, с тобой и смотреть на твои жалкие попытки сбежать. Если честно, то я ожидал увидеть более хорошую импровизацию. Мои войска набирают силу…

– А твои войска – это кучка недоразвитых горных любителей помахать топорами, верно? – перебил его нобилилл, отпуская свои цепи. Энион пытался сбежать не один раз, однажды ему почти удалось. Но, чем больше у него было попыток, тем крепче на него надевали цепи.

– Почти. Видишь ли, эллы давно смотрят на остров, как на приятное дополнение к их Континенту. Эллы напали на оролингов. Красная пустыня рожает тысячи зверей, а я ей собираюсь помочь в этом. А возможно, правители удавят друг друга за Костяную корону. Я умею ждать. А еще – мне надо найти твоего милого сына, потому что у него в руках сверкает меч Бездны, верно? А без него, тебе короны не видать, как мне не видать врата.

– Зачем мне корона, если моего народа больше нет? – спросил нобилилл, злобно глядя на мага. Ему совершенно не хотелось становиться его рабом, не хотелось, чтобы маг дорвался до Сиинаила, но он никак не мог ему помешать. О сыне он узнал давно, от единственного выбравшегося нобилилла Атласа, погибшего от рук Некроманта пару месяцев назад, когда он его поймал.

– Он есть, и ты это знаешь. И ты знаешь, где он. А если знаешь ты – узнаю и я. Ты получишь обратно свой меч и свою корону, Энион, а я получу свою часть сделки.

– Сделки. Я не давал согласия, Некромант.

– Считай, уже дал.

Нобилилл закрыл глаза и прислушался. Некромант посчитал разговор законченным и спокойно углубился в чтение древних фолиантов, появившихся у него в руках словно из ниоткуда. Нобилилл не понимал, почему Некромант не жаждет простой власти. Что он, что маг Энвор – после падения драконов, они спокойно могли забрать всю власть себе. Их могли победить, но их боялись, словно дикие звери боятся огня. Но если сейчас Энион понимал, что хочет Некромант, то интересы Энвора ему были неведомы. Нобилилл знал, что Некромант выведает у него все, что захочет и сможет заставить нобилилла делать то, что ему необходимо. Эноин старался об этом не думать. Он слышал, как воет затихающий ветер, как скрипит тающий снег под ногами бандитов, слуг Некроманта. Они о чем—то переговаривались, и нобилилл вслушался в их разговор.

– Хаарфингал – это просто руины. Нам здесь совсем нечего делать, понимаешь, дубина? – ворчал разбойник, вороша тлеющие угли. – Воздух здесь настолько холодный, что даже огонь гореть не может!

– Нам придется сидеть здесь, пока Он не скажет, – спокойно проговорил второй. – Он не убил нас, а предложил вступить в нашу армию. Он дал нам жизнь, значит, мы нужны ему.

– В нашу армию?! Решил, что если ты беспрекословно служишь этой гнилой куче мяса, он сделает тебя главарем? Мечтай, Григар, мечтай, так же, как и о своих шлюхах, что сидят у тебя в пещере. В Его армию. И у меня нет ни единого желания служить ему! Ты видел, что он сделал с Джоном? Тот начал гнить заживо! Он сгнил на наших глазах и когда я видел уже его гнилые кости, он попросил помочь! Ты понимаешь? Он сгнил и остался жить, Григар, я не хочу покончить так же, как и он!

– Джон занес над ним топор, требуя денег, а маг был вежлив с ним, – осадил его второй. – Он дал нам еды. Дал воды. Кров и тепло, – он начал загибать пальца, перечисляя все, что дал им маг. – Обновил нам оружие, оружие, поменял наши ржавые ножи на настоящие боевые топоры и мечи.

– И мы бы погибли в снегах без него, да? – съязвил первый, бросая палку в угли и вставая с места.– Нам стоило потерпеть всего лишь пол дня, и мы бы сейчас пили вино, трогали баб и пировали бы, а не сторожили бы мага и его пленника, имея при себе лишь плесневелый кусок хлеба! Это ты называешь едой? А что ты подразумеваешь под кровом? Эту крепость? Здесь даже тихие волки сдохнут раньше, чем ты сможешь себе представить!

Энион, желая услышать больше, подошел к окну настолько близко, насколько ему позволяла его цепь, прикованная к дальней стене. Нобилилл удовлетворенно слушал, как бандиты ругаются между собой. Он даже улыбнулся, слушая их. Это доставляло ему удовольствие, такое недосягаемое за то количество времени, что он провел в плену.

– Кусок хлеба. Плесневелый кусок хлеба, – пробормотал Григар и коснулся шрама на лице. Шрам проходил через его нос, от правого уха до подбородка. Энион вдруг узнал, что он получил его в драке с одним из стражников Лорхейма, из которой рослый бандит вышел победителем. – Смерть была уже перед нами, тянула к нам свои руки. Половина погибла, пытаясь, идти за тобой, Арг. И когда пришел он…

– Вы все пошли за мной, – послышался голос. Маг подходил к ним, опираясь на свою косу. Энион, едва завидев его внизу, повернул голову к трону – он пустовал. – Я дал вам кров, еду, и цель.

Нобилилл взглянул на пол. Обычный деревянный пол, доски которого уже начали догнивать, покрытый пылью, казалось, что он вот—вот провалится. Энион снова взглянул на пустой трон и упал на колени перед нетронутым участком пыли и начал быстро чертить древние руны нобилиллов. Он быстро водил пальцами по полу, вспоминая слова вызова духов—слуг Киастра, бога Тьмы и покровителя народа нобилиллов. Он прислушивался к разговору магов и бандитов, надеясь не пропустить возвращение Некроманта.

– Цель? – тихо проговорил первый разбойник. Он держал руку на мече, недоверчиво глядя на Некроманта, но доставать его не спешил.

– Да, цель, – маг улыбнулся, отчего бандитам стало не по себе. – Мне точно нельзя тебя убивать, потому как ты глава этой шайки. Твои знакомые мне пригодятся. Живую армию тоже необходимо иметь, для привлечения внимания. Ты соберешь знакомых тебе главарей и приведешь их ко мне. Понял меня?

– Д—да, – пугливо промямлил тот, тут же убирая руки и бегло отходя от мага.

– Да, господин, – с нажимом в голосе сказал маг, немного наклоняя голову.

– Да. Господин.

Первый бандит склонил голову, разглядывая грязный снег у себя под ногами. Некромант глянул на второго, склонившегося в поклоне, и ушел обратно в башню. Едва завидев, что Энион что—то рисует, маг мигом приставил кончик косы к его шее и почти с суеверным ужасом, который он попытался скрыть, спросил:

– Древние руны твоего народа? Красиво, ничего не скажешь. Взываешь к своему богу. Даст ли он ответ тебе? – Лезвие косы дернулось и на один из знаков упали капли крови.

– Уже дал, – пробормотал Энион и улыбнулся. Только он видел, как пыль начинает медленно закрывать знаки.

– Да? Молчанием? – нервно рассмеялся некромант. – Твой бог тебе не поможет. А теперь – вставай.

– Тебе три тысячи лет, а ты не знаешь, как боги дают свой ответ? – Энион попытался повернуть к магу свою голову, но лезвие недвусмысленно дернулось у его шеи.

– Знаю, – сказал маг. – Я не вижу, чтобы в небе был знак. Не вижу, чтобы ты засветился, или огонь взвился до небес. Вода не обрушилась водопадом с них же. Как тебе поможет твой связанный бог? Расскажет сказку, как он тебе поможет? У меня мало времени, вставай, Энион.

– Неужели ты хочешь меня убить? Вроде как, я тебе не нужен, стрелу ты получил, я стану обузой, лучше сразу убить.

– Не глупи, – маг усмехнулся. – Ты необходим, в тебе течет королевская кровь, только ты способен открыть двери под вашим городом. Твоя свежая кровь, пара магических слов и кровь синей птицы.

– Пройти туманную стену, войти в мертвый и опустевший город, спуститься в недры Сиинира, и ради чего? Ради сомнительной власти?

– Истинно. Я люблю власть. – Маг не отпускал косы от горла нобилилла. Он пошел назад, оттягивая Эниона на себя. – Она пьянит не хуже вина, правда?

– Смотри, как бы ты не свернул шею по пьяни.

Коса дернулась у его горла и маг подобрался к нобилиллу вплотную.

– Выбирайте слова, ваше величество, – прошипел он над его ухом. Лезвие косы поползло вверх сдирая кожу, но тут он услышал удивленные крики снаружи и остановил его.

Во дворе начал клубиться черный туман. Он был почти незаметен сначала, появившись возле земли, был почти сдут ветром, но после стал окутывать сидящих разбойников. Он поднимался выше и выше и люди бросились от него в рассыпную, выхватывая оружие, но не зовя на помощь. Они словно проглотили языки. Их лица сковало ужасом, они бешено вращали глазами, но ни одна мышца более не дернулась на их лицах. Один из них побежал в башню, чтобы рассказать об этом магу, но не успел даже в нее зайти. Его горло словно сковало цепью и он не смог произнести ни слова. Перед ним возникло существо, окутанное черным дымом, из которого на него посмотрело два синих глаза. Разбойник углядел очертания сквозь черный дым, он успел увидеть чертные лохмотья, окутавшие тонкое тело, и старинный шлем из темного металла.

Существо прошло сквозь разбойника, появившись позади него. Вдруг, человек начал сморщиваться, словно его выдавливали, как губку. Разбойник не мог произнести ни звука, но Энион смог увидеть в его глазах первобытный ужас, а лицо все еще показывало ужасную гримасу боли. Через минуту все кончилось. Иссушенное тело легко подхватил ветер, опрокинув бандита в снег, оставив лишь ужас в его глазах. Всего через пару минут двор был пуст, только Григар лежал, зарывшись в снег. Существ всего было двое и они исчезли так же быстро, как и появились.

– Ты слышишь, маг? Слышишь своих людей? – Спросил Энион. Он улыбался, он наконец сделал то, что должен был сделать еще двадцать лет назад. На его душе вдруг стало очень легко, нобилиллу хотелось взлететь, и если бы не цепи, то он наверняка бы это сделал.

Маг выглянул в окно. Увиденное поразило его. Некромант почти со страхом смотрел на мертвые мешки с костями, рты которых раскрылись в беззвучном крике. Энион чувствовал его страх затылком. Нобилилл надеялся, что его сын жив и духи—защитники доберутся до него раньше, чем он умрет. Энион пожертвовал многим в этот момент, но не чувствовал себя обделенным, а, скорее наоборот – освободившимся. Его сын, сын короля, мог связаться с богом, попросить его помощи. Его сын выйдет из Черного леса и защитит нобилиллов от Некроманта.

– Как тебе ответ моего бога, маг? Теперь ты видишь, как он отвечают?

– Духи мертвых защитников, – изумленно проговорил Некромант. Он повернулся к нобилиллу. – Всю жизнь я думал, что они лишь сказка, обычная сказка, которую рассказывают детям!

Маг убрал косу от горла нобилилла и задумчиво оперся на нее. Он прожигал стену невидящим взглядом и, едва нобилилл дернулся, маг вырубил его ударом древка.

Глава 4

Дэйвион

Небольшая деревня, что находилась неподалеку от Красной пустыни, стояла на границе между землями Ха—аста и Ниста. Солнце вовсю жарило и без того сухую землю, а соседство с мертвыми землями лишь усугубляло жизнь местных крестьян. Ветер приносил в их и без того скудные посевы много песка, уничтожая последние ростки. Последний скот здесь уже давным—давно забрали бандиты, обосновавшиеся неподалеку в умирающем рыжем лесу.

Сюда шел, полный бессмысленных надежд, Дэйвион. Он уже давно не пил воды и жаждал только ее, готовый отдать все свои золотые монеты за десяток глотков живительной жидкости. Приостановившсь у покосившегося частокола, воин взглянул на синеющие деревья на горизонте. Мифический Синий лес был домом эльфов, не подпускавших людей к своей реке – Атнас, что окружала их земли, словно граница. За это люди не особо их любили, но вряд ли кто—нибудь из них попытался нарушить предупреждения остроухих. Дэйвион покачал головой и отвернулся от благоухающих земель эльфов. Он направился в деревню, ибо знал, что там была его цель. Долго же ему пришлось сюда идти – через красные барханы пустынь, каменные дороги, кустистые леса, чтобы найти это место.

Старые, обветшалые дома одиноко стояли на ссохшемся пустыре. Крыша каждого из домов уже давно облезла и сгнила и лишь немногие каменные постройки крепко стояли, приветствуя одинокого путника.

Дэйвион, зевая, медленно шел к колодцу. Его вода уже давно кончилась, а вместо хлеба он вполне мог жевать песок – больше в округе ничего не было. В его кармане лежали золотые монеты, но золото не помогает утолить жажду или голод, сколько его не грызи.

Дэйвион был одет в длинный, местами потертый плащ,скрывающий уже немного постаревший доспех, сделанный из темного металла. На его груди красовался оранжевый дракон, а на поясе висел широкий полуторный меч. На его эфесе красовался тот же крылатый дракон.

Воин медленно брел, ощущая на себе удивленные взгляды немногих оставшихся здесь крестьян. Он не дошел до колодца всего пару шагов, когда услышал разговор. И почему—то воину захотелось услышать этот разговор больше, чем пить. Да и в колодце воды почти не было. Дэйвион повернулся к дому и облокотился на забор, вслушиваясь, забыв про свою жажду.

На крыльце небольшого, полуразрушенного и обветшалого дома сидели два человека – старик и юный мальчик. Они оживленно разговаривали, укрывшись от солнца в тени. Старик сгорбился, сидя на крыльце и опирался на мотыгу, а его внук спрашивал и спрашивал.

– Дедушка, расскажи мне о короле! Правда, что он мог превращаться в драконов? – мальчишка говорил громко, чем отвлек воина от размышлений о прошлом.

– Ох, нет. Не каждый король мог становиться драконом – лишь во времена самих драконов были те избранные, что летали в облаках, изрыгая огонь… Но потом пришел один из тех избранных, великий Рейвар – и выступил против драконов. Он их победил Белым пламенем, которое спрятал в месте, лишь ему одному известном. И от него пошел род королей – и все они были драконорожденными и, по слухам, могли становиться драконами…

– А драконы! Дедушка, расскажи про драконов! – не унимался юнец.

– Ох, драконы… ходили легенды, что короли носили доспехи из красного драконьего стекла и те, кто мог становиться драконами, были красны, словно пески этой пустыни и изрыгали пламя, что мигом сожгло бы нашу деревню! Слава богам, те времена кончились. Лишь камни хранят память о тех временах… Чего вам нужно, господин?

Дэйвион прошел вперед, запахивая плащ.

– Поспать, пожрать и попить. Я могу здесь на это надеяться?

– Если только вы не будете нарываться на неприятности, – старик косо взглянул на ржавый топор, стоящий у дверей без дела.

Дэйвион улыбнулся. Люди в этой деревне не были воинами и никто из них не был ему даже мнимым соперником.

– Я даже помогу вам, чем смогу. И заплачу, если в этом есть необходимость.

– Надеюсь, ты мне не пробьешь крышу своим мечом, – грубо проворчал он, впуская воина внутрь. Полутемное помещение немного озарилось светом. Старик молча указал на простой табурет, предлагая Дэйвиону сесть, но воин остался стоять на своем месте. Он снял свой плащ и повесил тонкий крюк и, погладив доспех, словно стирая пыль, прошел вперед. Старик же, разглядев на доспехе дракона, вздрогнул, но не подал виду.

– Деньги, я знаю, как вам нужны деньги. Пара золотых монет скрасит вашу жизнь, я полагаю, – будничным тоном сказал Дэйвион и улыбнулся.

– Д—да… да, – сказал старик, тут же пряча глаза.

Он убежал, хромая, в подвал, чтобы достать оттуда некоторые соленья, припасенные на черный день, но у него не было сил, чтобы поднять пищу. Его внук, мальчишка лет пяти, сосредоточенно стучал кулачком по столу. Ему было скучно.

– Дай, я помогу, – сказал воин и с легкостью поднял бадью.

– Зачем ты здесь? – дрожа, спрашивал старик.

– Мой отец, – начал воин, – великий человек. На его знаменах красуется дракон. – Дэйвион постучал себя по груди, открывая герб его рода. – Я здесь лишь потому, что мне необходимо знать о драконах все. Долго же я искал вас, Аргар, ведь вы последний хранитель каменной библиотеки.

Старик отстранился от него. Воин пил и ел, глядя своими глазами по сторонам. Дэйвион чувствовал страх, витавший в воздухе, страх и напряжение. Он улыбнулся старику и с видимым удовольствием отправил в рот сладкие коренья.

– Библиотеку засыпало песком, – старик осторожно взглянул на Дэйвиона. – Еще с десяток лет назад. Не думаю, что вы там сможете что—то найти… милорд.

– Мне она не нужна, – отмахнулся Дэйвион. – Мне нужен лишь камень с тремя рунами, и, как я смог узнать, он здесь есть.

Старик взглянул в его глаза и, испугавшись, вздрогнул. На его лице появился ужас, глаза полезли на лоб, а от страха он смог только что—то промычать. Глаза воина постепенно рыжели. Старик, хватая ртом воздух, упал на пол и попытался отползти. Дэйвион поднял его, отряхнул и усадил на стул.

– Д…д—д… Дракон…

– Да, Драконорожденный. И кто за мной стоит ты тоже знаешь.

– П… п… пр… – попытался сказать старик, но воин осадил его:

– Не утруждай себя. Давай так, старик. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Ты отдашь мне этот камень, а я избавлю вас от небольшой напасти в виде ваших недоброжелателей. Я видел пару висельников, но они не были похожими на бандюг, что здесь водятся.

– Как… вы узнали?

– Ни один человек в этом захолустье не знает драконов так хорошо, как ты. И, твои бывшие коллеги еще тебя помнят. Ну так что? Ты согласен?

– Как вам будет угодно, мой лорд. – Старик низко поклонился.

– А ты быстро учишься, старик. – Удовлетворенно заметил воин. – Мое имя – Дэйвион Росс.

Старик услужливо кивнул и засеменил к старому сундуку, стоявшему в темноте. Оттуда он вытащил пару свитков и старый мешок, который протянул воину. Дэйвион раскрыл его и вытащил обычный серый гладкий камень, на котором с первого взгляда нельзя было заметить странные символы, нацарапанные на нем. Воин улыбнулся и убрал камень к себе за пазуху.

– Отлично, – Дэйвион улыбнулся и бросил пару золотых монет на стол.

Воин потянулся, с удовольствием предвкушая отдых. Он прошел долгий путь к этой деревне, исходил много неизведанных простым людям троп и теперь, наконец, мог отдохнуть. Глотнув воды, Дэйвион с удовольствием потянулся и улыбнулся с интересом разглядывающего его мальчишку.

– А ты любопытный, верно?

– Да… милорд.

– Ты можешь не называть меня лордом, парень, – Дэйвион благодушно улыбнулся. – Я не так часто цепляюсь за свою фамилию и не прочь побывать среди обычных людей.

– Все лорды так говорили, когда просили у нас воды, – ответил мальчишка. – А потом становились такими, как и всегда – то лордами, то главными воинами, то рыцарями.

Дэйвион оглядел мальчишку и отвернулся, услышав встревоженные голоса с улицы. Снаружи послышался стук копыт и гневные выкрики. Дэйвион на слух насчитал с десяток человек и одного всадника.

– Давайте монеты, еду и чистую воду сюда, и никто не пострадает! – заорал главарь. Дэйвион выглянул в окно. На самой большой улице деревни, которую хоть как—то, да убирали, расположились бандиты.Они все, как один, были одеты в потасканные плащи и старую, покрытую дырами, одежду. Их лица, явно не видевшие благородства и хоть какого—то милосердия, покрытые шрамами и болячками, доверия не вызывали. Дэйвион вышел из—за стола, кивнул старику прижавшему к себе две золотые монеты, данные ему воином, взял свой меч, шлем и вышел на улицу.

– О, смотрите, воин! – закричал один из бандитов, едва завидев Дэйвиона, и шайка расхохоталась. Дэйвион остановился и оперся на меч, спокойно разглядывая своих врагов. Старик осторожно выглядывал из разбитого окна, готовый или придти на помощь, или предать своего гостя. Жизнь важнее. Если ты верно служишь правде и благородству, рано или поздно твоя голова окажется отделенной от туловища. Дэйвион это понимал и не злился на старика.

– А у него хороший меч, – оценивающе произнес главарь. – Давай его сюда и, так и быть, я не сдеру с тебя кожу! Да и доспехи неплохие. Рыцарь ты, что ли? Да, определенно, глупый рыцарь. Кто же ходит в таких доспехах так далеко от городов или своего замка?! – он расхохотался. – Или ты все это сделал из дерева? С виду не скажешь.

– Я не рыцарь и меча моего ты не получишь, – спокойно ответил Дэйвион. – И доспехов тебе моих тоже не видать. А вот свое туловище со стороны ты определенно углядишь только, только боюсь, это будет последним, что ты увидишь в своей жизни. Я предлагаю тебе развернуться и уйти туда, откуда ты пришел и, возможно, я вас не убью.

Бандиты расхохотались. Главарь попробовал пальцем остроту своего меча и улыбнулся Дэйвиону, демонстрируя гнилые, кое—где выпавшие зубы.

– Боюсь, милорд, у вас руки коротковаты. Парни, покажите ему, где город и отправьте туда по частям!

Дэйвион резко натянул на себя шлем, и в него тут же ударилась стрела. Она отскочила, словно как от камня и упала прямо перед лошадью главаря.

– Что ж, тогда и доспех точно забрать надо, – усмехнулся главарь и пришпорил своего коня. Дэйвион бросился вперед и рубанул мечом по морде животного, с плеча. Кровь брызнула во все стороны, конь завалился на бок, придавив своего седока. Воин мощным ударом обезглавил поддонка и повернулся к попятившимся

– Вас же больше, почему вы не нападаете? – удивился Дэйвион. Из домов начали выходить мужчины с топорами и наспех сделанными щитами. Они начали окружать бандитов, пока те мешкали. – Знаете, что? – продолжил Дэйвион. – Я предлагаю вам сдаться, и, скорее всего, я одарю вас легкой смертью. Более того, безболезненной.

Разбойники переглянулись и с криками пошли в атаку. Первому Дэйвион отрубил голову и она покатилась по пожухлой траве, заставляя остальных снова попятиться. В бандитов полетели стрелы и камни, крестьяне с криками бросились вперед, размахивая своим наспех сделанным оружием. Бандиты не могли дать им отпор и начали отступать, но никто из них не ушел дальше деревни. Завязалась драка, но вскоре все закончилось. Три крестьянина были ранены, а среди бандитов лишь один остался жив. Он лежал под старой телегой, скинутой на него крестьянами, без ноги, неистово ругаясь и матерясь, вокруг лежали трупы его друзей, остальных бандитов. Они были зарублены, заколоты, избиты. Убийца проклинал крестьян и Дэйвиона, но, когда он нему подошел, бандит замолил о пощаде:

– Прошу, не убивайте, милорд! Прошу!

– Ну что ты, – улыбнулся Дэйвион, снимая шлем. – Я тебе не убью. А вот они, – он указал на жителей деревни. – Еще как. И будут они тебя бить очень долго, пока твои глаза из глазниц не повыпадают. Хотя, если ты ответишь на пару моих вопросов, я позволю умереть тебе быстро.

– Я… я отвечу. – Бандит быстро закивал, тряся подбородком, с которого каплями сползала кровь. Он сплюнул и всмотрелся в лицо Дэйвиона.

– Вот и замечательно! – воин присел перед ним. – Итак, откуда вы пришли?

– Они из местной рощи, господин, – быстро сказал один из крестьян, не давая бандиту и слова сказать. – Они там засели в деревянном замке. Я пару раз ходил туда, когда мы платили дань этой падали.

– Замком это не назовешь, – начал бандит, но заткнулся, как только вилы коснулись его щеки. Крестьянин зло на него посмотрел, а потом продолжил:

– Там их не больше двадцати осталось, господин. Все из наших, подонки…

– Что ж, – проговорил Дэйвион, поворачивая свою голову к бандиту. – К сожалению, дорогой мой, ты мне ничего не сказал. Поэтому, свою часть обязательств я не выполню, так как ты не выполнил свою.

Двое крестьян утащили верещащего бандита, а Дэйвион встал и, оглядев остальных, обратился к старику, медленно вышедшему из дома:

– Я освобожу вашу деревню. Один. Отрежьте бандитам головы и сложите в мешок. Дальше посмотрим, что с вами делать.

Глава 5

Остарион

Нобилилл очнулся от дикой боли в затылке. В глазах двоилось. Остарион с трудом сел на холодную землю и попробовал оглядеться. Он лежал неподалеку от первой деревни. Его ноги промокли, склянка старейшины была разбита, от нее исходил неприятный резкий запах. Небольшая лужица крови стекала в ручей, смешиваясь с мутной водой. Меч забрали.

Остарион, пошатываясь, встал на ноги. Медленно накрапывал дождь. Нобилилл потрогал затылок и, увидев на своих пальцах кровь, попытался сделать шаг вперед, но тут же повалился на колени. В его голове, помимо сильной боли, пульсировала лишь одна мысль: Предательство. За всю свою жизнь Остарион даже думать не смел о таком подлом поступке. Но теперь, когда это случилось с ним, кроме предательства в его голове больше не было ничего.

Остарион вновь поднялся на ноги и, опираясь на камень, попытался пойти вперед, морщась от боли в затылке. Нобилилл проходил через деревню шаг за шагом, пока не почувствовал себя лучше. Выпрямившись, он вытащил осколки склянки старейшины и бросил их в воду.

Нобилилл вытащил данный Кипом нож и осмотрел его – обычное железное лезвие, старое, но еще достаточно острое. Остарион не знал, сколько он пролежал на земле, но он чудом остался жив. Возможно, пауков отпугнула та жидкость из бутылки. В тридцати метрах от него были видны сотни паучьих следов. Все они вели в одном направлении, и Остарион знал, в каком. Нобилилл сжал нож в руке и бросился бежать.

Ловушки остановили с десяток пауков – те еще дергались и пытались выбраться из ям с кольями, самодельных капканов и уже порядком подгнивших сетей. Нобилилл пробежал мимо них, даже не взглянув на шипящих и извивающихся тварей, но на окраине второй деревни, он, вдруг, остановился. На его пути, спрыгнув с дерева, оказался большой, серый паук. Он щелкал мощными жвалами, с которых капал зеленый яд. Остарион беспомощно оглянулся и перехватил кинжал поудобнее. Паук оттянулся назад и прыгнул вперед, раскидывая лапы в стороны. Остарион отскочил влево, но паук задел его и нобилилл упал на спину. Паук тут же навис над ним щелкая клыками, пытаясь укусить его в лицо. Остарион попытался укрыться рукой, но тварь наседала на него, яд капал нобилиллу на лицо, обжигая кожу и вызывая жгучую боль. Правой рукой он отталкивал паука, тыча пальцами в его глаза, а левой пытался бить его ножом, но железо не пробивало жесткую шкуру твари.

Остарион слабел. Жвала уже щелкали прямо перед его лицом. В последний момент, зарычав, словно волк, нобилилл извернулся и всадил нож прямо в глаз паука! Тот заверещал и отпрыгнул от Остариона, катаясь по земле, словно раненая змея. В последний момент тварь дернулась и налетела на последнюю ловушку, сбив сдерживающий ее кол. отчего палка с кольями прибила паука к дереву.

Отдышавшись и оттерев пот, Остарион вновь побежал. Теперь он не обращал внимания на боль, усталость и слабость. Нобилилл бежал, что было сил, но когда он увидел то, что осталось от деревни, нобилилл пал на колени.

Деревня впервые была освещена мягким, тусклымлунным светом. Теперь она не казалась темной и мрачной, как раньше,а сейчас, в свете, она навевала лишь грусть и тоску. Деревня погрязла в болоте, крови, грязи и останках. Чудом нетронутые битвой, удивительно чистые части болота, теперь, при свете, не казались такими отталкивающими. В кристальных водах, захороненные нобилиллы словно светились, и, казалось, что они сейчас встанут и присоединятся к выжившим. В остальных же частях все было гораздо хуже. Трупы пауков и нобибиллов окрасили землю и грязные воды потревоженных болот в грязно—серый цвет. Выжившие жители оттаскивали тела в одну кучу, некоторые пытались восстановить повалившиеся в болото хижины, вытаскивали из мутных вод старую утварь.

Юный нобилилл поднялся на ноги и пошел вперед, невидящим взором оглядывая разрушенное селение. Трупы нобилиллов валялись вперемешку с пауками, красная кровь смешалась с зеленой, превращаясь в бурую жижу. Раненых оттаскивали к лекарю, мертвых же медленно спускали в гнилые воды. Среди трупов Остарион увидел и своих последних спутников. У одного было разодрано горло, другой лежал без глаз, из глазниц его сочился яд.

Никто не смотрел на Остариона. Лишь старик, опершийся на полуразрушенную лестницу, изредка глотающий свою кровь. Старейшина смотрел на юного нобилилла с насмешкой, держа одной рукой его меч.

Остарион подошел к нему.

– Зачем? – тихо спросил он. – Что я вам такого сделал, что вы решили меня так подло уничтожить? Ради чего вы пошли на предательство?

– Предательство? Бездна тебя поглоти, нобилилл! Разве покидая деревню, оставляя нас без своего меча, ты нас не предавал? – Старик закашлялся. – Но я скажу. Ты упрямец, Остарион. Но твои молодые нобилиллы такие же упрямцы, как и ты. Этот меч… не для лучших, Остарион. Это меч Бездны, данный нашему народу богами… я собирался обменять его у пауков на новую жизнь. Но твой друг Кип проткнул копьем их… вождя.

Остарион поморщился и в сердцах вскричал:

– Да что ты такое несешь?!

Старейшина кивков головы указал на паучье тело, лежащее в болоте. Остарион медленно подошел к нему, оттянул его за лапу и в ужасе отпрянул – вместо ужасной морды паука там было, наполовину ушедшее в воду, туловище человека! Нобилилл, утихомирив страх, вытащил из воды и повернул голову мутанта и вновь отпрянул в ужасе. На его лице было четыре глаза, и по углам рта находилось по два клыка. Кожа мутанта была бледно—серой, глаза красны.

– Ты хотел стать этим чудовищем? – Остарион гневно посмотрел на старейшину.

– В этом было наше спасение… – старейшина улыбнулся. – Но, предав тебя, я сам попался под предательство. Даже Кииссат отвернулся от меня, едва увидел… его. Давай, Остарион, убей меня. Подари старику смерть… как король.

– Я уже подарил ее тебе, – тихо сказал Остарион и забрал и забрал из слабеющих рук старика свой меч.

– Остарион! Остарион! – Кип звал нобилилла, пытаясь углядеть его в погибших. Он бегал вокруг полуразрушенных и обгорелых хижин, перепрыгивая через трупы пауков. Он не видел его в возвратившихся нобилиллов и думал, что тот попал в битву и думал о худшем, правда, не теряя надежды.

Юноша сидел на бревне и невидящим взором смотрел на лица утопших и убитых. Горе захлестнуло его – он не мог сказать ни слова. Но постепенно, оно вымещалось решительностью. Нобилилл точно знал, что уйдет отсюда. Но теперь уйдет не один. На его памяти это был третий раз, когда пауки таким большим количеством нападали на деревни и каждый раз, одна из деревень уничтожалась. Это случилось и сейчас. Теперь больше нет деревень. Выжившие нобилиллы разделяли горе Остариона, но не пали духом. Ведь они победили. Но какой ценой. Они знали, что это произойдет вновь, рано или поздно, но не могли ничего с этим поделать. Над нобилиллами навис рок гибели. Отовсюду слышался плач и стоны. Раненых было много, и не каждый из них выживет. Теперь у них был выбор – уйти, или остаться. Но все они прекрасно понимали, что это – последняя победа. Пауков было в три раза больше, чем всех нобилиллов в деревне, но они выстояли.

Деревья, закрывавшие своими ветками небо, скосились. Многие ветви на них были обломаны в пылу битвы и теперь болото освещалось тусклым светом солнца. Теперь на деревьях невозможно было что—то построить – толстые ветви уже ничего не выдерживали.

Остарион воткнул свой меч рядом с собой и дотронулся до свежей раны на щеке. Из нее все еще шла кровь, кожа вздулась, но нобилиллу было откровенно плевать на этот факт. Он смотрел в воду и смотрел, ему казалось, что сейчас стоит заплакать, но слез не было. Глаза оставались сухими. Остарион видел побежденный народ в воде, а не побежденный – позади себя.

Кип положил руку на плечо юноши.

– Сколько нас осталось? – спросил Остарион, с ненавистью глядя на мохнатых тварей, перерубленных и перебитых, валяющихся радом с трупами нобилиллов, что не смогли выжить. Земля пропитывалась их кровью, растекавшейся по всей деревне. Рядом с трупами тварей, лежали мертвые нобилиллы. Остарион видел каждую рваную рану на их истерзанных телах и пытался отвернуться, чтобы не видеть, как их накрывают тряпками, но у него не получалось. Что—то заставляло его смотреть на них.

– Треть, – Кип говорил с трудом, нервно разглядывая знакомые лица умерших. – Лишь малая толика того, что было. Наша деревня разрушена. То, что хотел сделать старейшина… я словно обезумел. Я стану таким только если все живые существа мира станут… ими.

– Да, я знаю. – Остарион улыбнулся. – Спасибо тебе, Кип, что ты обезумел. И спасибо тебе за него, – Остарион протянул ему нож. – Он спас мне жизнь.

– Оставь себе. Мою жизнь спасать ни к чему, а вот твою стоит. – Кип недовольно оглядел рану на затылке и Остарион это заметил.

– Меня предали, Кип, – Он убрал нож. – Старейшина предал меня. Из—за него, – он показал ему меч. – Это плохо кончилось для всех нас.

– Я знаю.

– Но мы все еще живы.

– Мы потеряли наш дом. Теперь у нас нет ничего – ни крова, ни пищи, все наши скудные посевы погибли в огне. Странно, что огонь не перебрался на сам лес, – сказал Кип. – Хотя этот проклятый кусок земли никакой огонь не возьмет. – Нобилилл прошел к своей хижине, поваленной в болото, и вытащил оттуда полудохлого паука. Тварь еще дрыгала лапами и пыталась разглядеть противника оставшимся глазом – остальные были выбиты. Паук двигал жвалами, словно пытаясь укусить. С них капал яд. Недолго думая, Кип выбросил его в воду. Тварь забилась в предсмертной агонии и утонула, оставив после себя ядовито—зеленые разводы.

– Нам нельзя здесь оставаться, – подытожил Остарион. Он вытащил меч из земли и оттер от паучьей крови. Старейшина дрался им в последний раз. – Теперь даже десяток пауков способен уничтожить наш народ полностью. И я говорю тебе – если мы останемся здесь хотя бы на пару дней – мы все погибнем. Я знаю, как отсюда выйти, я уже выходил к пустыне, а дальше стоят уже зеленые земли. Старейшина сказал мне, кто я. Я – сын короля. Короля больше нет. Значит теперь это я.

Кип заглянул ему в глаза и устало покачал головой. Все, кому не лень, могли сейчас так говорить, но правее от этого они бы не стали. Остарион заметил его недоверие, тщательно скрываемое от него, и усмехнулся.

– Всякий может быть королем, – помедлив, ответил Кип, пряча глаза и пытаясь встать на более сухое место, не пропитанное кровью и желчью. Нобилилл обрадовался возможности покинуть Черный лес, но тайны неизведанных дорог пугали его. Он не знал, как к ним отнесутся люди, если они вообще смогут покинуть это место. Остарион вновь приметил его недоверие, но против ничего не сказал. Он понимал недоверие каждого из них. Ведь они были и у него самого. Догадки – вот, что у него сейчас было. Догадки и только. Но он решил, если не сейчас он поведет их – значит, никогда не поведет. Нобилиллам был нужен лидер и Остарион был готов им стать. – Но старейшина говорил, что снаружи нас ждет еще более жестокая смерть, чем здесь.

– Я не старейшина, и никогда не буду старейшиной. И я не хочу смотреть, как наш народ чахнет в этом гнилом лесу! Я – ваш король, – жестко сказал Остарион, с характерным лязгом вгоняя меч в ножны. –Хочешь ли ты признать мое право на это, или нет – без разницы. Сейчас нет времени на выборы. Никто из них, – он обвел взглядом остальных нобилиллов, прислушивающихся к нему. – Не оспорит моего права. Я знаю, как отсюда выйти. И я поведу вас.

– Но там, снаружи… мы не знаем, что там, как там живут… куда нам выходить…люди… что делать против них? – неуверенно проговорил Кип.

– Мы. Выходим. Из. Леса. Ты меня понял? – грозно спросил Остарион, чеканя каждое слово. Кип не пошевелился. Он смотрел на нобилилла и словно не понимал его слов. Тогда Остарион вскочил на большой камень и закричал:

– Слушайте меня! Вас предали. Вы плачете над своими родными, убитыми этими тварями. Ваш старейшина хотел сделать вас полулюдьми, полупауками. Вас предали, но теперь настало время уйти от всех лишений. Меня предали так же, как и вас, но не хотели даже оставлять в живых. Но теперь за вами пришел ваш король.

– Где он был, когда мы нуждались в нем?! – крикнули из толпы. Это был Малт, в битве он потерял глаз и длинный шрам на лице лишь добавлял ему свирепости. Его тело украшали свежие шрамы, на левой руке не хватало трех пальцев, а правой он опирался на меч Кииссата. Остарион взглянул на него и удовлетворенно усмехнулся. Еще вчера Малт казался многим просто мальчишкой, не знающим, с какой стороны браться за меч, а сейчас он выглядел, как истинный воин, окруженный нобилиллами. Остарион понимал, что Малт и Кип пойдут за ним, а за ними пойдут и остальные.

– Я не знаю, – честно сказал Остарион. – Но знаю другое – если мы не уйдем отсюда – пауки нас уничтожат. Мы победили их сейчас, но если мы останемся – они убьют нас раньше, чем солнце уйдет за горизонт! А разве вы хотите смерти?

– Нет! – громче всех крикнул Малт. Остальные нобилиллы либо молчали, либо тихо поддерживали его. Они еще не оправились от битвы, и каждое слово Остариона казалось им чуждым. Они не знали, что слушать: то ли речь Остариона, то ли стоны умирающих и раненых нобилиллов.

– Вам нужен тот, кто поведет вас? – кричал Остарион. – Вам нужен тот, кто знает, как отсюда выйти? Так вот тот, кто поведет вас! Это я! Этот поход будет самым трудным из всех, что только ложились на плечи нашего народа. Кто—то из вас погибнет и этого не избежать. Но они погибнут не зря, они дадут тем, кто выживет, шанс начать новую жизнь за пределами этого богами забытого места! Но… есть ли среди вас те, кто хочет остаться здесь?

Никто не пошевелился. Никто из них даже не дернулся. Все слушали и смотрели на него, даже умирающие и раненые отвлеклись от своих ран. Нобилиллы увидели в нем последнюю надежду своего народа и, Остарион понял это. Он глядел в их глаза и понимал, что сейчас они пойдут за ним куда угодно, хоть к Бездну. Остарион вскочил на гнилой пень и вновь оглядел их. Собравшись с силами, он громогласно спросил:

– Так вы признаете меня вашим королем?

– Да! – Нобилиллы потянули к нему руки. Они сказали это тихо, но твердо, понимая, что это будет за путь.

– Вы пойдете за мной?

– Да! – они закричали громче и уверенней. Остарион уверенно смотрел на каждого из них, каждого, кто был готов уйти отсюда. Именно сейчас он знал, что они выберутся из леса, чего бы им это не стоило.

– Тогда я не подведу вас, – сказал он, спрыгивая на землю. – Я клянусь вам честью и жизнью, что буду защищать вас, пока мое сердце не остановится! Пока вы не услышите мой последний вздох.

Из толпы вышел старый Хейн, когда—то бывший жрецом в Сиинаиле и принимавший клятвы королей нобилиллов. Его роскошные одежды сгнили и напоминали серую мешковину. Теперь он не трогал древних фолиантов, кроме как для растопки печей, но сейчас, сейчас настал черед его и его бога. Жрец казался бодрым и здоровым, хоть ему уже перевалило за сто лет. Он держал в руках маленькую серебряную цепь с медальоном, на котором была изображена голова оскалившегося синго волка – герба королей нобилиллов.

– Конечно, клятва у королей другая, но я принимаю твою клятву, Остарион, сын… – сказал он и запнулся. – Сын… Эниона?..

– Без разницы, чей я сын! – горячо крикнул Остарион. – Главное, что вы идете за мной!

Нобилиллы вскричали. Они трясли своим старым оружием перед Остарионом и тут, сквозь их гул он услышал громкие стоны раненых. Нобилилл поднял руку, и все, кто кричал, замолчали.

Их оттащили к уцелевшей хижине, стоящей на земле. Многие из них уже умерли, на их лицах застыли гримасы боли. Раненые лежали на пожухлой траве и громко стонали. С каждым неловким движением, они вскрикивали, держась за раненые места. Многим попросту не смогли остановить кровь и они медленно умирали, с болью глядя на выживших нобилиллов. Остарион смотрел на них с не меньшей болью. Он останавливался возле каждого раненого и сам осматривал их раны. Он знал, что ничем не может им помочь, но попросту не мог оставаться в стороне. Нобилилл смотрел прямо в глаза раненых, скрывая свои слезы, но они упорно наворачивались на глаза; эйфория ушла, а на ее место вновь стало горе. Раненые нобилиллы не произносили ни слова – лишь стонали. Кто—то из них молчал, периодически сплевывая кровь, и спокойно смотрели на остальных. Для них смерть ничего не значила, они принимали ее, как избавление от стольких лет мучений.

– Кто из вас может идти? – тихо спросил Остарион. Все молчали, когда он говорил, так что его шепот пронесся по деревне, словно ветер.

Ему никто не ответил, но многие из них боязливо посмотрели на нобилилла. Они поняли, в чем дело и тут же попытались сказать, что они могут идти, но из их уст раздался лишь неразборчивый стон. Многие раненые зашевелились, пытаясь встать самостоятельно, но у них ничего не получалось – раны были серьезными.

Остарион с болью в глазах смотрел, как они карабкаются к жизни, к той жизни, которую им больше не увидеть никогда. Среди умирающих было много молодых – даже куда младше чем он, нобилиллов. Он повернулся к Хейну, но тот лишь покачал головой.

– Не тяни с нами, Остарион, – сказал один из тех, кто держался и не стонал. Остарион с трудом узнал в нем Йонаса – его лицо было покрыто ранами, из груди торчал острый клык паука. – Наша смерть близка, и чем раньше она придет – тем раньше мы окажемся в лучшем из миров.

Не успел он договорить, как ко многим из раненых бросились их матери, братья и сестры. Они закрыли их своими телами, и каждый из них говорил одно и то же:

– Нет! Смилуйтесь! Они выживут, они пойдут! Мы сами потащим их на своих спинах, если это потребуется!

– Многие из них не выдержат многодневного перехода, – попытался образумить их Хейн. – Их раны невозможно излечить только моими силами. Отпустите их с миром…

– Заткнись, старый хрен! – воскликнула женщина с разбитой головой. В страхе за сына, она забыла про свои раны. Остарион так мало общался с нобилиллами, что даже не знал всех их имен. Он уставился в землю, сжимая кулаки. Болван. Дурак. Идиот. Какой король не знает своих поданных? – Мой ребенок выживет! Я понесу его на своих руках, пока мы не выйдем отсюда!

– Тихо! – крикнул Остарион. Со злостью оглядев всех, он поднялся с колен и, развернувшись к ним спиной, начал говорить: – Всех нобилиллов, которые могут выдержать переход, грузите на телеги. Я не могу взять каждого раненого. Но оставлять вас медленно умирать я не могу…

– А что будет с нами? – спросил Йонас. Он истекал кровью, и умер бы сам, но хотел, чтобы это получилось быстрее. Многие закивали, услышав его вопрос, и выжидающе посмотрели на Остариона.

Юноша хотел было уйти, но услышав вопрос, остановился. Его рука легла на меч, и, постояв с минуту, он решился.

– Вы умрете… простите, что мы не сможем похоронить вас со всеми почестями…

– Плевать на наши тела, – улыбнулся сквозь боль Йонас. – Главное, сделайте это побыстрее, ваше величество. А мы уж увидим вас с пятого неба.

Остарион вытащил свой меч из ножен и, на мгновение, невольно загляделся на него: черная матовая сталь притягивала к себе взгляды многих. Длинный двуручный меч с длинной черной закрученной рукоятью, на эфесе которого был изображен волк.

Через секунду Остарион остановился перед первым Йонасом и заглянул ему в лицо. Тот уверенно кивнул и медленно закрыл глаза. Когда холодная сталь коснулась его груди, он лишь выдохнул.

Остарион убивал быстро. Убивал лишь тех, кто соглашался на смерть. Остальные либо остались умирать здесь, либо их поднимали их родные и другие нобилиллы.

Когда все было кончено, Остарион лично закрыл глаза тем мертвецам, которые смотрели, как он их убивает. Юноша никогда не думал, что ему придется добивать своих же собратьев и сестер, но когда это случилось – он не позволил своей руке дрогнуть. Только что все, о чем он знал, словно испарилось из его головы. Все его заветы, выученные им по требованию матери, исчезли – все это стало прахом, когда ему пришлось добить своего же собрата из жалости, потому что ОН его попросил сделать это. Оглянувшись, он пересекся взглядами со встревоженными нобилиллами. Кто—то плакал, не стесняясь этого. Остарион нервно сжал кулаки и, вновь превозмогая слезы, произнес:

– Наш путь будет так же труден, как и вся наша жизнь. Готовьтесь.

Народ начал разбредаться и собираться. Они накрыли оставшиеся трупы полотнами гнилой ткани, не смея бросить их в болото.Остарион пытался собраться с мыслями, но не мог. Он понял, что взвалил на себя такую ношу, которую одному ему не вынести, но он понял это слишком поздно. Кто он? Мальчишка, всего лишь сопляк, способный держаться за меч. Ни мудрости, ни примера правления у него не было. Не было советников и армии, даже от народа осталась лишь малая толика. Из раздумий его вывел Кип, хлопнув его по плечу и сев рядом:

– Я пойду за тобой куда угодно, Остарион. Но после того, как нашему народу ничего не будет угрожать…

– Что, после?

– Я уйду. Мне здесь не место, Остарион. Я здесь буду совершенно чужим. Я всегда хотел отыскать своих родных и это мой шанс. Я предал своего старейшину вонзив копье в затылок той твари, и теперь половина нобилиллов косо на меня смотрят. А теперь, когда мои друзья пали… от руки своего же правителя.

– Я не хотел их убивать, – Остарион напрягся. – Нобилиллы не смотрят косо на тебя. Ты лишил их сомнительной радости стать… этим, – он кивнул на получеловека. – Скорее они тебя боготворят.

Кип промолчал. Он замешкался, иногда поглядывая на девушек. Так и не сказав ни слова, он отошел. Остарион с сожалением разглядывал развалины деревни и понимал, что он был прав. У них не было времени похоронить умерших, как должно, но болота их сохранят. Вода выйдет из болот и заберет тела к себе. Там они и будут лежать, в прозрачной, но абсолютно гнилой воде, бескровные, со страшными порванными ранами.

– Пора уходить, – к Остариону подошел Хейн. – Я могу вывести нас к Тракту, но, боюсь, там нам будет не перейти.

– Мы не пойдем к Тракту, – ответил Остарион, с сожалением проговаривая свои слова. – Мы пойдем к Красной пустыне.

– Но это же верная смерть! – ужаснулся старик.

– Нет, – покачал головой Остарион. – Это не смерть. Это самый легкий путь. Притом, ты сам сказал, что через Тракт нам не пройти. Нам придется экономить еду и воду. И идти настолько тихо, насколько это возможно. Чтобы о нашем передвижении знали только деревья и ветер.

Старик ушел предупреждать других. Многие ужасались его словам, многие недобро поглядывали на Остариона, но еще большая часть лишь вздохнула. Никто и не обещал, что их путь будет легким.

Глава 6

Рагнар

Ранним утром побережье нынешних земельнарода оролингов казались пустынными. Дороги за ночь занесло пылью, казалось, по ним давным—давно никто не ездил. После ушедшего сотни лет назад моря здесь остались лишь колючие кустарники, и лишь само море, видимое издалека, показывало, что это все—таки не пустыня. Однако, такая негостеприимная земля уже заканчивалась, открывая достаточно ухоженную и плодородную землю с лесами и большими полями, усеянными пшеницей и рожью. Вдалеке виднелись одинокие крепкие дома, вокруг которых клубился серый дым. Границу между каменистой, поросшей шиповницей и плодородной землей, обозначала построенная еще задолго до оролингов, дозорная башня. Она стояла на каменистой возвышенности, и если бы не было вдалеке видно моря, то вряд ли кто—то бы догадался, для чего эта башня раньше была нужна.

Вот уже несколько месяцев, большие отряды эллийской армии нападали и выжигали деревни и города острозубого народа. Оролинги отступали к своим главным городам и лишь одна дозорная башня, стоящая на окраине земель не далась натиску золотокровых.

Невдалеке от дозорной башни, за кустами ядовитой шиповницы спрятался эллийский отряд, скрываясь в ее тени, а солнце, словно специально для них, скрылось за тучами. Они намеревались атаковать высокую башню, одиноко стоявшую в пыльной степи. Эллы, или золоткровый народ, прозванный так за красно—золотой цвет крови, притаился у запыленной дороги, высматривая окрестности. Дозорная башня раньше была людским маяком, когда море еще билось своими волнами о скалистый берег тогда еще людских земель. Сейчас же там было от силы с десять оролингов, для поддержания порядка в уже покосившейся, но еще стоящей башне. Этот маяк был излюбленным местом для раздумий молодого принца оролингов Рагнара. Он был молод, но уже успел познать радости битвы. Вряд ли кто—то не знал, как принц обращается со своим оружием, ибо об этом уже ходили легенды. На всем Сиинире, да и за его пределами, его знали, как лорда Войны. Видимо, люди не считали его принцем, либо сделали ошибку, однако Рагнару прозвище нравилось, хоть он и не старался о нем упоминать. О нем ходило много слухов и многие из них были правдивыми – кто—то говорил, что Рагнар провел десять лет возле молельни бога Войны оролингов пил дождевую воду и питался тем, что мог сбить, не отходя от места мольбы, в том числе и своим собственным мясом. Рагнару нравилось слушать и байки о себе, возможно, даже больше, чем махать своими топорами. Принц был высоким и худым, его тело покрывали длинные шрамы, скрытые простой рубашкой. Рагнар носил длинные волосы, завитые в косу, коротко подстриженную бороду и усы, а за поясом у него всегда висели два топора. Оролинг не гнушался работы. Его часто можно было застать на лесопилке или в полях. Рагнар был вторым сыном оролингов короля Роккура и владел одним из трех городов возле моря. У него было два брата: Оргар и Оррак. Оргар был старшим братом и наследником короля, а Оррак – младшим и все считали его самым глупым из королевской семьи и ожидали от него лишь очередную глупость а тот, в свою очередь, вполне соответствовал ожиданиям.

Сейчас Рагнар наблюдал из—за скалы за отрядом эллов. Они могли провести кого угодно, но только не его. Рядом с ним лежал их разведчик, с торчащим из горла клинком. Оролинг не любил тихих убийств, ему больше по душе была кровавая битва. Сейчас с этим ему пришлось мириться. Рагнар слушал эллов, втихую ухмыляясь.

– В башне всего около десяти воинов, – голос элла были тихим и вкрадчивым, это капитан, решил Рагнар. Если мы нападем первыми, то сможем без боя убить двух или трех. Эффект неожиданности даст нам преимущество.

– Нутут и воняет, – поморщился один из солдат. Рагнар усмехнулся. Он представлял, что золотокровый народ живет в золотых домах, спит под золотыми одеялами и подтираются шелком и для них сухие, умирающие земли, представлялись чем—то особенно ужасным.

– Не нравится мне эта тишина, даже птицы не поют…

– Тихо! – шепнул капитан. – Ждем разведчиков. Они уже должны были вернуться.

К эллам, почти неслышно, с разных сторон, скрываясь в высокой пожелтевшей траве, приблизились оролинги. Рагнар хищно улыбнулся и поднял руку. Он выждал пару мгновений и резко опустил ее. Оролинги вокруг не пошевелились. Но едва послышался свист стрел, оролинги бросились вперед.

Эллы вскочили с земли, и первый из них тут же свалился с топором в голове. Эллы попытались перегруппироваться, выставить щиты, но, за три длинных прыжка Рагнар оказался рядом с ними и бросился в сбитую с толку толпу. Он отбил меч первого попавшегося элла и всадил топоры ему в предплечья и резко ударил ногой в грудь. Топоры вырвались с чавканьем, и Рагнар, не теряя времени, тут же бросился на второго противника. Тот попытался укрыться щитом, но не успел – топор оролинга разрубил эллу половину шеи. Золоченая кровь забрызгала лицо Рагнару, и, спешно вытерев ее рукавом, он вновь пошел в бой. Капитан эллов, выставив щит перед собой, медленно пошел ему навстречу. Он попытался ударить щитом, но Рагнар легко ушел в сторону и легким ударом топора полукругом, сверху вниз, выбил меч из его руки, и ударил в щит плечом. Капитан не успел среагировать и пошатнулся, снова выставив перед собой щит, куда снова ударил Рагнар, и в этот раз капитан не устоял на ногах. Лежа на земле, он спрятался под щитом, пытаясь достать кинжал, но оролинг лишь расхохотался его попыткам, и ловко перепрыгнул через него и метнул свой топор в последнего выжившего элла.

Вскоре все стихло. Через несколько мгновений щит вырвали из оцепенелых рук капитана.

– Поднимите его, – приказал Рагнар, очищая свои топоры от крови чьим—то плащом.

Двое крепких оролингов легко поставили капитана на ноги. Рагнар оглядел его с ног до головы. Элл не был высок, каштановые волосы были откинуты назад, а серые глаза злобно смотрели на принца. Необычайно тощий для острозубого народа, с огромным количеством шрамов на теле, этот оролинг был известен каждому воину, хоть раз слышавшему об этом народе. Рагнар, Лорд Войны, потративший годы своей жизни на бессмысленный обряд, у не видевших его вызывал лишь смех. За эту жертву боги наградили его силой и умением управляться с врагами, как никто другой, и теперь капитан понял, что это похоже на правду. Элл плюнул кровью ему под ноги и обмяк.

– Тебя, как видимо, нужно запускать со всеми почестями? – с иронией спросил Рагнар у капитана. – Я могу это устроить, сначала зайдет твоя голова, а потом ты. Минуты через две. Знаешь, я однажды слышал, что если кто—то встретит меня в плохом расположении духа, то он сможет вырванными глазами увидеть свои собственные уши и как они исчезают в пасти моих собак. Я еще не пробовал такие варианты, мои собаки не любят волосатые хрящи. Им подавай кости. А в тебе их много, не поделишься?

Оролинги расхохотались. Эти странноватые, похожие на людей с острыми зубами существа, вызывали у элла приступ ярости, но от бессилия тот лишь мог злобно стискивать зубы. Он напрягся и ровно встал, позволяя повести себя в башню. Рагнар усмехнулся и, схватив свои топоры, пошел за ними.

Капитана протащили во второй этаж башни. Он поморщился, едва оказался возле дверей – в ноздри ударил неприятный запах разложения. Здесь и была пыточная, и, судя по всему, оролинги не обременяли себя уборкой. В центре стояло пыточное кресло, а вокруг него было много засохшей крови и останков других солдат. На стенах висели факелы, над которыми висели отрубленные головы, с застывшими гримасами боли и отвращения на лицах. Огонь подпаливал обрубки и по комнате разносился неприятный запах жженоного мяса. Рагнар поморщился, но подавил в себе отвращение и улыбнулся.

– Нравится? – спросил он. Капитан лишь поморщился. – Не признаю пыточные комнаты в подвалах. Там сыро и неинтересно и никто не слышит твоих криков. То ли дело здесь… на кресло его. Я знаю, как Эллы не любят говорить. Однако их мясо очень даже нежное и вкусное. Для собак. А когда они пожирают одну из частей тела элла на его же глазах, он начинает говорить столь быстро, насколько это возможно. Мы иногда даже не успеваем записывать, представляешь?

– Вы – убийцы, – сплюнул капитан.

Рагнар разозлился.

– Да что ты говоришь?! И кто же тогда вы? Уж поверь мне, элл, то, что ты видишь вокруг себя – это то же самое, что видел я, когда был в деревне, которую вы разграбили пару недель назад. Огромный костер из тел и валяющиеся головы вокруг – на земле, на кольях, на деревьях, привязанные за волосы!

– Мы делаем то, что нам велят, – заметил капитан. – На войне это в порядке вещей.

– Все делает то, что им велят элл, – Рагнар усмехнулся. – Но неужели такие зверства в порядке вещей? Или ваши командиры решили так запугать нас? Но ведь, это нас только злит, верно? Вам это нравится, нравится до дрожи… я ведь прав, капитан?

– Мне нравится только одно, – капитан поднял голову. – Убивать оролингов.

Рагнар вытащил длинный узкий нож из—за спины. Он медленно провел лезвием по щеке капитана. Тонкой струйкой по щеке начала стекать кровь. Элл даже не вздрогнул, чем вызвал одобрение оролингов. Рагнар хотел воткнуть кинжал в шею наглецу и еле себя сдерживал.

– Что ж, раз мы побросались в друг друга приветствиями, то мы вполне можем начать. Итак, капитан. Мне очень хочется узнать, на какой город планирует напасть ваш король. Как мне помнится, он стоит на развилке, недоумевая, куда идти. Налево, направо, только указателя не хватает. Десять тысяч эллов разбредется на три стороны, верно?

Капитан медленно кивнул. В его глазах читалась ненависть к оролингам, он хотел бы видеть каждую их голову на коле. Даже по несколько штук на одном. Рагнар заглянул ему в глаза и вспомнил, какими они находили деревни после нашествия эллов. На кольях были насажены головы, по три, по четыре на одном. Обезглавленные тела были сброшены в кучу и медленно горели, где—то подъеденные дикими животными тела женщин, детей, стариков и мужчин. Оролинг оглядел свою пыточную. Она вполне соответствовала ожиданям Рагнара и пугала уже не первого золотокрового.

– Так на какой город вы нападете первым? Или, может, на все три одновременно? – Рагнар убрал нож и заглянул эллу в глаза. Тот даже не проявил какого—либо страха, даже головы его собратьев, коптившиеся над факелами, не вызывали у него ужаса.

– Я не знаю. – Таков был его ответ. Принц оролингов улыбнулся и осмотрел своего пленника. Капитан не был высоким, обычный, черноволосый загорелый простолюдин, да и только. Однако, обычно эллы говорили ему все уже на подходах к башне, а этот мужественно терпел. Рагнар начинал приходить в гнев. Его глаза начали понемногу наливаться кровью, а зубы словно стали длиннее. Принц приоткрыл рот, и его клыки словно начали выпирать. Капитан не обратил никакого внимания и продолжал смотреть, пытаясь размять руки, жестко привязанные к подлокотникам.

– А мне кажется, что знаешь, – Рагнар говорил медленно, растягивая слова. Он мог распознать ложь и терпеть ее не мог. А капитан ему врал, врал, как малым детям. – Я даю тебе еще один шанс сказать нам правду. Не терплю лжецов, знаешь ли. Волки их особо не едят. – Лицо элла невольно вытянулось,и Рагнар заметил на его шее довольно неприметную татуировку, изображающую голову змеи. Оролинг знал, что такие дают только доверенным лицам самого короля, и им наверняка известны его планы. – Да, мои верные псы – это волки. А если они голодны, они воют. А я люблю тишину, элл. Только представь. – Рагнар наклонился к эллу и начал говорить чуть ли не ему на ухо. – Берег у лесного озера, в милой глуши. Нет никого и ничего, что может помешать твоим мыслям, лишь пение птиц разбавляет тишь леса. Прекрасное место для осмысления собственной жизни. Именно там я тебя и закопаю, окровавленного и изуродованного, без рук, ног и смысла твоего существования, но живого, если ты не ответишь на один простой вопрос.

– Я не знаю.

Рагнар вздохнул.

– А ты не сдаешься. Ну, разговорами можно только детей пугать. Бирк, приступай. Но пока осторожно, нечего лишний раз приводить его в чувство, воды итак мало, – Рагнар отошел к окну и снова взглянул на капитана.

Один из оролингов подошел к небольшому шкафчику из красного дерева и достал оттуда сверток из серой ткани. После он развернул его и в свете факелов блеснули орудия пыток. Сначала оролинг вытащил длинный и узкий нож, но потом положил его и достал совсем маленький нож, годный чтобы чистить грязь под ногтями, а не пытать пленников. Маленький, с длинным тонким лезвием, он едва был длиннее пальца. Осмотрев его, оролинг удовлетворительно ухмыльнулся и медленными шагами пошел в сторону капитана. Тот лишь уныло посмотрел на него и его оружие пыток.

– И этим вы собираетесь меня… а—а—а!!!

Нож был мгновенно воткнут ему под ноготь. Лезвие вошло прямо в палец, и одним движением оролинг вырвал ноготь у элла. Его вопли смешались со смехом оролингов. Рагнар смотрел на пытки спокойно, хотя предпочитал убивать своих врагов быстро, чтобы они уже не смогли встать, но отказывать в удовольствии своим воинам не мог. Принц поморщился, увидев раскуроченный палец, и глотнул вина с волчьей кровью. Она придавала ему особый вкус, хотя многие оролинги, особенно те, кто почитал древних богов Пучины, пили кровь эллов, эльфов, людей. Они считали это даром богов – добытая в бою кровь врага поможет от болезней. Рагнар считал это глупостью.

Еще остались в старых летописях воспоминания о великом государстве оролингов на Севере, утерянным в давние времена и тогда началась, продолжающаяся несколько столетий, война эллов с оролингами. Каждый оролинг с детства мечтал вернуться домой, слушая рассказы своих отцов и сказки матерей о холодном, суровом, но родном месте. Рагнар мечтал об этом не меньше каждого из своего народа. Но среди народа острозубых случился раскол – часть осталась жить на Дарве, подчиняясь тамошнему королю – Ниару Темному, а отец Рагнара отправился на Сиинир, где заключил союз с правителями и получил право называться королем. Принц не был доволен положением дел и тем, что города оролингов были расположены слишком близко друг к другу, но ничего поделать с этим не мог.

Рагнар был славным воином и зверски обходился в бою с противником – его слава лорда Войны пронеслась по всему миру, однако ни он, ни его старший брат Оргар не особо нуждались в излишних пытках, но иногда без них нельзя было обойтись. Как и сейчас. Рагнар уже порядком позевывал, он знал, что элл расколется, рано или поздно, но его стойкость уже не внушала уважения, а навевала скуку.

– Больно, да? – усмехнулся Рагнар. Капитан эллов видел его скучающее лицо, и, судя по всему решил заставить скучать еще больше. Элл лишь крепче стиснул зубы и опустил голову, дыша через раз. – Тебе разве не говорили, что оролинги – мастера пыток? За такое долгое противостояние наших народов хотя бы мелкий слушок об этом точно прошел. Бывает, что ножи смазаны особым ядом, заставляя боль не отступать, а медленно растекаться по твоим венам, твои раны не закроются и ты будешь медленно умирать от кровопотери… Но, я могу проявить милосердие, если ты скажешь правду – твои раны затянутся, боль уйдет и ты останешься жить, элл. А пока ты молчишь и желаешь себе смерти, ты будешь страдать. И поверь, твоя смерть будет медленной…

– Я ничего не знаю—ю!!! – заорал капитан. Рагнар вновь пригубил вино и поставил кубок на подоконник. Его рука уже нащупывала кинжал, а желание все это закончить все больше и больше завладевала оролингом. Нельзя было допустить, чтобы эллы начали осаду без него и Оргара. Его брат был мастером зелий и ядов, своими знаниями он выиграл не одну битву против эллов, и сейчас его знания могли бы быть весьма полезными. Но, его брат сидел в столице оролингов, и ожидал сведений от Рагнара. Отец не был настроен отдавать хоть один город золотокровым, так что принцу пришлось терпеть мужество элла.

– Поверь мне, элл, я меньше всего хочу видеть твои страдания, – вздохнул Рагнар, отпуская руку от кинжала. – Рано или поздно, ты скажешь все, что мы хотим знать, но зачем тебе излишние страдать? Тебе не спасти жизни своих солдат, спаси хотя бы свою. Я могу еще раз подумать над тем, что происходит. Мой маяк пытались захватить трижды – я никогда не видел столь печальной вещи, как эллийская осада одинокой деревянной башни с двадцатью оролингами внутри. Такое ощущение, что вы не знаете, что такое башня. Такое отличное начало и такой печальный конец – головы других командующих ты можешь увидеть здесь. Ты выглядишь куда храбрее их – они плакали и пускали сопли со слюнями еще до того, как я хотел их о чем—то спросить. Однако захватить это сооружение вы все равно пытаетесь. Вам что, жжет задницу оттого, что эта башня не ваша? Да, с нее удобно смотреть за трактом и даже поглядывать на море, но, увы, для большего она не создана. И какой же смысл нападать на эту башню?

– Нам приказали – мы сделали, – пробормотал капитан. Он пытался разглядеть свою раненую руку, но не мог повернуть головы. – Попытались. Больше я ничего не знаю.

– Я уже слышал это. От него, – Рагнар кивнул на самую уродливую из отрезанных голов. – Он говорил то же самое, что говоришь ты. В итоге, он выдал нам все, что знал, даже количество юбок, под которые он заглядывал, прежде чем умер от шока. Я хотел узнать его имя, возможно, самого храброго элла, что я встречал, но, не успел. И видимо, не зря. Как зовут тебя?

– Эстиас.

– Что ж, Эстиас, – Рагнар заглянул ему в глаза, отвернулся и вновь взял кубок в свои руки. – Вы наверняка прознали про некие тайные документы, что должны хранится в этой башне. Однако вам не сказали, кто их владелец. Вам нужно было ловить меня, а не окружать мою башню. Однако, это в прошлом, думаю, что ваш король в ярости повыдергивает себе волосы из носу, но отойдет от этой башни, а я… Я все еще предлагаю тебе возможность выжить. Мои воины уже не особо понимают, чего это я с тобой так долго говорю. Они ведь разорвут тебя на части, а я, как ни странно, им мешаю…

– Больше я ничего не знаю… – Рагнар резко отбросил кубок. Тот ударился о стену и вино разлилось по полу, смешавшись с кровью. Принц кивнул, и оролинг вновь взялся за дело.

Второй нож вошел капитану под ноготь. Тот закричал пронзительней, чем в предыдущий раз, что только веселило оролингов. Они удовлетворенно смотрели на его страдания, поглаживая лезвия своих топоров, желая отрубить эллу голову, как только его отправят в камеру.

– Ну же, мне надоело, пропади ты пропадом, – Рагнар говорил со злостью в голосе и даже самые крепкие оролинги вздрогнули. Его глаза начали немного краснеть, вены на руках и шее начали вздуваться. Своими зубами оролинг прокусил себе губу и кровь, медленно вытекающая из его рта, заставила его выглядеть еще более устрашающим. Она стекала по подбородку, капая на грудь, отчего шрамы краснели. – Я не люблю подолгу мучить противников, я люблю их убивать. Скажи мне все, что знаешь про ваш поход – и ты больше будешь страдать. Я даже велю тебя накормить. Я могу быть милосердным. Используй свой шанс, капитан. Последний шанс.

Капитан молчал. Ножи больше не двигались под его ногтями, и он вполне мог терпеть эту боль. Пока ему снова не воткнут нож под ноготь. Оролинги с любопытством смотрели на элла, а тот лишь пытался не застонать от боли.

Рагнар выжидающе смотрел на него, похлопывая руками свои бока. Принц не был терпеливым, обычно все пленные говорили все, что знали, едва он брался за свои ножи. Этот элл оказался крепче всех, и Рагнар уже совсем потерял терпение.

– К несчастью, я нетерпелив, – вздохнул Рагнар и встал с пола. Затем он вытащил свой топор и одним резким снес капитану три пальца на руке. Кровь брызнула на доспехи капитана, а тот лишь стиснул зубы. Слезы текли по его щекам, он кривился от боли, но кричать у него уже не получалось. Топоры принца всегда были отлично заточены и мгновенно срезали все, что можно, от рук до веток.

– Он не хочет говорить, – сказал еще один оролинг. – Давайте отрежем ему руки и ноги, и растянем его над адским котлом!

Остальные оролинги поддержали его. Им всегда нравилось смотреть на мучения эллов и иногда людей, но когда их вывешивали над адским котлом – они просто не отрываясь смотрели, как пленники превращаются в поджаренное мясо.

– Ты знаешь, что такое Адский котел, капитан? – спросил Рагнар. Длинная расщелина, откуда вечно шел жар. Он лично заглядывал туда, и, сквозь горячий воздух, вызывающий слезы и обжигающий лицо, он видел лишь тьму.

– Нет. – Капитан помотал головой. Кровь разбрызгалась по всему его телу и вытекала из ран, лишая его сил.

– Это такая яма, глубиной с несколько миль, на дне которой брызжет черный огонь, – пояснил Рагнар и продолжил. – Говорят, что пара миль для жара этого огня – ерунда. Я проверял, это правда, капитан. Представь себе, ты поджаришься на легендарном огне, сам того не заметив. Безусловно, это будет милосерднее, чем отдать тебя на растерзание волкам… или же нет?

– Он не будет говорить. Стоит продолжить пытки, мой принц – начал один из оролингов, но стоило Рагнару поднять руку, как все замолчали.

– Ты слышишь, капитан? Что с тобой будет, когда я уйду отсюда? Ведь только мое присутствие держит тебя еще целым. Вот только, уже без пальцев. К сожалению, я не услышал твоего крика, но каково тебе осознавать, что оролинги посчитали тебя обычным вором? Обычно воров вешают над Адским котлом, потом режут их и скармливают псам или волкам.

– Хочется отрезать ваши уши и скормить псам, – буркнул капитан.

Рагнар вздохнул и одним махом отрубил половину правой ступни капитана. Сквозь доспех. Капитан, если бы мог, то вскочил бы со своего места и начал прыгать на одной ноге, но, увы, он был крепко прикован к креслу. Он заорал, что было мочи, пытаясь высвободиться из оков.

– У озера! Город у озера!

– Браво! Это что, было так трудно? Отвести его в камеру, остановить кровь, и накормить. Он нам еще пригодится.

Рагнар, довольный собой, вышел из башни. Издалека на горизонте были заметны большие корабли эллов. Они стояли там уже несколько недель, и армия золотокровых уже стремилась вглубь земель оролингов, на Город у Озера. Да, у оролингов еще не было названий, ибо они следовали древним традициям – должно пройти пятьдесят лет, чтобы город получил свое название, а этим поселениям не было даже и тридцати лет.

Рагнар простоял возле башни минут десять, после чего отправился на самый ее верх, где быстро написал письмо своему брату:

«Братец, эллы хотят осадить город Оррака. Я буду последней скотиной, если позволю тебе пропустить все веселье. Поторопись, не то можешь опоздать. Мои разведчики сообщают, что золотокровые идут медленно и осторожно, видимо, берегут силы для столицы. Так что выезжай, как только письмо придет.

Рагнар».

Оролинг привязал письмо к лапе большого черного ворона и выпустил его в окно. Проследив за ним взглядом, пока тот не скрылся из виду, Рагнар высунулся и заорал:

– Подать мне коня!

Быстро собрав походную сумку, оролинг спустился вниз, где его уже ждал гнедой конь.

– Элла кормить и поить, и не дайте ему сдохнуть, иначе все отправитесь в пучину!

Глава 7

Ниессар

Яркое полуденное солнце приветливо светило в безоблачном голубом небе. Ниессар медленно прохаживался по тенистой аллее и с нетерпением ждал начала второго совета. Он должен был начаться через полчаса и Ниессар решил прогуляться перед долгим заседанием в затхлом и закрытом зале. Теперь вокруг него сновали стражи Диниана, на каждом углу можно было заметить лениво прохаживающихся солдат. Лязг доспехов уже успел порядком надоесть правителю, и он поспешил в Круглый зал. Стражники уже ждали его у входа, отчаянно зевая, и Ниессар жестом отправил их восвояси, оставив при себе лишь своих советников, Гереса и Велита.

Круглый зал только лишь начал наполняться людьми. Ниессар сел в свое кресло и задумчиво прикрыл глаза. В зале было очень душно и пока Ниессар мечтал о холодной воде, шум заставил его отвлечься от собственных мыслей и открыть глаза.

Правители вновь сидели в круглом зале Лорхейма. Ниессар задумчиво разглядывал остальных людей и даже эльфов Синего леса, прибывших по личной просьбе Диниана. Ниессар не видел их уже с двадцать лет и за эти годы длинные и тощие, с надменными взглядами существа нисколько не изменились. Они расположились на специальных креслах, установленных рядом с троном Диниана. Высокие и статные, они со скукой на лицах выслушивали разговоры правителей, иногда говоря свое слово.

Но, едва Диниан зашел в зал, все встрепенулись и обратили к нему свои взгляды. Молодой правитель спокойно и быстро занял свое место и, обведя зал уверенным взглядом, кивнул слугам, и те закрыли двери. Совет начался.

– Я хотел уехать из Лорхейма еще вчера, – громко заворчал Гетрис, стряхивая невидимую пыль со своего трона. – Мне пришел ворон со срочной депешей – у ворот Ниста вновь начали обретаться бандитские группы…

– Не думаю, что они не справятся без вас, Гетрис, – обратился к нему Диниан. – У меня для вас есть пара новостей.

– Пара новостей? И какого же характера эти новости? – Гетрис откинулся в кресле и с украдкой глядел на Диниана.

– А это решать вам. Король оролингов Роккур прислал письмо с просьбой о помощи. Он просит пять тысяч воинов.

– Пять тысяч воинов? – правитель Ха—аста,Дерис, поморщился. – На мои деревни и мелкие города все чаще нападают животные и более того, пустынные народы. Они собираются в орды и могут представлять опасность для города. Боюсь, что я откажу королю оролингов в этом. У меня на счету каждый человек. Я сегодня же отправляюсь в Ха—аст, мое присутствие там необходимо!

– Еще нет, Дерис. Ваш сын вполне может управлять городом и без вас, а из охраны у вас десять человек. При всем моем уважении к вам, вы не очень хороший полководец, в отличие от вашего сына. Всему острову угрожает опасность и вы нужны здесь, как правитель, а ваш город простоит и без десяти человек. Асперион и Лорхейм отправит по две тысячи воинов, не стоит вам бояться за своих людей. У нас их достаточно. – Диниан вопросительно взглянул на правителей. Кистан рассеянно кивнул его словам и продолжил изучать свои руки, не особо вслушиваясь в разговор. – А вот теперь вторая новость. Нам придется выбрать короля, хотите вы этого или нет.

По залу послышался возмущенный ропот, удивленные вздохи и шепот. Скучающие эльфы тут же встрепенулись и выжидающе уставились на Диниана, ожидая продолжения.

– Это вы так решили? – Гетрис рассмеялся. – Диниан, Кистан и, полагаю, Ниессар?

Остальные правители не разделяли его цинизм.

– И как же мы выберем короля? – Дерис выглядел озабоченным. – Нам придется обращаться к богам за помощью, а как известно всем, боги жестоки.

– Мы решим этот вопрос поединком, – Ниессар встал со своего места. – Мы поступим, как правители древности.

– Точно. У тебя в Номмаринне сидит Драконоборец, способный в одиночку убить всех наших лучших воинов! – Гетрис хотел было встать и уйти, но Диниан взглядом вернул его на место.

– Это ложь, – спокойно ответил Ниессар. – Нет непобедимых воинов. Нельзя верить всем слухам, что доносятся до ваших ушей – они могут завянуть. У каждого из нас есть чемпион, способный легко убить троих или четверых людей, так пусть они сразятся на турнире. Многие из нас уже неспособны на такие вещи, хоть это было бы и лучше.

– Что изменится, если один из нас сядет на трон? Всем известно, что по древним заветам, трон имеет право занять лишь драконорожденный. Человек, способный голосом приручить драккенов. – сказал Гетрис. – Никто из нас на это не способен. Драконорожденные погибли вместе с драконами.

– Тогда мы поменяем эти заветы! – Диниан вскочил со своего места и победоносно оглядел остальных. – Времена меняются, и древние указания канули в лету. Боги уже давно не обращают на нас внимания. Драконы пали, а их детища бесцельно летают по миру. Теперь у них будет новый хозяин – и это мы! Стоит нам заиметь такую силу и мы сможем отбиться от кого угодно, да пусть хоть все Дарвийская империя к нам заявится!

– Не все так просто, – Ниессар поднялся со своего места. – Древние заветы чтутся нами не из—за уважения к предкам. Первый король, Рейвар заключил договор с богами. Боги о нас не забыли. Если мы посмеем нарушить договор – лишь сами боги знают, что тогда нам будет уготовано. Лишь одно я знаю точно – страдать будет каждое живое существо. Но во все времена мы могли разорвать договор, предоставив плату…

– Просить богов кровью? – тихо спросил правитель Вириан. – Мы еще не оправились от кровавой войны с нобилиллами. Города обескровлены. А вы предлагаете убить людей ради сомнительного выбора. Сколько боги потребуют? Сотни жизней? Тысячи?

Часть правителей вскочила со своих мест и, согласная с Вирианом, принялась кричать:

– Ни за что!

– Это убийство!

– Это необходимость, Ниессар прав! – вскричал Диниан. – Если мы не принесем людей в жертву богам – погибнут все! Боги отвернутся от нас, и никому из нас не хочется узнать, какого это! Из двух зол выбирают меньшее, и я выберу то, что прольет меньше крови. Если вы хотите воевать без такого мощного союзника, как драккены, то можете смело сжигать свои города. Ну а я пущу кровь и наполню ею чаши жрецов. Так… кто со мной?

– Я – за, – встал Кистан.

– Я тоже, – встал Ниессар.

Как только они поднялись, все замолчали. Выступить против такого мощного союза не посмел никто. Ниессар понимал, на какой риск они идут, но оправдывал себя, что у них нет другого выбора. Правитель осматривал остальных, но его взгляд задержался на эльфах. Зачем они здесь? Что у этих существ было общего с их проблемой? Эльфы никогда не считались с людьми, не давали советов, ни с кем не воевали. Диниан позвал их ради своего самолюбия? Этот вопрос Ниессара так и остался без ответа.

Застывшая тишина резала уши. Эльфы с видимым удовольствием наблюдали за людьми, неловко переглядывающимися между собой. Каждого правителя обуял страх, каждый из них хотел сказать многое, но непоколебимость Диниана и уверенность Кистана сделали свое дело. Первым медленно поднялся Гетрис. Он коротко кивнул и, не поднимая взгляда от своих рук, остался стоять на месте. Через пару мгновений встали все, в один голос согласившись принести жертвы богам. На их лицах был написан страх и ужас, но никто из них не посмел отказаться. Ниессар вытер рукавом выступивший на лбу пот и тихо попросил слугу принести ему холодного вина. В зале было очень душно и его просьбу поддержали все, даже надменные эльфы попросили себе воды.

Никто не сел на свое место, пока разносили вино. Диниан напряженно молчал, а Кистан дрожал от возбуждения. Желание стать королем появилось у каждого – власть над всем островом прельстила каждого правителя. Ниессар понимал, на что эти люди способны пойти эти люди ради короны. Он вспомнил о том, как правители накинулись на Сиинаил, в надежде урвать себе священные тайны черносердечного народа.

Ниессар прикрыл глаза и отпил прохладного вина, словно пытаясь забыться. Тишина разбавилась звоном бокалов и тихими усмешками.

Солнце нещадно палило, на улице так же стояла невыносимая жара, но в зале совещаний, вдруг, заметно похолодало. Ниессар пошатнулся, в его глазах все начало расплываться, но он жестом остановил подошедшего слугу. Стало холодно. Правитель вздрогнул и медленно опустился в свое кресло. Дрожь пошла по всему телу, заставляя его плотнее укутаться в легкую мантию. Один из советников Диниана выдохнул струйку пара изо рта и, слегка поклонившись своему правителю, вышел из зала, но не успел сделать и пары шагов, как тут же свалился на землю. Слуги подбежали к старику, но на его лице уже застыла гримаса боли.

– Он мертв. Никому не выходить отсюда! – приказал Диниан. Стражники закрыли двери в зал. Эльфы настороженно смотрели в центр зала, но никто не обратил внимания на них.

Все расплывалось. Ниессар закрыл глаза. Холод пробирался отовсюду, а жаркие лучи солнца грели его седой затылок.

Слуги закрыли окна, и стекло покрылось морозным рисунком, сквозь которые шел солнечный свет. Он быстро растопил иней и кое—как грел зал. Казалось, что и из—под крыши сейчас пойдет снег, но это было не так. Правитель не знал, что это, но подразумевал худшее. Через пару минут все кончилось – в зале вновь стало тепло, и правители облегченно выдохнули, лишь пара старцев потеряли сознание. Ниессар открыл глаза и задумчиво смотрел, как их уносят к лекарям. Несмотря на тепло, люди дрожали, то ли от ушедшего холода, то ли от страха.

– Что это было? – Кистан с трудом выговаривал слова.

– Знак, – недовольно проворчал Гетрис. – Кто—то из высших существ показывает, что он здесь, и что он не совсем доволен нашим выбором.Всем нам это аукнется, попомните мои слова.

Диниан усмехнулся.

– Я не верю знакам, – медленно проговорил он, пробуя уже теплого вина, поднесенного слугой, – но одно могу сказать точно: если мы не исполним наш план в ближайшее время, прольется куда больше крови, чем пара сотен людей от каждого из нас. В конце концов, бандиты, воры, убийцы – их вдоволь во всяких тюрьмах. Самое время слегка их подчистить.

– Неужели вы думаете, что боги радостно возьмут гнилую кровь в дар!? – Гетрис расхохотался. – Как по мне, стоит ее хотя бы разбавить, скажем, три к одному. Бунтов не избежать, так что стоит подготовиться.

– А что, если мы попросим Энвора помочь нам? – спросил правитель Двина. – Маг сможет дать богам кровь, не убивая никого!

– Вот ты его и попросишь, – проворчал правитель Миир—Эртила. – Маги не берут кровь из ниоткуда. И Энвор и Некромант черпают силы из своих же вен, и их кровь дает им возможность колдовать, но чем больше они колдуют, тем больше теряют крови. Как ни крути, нам придется пойти на эту жертву. У нас нет выбора.

– Но призвать мага все равно стоит.

– Вряд ли это хорошая идея. Энвор может только советовать и смотреть. Мы справимся и без его напыщенных комментариев.

– Не только, – Диниан осмотрел всех присутствующих, – Энвор сможет обеспечить нам честный турнир.

Правители оглядели друг друга. Эльфы смотрели на них с интересом, но не проронили ни слова. Нависла тяжелое молчание.

– Так тому и быть, – выдохнули правители.

– Что ж. Наши заседания стали очень краткими. Мы все отправимся в Арториум только тогда, когда у всех из нас будут письма, подтверждающие жертвоприношения и готовность к турниру. Уведомите правителя Блуждающих островов, лорда Росса, правителя острова Масок, короля оролингов и короля Синих эльфов. Выборы короля позволят нам укрепить свои позиции в мире, мы сможем надеяться на помощь Россов или эльфов.

Правители встали. Каждый из них выходил с огромным камнем на сердце, каждый знал, что может произойти с народом, если начать его вырезать. Никто из них не хотел лишаться власти, но возможность отхватить королевский трон прельщала всех.

Ниессар покачивался от боли в голове. В его глазах до сих пор все представало мутным, и его вели за руки. Сам по себе правитель был крепок, до сих пор отлично владел мечом и не ожидал, что этот совет выпьет из него все силы. Он медленно шел в сторону выхода, лишь иногда вслушиваясь в разговоры, наполнившие зал, но заинтересовался лишь теми, что уже вовсю звучали на улице:

– Миар! Миар!

– Да, ваша милость?

– Скачи в Двин и отдай указ моей жене, – сказал правитель Двина, наспех воспроизводя слова на бумаге. – Скажи, что каждый, кто отдаст свою жизнь во имя нашей богини Эн Ануш –то семья того получит вознаграждение и благородный титул. Они станут лордами. И скажи, чтобы жрецы собрали всю кровь. До последней капли. Я хочу обойтись малыми жертвами.

– Будет сделано, ваша милость.

Гетрис, наблюдал за этой картиной. Он не преминул заметить это на весь двор:

– Малой кровью, ха! Хотел бы я посмотреть на это. Бьюсь об заклад с любым из вас, что у него это не удастся!

– Посмотрим, что будет у тебя, – отозвался правитель Двина. – Лично я тоже не могу поверить, что твои жители воспримут твое предложение и не оторвут у тебя руки.

– У меня будет все замечательно. У меня есть отличный план, после которого кровь потечет рекой и добровольно!

– Хотелось бы верить, что у тебя не погибнет пол армии, – медленно произнес Ниессар, спускаясь по ступеням. Ему не нравилась эта идея, хоть он и был ее зачинщиком. Он уже сотню раз пожалел, что согласился с Динианом. Ему казалось, что можно было пойти и другим путем, но другого пути он не знал. Он представлял, что будет, когда он объявит это своему народу. Найдутся ли те, кто сможет отдать свою жизнь за других?

С такими серыми мыслями он и сел в свою повозку. С одной стороны, ему совершенно не хотелось ехать обратно в Номмаринн, но он понимал, что сбежать у него не выйдет. С другой, его ждала его семья. Сын и дочь, милая, родная Сиэлла, его луч света. Ниессар вспомнил ее милое личико и прекрасные золотистые локоны, доставшиеся ей от матери, погибшей от драккена двадцать лет назад. Поэтому он не сбежит. Но даже если бы посмел – его бы нашли. Нашли и казнили.

Его повозка отошла через час. Ниессар лишь забрал свои бумаги и тут же уехал из Лорхейма, уехал с тяжелым сердцем. Солнце все так же приветливо светило, лишь изредка пропадая в облаках. Советники правителя молчали, изучая бумаги, но Ниессар знал, что у них на уме. Он и сам не хотел того, что его ждало впереди. Но будущее неотвратимо.

Уже в пути, Ниессар снова почувствовал холод. Он высунул руку наружу и почувствовал приятное тепло. Что ж, подумал Ниессар, Знак пал на него. Рядом с ним ехали его советники, но от них нельзя было и слова добиться: оба заснули мертвым сном, держа в руках свитки. Он попытался растолкать их, но они и не думали просыпаться. Ниессар выглянул в окно и увидел своих слуг и стражников на конях, никто из них не спал. Вдруг, правитель почувствовал, что в его передвижной палате кто—то есть, помимо него и советников. Перед ним сначала никого не было, но вдруг он увидел темный силуэт.

– Ты поступил и глупо и разумно одновременно, – произнес властный голос.

– Я знаю, – усмехнулся старик и поднял глаза. Перед ним сидел Энвор – один из самых могущественных магов мира сего. Он был одет в темный плащ, обрамленный золотыми и красными линиями, вырисовывающими невероятные узоры. На голове его был капюшон, из под которого выбивались белые пряди волос. Ниессар не видел его глаз, но прекрасно знал, что у мага не было зрачков. Его глаза были полностью белыми, но он не был слеп. Он видел невидимое и ведал неведомое.

– Привлекая в это дело богов вновь, вы наживаете себе больше проблем, что для них, что для себя. Ты не забыл, что богов – девять? Я знаю, что и ваши восемь справятся и дадут вам возможность выбрать короля, но все же, боги жестоки, особенно те, про кого забыли.

– Вряд ли его забыли. Нам объявил войну…

– Я знаю. Некромант снова хочет залезть под Сиинаил, но у него ничего не выйдет. Я говорил это двадцать лет назад, скажу и сейчас. Девятый бог заперт и забыт, король Сиинаила в плену, а его народ разбросан по острову. Но драться с Некромантом, значит драться с мертвыми. Это может отправить Сиинир в Бездну. Мне это пока неинтересно, видишь ли, я еще ни разу не был у вашего Круглого озера, а о нем ходит столько легенд, что я не могу не обратить на него внимание. Ну, а теперь начистоту. Видишь ли, Ниессар, я, как ты уже наверняка понял, смог побывать на вашем заседании. Мне известно, кто чего хочет больше всего. Мне известно, почему Лорхейм и Асперион послали свои войска на помощь оролингам. Что Кистан, что Диниан, хотят занять трон. И у них куда больше шансов, чем у остальных – любому дураку понятно, что настолько могущественные правители могут многое. Остальные тоже хотят, да и ты тоже не против посидеть на драконьих костях. Но, посмотрев на вас всех, я убедился, что никому из них трон лучше не давать. Диниан умен и властен, но его амбиции не остановятся на одном лишь Сиинире – он захочет власти и за пределами вашего континента. Это похвально, но он вряд ли сможет сохранить остров в целости. Вряд ли кто—то из вас пойдет за ним к эллам или на Дарву. Кистан не так умен, как его союзник, жаден и опрометчив и, сам того не зная, он потакает Диниану.

– Это знают все, – пожал плечами Ниессар, – ни для кого это не секрет.

– Гетрис так боится своих наследников, что изживает их один за другим. Если он станет королем, то запрется в столице, и не будет вылезать из нее до самой смерти, собрав вокруг себя свои войска, с интересом наблюдая, как вас уничтожают, он даже драккенов не вызовет. У остальных нет таких воинов, способных победить, так что остальные не в счет. Они превратят королевство в загнивающий кошмар, сначала, убрав всех правителей с дороги. Ты самый благородный из них и самый мудрый. Благородство это хорошо для короля, когда у него нет врагов, а у тебя их пока нет. Я могу тебе открыться, ты один еще ни разу не выдавал тайн. Драконорожденный на острове.

– Что? – изумился Ниессар. – Его нужно найти и как можно скорее! Мы можем посадить на трон истинного короля!

– Не думаю, что вообще сможете, – покачал головой Энвор. – Вы уже нарушили заветы Рейвара, так что не кори себя за незнание. Драконорожденный будет восстанавливать связь с драконами. Как ты думаешь, кто первым кинет в него камень? Ты, Ниессар. Я скажу, что полетит столько камней, что можно будет ваше Круглое озеро превратить в каменные руины. Рейвар Освободитель был последним драконорожденным королем, остальные… что ж, остальные лишь следовали его заветам, которые вы меняете. И меняете правильно.

Правитель неуверенно взглянул на мага. Тот лишь сверкал уверенной усмешкой и ждал. Чем больше проходило времени, тем больше Ниессар начинал дрожать. У его рода было выражение: «упасть в кровавое озеро». Похоже, теперь это выражение применимо к нему.

– Ты прав, Энвор, – склонил голову Ниессар. – Но что же делать тогда? Он наверняка узнает о турнире и наверняка сможет туда попасть.

– О нем беспокойся в последнюю очередь. Я сумею его убедить. Но, пожалуйста, Ниессар. Дерись за этот престол так же, как и другие правители. Если ты победишь – у этого острова тогда еще будет надежда.

Энвор исчез, оставив Ниессара наедине с мыслями. Его советники начали просыпаться.

Глава 8

Дэйвион

За деревней находилась пыльная и занесенная песком дорога, которая вела к небольшому, медленно умирающему лесу, в котором, по словам людей, находились бандиты. На дороге были видны следы от конских копыт и небольшие пятна крови. На дороге валялся последний из той шайки, что недавно напал на деревню – он успел уйти со стрелой в спине, но рана его добила.Дэйвион перевернул тело и оглядел его. На застывшем лице отразилась гримаса боли, а трупные черви уже успели забраться к нему в рот и выпали на песок. Дэйвион с отвращением отвернулся и зашагал в сторону леса, сплюнув на дорогу.

Жители деревни хотели пойти с ним, но Драконорожденный посчитал их лишь обузой и ушел один, захватив с собой немного провизии. Путешествовать один он привык, полностью погружаясь в свои мысли, что случилось и сейчас.

Когда драконы даровали ему благословление, они взяли с него клятву, что он подчинит остров их власти. Дэйвиону казалось, что это было только вчера, но прошло уже двенадцать лет с того момента, как в его жилах потекла кровь драконов. Девять лет он учился у драконов и три года был вынужден странствовать по миру, даже не заглядывая к своей семье. Каждый день он вспоминал своих сестер, молодых, веселых девочек, которых он видел в последний раз три года назад. Вспоминал он и отца и мать, и даже младшего брата, которого в последний раз видел двенадцать лет назад. Его отец, Хоушелл Росс говорил, что Дэйвион слаб и никогда не станет таким, как его младший брат Рейир. Так продолжалось до тех пор, пока отец не отправил его к драконам. Дэйвион не знал, приносили ли его тогда в жертву, но когда он впервые ступил под тень опустошенных гор, когда впервые увидел яркие синие глаза огромного дракона, все мысли попросту вылетели у него из головы.

Даже сейчас он не мог забыть тот взгляд больших синих глаз. Он являлся к нему каждый раз, стоило ему закрыть свои глаза. Кератал всегда был рядом с ним.

Лес был близко. Уже издалека были заметны сломанные деревья и ветки, колышущиеся при сильном ветре, поднимавшем клубы пыли и песка. Корни были спрятаны под большим слоем красного песка, из под которого выбивались одинокие кусты. Драконорожденный остановился на секунду, чтобы оглянуться на деревню, теряющуюся в песках, потом поправил свои мешки и отправился в путь. Второй мешок у него был заметно больше, чем первый, из него, просачиваясь сквозь ткань, капала кровь. Головы бандитов, изуродованные, отрезанные обычным ножом еще не начали вонять, хоть в такую жару трупы начинают гнить очень быстро.

Пожелтевшая, иссушенная роща уже была перед воином, и Дэйвион увидел протоптанную тропу, ведущую к лагерю бандитов. К счастью, ее еще не успело занести песком. Перед входом в чащу на суках раскидистого и крепкого дуба висело три крестьянина. Их тела уже разложились и источали неприятный запах. Первому вороны уже успели выклевать глаза и лицо, в него было вонзено три стрелы, а на шее покоился обычный охотничий лук. У второго из головы торчал нож. А шея третьего почти оторвалась, еще как—то держа рыхлое тело на куске кожи и жилах. Их повесили в устрашение незадачливым крестьянам еще с пару недель назад.

Драконорожденный осмотрел тела издалека, но не решился к ним подойти. Он брезгливо поморщился, втянув носом воздух и, поправив мешки, осторожно вступил в сень леса.

В роще было много тернистых кустов, вокруг которых валялись пустые мешки, рваная и старая одежда, обломки мечей, копий и стрел, пробитых доспехов и мятых шлемов. Многие деревья были попросту сломаны и обломаны, иногда встречались кости и черепа, как животных, так и людей. Дэйвион спокойно все это разглядывал и так же спокойно и неторопливо шел по тропинке.ё

Ему пришлось идти не больше получаса, пока он не заметил порыжевший частокол. Ряжом с наспех сколоченными воротами стояла сторожевая башня, на которой стоял человек, настороженно оглядывающийся по сторонам. Дэйвион не стал прятаться, а довольно медленно пошел вперед, прицениваясь к месту.

– Стой!

Дэйвион остановился. Парнишка с трудом натянул большой лук, и все время оглядывался назад. Откуда—то за воротами слышались тихие голоса.

– Я к вам пришел по делу, – начал Дэйвион, снимая мешок с плеча. Он чувствовал, что они его боятся, так что даже не обращал внимания на нацеленную на него стрелу. – Я хочу предложить вам сделку.

– Какая еще к черту сделка? – парнишка позволил себе улыбнуться, но тетивы не опустил.

– Ну, например, мне бы хотелось, чтобы вы вышли, честно склонили головы и свалили отсюда куда—нибудь на другой остров, на ваш выбор.

С другой стороны частокола раздался смех. На башню забрался крепкий мужчина с седой клокастой бородой и, оттолкнув парня, искоса глянул на Дэйвиона. Ему было около пятидесяти, его черные волосы уже терялись в седых прядях, а лицо, совершенно чистое, без единого шрама, походило на дворянское.

– Чего тебе? – грубо бросил он пропитым голосом. – Иди своей дорогой, дурак, или мы выбьем из тебя всю ту рыцарскую дурь, что засела у тебя в голове!

– Мое имя – Дэйвион Росс, пожалуй, вы уже успели его услышать. – Дэйвион удовлетворенно заметил, что голоса за воротами стали громче. – Я принес вам пару подарков, с которыми я с радостью расстанусь. Возможно, это подтолкнет вас к переговорам.

Дэйвион швырнул мешок с головами к воротам. Пара голов выпали из мешка и покатились к частоколу. Главарь спокойно посмотрел на них, даже бровью не повел. Ворота приоткрылись и тут же захлопнулись. Голоса за воротами стали отчетливо слышны:

– Я говорил, что он придет!

– Заткнись, дубина! Нас больше!

Но только главарь поднял руку, голоса стихли. Мужчина взглянул на изуродованные головы вновь и медленно спустился вниз, коротко бросив своим людям:

– Убить его.

– Как хотите, – пожал плечами Дэйвион и пошел к воротам. Первый мальчишка забежал на вышку и выстрелил из лука: стрела задела наплечник Драконорожденного и улетела вбок. Дэйвион, на ходу вытаскивая меч, подошел к воротам и с размаху ударил по ним. Засов треснул, но ворота не поддались. Мальчишка выстрелил из лука еще раз, но стрела вновь лишь скользнула по доспеху воина.

Ударив во второй раз, засов сломался и Дэйвион с ноги открыл их вовнутрь. В него тут же полетели стрелы, но воин умело встал на колено и закрылся щитом.

Первого врага он отбросил щитом. Второй бандит получил удар по коленям и свалился в грязь, издав тонкий вопль.

Бандиты отпрянули назад, не решаясь напасть. Стрела мальчишки в этот раз ударила его в спину, даже не пробив доспех.

Бандиты бросились на него скопом, неумело размахивая своим оружием. Вряд ли кто—то из них вообще держал оружие в своей жизни. Дэйвион с легкостью расправился с ними, даже не почувствовав усталости.

Главарь был единственным противником, способным хоть на что—то. Он осторожно обходил воина, словно приглядываясь к нему. Вдруг он резко бросился вперед, целя Дэйвиону в горло острием клинка, но воин швырнул в него щитом и пригнувшись, вонзил ему нож в левое колено. Главарь взвыл и упал на землю. Драконорожденный усмехнулся.

– Есть остальные? – Дэйвион наступил на раненую ногу главаря.

Старик взвыл.

– Нет!!! Пучина тебя забери, нет здесь больше никого!!!

Дэйвион улыбнулся. Вдруг на душе у него стало так легко, что он мог воспарить и улететь в небо, словно дракон. Он пнул главаря в живот и огляделся, снимая шлем.

Мальчишка, стрелявший в него из лука, резво спускался по ступеням, но едва он заметил Дэйвиона, остановился и тихо попросил:

– Н—не уб—бивайте м—меня… м—милорд.

– Твой сын? –Дэйвион обернулся к главарю. Тот лишь со злостью сплюнул и попытался вынуть клинок из ноги. – Эй, малец! А ну—ка принеси мне три больших мешка.

Мальчик судорожно закивал и побежал выполнять поручение. Через минуту он стоял перед Дэйвионом и протягивал ему мешки. Воин вновь вытащил свой меч и подошел к первому раненому. Он с ненавистью смотрел на него, истекая кровью, но не просил пощады и не стонал, лишь зажмурил глаза, когда Дэйвион занес меч над головой. Он рубил головы быстро, словно занимался этим всю жизнь. Драконорожденный понимал, что поступает жестоко, но с бандитами нельзя по—другому – они понимаю только язык стали. Что побудило их бросить свои поля и уйти грабить изредка проезжающие товарные обозы, он тоже не знал. Рожденный под знаком дракона воин приобрел невиданные качества – ненависть, бесстрашие и жажда крови. Драконы говорили ему, что он будет рад виду крови, крови его врагов. Дэйвион не верил им и только сейчас понял, что зря. Мальчишка смотрел, как умирают те, с кем он жил, вздрагивая от ударов и вытирая слезы. Он дрожал всем телом перед Дэйвионом, но не посмел возразить ему. Лишь главарь, словно забыв про нож в колене, гневно бормотал проклятья.

– Собирай головы в мешок, мальчишка. Это твой пропуск в жизнь.

Когда Дэйвион закончил, он подошел к умирающему главарю и сел рядом с ним, откупорив свою флягу с водой. Посмотрев на главаря, он протянул ее ему, но тот отстранился.

– Хочешь? Нет? Ладно. Мне твоя жизнь особо не нужна, да и тебе уже тоже – с такой ногой ты даже до деревни не доползешь. Так что не держи на меня зла, старик. Мне лишь твоя голова нужна.

– Пошел к черту, Росс. Больше тебе было нечего делать, кроме как шататься по умирающим деревням. Делай со мной что хочешь, но не трогай мальчишку…

Главарь в последний раз взглянул на парня, роняющего слезы, медленно запихивающего головы в мешок. Он остановился, чтобы еще раз взглянуть на своего отца и зарыдал.

– Собирай головы! – крикнул ему Дэйвион и снова посмотрел на главаря.

Воин выдернул длинный нож из колена и воткнул его в горло главарю. Хлынула кровь, и с шеи бандита сорвался небольшой золотой медальон с изображением солнца. Дэйвион легким движением снял голову с плеч и бросил ее под ноги мальчишке. Тот упал на колени, не смея дотронуться до нее.

– Эту в отдельный, – приказал Дэйвион.

Вскоре все головы были собраны. Мальчишка хлюпал носом, крепко сжимая в руках холщовые мешки, и смотрел в землю. Вокруг него еще валялось с пару голов, и Дэйвион думал, куда бы их деть. Он не обращал внимания на стоны парня, честно говоря, он не ожидал от себя такой жестокости. Ему было наплевать на то, что он сделал, наплевать на этих людей. Он сохранял удивительное спокойствие, не позволяя себе даже вздрогнуть. Драконорожденный поднялся и, вытерев меч о тряпки убитого, сунул его в ножны. Мальчишка взглянул на него и тут же вновь опустил голову. Вдруг, Дэйвион понял, что он может сделать.

– Помоги мне собрать эти тела в кучу.

Мальчишка безропотно бросил мешки на землю и неуверенно подошел к первому трупу и потащил его к потухшему кострищу. Он брал головы за мокрые волосы и неуверенно откидывал их в общую кучу. Когда он тащил последний труп, он споткнулся и упал в кучу. Дэйвион хмыкнул и, отбросив последнюю голову, сказал:

– Иди и переоденься.

Парень убежал в одну из хижин, пока Дэйвион возился с огнем. Через несколько минут куча загорелась, и в ноздри ударил запах горелого мяса. Мальчишка выбежал к нему, когда огонь уже взвился на пару метров ввысь.

– Ты ведь видел тех повешенных крестьян, да, парень?

– Видел, – буркнул парень. Он вытер слезы и взглянул на воина исподлобья.

– Надеюсь, ты понимаешь, что когда—то такая участь ждет каждого, кто смеет нарушать закон и убивать других людей.

Мальчишка неуверенно кивнул. Дэйвион усмехнулся и бросил мешок с головами ему под ноги.

– Помни мою доброту, парень. Ты мог лежать там, – он кивнул на горящую кучу. – Как тебя звать?

– Иффин.

– Хватай мешки и иди за мной.

Парень медленно шел позади Дэйвиона, роняя слезы. Ему стало холодно, хоть это и лес в песках, тут обычно не бывает холодно. Слезы его застывали на щеках, холод сковывал его движения. Дэйвион шел свободно, похоже, что холода он не чувствовал. Воин уже предвкушал свою славу. Он давно не дрался и такая встряска пошла ему на пользу. Конечно, эти бандиты были крестьянами, и отпор дать ему не могли, но Дэйвион решил упустить этот факт. Драконорожденный не замечал холодного ветра, пока не заметил холодный иней на желтых листьях.

Вдруг на дороге показался силуэт. Дэйвион остановился и осторожно на него взглянул. Ему не понравился этот человек, который спокойно приближался к ним – высокий, одетый в темный плащ с золотыми узорами и с накинутым капюшоном, скрывающим лицо. Дэйвион знал кто это, но ни разу не видел его в жизни – Энвор не казался тем, кем его представлял Дэйвион – не ужасный и не похожий на говорящего ящера – Энвор был человеком, окутанным тайной и веками. Но ученик великого дракона Тииартала Пожирателя впечатлял воина, да и только.

– Ни шагу дальше, – сказал Дэйвион, когда между ними оставалось шагов десять.

– Как скажешь, – Энвор пожал плечами. То, что это был маг, не было ни капли сомнений. Когда он оглядел их, то ехидно добавил, – Это и есть дар драконов? Жажда крови?

– Ты общался с ними больше моего, – осторожно откликнулся воин. – Тебе лучше знать.

– И все же, можно было обойтись одной головой, разве нет?

– Мне захотелось потащить побольше.

– Пускай. Твое право Дэйвион, – маг улыбнулся и сделал шаг вперед. Дэйвион остался стоять на месте. – Но я здесь не для того, чтобы осуждать тебя за жестокость. Я здесь для того, чтобы направить тебя на нужный путь.

Дэйвион удивленно улыбнулся. Он держал руку на рукояти меча, но не спешил вытаскивать его.

– Я не буду спрашивать, откуда тебе известно, кто я. Лишь спрошу: почему? Почему ты решил, что я иду по неправильному пути?

– Драконы многому тебя научили. Но их жажда потерянной власти слишком велика. Ты ходишь по землям людей, освободившихся от гнета твоих хозяев. Ты слепо идешь по их указаниям, не зная, что они указывают тебе ложный путь.

– И почему же? – Дэйвион наклонил голову набок и любопытно посмотрел на мага.

– Тебе известен завет Рейвара, Дэйвион. И Сиинир нарушил его. Ты так рвешься к власти, зная, что он может принадлежать тебе, но теперь, когда завет нарушен,правители не будут искать тебя для того, чтобы короновать. Они будут искать тебя, чтобы убить. Так что помалкивай о том, кто ты, как можно дольше. Мне известно, с помощью кого ты стал тем, кто ты есть – Драконорожденных по роду осталось всего два, бастарды бастардов, один из них живет на земляных холмах, слепой и немощный, а второй только родился, а отец новорожденного, так же Драконорожденный, уже месяц как погиб. Их никогда не посадили бы на трон, даже если бы следовали завету. Остаешься ты, смелый и храбрый воин, но драконы потребовали от тебя выполнения их условий, и как только ты начнешь выполнять их – твое правление кончится. Стоит тебе сказать, что ты снова захочешь мира с драконами, как тебя накроет волной камней. Эти люди никогда не вернутся к власти драконов, Дэйвион. Они слишком дорого заплатили за свое освобождение.

– Мне известно, что Некромант собирает свою армию. Люди его не остановят. Мне известно, что с Севера идут народы, способные лишь убивать, а с пустыни идут люди с кожей красной, словно кровь и тварями, словно огромные пауки. Кто может их спасти, твоих людей? Только драконы.

– Нет, есть еще пара способов. Даже под страхом смерти люди не отдадут свой трон Кераталу. Сиинир готовится к выборам нового короля, и ты должен пообещать мне, что не будешь препятствовать турниру. Ты не так силен, а выборы короля обойдутся правителям кровью народа. Твое право на корону по завету неоспоримо – других драконорожденных не найдут. Но стоит тебе объявиться, как остров канет в пучину от внутренних раздоров. Правители уже настроены сыграть в королевскую игру, не вздумай им мешать, только погубишь себя.

– С чего мне нужно тебе верить? Если остров нуждается в Драконорожденном, то они его получат и немедленно! А что до королевских игр… Чем больше они углубятся в нее, чем сильнее будут раздоры – этого у них не отнять.

– Вспомни своего отца, Дэйвион. Его армии ничего не стоит убить и тебя и твоих драконов и, как только ты сядешь на трон, отец предъявит права на престол. По праву старшего. Ты превратишь Сиинир в кровавое болото, такое королевство ты себе желаешь?

– Нет, – подумав, ответил Дэйвион. Как бы сейчас он не хотел предстать перед народом, Энвор был прав. Хоушелл Росс – его отец и, если Дэйвион станет королем, отец не только не поддержит его, но и попробует отобрать трон. – Ты убедил меня. Твоя взяла. Я не стану чинить препятствий ни турниру, ни выбору нового короля – до поры до времени. Пока они не поймут, что без драконов они обречены.

– Вот и славно. Пожалуй, я пройдусь с тобой, Дэйвион, кажется, тебя впереди ждет много интересного. Кстати говоря, твой священный камень, что ты выторговал у того старика, великого ученого мужа, тебе не особо нужен. Тебе нужен камень побольше. Это обломок древнего драконьего камня с десятью пророчествами Тииартала Пожирателя, которые тот написал, будучи болен болезнью драконьей чумы. Твой камень окончание третьего пророчества, которое гласит, что белый дракон падет от белого пламени, и он пал. Две тысячи лет назад Рейвар победил его. Но пророчество на этом не кончается. Ибо придет наследник белого дракона. А в конце написано его имя.

– И какое же оно?

– Ты знаешь драконий язык. Ты можешь прочитать и сам.

– Эти слова мне неизвестны.

– Да, ибо имя написано на языке богов, а они говорили несколько иначе. Пойдем, Дэйвион, сын Хоушела, рожденный под знаком дракона. Тебя ждут.

Маг так и не показал своего лица. Дэйвион лишь обдумал еще раз, правильно ли он поступил, а вот юноша позади него стоял с открытым ртом и совершенно ничего не понимал. Ему казалось, что из жестокой реальности он попал в россказни старой старухи, что сидела перед ним по вечерам. Он видел ее шепелявый рот как наяву сейчас, в этот момент, слышал, как она шептала ему о том, что в древности драконы владели миром и надменные Эллы, и упрямые оролинги, и своенравные люди подчинялись им. Иффин остановился на месте и очнулся только тогда, растормошил его:

– Чего встал? – раздался голос воина. – Шагай.

Глава 9

Энион

Нобилилл сидел на холодном полу и пытался согреться, укутавшись в старый плащ. Снег и метель закончились, на улице развели костер и сжигали тела, оставшиеся после пира духов. Маг все так же сидел на троне, облаченный в легкую мантию зеленого цвета и думал. Некромант не нуждался в тепле – его тело было холодным, словно лед.

Энион кутался в облезлый меховой плащ и понуро рассматривал почти стертые магом руны – в них уже не было особого смысла, дело свое они сделали. Некромант в гневе затоптал следы и хотел убить его, но не смог. Он заставил нобилилла мучиться, дразня его теплом, но не подпуская к нему. Лишь пару часов назад он смилостивился и отдал ему плащ.

– У меня нет сил, чтобы противостоять этим двум духам. Они сильны, своенравны и мне едва хватило сил, чтобы они не набросились на меня, – Некромант встал задумчиво разглядывал на остальные трупы, которые свалили в центре зала, рядом с королем. Их ждал огонь. – Как ты их вызвал? Твой бог забыт, его нет, его больше нет!

– Я воззвал к своему богу, – спокойно ответил Энион, вздрагивая, когда в зал влетал морозный воздух. – Если он и сидит в цепях, это не значит, что он меня не слышит, – он усмехнулся синими от холода губами. – И наконец, он мне ответил. Мне нечего от тебя скрывать, ты слишком умен. Тебе наверняка известны духи—защитники, Некромант. Их не остановит ничто перед их целью.

– Почему же ты не отправил их убить твоих врагов правителей? – Некромант вновь вернулся на трон. – Или, например, меня? Бой с ними ослабил бы меня до конца, хоть и не убил бы. Ты бы мог попытаться сбежать и за тобой вряд ли кто—нибудь бросился в погоню.

– Ты настолько умен, что забыл очевидные вещи, – вздохнул Энион, тряся своими цепями. Железные браслеты обхватывали его запястья. Они примерзли настолько, что когда нобилилл пытался ослабить их хват, железо срывало кожу.– Зачем мне облегчать тебе задачу, убивая правителей? Уж лучше пусть они воют с тобой, а не между собой.

– Недавно они решили нарушить завет своего великого предка, – Некромант откинулся на троне и его глаза блеснули в огне. – Но им придется за это заплатить кровью, чтобы боги милостиво не разрушали их города.

– Может, оно и к лучшему?

– Все боги просят дань за свои подачки, – гнусно ухмыльнулся маг. – И просят кровью. Кровь – это монета, которой расплачиваются все. Даже наш мир состоит из плоти и крови. Но я не думаю, что твой бог попросил в качестве оплаты жизнь пары десятков гнусных воров и разбойников. Ты ведь не за бутылкой воды их послал? Поверь мне, я бы дал тебе воды. Я кормлю тебя и слежу за твоим здоровьем, хоть и держу в цепях, но ведь и меня можно понять, нобилиллы – народ свободолюбивый.

– Я дал им то, чего может дать только король – всего одну жизнь. Мой бог получит ее, рано или поздно, не важно и даже ты не сможешь ничего с этим поделать. Ведь чья жизнь поставлена – тебе не узнать, – Энион улыбнулся. Нобилилл чувствовал, как холод гуляет по его телу, пронизывая до костей. Плащ ему не особо помогал, а тепло огня еле доставало до него.

– Ты сказал, что тебе нечего от меня скрывать. Но сейчас я не могу узнать, зачем ты их вызвал. Я смогу узнать, куда они отправились, но позже – мне нужны мои силы для одного дела. Твой бог защищает тебя… из последних сил. Как будто ты для него выполнил какую—то услугу. Услуга за услугу. Да, я обдумаю это в дороге, – Некромант вскочил с трона и подошел к окну. – Эй, вы, отцепите его от пола и засуньте в клетку. Дайте воды и еды на неделю, накройте клетку тканью. Через два часа все должны быть готовы к отбытию.

– Куда, мой господин? – спросил Григар, кланяясь магу. После атаки духов он получил три больших и длинных шрама во все тело и красовался ими перед остальными.

– В Черный лес.

– Но… ваша светлость… до него больше месяца пути! И наши лошади… они не способны на такой путь! – Григар сильно удивился, а остальные почти с ужасом взирали на мага. Черный лес. Живая могила Сиинира. Его боялись все, даже те, кто жил далеко за островом боялись даже рассказывать слухи о лесе.

Некромант злобно взглянул на них и люди тут же отвели от него свои взгляды, только Григар смотрел ему прямо в глаза.

– Я не сказал, что вы должны запрягать ваших лошадей. То, что сейчас появится перед вами, то и запрягайте. Но, не забудьте покормить животных, лучше останками своих собратьев, если вы их еще не дожгли.

Свора бандитов осторожно смотрела на центр двора. Вдруг все погрузилось во тьму на какое—то время, и через мгновение во дворе топтался десяток коней, освещенных зеленым светом, с красными глазами. Животные вставали на дыбы и громко ржали, но Некромант успокоил их плавным движением своео посоха. Один из коней уже жевал ссохшийся труп бывшего товарища бандитов.

– Осторожней с ними, они мне куда больше дороги, чем ваши жизни.

Маг удовлетворенно наблюдал, как его слуги побежали выполнять приказание. Чумные лошади были любимым его творением – мертвые кони королей, которых он воскресил и кормил исключительно живой плотью, поэтому кони стали верно ему служить, разнося по городам болезни и смерти. Энион однажды видел их – они появились перед воротами Сиинаила, предвещая беду. Через два дня город пал.

С нобилилла сняли оковы и перевязали раненые места. Влив ему в горло теплого вина, его утащили в клетку, где могло поместиться еще два человека, и дали ему черствого хлеба. Саму клетку погрузили на телегу и накрыли плотной тканью, отчего ветер больше не продувал Эниона. Нобилилл ничего не видел, только слышал ржание лошадей и тихие переговоры бандитов, все они сводились к одному – людям хотелось попасть в теплую таверну.

Из двора раздался крик. Неудачливый бандит легонько ударил коня по носу, за что поплатился своей ладонью. Бандит упал в грязь, воя от боли, а его товарищи заливались хохотом, но сами к коням не подходили. Их руки уже лежали на ножах. Энион лег на дно клетки, чтобы увидеть их. Конь спокойно стоял рядом с раненым, хрустя косточками незадачливого идиота. Лишь один помог ему встать и увел его от коней в крепость, а смешки и тихое хихиканье еще долго раздавались со двора.

– Это и есть твоя великая армия? – флегматично спросил король, когда Некромант подошел к его клетке. Рядом с ним стоял толстый мужчина, держа в руках его цепи. Энион встревожено взглянул на них и вновь перевел глаза на Некроманта. Ему не хотелось вновь сидеть в цепях.

– Это не моя армия, – рассмеялся маг, – она твоя. Или ты считаешь, что мне сильно нужна их помощь? Мне нужно вызвать свою армию мертвецов, а они лишь дадут им оружие, сделают доспех, может быть, даже пойдут с ними в атаку. Это слуги, обычные слуги. А твой народ будет стоять у них во главе. Когда они умрут, то я вновь подниму их, и они вновь пойдут в атаку. Я всего лишь даю тебе шанс увидеть своих воинов.

– Мне не нужны слуги. Мне нужна свобода, и ты это знаешь, – Энион попытался снова закрыть клетку тканью, но маг перехватил ее. Он взглянул ему в глаза, и нобилилл увидел в них кромешную тьму. Он не боялся мага, даже наоборот, доверял ему. Маг не имел привычки лгать и выполнял свои обещания, чего нельзя было сказать о его слугах.

– Тебе никуда не деться от меня, король. Я верну тебе твое королевство и дам больше, чем ты имел. Это выгодная сделка, от которой ты постоянно отказываешься, но знаешь, что выбора у тебя нет. Твои слова не значат для меня ничего, абсолютно ничего.

– Тогда как ты собираешься уговаривать нобилиллов примкнуть ко мне, если я буду молчать? – Энион рассмеялся. – Мой народ – это все, что осталось у меня, ради них я готов умереть. И я умру за них, но не допущу, чтобы они пошли за тобой. Ты можешь сколько угодно пытать меня, но своего ты не получишь никогда! Ты не сможешь даже ходить рядом с этими руинами, не то что со Стеной!

– Сейчас я по ним спокойно разгуливаю, – заметил некромант. – Энвор – сильный маг и некоторые его творения для меня непреодолимы. Но по силе своей мы – равны. И я вполне могу надеяться на свою победу. Энвор – он быстр, как ветер, появляется то тут, то там, и его передвижения трудно запомнить. Вихрь быстр, он быстро приходит, но быстро и уходит. А чума – она идет медленно, но верно, она заходит в каждый дом, как бы ты не защищался. Она добирается до тебя и убивает… медленно, но верно.

К Некроманту подошел Григар.

– Все готово, ваша светлость.

– Замечательно. – Некромант опустил ткань на клетку и отвернулся от Эниона. Вокруг него суетились бандиты, нагружая последние тюки с одеждой и оружием на повозки и лошадей. К ним вышел и раненый конем мужчина, он постанывал и сжимал свой обрубок, прижатый к его груди.

Маг лишь коротко глянул на раненого и одним мановением руки остановил кровь раненого. Тот все еще не мог оторвать взгляд от обгрызенных пальцев, валявшихся в грязи. Лицо его было бело, как мел, передвигался он медленно, все время спотыкаясь, непонятно, обо что. Его усадили в повозку, откуда он не мог смотреть на двор, поэтому судорожно разглядывал свою руку, наспех обмотанную грязной тряпкой. Парень стал бесполезен. Энион знал, что на середине пути его просто убьют и отдадут на съедение чумным коням. Его нисколько не беспокоила судьба этого бандита, даже наоборот: Энион хотел бы видеть, как они его будут убивать. Король не замечал в себе ненависти к людям, но видеть, как они убивают себя – этого он пропустить не мог. Возможно, эти люди участвовали в осаде Сиинаила, думал Энион. Если они умрут – то так тому и быть. Ему не было до них никакого дела, и если бы он встретил их, когда был свободен – нобилилл даже не стал с ними драться. Слабые и мерзкие, даже убивать их не надо – они сами грызутся, словно собаки за кость, они сами изведут себя.

Энион просунул руки и втащил внутрь немного прелой соломы и лег на ней, положив под голову мешок с провизией и укрывшись плащом. Нобилилл не мог заснуть от холода, поэтому он просто слушал разговоры людей. Они болтали, не переставая, а Некромант сел рядом с его клеткой и взял в руки одну из своих книжек, которые он всегда таскал с собой. Его глаза начинали слипаться, но маг медленно и уверенно читал свою книгу в сотый или даже тысячный раз.

Повозки тронулись. Кони, возбужденно фыркая, тащили на себе повозки с путниками, медленно вывозя их из грязи. Для мага сделали красивую крытую повозку, с креслом. Туда же и переместили клетку по его приказу. Некромант как раз уместился в нем, положив на колени свою косу. Через несколько минут он заснул.

Бандиты тихо переругивались между собой, стараясь не нарушать покой своего господина. Один из них сетовал на их теперешнюю жизнь, часто прикладываясь к фляге с вином, а второй упорно не хотел его слушать, но под словесным напором быстро сдался. Григар тяжело вздыхал, слушая их. Трусы и негодяи.

– Меня до сих пор трясет от этого мага… он обещал нам горы золота, если мы пойдем за ним. Но… я итак мог стать богатым, обворовывая караваны, а не везя их к Черному лесу, на свою верную смерть!

– Он обещал не убивать нас и, может быть платить, – возразил второй и добавил. – Черный лес. Лучше бы мне отрезали все пальцы, чем заставили идти в этот лес. Стоит сделать пару неосторожных шагов, издать пару лишних звуков – и ты уже лежишь, замотанный в паутину и не можешь шевелиться. А через пару часов тебя съедят, и последнее, что ты будешь наблюдать – это как в паучьем рту пропадают твои ноги. Ну, или сам паучий рот, смотря, с чего он начнет есть. Говорят, паучий яд только парализует и все; ты будешь чувствовать, как твои ноги перевариваются в желудке у этой твари, а потом она их откусывает. Приятного мало.

– Заткнитесь, оба! – прикрикнул на них Григар. – Мне надоело слушать ваши россказни. Хватит с меня ваших сказок. Мы поедем туда, куда нам прикажут и будем умирать, если нам прикажут. У нас нет другого выбора.

– Выбор есть всегда, даже здесь, – первый бандит говорил медленно, по—пьяному тянув слова. – Но мы все хотим жить, поэтому беспрекословно выполняем его приказания.

– Просто заткнитесь и все! – Григар вновь повысил голос. – Ни единого звука, а то отрежу вам языки!

Энион, закрыв глаза, с улыбкой слушал их глухие пререкания. Грязные спутанные волосы падали на его лоб, порядком мешая нобилиллу заснуть, но сейчас и их можно было терпеть. За тонкой стенкой шумел ветер, а сквозь пьяные голоса Энион услышал пение птиц.

Черный лес… Энион помнил, как он сопровождал свой народ до этого леса, а потом оставил их там на произвол судьбы. Тогда он чувствовал себя предателем, ибо король не должен бросать свой народ, что бы с ним не сталось. Он обещал вернуться за ними, и он возвращается, но примет ли нобилиллы его вновь, да еще и с Некромантом за спиной? Этого бывший король предугадать не мог. Конечно, маг думал, что рано или поздно Энион согласится на его условия, но он собирался сделать это не раньше, чем переговорит со старейшинами и не увидит своего сына.

Из повозки виднелось небо. Черные тучи шли с запада на восток, надвигалась буря.

Темнело. На небе уже появлялись первые звезды, солнце уходило за горизонт, и ночной ветер пронизывал до костей, забираясь в повозку мага сквозь тонкие стены. Он знал, что дорога будет очень нелегкой.

Глава 10

Остарион

Лес обступил нобилиллов, длинной цепочкой идущих за Остарионом. Они шли по тонкой, едва заметной глазу тропинке, на которую давным—давно не ступала нога двуногого существа. Вокруг них слышались шорохи и странные звуки, так что те, кто мог держать оружие, не опускали его ни на мгновение. Десятки пар глаз смотрели на них из—за деревьев, но ни одно живое существо не посмело напасть на них, словно полузабытый народ кто—то охранял. Остарион не мог спать, выглядывая во тьме оранжевые и красные глаза. К счастью, пауки за ними не шли. Для них было еще много еды там, позади.

Остарион знал эти тропинки лучше, чем собственную деревню, поэтому шел впереди. Сам по себе, новоиспеченный король взвалил на себя огромный мешок с пожитками и провизией. Нобилиллы шли за ним, втайне радуясь, что они наконец—то покинули это проклятое место, но с некоторым подозрением смотрели на Остариона. Теперь, когда они немного оправились от последней битвы, нобилиллы рассмотрели своего новоиспеченного короля. Старики иногда недовольно ворчали, но не говорили ни слова против молодого черноволосого парня.

– И скоро мы выйдем отсюда? – нетерпеливо спрашивали его. Никто еще до конца не осознал, что они сделали совсем недавно. Остарион был тем странным мальчишкой, вечно молчащим и тихим. Многие подозревали, что фиолетовые глаза достались ему от венценосного родителя, но даже старые нобилиллы не помнили, чтобы у Эниона был сын. У них заведено, что наследника престола и его мать показывают народу только после того, как ребенку исполнится год. Остарион родился в Черном лесу, когда ни о каком престоле не могло быть и речи. Лишь старейшина знал это, но зачем—то скрывал.

– Этот путь непрост, – отвечал им Остарион. – И идти нам еще столько, сколько потребуется.

Три долгих безостановочных дня они шли к Красной пустыне. С каждым шагом все чаще у них под ногами оказывался багровый песок, а на деревьях было все меньше и меньше паутины. В этой части леса было много света и нобилиллы остановились на отдых в первый раз. За эти дни погибло трое раненых – их тела оставили позади. Остарион понимал, что смертей не избежать. Они умирали в муках, но никто не в силах был облегчить их страдания. Остарион обещал, что они понесут раненых на своих плечах, но они умирали, тащи их на повозках или неси на руках. Нобилиллы похоронили в куче прелой листвы семерых и продолжили свой путь.

На них никто так и не напал – ни один паук, волк или другое хищное животное не обратило свой взор на уходящий народ. Иногда они слышали далекий волчий вой, но он постепенно удалялся все дальше и дальше. Остарион был рад этому, но все равно держал ухо в остро – расслабляться было нельзя. Раненых нобилиллов было много и их стоны могли привлечь многих хищных обитателей Черного леса.

– Это чудо, что издавая так много шума, мы еще живы, – ворчал Кип. – Неужели боги вновь обратили к нам свой взор?

– Боги. Забудь о них, – посоветовал ему Остарион. – Молитва не поможет тебе поднять меч в нужный момент. Наши боги отвернулись от нас, и Бездна знает? сколько времени пройдет, прежде чем они вновь обернутся к нам лицом.

Кип оставил слова Остариона без внимания. Он верил в девятерых богов, и будет верить в них дальше, несмотря ни на что. Остарион знал это, и ему это не нравилось – боги никак не помогают, сколько бы они им не молились. Так к чему верить в то, что никак не помогает тебе?

Немного отдохнув, нобилиллы вновь выдвинулись. Теперь вокруг них стояли не скрюченные уродливые деревья, а статные и высокие ели и сосны, с почерневшими иголками и черными стволами. Здесь уже вовсю гулял ветер, развевая старую паутину и сухие ветви деревьев, даруя свежий воздух чахлым кустам, все еще скрытым от света.

Чем дальше они шли, тем теплее и свободнее становилось вокруг. Иногда проходил мелкий дождь, освежая уставших путников, даже раненые в этот момент стонали тише. Часто попадались мелкие ручьи с гниловатой водой, но по сравнению с тем, что они пили в деревне, она казалась лучшей водой на свете. Он никак не мог оторваться от ручья и, наполнив три старые фляги, приказал двигаться дальше, опасаясь, что и здесь не безопасно.

У них оставалось не так много провизии, на каждого оставалось всего по куску мяса и по горсти горьких орехов. Иногда они встречали заросли орешника, но орехи еще не поспели и нобилиллы пользовались старыми запасами. Голод был одной из самых страшных проблем для них – впереди была Красная пустыня, а там найти еду очень трудно – едва ли можно обнаружить пару кустарников с горькими плодами. Возможно, они смогут дойти до какой—нибудь деревни и там попросить провизии и крова на какое—то время. Сам их путь лежал в Сиинаил, Остарион сразу решил, что идти лучше туда.

Вскоре, колонна была вынуждена остановится, из—за испуганного ропота и возгласов, доносившихся позади:

– Где Итта? Куда она делась? – шептали в ужасе женщины, осматриваясь вокруг и прижимая к себе детей, боясь, что пауки утащили ее и теперь примутся за них. Страх можно было понять, но ни в коем случае нельзя его ставить выше здравого смысла. Пауков в округе не было, иначе разведчики заметили бы их. Остарион оглянулся, надеясь увидеть пауков на деревьях, или же прячущимися в ямах, но они были пусты. Как бы они не устали, пауков разведчики не подпустили.

Остарион снял с себя мешки и подошел к обеспокоенным нобилиллам, переговаривающимся между собой. Тело его ныло, и он был рад отдохнуть хоть пару минут.

– Что случилось? – спросил он, оттирая пот со лба. Он не смотрел на дрожащие лица женщин, не ловил на себе тревожные взгляды мужчин. Остарион смотрел в землю.

– Итта пропала! Ее не было с нами уже с час! – испуганно заговорили женщины, перебивая друг друга. – Ее точно пауки забрали! Час назад! Час назад она еще была среди нас – а теперь ее нет! – нервно говорили они, еще сильнее прижимая к себе детей и трусливо оглядываясь по сторонам. Теперь им везде чудились пауки.

– С час ли… – устало проговорил Остарион. – Мешок ее здесь?

– Нет, не здесь… видимо, с ним и ушла, – осмотревшись, доложили дозорные. Остарион не позволил себе выругать их – нобилиллы могли уйти незамеченными даже от своих. Все устали, а дозорные сменялись редко. Все нобилиллы выглядели испуганными и настороженными, но пауков рядом не было, это точно. Тогда бы не обошлось одной жертвой.

– Посмотрите, сколько провизии пропало. А заодно сделаем привал, на этой поляне можно провести ночь. Выставить дозорных на деревьях, – приказал Остарион. Он отнес свои мешки в общую кучу и помог накрыть их еловыми ветками на случай дождя.

– Мы вернемся за ней? – спокойно спросил Кип, оглядываясь.

– Смысл? – Остарион пожал плечами. – Если она решила уйти, чтобы умереть в лесу – это ее желание, и я не вправе останавливать ее.

Кип вздрогнул, но промолчал. Остарион заметил, что его друг хотел ему возразить и лучше бы он это сделал. Но Кип лишь вздохнул и сел рядом с ним.

Остарион лежал на земле и пытался отдохнуть. Он отдал свой плед и подстилку раненым, необходимо, чтобы как можно больше нобилиллов выжило. Кип сидел возле него, и с грустью поглядывал на собратьев и сестер, съежившихся под драными одеялами. Кип молча перебирал в руках листья и вздыхал, но через минуту уже встал и начал ходить взад вперед:

– У нее был ребенок. Я слышал краем уха, как старухи обругивали ее за то, что она оставила его там, – заметил Кип, разворачивая мешок с припасами. Он достал кусок плесневелого хлеба, испеченного из трав и, немного пожевав его, выплюнул в пожухлую траву.

– Она оставила там ребенка!? – Остарион приподнялся на локте. Новость его ошарашила. Каждый нобилилл сейчас на счету, нельзя, чтобы их отряд распадался на куски из—за чьей—то глупости!

– Да. Она побоялась того, что он умрет у нее на руках, и оставила. А потом промолвилась об этом или заметил кто, народ у нас остроглазый, – почти улыбнулся Кип, прожевывая болотный лист, но Остарион увидел, как напряжены были его мышцы. – Ну и гадость эта трава! – огорченно сказал он, снова выплевывая зелено—серый комок листа. – В Бездну, уж лучше голодать!

– Ребенка попробуй не заметить, – мрачно сказал Остарион, пропустив мимо ушей сетования Кипа на еду. Другой у них не было. – Они частенько орут, чтобы их заметили. Ладно, не нам теперь решать ее судьбу. Выберется – значит, боги ей благоволят. Не выберется – что ж, боги жестоки.

Через пару дней на земле стал проступать красный песок, который ветер занес еще давно, и сквозь него уже росли крепкие деревца. Они были уже близко. Теперь даже старой паутины не было, ничего, что могло бы указать на пауков. Их здесь не было. Солнце уже вовсю освещало путь нобилиллов, а теплый ветер приятно согревал. Где—то распускались цветы, летали мелкие мошки, да и воздух был в разы лучше. Это был край Черного леса на границе с Красной пустыней – оттуда он казался обычным лесом, в котором можно поохотиться, но стоит немного пройти дальше, и охотник станет жертвой.

– Здесь сделаем привал. Гарн, Келл, разведайте, что впереди и возвращайтесь! – приказал Остарион и тяжело осел на траву. Они смогли. Он вывел их, он вывел свой народ. Лицо юного короля посвежело, на щеках появился румянец, по лицу стекали капли пота, он сильно устал, Остарион еле различал то, что было перед ним, но он был счастлив.

Народ засуетился, ставя котелки на только что разведенные костры, разбивая скоротечный лагерь. Остарион видел их усталые, но уже счастливые лица. Из раненых никто больше не умер, все они словно отвернулись от смерти и медленными и неуверенными шагами возвращались к жизни. Он понимал, что нельзя было их бросать тогда, когда староста деревни указал ему на ворота. И он их и не бросил, хоть и собирался.

Через пару часов вернулись разведчики, которые доложили, что до пустыни еще пол суток медленным ходом. То есть, она была лишь в пяти—шести милях отсюда.

– Замечательно, – впервые за поход, улыбнулся Остарион.

Сама Красная пустыня называлась так из—за цвета песков: кроваво—красный цвет сводил с ума многих людей, осмелившихся скитаться по ней. Всяких злобных тварей вроде синего скорпиона, здесь тоже хватало, так что сильно расслабляться было нельзя. Ходят слухи, что нобилиллы могли выжить везде, хоть в сильной жаре, хоть в сильном холоде, но это не значит, что нужно проверять, правда ли это.

Идти по пескам было нелегко, ноги в нем тонули по щиколотку, замедляя движение. Старик Хейн уже выбирался из леса и бродил по пустыне однажды, и где—то недалеко была заброшенная деревня, которую он видел издалека. Это было достаточно давно, но серые, выделяющиеся крыши он помнил.

– До нее было с пару часов пути, – сказал он, вглядываясь вдаль.

– Главное, чтобы ее не занесло песками, – пробормотал Остарион, вглядываясь вдаль. Лишь через пару часов непрерывной ходьбы, он увидел темные развалины деревни. Они не привлекали никакого внимания к себе, развалины и развалины.

– Там точно никого нет? – спрашивал Кип, вглядываясь в даль вместе с Остарионом. – Мне не нравится это место.

– Это лучшее место, чтобы остаться там на пару недель, – заметил Остарион. – Мне уже доводилось там бывать. Там нет ничего страшного, так что твои подозрения напрасны. А если ты опасаешься животных – там их куда меньше, чем в лесу. Мы вполне сможем отбиться от мелких тараканов, а стены защитят нас от песчаной бури, если таковая будет. Наш путь только начался, так что отдохнуть в этой деревне – дело хорошее.

– Хотелось бы верить.

Остарион понимал недоверие Кипа, но ничего ему не сказал.

Вскоре они дошли до деревни. Гнилые дома еще не совсем развалились, а в колодце все же было немного воды. Так же гнилой, но не настолько, чтобы ее нельзя было процедить и сделать чистой. Конечно, вкус тех ручьев она не затмила, но от нее не выворачивало, так что Остарион отнесся к ней вполне снисходительно. Повсюду не было никаких следов ни человека, ни зверя. Здесь не было никого давным—давно – только ветер, но ветру все дороги открыты.

– Здесь мы останемся на пару недель, – объявил Остарион, выходя на центр деревни и вставая возле колодца. – А потом будем решать, куда мы пойдем. Конец дороги у нас один – в Сиинаил, но как к нему идти мы решим, как только отдохнем.

Нобилиллы загалдели, радуясь отдыху. Кип и Малт ушли расселять остальных нобилиллов по домам, молодые близнецы Гарн и Келл обошли деревню вновь, но, ничего не найдя, вернулись к Остариону. Юный король раскрыл перед собой чудом уцелевшую карту и при помощи стариков решал, какой им выбрать путь. Старик Хейн один из всех выбрал путь через горные дороги Ниста и Двина, через цветные рощи Наар—Азата и Миир—Эртила, а остальные советовали сократить путь на несколько месяцев и пройти напрямик через круглое озеро.

– Без корабля нам не пройти, – Остарион с недоверием отнесся к пути через озеро. – Но есть же и третий путь. Мы можем пройти через земли Аспериона.

– И погибнуть от рук людей, – мрачно ответил ему Хейн. – Асперион и Лорхейм – наши злейшие враги. Именно Асперионский правитель был зачинщиком нападения на нобилиллов, и вряд ли кто—то не согласится со мной, если я скажу, что они упустят возможность вырезать нас и довершить начатое.

Старики согласно закивали, сетуя на жестокость людей. Остарион был вынужден согласиться, но короткий путь через Асперионские земли почему—то казался ему безопасным.

Спорить со стариками он не стал, а ушел отдыхать. Хоть солнце и было жарким, Остарион наслаждался им, словно видел в первый раз. Да и многие его сородичи не спешили прятаться от падящих солнечных лучей. Им всем не хватало его последние двадцать лет.

Деревню уже почти занесло песком – багровые кучи уже всыпались сквозь разбитые окна внутрь. В домах уже давно никто не жил, и черные покосившиеся дома заняло собой мелкое зверье – змеи, пауки и грызуны. Всех, кого удалось поймать, нобилиллы пустили на еду. Их запасы уже подошли к концу, да и каждому хотелось больше отведать мяса, пусть и змеиного, чем жевать болотные листы и грызть горькие орехи.

Жаркое солнце уходило за горизонт, а нобилиллы только расположились в деревне. В каждом доме поселилось по десять нобилиллов. Раненых отправили в один дом, поставив к ним двух лекарей и одного охранника. Семеро остались в Черном лесу навсегда. Остарион выставил часовых и отправился отдыхать. Места среди спящих ему не нашлось, поэтому он разместился вместе с ранеными и пытался уснуть, но не смог. Постоянные вздохи, полные боли, не давали ему сомкнуть глаз.

Ближе к полуночи, Остарион решил, что ему следовало бы и самому постоять на посту. Гарн и Келл стояли каждую ночь, не щадя себя. Остарион не помнил, чтобы они могли хоть раз выспаться. Поэтому он решил заменить их хоть на несколько часов.

Остарион бесшумно вышел из хижины и, на секунду остановившись, чтобы осмотреть высыпавшие на небо звезды, подошел к двум нобилиллам.

– Я подежурю, – кивнул он им и сел возле затухающего костра. Гарн и Келл не ушли, а легли возле костра, накинув на себя плащи.

Остарион вытащил меч из ножен и искренне залюбовался его темной сталью, поглощавшей свет. Этот меч был мечом ночного воина. Именно воина, а не убийцы. Нобилилл заворожено смотрел, как уже тонкие и холодные лунные лучи теряются в матовом блеске лезвия.

Сталь приковывала к себе его взгляд, заставляя все дольше и дольше любоваться им, словно это был наркотик, не отпускающий от своего влияния никого.

Этот меч ему оставил отец, тогда, двадцать лет назад, когда он еще даже не родился на свет. Он ему завещал этот клинок, оставляя свой народ. Сначала все считали его предателем, но в тайне ему завидовали, ведь он ходил по свету, а не смотрел на гнилые черные деревья день ото дня на протяжении двадцати лет. Потом все считали его погибшим, кроме Остариона. Он чувствовал, что отец жив, но он где—то там, далеко и к нему не подойти просто так. Он надеялся встретиться с ним, он точно знал, что его отец вернется в Сиинаил, либо раньше него, либо позже.

Остарион втайне мечтал о детстве, той поре, которой у него не было. Вместо игрушек в четыре года, у него был железный тупой меч для тренировок. Вместо лошадки – скользкое бревно, на котором он учился стоять на одной ноге. Вместо друзей были лишь взрослые знакомые. Играть с другими детьми не давали, по причине того, что они запросто могли упасть в воду, а у взрослых было очень много дел. Поэтому дети всегда были рядом с родителями или с учителями.

Но сейчас он был горд собою: ему было приятно видеть, что его народ радуется. Именно он дал им ту свободу, которая у них есть сейчас. Конечно, риск был велик, но Остарион сделал то, что должен был – увел их из Черного леса.

Остарион просидел до утра с такими мыслями, иногда обходя деревню. Костер давно потух, лишь тонкая струйка дыма шла от углей. На пустыню спустился туман, чего практически не бывает в этих краях. Ночью стало очень холодно, и Остарион на всякий случай проверил каждого спящего нобилилла, думая, что те могут замерзнуть. К его радости, все были живы. Старые шкуры превосходно сохраняли тепло, а лекари неустанно следили за ранеными.

Когда Остарион вышел из последней хибары, первые лучи солнца уже выходили из—за дальних песков; юный король прошел до своего места, как вдруг увидел в плотном белесом тумане темные силуэты.

Еще через мгновение он услышал тихий скрип песка под ногами. Сердце бешено колотилось в груди нобилилла, но он преодолел себя и бесшумно прошел к костру.

Силуэтов становилось все больше, они взяли деревню в кольцо. Остарион бесшумно подошел к спящим нобилиллам и растолкал их. Едва они открыли глаза, они приложил палец к губам и жестами отправил их будить остальных.

Сам юный король спрятался за колодцем и, с оружием наготове, ждал незваных гостей. Туман разносил какой—то терпкий, едва уловимый запах, мешающий думать. Остарион с трудом насчитал семь силуэтов, окруживших деревню.

Из домов послышались звуки. Нобилиллы поднялись. Остарион выставил меч вперед себя и медленно пошел в туман. Его тело дрожала, но шел нобилилл уверенно, но едва над его головой просвистела стрела, он остановился.

Едва стрела ушла в песок, силуэты бросились вперед. Они вышли из тумана и Остарион впервые в жизни увидел людей. Они ничем не отличались от него, разве что цветом глаз, да и только. Люди носили темные плащи с серебристыми линиями, а на их груди была вышита большая серебряная птица.

Заминка прошла и первый человек бросился на Остариона размахивая коротким мечом. Нобилилл легко ушел от его удара и легким движением руки распахал тому плечо. Человек упал на песок, закричав от боли. Второй противник был в разы сильнее первого –он умело отбивал атаки нобилилла и пытался атаковать сам – но нобилилл был быстрее. Остарион ушел в бок и подрубил человеку ноги.

Остарион не хотел их убивать, а вот его сородичи не церемонились с людьми – двоим отрубили головы, одного до смерти забили, других связали и готовили к казни. Раненых королем людей бросили к остальным. Те ничего не говорили, не просили пощады, молча ожидая своей участи.

– Хватит! – голос Остариона пронесся над деревней, словно гром. Нобилиллы недоуменно посмотрели на него, но не остановились. Он был для них не указ. – Я сказал – хватит!!! – Остарион оттолкнул сородичей от связанных людей. Нобилиллы помоложе схватились за оружие, но перед Остарионом встали четыре нобилилла: Кип, Малт, Гарн и Келл. Нобилиллы оступили с ненавистью в глазах.

Остарион подошел к самому старому из них и оглядел его: старик носил короткую седую бороду, был одет в просторный плащ, скрывающий его герб на груди. На его щеке кровоточила свежая рана, кровь, стекавшая по подбородку, капала на багровый песок.

– Кто вы и откуда? – спросил Остарион. Старик даже не поднял на него глаз. – Отвечай или умрешь!

– Смотри ему в глаза! – крикнул Хейн.

Старик нехотя повернул голову. Умирать он никак не хотел. Остарион смог разглядеть его лицо пристально. Жидкая борода и усы, вовсю покрытые сединой, грубый кривой нос, огромное количество морщин на немного обвисших щеках, кривые зубы и водянистые голубые глаза, в которых сначала отслеживалось презрение, а потом, вдруг, его заменили страх и удивление.

– Нобилилл… – ошарашено выдал старик. – Настоящий… мы и не думали…

Остарион удивился его словам, но не подал виду, лишь сощурив глаза, зато остальные нобилиллы удивленно заропотали. Хейн что—то пробормотал про птиц, но юный король не придал его словам значения.

– Я все скажу, – продолжал старик. – Вам неизвестно, кто мы. История помнит нас, как священных хранителей короля, а более древние фолианты расскажут, что некогда мы летали на птицах. Мы – орден защитников, мы – орден Серебряной птицы.

Народ постарше ахнул, во все глаза уставившись уже на этого старика. Хейн усмехнулся и ушел в свою хибару. Остарион что—то слышал о них, и как—то эти люди были связаны с нобилиллами, но это ничего не значило – король не доверял им, как не доверял бы любому человеку.

– Продолжай, – кивнул ему Остарион. Старик не лгал ему, он говорил искренне и с надеждой в голосе. Вдруг в один миг, человек сделался податливым, почти готовым служить ему. То ли он так хотел жить, то ли его трепет перед ним был искренним. Остариону понравилось это чувство. Чувство собственного превосходства над человеком.

– Мы еще давно охраняли покой короля, пока последний из рода Рейвара не скончался и не оставил наследников. Нынешние правители решили, что справятся и без короля. Нам пришлось уйти из столицы, скитаться по острову. Серебряных птиц уже давно нет на свете, а орден был бесполезен без короля. Наш глава увел нас сюда, на границу с Красной пустыней, где мы уже не первый десяток лет охраняем ее. Наш замок недалеко…

– Недалеко? – насмешливо переспросил Кип, оглядываясь. – Что—то я не вижу высоких башен посреди песка.

– Наш замок скрыт от любопытных глаз, – спокойно ответил старик. – Он находится под песками и попасть в него можно только через Багряные ворота. Первое время мы промышляли наемничеством…

– Здесь пока нечем гордиться, – холодно заметил Остарион. – Знаешь, старик, у меня есть желание перерезать вам глотки и отыскать ваш замок самим и заодно его захватить, но я дам тебе договорить.

– Благодарю, – поклонился он, насколько это позволяла рана в ноге. – Мы поклоняемся и нобилиллам, ибо вы – священный народ. Ваша щедрость позволила нам пользоваться священными серебряными птицами, именно вы создали этот вместе с Рейваром Освободителем, и мы поклоняемся вам так же, как и своему королю.

– Но короля у вас больше нет.

– Конечно, разумеется, короля у нас больше нет.

– Зачем вы напали на нас?

– На то был приказ нашего главы, уничтожать любого, кто окажется перед границей. Но он не знал, не знал, что здесь появятся нобилиллы! Я, на правах старшего, попросил бы вас пойти с нами…

– Зачем?

– Мы можем помочь вам. Мы знаем, что случилось на войне не понаслышке, ибо выступали за вас в битве при Хаарфингале.

Остарион обернулся на Хейна, ожидая отрицания, но тот лишь осторожно кивнул, подтверждая его слова. Старик не врал. Остарион смотрел на стариков и те нехотя кивнули в ответ на его слова вслед за Хейном.

– Мы будем рады приютить у себя ваш славный народ.

– Уж не хочешь ли ты просто сохранить жизнь своих людей, а после убить нас всем своим орденом у вас дома?

– Убейте нас и идите на запад. Возле старой дороги сверните и спуститесь вниз по холму и идите, пока не наткнетесь на ворота. Постучите в них четыре раза и произнесите слово: Но’тельаан. Так вы назоветесь и к вам выйдет наш глава. Там вы все и узнаете уже из его слов. Можете перерезать нам глотки и скормить нас змеям – наша жизнь ничего не стоит по сравнению с вашими…

Остарион не успел ничего ответить: в воздухе послышался свист и длинная красная стрела вонзилась ему в руку! Остарион резко вытащил ее. Жгучая боль обожгла тело, но сейчас нобилиллу было не до этого. К деревне бежало два десятка странных краснокожих людей.

– К бою!

Однако драки не произошло. Вдруг налетел черный ветер, и врагов начало кидать в стороны. Они корчились в темном ветре, словно из них высасывали все соки. Через несколько минут вместо них лежали иссушенные трупы. Позади Остариона приземлилось два сгустка тьмы. Истинной тьмы, которой поклонялись и те и другие.

Нобилиллы с удивлением рассматривали два черных сгустка тумана. Они постепенно обретали очертания, и позади Остариона появились два воина, покрытые черными доспехами, но вместо лиц у них были видны лишь туманные черепа, а вместо глаз – два светящихся синим пламенем сгустка.

– Остарион, – их голос был ветром, он доносился до них отовсюду. – Ты встал под защиту великого бога Киастра. Отныне мы будем защищать тебя, пока наш бог не вернет нас к себе.

Остарион вытер набежавший пот со лба и опустил взгляд. Нобилиллы все, как один, повалились на колени. Духи повернулись к ним и беспристрастно смотрели на них, не произнося ни звука. Нобилилл повернулся к людям и взглянул на них – на их лицах отразился страх и лишь старик был чем—то доволен. Он знал, кто это, и если Остарион встал под их защиту – он был выбран дланью бога и значит старик не ошибся.

Остарион воткнул меч перед собой и поднял голову. Солнце начинало восходить, и пора было решать, оставаться здесь, или идти с братьями. Остарион отрешенно посмотрел вперед, опуская взгляд на старика, и властным голосом сказал:

– Веди нас.

Глава 11

Рагнар

Принц оролингов гнал своего коня, так, словно хотел перегнать ветер. До города его брата Оррака оставалось скакать всего пару часов. Дороги уже были пустынны, видимо, оролинги ушли под защиту каменных стен. Все посты были оставлены, на пути принца не попалось ни одно живое существо.

Когда он увидел городскую стену, то чуть не упал с лошади от изумления: на них никого не было! Ни на стенах, ни у ворот. Этот город принадлежал Орраку и выглядел хуже всех. Разбитые стены, с которых то и дело сыпались камни, не вызывали чувства защищенности. За стеной находился город Фар—рок, серый и грязный, как и небо над ним. Низенькие дома, узкие грязные улочки, вот чем славился город Оррака. Город был очень мал, от стен до самого замка, больше напоминающего будку с одной единственной башней, было всего около десяти минут пути пушком. Из—за серой стены раздавались радостные крики, и на всю округу пахло вином, словно его пили везде. Оролинг пришпорил коня и поскакал к воротам. Эллы уже близко.

Едва принц подъехал к воротам, как недовольная и красная морда стражника выглянула в окошко дозорной.

– Кого еще ветер несет, пропади он в пучине… – заворчал он, но когда увидел недобро улыбающегося принца, стражник тут же вытянулся в струну и приказал открывать ворота.

– Где воины?! – сразу спросил Рагнар у дозорного, приподнимая его за грудки. Стражник был неуклюж и толст, но принц с легкостью приподнял его на уровень своих глаз.

– В казармах, ваше величество! – испуганно ответил стражник, обнажая уже стертые зубы, которые когда—то были острыми. Половины зубов не хватало, впрочем, как и у многих стражников. Оролинг испуганно смотрел на Рагнара, ожидая, что тот убьет его. Ужасный характер их принца знали все – если он злился, то можно было лишиться головы даже за мелкую оплошность.

– Всех на стены! У нас тут армия эллов у ворот, а вы валяетесь на своих койках с бабами и жрете вино бочками!? Где мой брат?! Где Оррак!? – орал Рагнар на каждого встречного оролинга. Безумно шевеля покрасневшими глазами, он пытался выискать его где—то во дворе, но его младший брат Оррак словно никогда и не выходил в него – его личная охрана спала в конюшнях на сене, рядом с расседланными конями.

– В замке, ваше величество! – крикнула ему одна из шлюх Оррака, выглядывая из окна башни. Она была совершенно нага, а в руках держала бокал с вином. Глядя на нее, Рагнар начал звереть. В эти моменты его глаза наливались кровью, шрамы становились темнее, а руки сами собой нащупывали оружие. Стражники и капитаны один за другим подбегали к принцу, окружая его и ожидая указаний. Они были нетрусливы, высокие и статные, как на подбор, они смотрели на принца, как на разъяренного бога.

– Бейте тревогу, срочно!

Рагнар побежал в замок. Ворота были закрыты на засов, и оролинг просто прорубил их своими топорами. Его брат, Оррак, сидел на троне, задумчиво выглядывая в полу огрехи. Их было так много, что его глаза метались из стороны в сторону. Низкий и толстый, Оррак был самым неприметным из братьев и самым уродливым. Его уму могла позавидовать разве что собака, а по храбрости Оррак не уступал котенку. Он был одет в синий халат, вышитый золотом, на спине которого был вышит серебряными нитями герб оролингов – солнце на синем фоне. Почему оно было вышито серебром, Рагнар не знал, но не это было главным сейчас. Резко открывшиеся двери заставили Оррака дернуться.

– Стража! – возопил он, едва он увидел разъяренного брата. Орраку показалось, что Рагнар сейчас его убьет. – Мятежник!

– Заткнись, лужа блевотины! – заорал Рагнар, кидая в него топор, который воткнулся как раз рядом с его левым ухом, заставив Оррака в ужасе закрыть лицо руками и чуть ли не свалиться со своего трона. – Где мой второй брат, где Оргар? Какого черта ты сидишь здесь и роняешь слюни, болван?

– Примеряет доспехи твой брат, на заднем дворе, – обиженно буркнул Оррак, отстраняясь от топора. – Что случилось, чего ты такой злой? Почему колокола звонят? У тебя свадьба?

– У нас около ворот строятся эллы, а ты сидишь тут и ничего не делаешь! Какого мертвого бога, да поглотит его пучина вместе с тобой, ты вспоминаешь? Иди на стену, ублюдок, или эллы увидят вместо твоей жирной туши только твою голову!

– Мне никто не говорил, что они так близко, – пытаясь оправдаться, забормотал Оррак, вставая с трона. – Подайте мне мой меч! – он говорил властным голосом, но было слышно, что Оррак дрогнул. Он был трусом и не скрывал этого – это знали все, но Оррак ненавидел, когда его позорят при его же советниках и стражниках. Он недолюбливал своих братьев, а они не особо любили его, но, тем не менее, они все равно оставались родней и иногда соблюдали этикет, но лишь иногда.

Оставив Оррака облачаться в доспехи, Рагнар побежал на задний двор, где стоял Оргар и примерял свои доспехи. Крепкий, русоволосый воин походил скорее на героя легенд, а не принца оролингов.

– Какого пучинного демона ты здесь стоишь! – налетел на него Рагнар. – Перед воротами уже стоит армия эллов, а вы даже не пошевелились!

– Успокойся, братец, – спокойно ответил Оргар. На его красивом, без единого шрама, лице витала легкая полуулыбка. – Я получил твое послание. Спасибо, что позволил мне полюбоваться битвой, но, раз уж я оказался здесь раньше тебя на пару дней, предоставь командование мне. Я прекрасно знаю, что эллы здесь. Наш младший брат этого не знает, считает, что они прибудут лишь завтра, он третьи сутки сидит на троне сам не свой. Войска сидят в стенах, готовые защищаться. На стену полезут воины Оррака. Они тоже готовы. Все—таки, они не разучились выполнять приказы. Мы пытаемся обмануть эллов, чтобы они напали на нас без предупреждения, как они любят делать, а вот ты немного все испортил и, может, заставишь их немного увеличить осторожность. Правда, это вряд ли что—то поменяет. Мы застанем их врасплох. Они будут окрылены голыми, полусломанными стенами настолько, что нам не составит труда перебить их всех. Ты помнишь запах эллийской крови, братец?

– Помню, отдает цветочками, – усмехнулся Рагнар, принимая из рук кузнеца шлем. Обычный шлем, защищающий голову и шею, но открывающий лицо.

– Говорят, ты оставил свой шлем на маяке, – сказал Оргар, а Рагнар лишь удивленно помотал головой. Оргар знал все, словно он был везде, но это и неудивительно – шпионы старшего наследника короля были везде. – Сегодня мы вновь выпьем крови, братец.

Рагнар улыбнулся, и надел шлем на голову. Легкий и удобный, именно такой и был ему нужен. Оргар похлопал его по плечу и пошел к стенам, к которым уже подходило войско эллов.

– Я взял командование армией на себя, поскольку Оррак может только лапать баб и пить пиво с вином, а защищать город может только во снах, и, как ни печально, только во снах нашего достопочтенного отца, – Оргар улыбнулся. – Все уже готово.

Когда братья поднялись на стену, эллы были уже у ворот. У них не было ни одной катапульты или баллисты, только старый таран – эллийская армия пришла даже без конницы. Их было достаточно много, всего около двух тысяч пеших воинов, но слишком мало, чтобы взять город штурмом. Видимо король эллов посчитал, что этот город быстро сдастся под напором его великих воинов и повел основные силы на столицу. Оррак держал дрожащую руку в черной перчатке наготове, но почему—то не опускал ее. Лучники выцеливали лица эллов, и им уже надоедало ничего не делать. Всего на стенах города стояло около пяти сотен воинов – остальные прятались в стене и внутри двора. Рагнар не знал, сколько их, но вряд ли больше тычячи – больше бы и не поместилось. Он не знал, смогут ли они победить их, он собрался сражаться.

Вдруг от эллов вышел воин с белым флагом. Он был без шлема, и принц сумел разглядеть его уродливое лицо. Оттопыренные уши, большой нос и кривые зубы. Да, эллы не славились своей красотой, высокие и тонкие, словно палки, они сами не выносили низких и крепких уродцев, которые просто заполнили их Континент и сплавляли их на войну в первых рядах.

Оррак медленно опустил руку.

Элл был одет в старые доспехи, на которых не было видно даже герба – он стерся за долгие годы. В этих доспехах наверняка побывал не один воин, – подумал Рагнар. Этот вид рассмешил его. Он залился громки смехом, чем смутил элла. Эллы не испытывали проблем с деньгами, но, похоже, они были очень бережливы и носили вещи, пока те не обратятся в прах.

– Они собираются сдаваться? – удивился Оррак.

– Нет, хотят, чтобы мы сдали город без боя, – хмыкнул Рагнар. Оррак раздосадовано покачал головой и вытащил меч из ножен.

Элл медленно подъезжал к воротам на своем белом, как первый снег, коне. Рагнар удивился, что такому уродцу дали такого коня, судя по всему, весьма породистого. Принц с интересом наблюдал за воином. Он остановился перед ними и закричал настолько громко, насколько мог, чтобы его услышали:

– Я приветствую вас!..

– Оставь приветствия своему королю! – тут же крикнул ему в ответ Оргар. Он не любил ложного почтения, этот элл с радостью вогнал бы ему нож в горло, впрочем, как и Оргар с радостью ответил бы ему тем же.

– Сдайте город! – продолжил посланник. – Мы обещаем, что все, кто сдадутся – будут жить!

– То есть, ты предлагаешь сыновьям короля сдать город без битвы? – Рагнар расхохотался. Вместе с ним захохотали его братья, все войска, каждый оролинг, который слышал этот разговор, хохотал до слез. Казалось, что стены могут обвалиться от неистового смеха оролингов.

– Готовсь!!! – крикнул Оррак. Оролинги натянули тетивы. Посланник быстро развернул своего коня и поскакал к своим войскам, первые ряды которых уже поставили большие щиты вперед себя, а задние подняли небольшие над головами.

– Ждать! – кричал Оррак, дожидаясь, пока эллы подойдут на расстояние выстрела. У оролингов были большие крепкие луки, на которых было трудно даже натянуть тетиву, но стрелы били сильно и пробивали доспех, хоть в мощи и уступали арбалетам, которые были на вооружении только у гвардейцев короля. – Огонь!!!

Множество стрел полетело в отряды эллов, но и в сторону стен полетело немало. Со стены упали первые убитые, со стрелами в головах и глотках. Многие оролинги получили ранения, но остались стоять на стене, пока новые стрелы не добили их окончательно. Эллийские отряды скрывали таран, а позади их армий начали пальбу катапульты. Рагнар удивленно посмотрел на них, на мгновение отвлекаясь от своего лука. Он не видел их, небольшие катапульты были спрятаны под еловыми ветками. Первые камни ударились о стены, но оролинги умели строить и стены выдержали. Часть камней перелетела стену и ударилась о стены замка, но и они выдержали, чего было нельзя сказать о домах – большие камни сносили небольшие деревянные домики в труху.

– Огонь по готовности!!! – закричал Оррак и выставил перед собой щит.Несколько стрел отскочило от него. Рагнар выпускал стрелу за стрелой, но как только колчан опустел, он нырнул за стену.

– Эллы дойдут до стены, – прошипел Рагнар и обратился к Оргару. – Выводи свои войска! Их нельзя подпустить к воротам, они не выдержат тарана!

– Не время, – ответил Оргар, дрожа от нетерпения. – Еще не время!

Рагнар вновь схватился за свой лук, но не успел выстрелить и раза – град стрел ударил по стенам Фа—ррака. Эллы выдерживали волны стрел и уверенно шли к воротам.Их доспехи было трудно пробить, но иногда из их «коробки» все же вываливались раненые солдаты.

– Кидай смолу! – закричал Рагнар оролингам. Те беспрекословно начали толкать котлы с только—только разогретой смолой вниз.

Со стен полилось кипящее масло и смола, котлы разбивали головы эллам, на поле битвы послышались вопли, крики и стоны. Эллы отступили на несколько шагов, но после пошли вперед еще быстрее.

– Этого мало! – Рагнар уже опустошил свой колчан, и слуга быстро поднес к нему еще стрел. Оргар жестом приказал своим бойцам перевернуть котлы, стоявшие на верхушках стен. Прозрачная жидкость достигла уровня земли очень быстро, никаких признаков кипения или горения жидкость не подавала, что было весьма странно – выливать огромные котлы воды на вражеское войско, не глупо ли?

– Ты хочешь залить их водой до смерти? – удивленно спросил Оррак, скрывая свое жирное тело от стрел за широким щитом. – Она ведь даже не теплая!

Оргар лишь загадочно улыбнулся и указал слуге, молодому мальчишке, бежать внутрь стены. Слуга понесся вниз, прикрывая руками голову. Его чудом не задели стрелы. Некоторых слуг уже пригвоздило к земле стрелами, часть размазало камнями, но остальные даже не думали уходить со стен. Едва он скрылся внутри стены, Оргар хрипло расхохотался:

– Начинаем веселиться!

Рагнар сосредоточенно выглядывал, не зная, что сейчас произойдет. Вдруг, из стен поднялись столбы огня. Они били прямо из стен, поджигая эллов, как факелы. Те с жутким воем отбрасывали щиты, снимали доспехи и получали стрелу в тело. Таран так и не дошел до ворот, подожженный, он валялся на траве, придавив собой пару воинов. Эллы пытались сбить с себя огонь, но не могли. Они горели синим пламенем, обжигающим настолько, что доспехи плавились от его жары. Огонь съедал трупы, оставляя лишь обугленные кости после себя.

Те, кто успевал потушить огонь, уже не могли драться и позорно бежали с поля боя. Опаленные и подожженные, они убегали от стен Харрока под восторженные крики и улюлюканье оролингов.

– Открывай ворота! – крикнул Оргар и побежал вниз. Рагнар бросился за ним, отбрасывая лук и хватаясь за топоры. Внизу он слету сбил одного из солдат и сел на его лошадь. Ворота медленно открылись. В воздухе пахло гарью и подпаленным мясом.

Из ворот высыпали оролинги, с криками побежавшие на убегающих эллов. Битва была выиграна. Эллы даже не вступали в бой – убегали от быстро догоняющих их оролингов.

После битвы в живых осталось всего пять эллийских командиров. Всего насчитали две тысячи убитых эллов и сотню павших оролингов.

– Теперь ты понимаешь мою хитрость? – гордо спросил Оргар. Он был доволен собой, самолично благодарил каждого своего бойца. Рагнар улыбнулся ему и выглянул в окно – выжженное поле уже через год покроется зеленой травой, и все будет, как и прежде.

– Откуда ты достал столько драконьей слюны? – Рагнар не обратил внимания на всю его гордость, теперь его просто глодал интерес.

– Драконья слюна – не такой уж и редкий ингредиент, – пожал плечами Оргар, наливая себе вина с кровью. – Стоило лишь ограбить пару кораблей с Дарвы. Тысяча островов наверняка уже забыла про эти корабли.

– Вот ты где пропадал! И что, теперь нам придется ожидать корабли с Материка? Они не будут посылать армию в две тысячи воинов, чтобы попытаться разбить наш город. Они сразу пошлют огромную армию и разнесут каждый наш город, не оставляя от них даже камня, а потом возьмутся и за людей, просто так, для острастки.

– Материк не полезет сюда, – возразил Оррак, перевязывающий свою рану от стрелы. Она была легкой, всего лишь пробила доспех и частично руку, но толстый принц ощущал себя героем. – Они никогда не были дружны с эллами, и никакой предлог не заставит их помириться. Они скорей будут воевать друг с другом, чем объединятся против нас.

– Им нет никакого дела, что эллы воюют с нами. Они даже не знают, что у нас есть свои корабли. Скорее всего они решат, что их торговые суда были потоплены эллами, потому что как раз их корабли стоят у наших берегов! Все продумано, братец. До малейшей детали.

– Они знают о нас многое, торговцев везде хватает. Торговцы разносят слухи, а слухи порождают новые слухи и так до бесконечности. Рагнар, я прав?

Рагнар ничего не ответил ему. Он сидел на полу и думал: эллы высадились на остров большими силами. Но к городу отправили лишь две тысячи солдат. Другие города не были в осаде, словно эллы решили остаться у моря. Оргар приказал своим оролингам разведать, где стоит эллийская армия. Она словно растворилась, и Рагнар хотел знать, где и почему. Это было странно – объявить войну, высадиться на острове и пропасть.

– Надо допросить их, – Рагнар кивнул в сторону пленных командиров. Они стояли на коленях и молчали, пытаясь пошевелисть связанными за спиной рукам

– Спустить каждого в отдельную камеру! – тут же приказал Оррак.

Подвалы в орочьих крепостях – это последнее, что запоминали пленники. Темные и мрачные коридоры, освещенные один или двумя факелами, стены, пропитавшиеся сыростью и плесенью, по которым ползают мерзкие насекомые – вот, чего боялись пленники.

– Мой принц… – в зал вошел солдат. Рагнар поднял голову, выражая заинтересованность. – Там раненый элл. Что с ним сделать? Он не выглядит как командир, но мы не решились убивать его.

– Что значит, не решились убивать? – Рагнар удивился. – Он обычный солдат, наш пленник, так что добивайте.

– Мой принц, – солдат замялся. – Он бормотал про планы своего короля.

– Он не скажет нам больше того, что скажут его командиры.

Солдат поклонился и вышел из зала. Рагнар еще долго слышал тяжелый стук его сапог, бренчавших о каменный пол. Там, за окном, заходило солнце, и оролингу хотелось выпить вина с кровью, да завалиться спать, но он не мог себе это позволить. Рагнар широко зевнул и потер свои многочисленные шрамы. Иногда они болели, обычно к ночи, но оролинг редко обращал на них внимание.

Солнце заходило быстро, так же, как и мысли Рагнара о прошлом покидали его. На небе появилась темная точка. Пристально рассмотрев ее, он понял, что это летучая мышь. Летучая мышь оролингов использовалась только королем и принцами, чтобы доставлять послания. Обычно использовали голубей или воронов.

Принц оролингов побежал вниз, в камеру пыток, чтобы донести новость своим братьям. Как только он вбежал в камеру, Оррак лишь что—то проворчал и ушел, а Оргар

– Не делай из этого трагедию, – безразлично сказал Оргар. – Летучая мышь от отца, и что с того? Наверняка спрашивает, отбили мы город, или нет. Здесь все понятно, нечего из этого делать трагедию.

Рагнар раскрыл письмо и начал читать:

«Сыновья! В столицу прибыло пять тысяч людей. Это огромная армия, а взамен, правители Аспериона и Лорхейма просят Рагнара и Оргара прибыть на турнир в честь короля людей в качестве гостей. Я не смог отказать им в этом, да и не вижу в этом смысла. С таким войском мы вполне сможем одолеть эллов и без вас. Отправляйтесь к ним, когда отобьете эллов у Фар—рока».

– Мы на войне, – Рагнар отдал письмо Оргару и отвернулся к двери. – Я никуда не поеду.

– Спорить с отцом нельзя, – заметил Оргар, задумчиво разглядывая свой кубок, даже не заглядывая в письмо.

– У меня нет никакого желания видеть этих людей, – зло ответил Рагнар, сжимая кулаки. – Зачем мы им понадобились? Наши боги плевать хотели на их короля, как и я. Мне незачем туда идти. Здесь идет война, братец, если ты не заметил! Мы нужны своему народу. Можешь Оррака взять, а я останусь.

– Мы поедем туда, хочешь ты этого, или нет, – громко оповестил его Оргар, выбрасывая уже пустой кубок в окно. Слуга тут же поднес ему новый. – Так приказал нам отец. Не заставляй меня драться с тобой, братец. – Оргар сурово посмотрел на брата и тот не выдержал. Рагнар бросил взгляд на свои топоры. Драться с Оргаром ему не хотелось, поэтому он сжал кулаки и опустил голову.

– Хорошо, – сдался Рагнар. – Но сначала я хочу допросить наших пленных. Вывести их всех в общую камеру! – приказал он.

Пять эллов. Они не отличались красотой, их грубые мужские лица, покрытые шрамами не вызвали бы восхищения и у слепого. Даже их уши не были столь утонченными, как у всех эллов – они были словно изуродованы.

– Не думал, что к оролингам отправляют таких уродов, – ухмыльнулся Рагнар, рассматривая их. Они не были похожи на эллов, скорее на людей, но виду он не подал. Возможно, это были наемники, всякое может быть. – Даже последняя портовая людская шлюха не отдалась бы вам, – продолжал он, поставив бокал на стол. – А теперь, мне интересно было бы узнать, почему вас так мало. Всего—то две тысячи уродливых эллов, две катапульты и один таран. С таким вооружением вам даже мою башню не захватить, не то что укрепленный город!

Командиры молчали. Они дрожали, изредка поглядывая на лорда Войны, но пытались не показывать виду.

– Вы не боитесь смерти, – вздохнув, сказал Рагнар. – И я вам ее не подарю. Как вы относитесь к самим себе, зажаренными на крови ваших собратьев? Мы скормим вас собакам, пожалуй, это худшая смерть для элла, не так ли? – Рагнар блефовал. Ему претила даже мысль о том, что они будут жарить их. Он лишь следил за тем, как меняются в лицах пленники. Пламя факелов освещала их лица, уже немного испуганные. Рагнар удовлетворенно подметил, что все идет по плану и подошел к ним ближе. С каждым его шагом, эллы пытались пятиться, но уже на третьем его шаге уткнулись в холодную стену. Рагнар улыбнулся, заметив это, и отвернулся от них.

Эллы молчали. Каждый из них отрешенно смотрел сквозь оролингов, их мысли витали где—то далеко. Рагнар понял, что так они ничего не добьются от них. Оргар задумчиво смотрел в свой кубок, изучая его содержимое, и допрос интересовал его крайне мало, а Оррак развалился на скамье, качаясь из стороны в сторону.

– Ваши высочества, нашли элла, живого, пытался удрать с костра! – в пыточную зашел оролинг, ведя за собой избитого молодого элла.

– Веди его сюда, – приказал Рагнар. Возможно, он чего—нибудь скажет.

При виде него один из эллов изменился в лице, но тут же убрал взгляд и уставился в пол. Рагнар это заметил и быстро приставил к горлу юноши кинжал. Крайний элл тут же отвел глаза, пытаясь не зажмуриться, но у него это слабо получалось.

– Мне убить его? – обратился Рагнар к старому эллу.

– Н—нет, – тихо произнес тот.

– Что? Я не расслышал, повтори—ка? – попросил Рагнар, надавливая на кинжал. На горле юноши появилась кровь.

– Не убивай его! – закричал элл, злобно глядя на Рагнара. Оролингу понравилось, что он просил его. Конечно, он бы хотел, чтобы тот умолял его на коленях, но на них он итак стоял, а слушать печальные и слезливые речи было бы слишком жестоко.

Оролинг убрал кинжал и толкнул молодого элла в спину. Тот упал, разбив себе лицо о каменный пол, и застонал.

– Я сохраню тебе и ему жизни, если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, элл, – Рагнар присел рядом со старым эллом, глядя ему в глаза. Тот отвел свой взгляд и с ненавистью смотрел в пол, наблюдал, как течет кровь его родни. То, что они были родней – не было и капли сомнения, сын и отец были похожи, как две капли воды.

– Я расскажу все, – тихо ответил старый элл.

– Славно, – улыбнулся Рагнар, поднявшись. Он вытащил свой топоры и подошел к первому командиру. Тот с искренней ненавистью смотрел на того, кто сдался, кто посмел склониться перед оролингами, варварами Ледяных пустошей.

Рагнар изучал его, запоминал черты лица. Что—то не давало ему покоя, но он никак не мог понять, что именно. Они были не такими высокими, как обычные эллы, но всякое бывало. Иногда и оролинги рождались безумно красивыми.

В последний раз заглянув в его серые глаза и со свистом вогнал топор в его правое предплечье. Элл вскрикнул от боли, да и только. Усмехнувшись, оролинг вогнал второй топор в левое предплечье и элл упал. Топоры торчали из него, и Рагнар одним движением вырвал их. Хлынула кровь, которая начала заливать пол. Элл немного дергался, но всего лишь пару мгновений и после затих навсегда.

– Убить их, – оролинг указал на остальных. – Кроме последнего. Помни, элл – если ты солжешь мне, твой мир никогда не станет прежним. Ты съешь своего сына, запеченного в твоей крови.

Элл лишь зло на него посмотрел.

Глава 12

Ниессар

Дорога в северные земли Сиинира заняла у Ниессар чуть больше двух недель. И вот, старый правитель без интереса разглядывал размытую дождями и мокрым снегом дорогу, по которой ехала его повозка. Вдали виднелись серые башни его родного города.

– Лучше бы я их не видел, – пробормотал Ниессар.

Номмаринн был старым городом. Наверно самым старым из всех городов Сиинира. Он был построен на обширной скалистой возвышенности, рядом с небольшой, но быстрой рекой. Вокруг города еще виднелся снег, дорога больше напоминала болото, но весна уже дошла и до этих земель: на деревьях и кустах уже распускались почки, а из—за тонких пластов снега уже вовсю пробивались подснежники.

Уже ближе к городу, правитель пересел на коня, как и его советники, о чем Ниессар успел дважды пожалеть. Плотнее закутавшись в свой серый походный плащ, правительмрачно смотрел на стены города. Сегодня здесь прольется много крови. Он впервые за долгие годы был не рад возвращению домой. Да, он знал, что его ждут его дочь и сын, но даже они не смогут заставить его печали уйти.

Навстречу правителю выехал почетный эскорт. Элитный правительственный отряд, охраняющий город, в полном составе выехал, чтобы сопроводить своего правителя в замок. Во главе ехал в молочного цвета доспехах его первый воин – Рейнар Коустли, прозванный Драконоборцем. Его доспехи из кости драккена не блестели на солнце и частенько были покрыты слоем грязи. На спине у воина был приколот темно—синий плащ, под цвета рода Тоуллов.

Ниессар жестом руки развернул их и вновь погрузился в раздумья. Всю дорогу он молчал, особенно после того, как пересел с повозки на коня. Несмотря на холодный ветер, ему было жарко. Долгое молчание все же решились нарушить советники правителя:

– Мой правитель… – начал Герес. – Народ воспримет ваши вести болезненно. Возможно, стоит немного повременить с решением? У нас еще есть время подумать.

– У нас нет времени, – проворчал Ниессар. – Ждать нельзя, чем раньше мы сделаем это – тем лучше. Как мы прибудем в замок, прикажи жрецам приготовиться. В первую очередь, мы очистим тюрьмы. Ждать нельзя, у нас нет времени.

– Я не думаю, что их хватит, – засомневался Герес. – Тюрьмы пустуют уже достаточно давно. Нам придется брать людей из бедных семей…

– Берите бездомных, бродяг, и добровольцев. Добровольцы точно будут. Всегда есть те, кто готов отдать жизнь за другого, лишь бы ты был этим доволен. Падшие души… Добровольцев будем просить перед всем народом, так и передай всем.

– Позволю себе заметить, мой правитель, что это плох…

– Делай, что велено.

– Как прикажете, мой правитель.

Они въехали в серый город, когда закатное солнце скрылось за горизонтом. Пошел легкий весенний снег, холодный ветер с силой колыхал еще голые ветви деревьев. Ниессар проехал галопом по засыпающему городу и остановился лишь перед дивным, вечнозеленым садом своей жены. Возле стальных ворот уже стояла его дочь – молодая Сиэлла. Ее светлые волосы были убраны назад, а сама юная леди носила легкое голубое платье. Позади нее стояла старая Осса, которая, как вспоминал правитель, всегда была старой. Она нянчила даже его старшего брата.

Сиэлла, едва завидев отца, побежала вперед. Ниессар лишь успел слезать с коня, как тут же оказался в объятиях дочери. И все проблемы сразу ушли на второй план.

– Я скучала, папа!

– Я тоже, моя милая.

– Ты расскажешь, что там было? Какой из себя тот город? Ну пожалуйста!

– Завтра, Сиэлла. Ступай к себе, – Ниессар отпустил дочь и кивнул старой Ноон. Та поклонилась и увела Сиэллу с собой.

Ниессар передал коня подбежавшему конюху и, отстранившись от стражи, вошел под сень сада его покойной жены. Здесь было спокойно, где—то в конце пели ночные птицы и Ниессар с удовольствием вдыхал прохладный свежий воздух. Он шел по выложенной камнем дороге, забываясь с каждым шагом. Его мысли словно исчезли, оставив его один на один с деревьями.

Перед правителем стоял родовой замок Тоуллов. Он достаточно высоким, с тремя большими башнями, возвышавшимися над городом, с земли казалось, что их вершины пронизывают облака, а в туманную погоду, их совсем не было видно. На стенах висели знамена его рода – темно—синие вымпелы, на которых уместился серый медведь со щитом на боку.

Ниессар вошел в замок уже ближе к ночи – во всех коридорах и залах ярко горели факелы. Слуги копошились в зале, расставляя еду для советников и его самого. Но правитель пропустил ужин и сразу поднялся к себе, лишь потребовав себе вина.

Уже в своих покоях он наконец—то стянул с себя походные одежды и с ненавистью бросил их в угол. Камин был разожжен, и в комнате было достаточно тепло, в углу стояла бадья с чистой и горячей водой. Ниессар одним глотком осушил бокал вина, принесенный слугой, и упал в кресло.

Он вспоминал о тех днях, когда воевал не с нобилиллами и людьми, а с драккенами. Еще двадцать пять лет назад, когда он был молодым, имя Ниессара гремело на весь остров. Он убивал драккенов один за одним, а теперь будет заручаться их поддержкой. Еще тогда правитель видел себя воином, странствующим рыцарем, когда десять драккенов напали на город. Они застали их врасплох, напав в праздничный день. Ниессар помнил лишь темную чешую самого большого из них – он пролетел над главной площадью, выдыхая огонь. Тогда они отбились от них, и лишь один ящер улетел – тот самый, огромный черный драккен. Тогда пострадали многие. Отец Ниессара сгорел в огне, его сестра заболела драконьей лихорадкой. Юный воин не мог смотреть на чахнущую девочку и ушел из города, искать драккена.

Ниессар преследовал его неделями, но не мог найти. Но когда он вернулся домой, увидел лишь, как его сестра умирает на руках его брата. Через неделю он ушел, забрав с собой лишь один меч, оставив Ниессара править. Он никогда не хотел править, но тогда у него не было выбора.

Прошли годы, правитель постарел, а драккены ушли из его земель, изредка появляясь в отдаленных деревнях, и Ниессар понемногу начал забывать о них, все больше погружаясь в политические и семейные дела. Но ту тварь, убившую его сестру и отца, он помнил всегда. И вот в один из долгих зимних дней к воротам города совсем юный парень тащил большую голову ящера.

Все тогда думали, что пришел Драконорожденный, но нет, молодой Рейнар Коустли не был потомком Рейвара Освободителя. Довольно быстро юный воин стал гвардейцем правителя, отказавшись от всякой награды. И теперь Рейнар ревностно служил Ниессару, но мало кто знал его имя, лишь прозвище, данное ему людьми – Драконоборец.

– Жаль, что ты не Драконорожденный, – так Ниессар однажды сказал ему.

Ниессар не понимал, почему нельзя посадить на престол драконорожденного. Конечно, ему не хотелось вновь попасть под гнет драконов, но еще больше ему не хотелось погибать самому и губить своих детей. К своим шестидесяти годам, он был неслабым воином, слыл мудрым и сильным, а его дети были самыми, что ни на есть, хорошими детьми. Он знал, на кого он оставит город, ни секунды не сомневаясь в своем выборе. Его старший сын подался в науку и его не интересуют ни власть, ни правление и отец с почтением отнесся к этому. А вот его младший сын Донал – противоположность старшему. Он властен, но не жаден до нее; он хорошо правил городом в его отсутствие. Его сын был готов править.Сейчас он охотился, как ему сказали слуги.

Ниессар вздохнул и выглянул в окно, устремив свой взор на статую богини—хранительницы Номмарина – Мистру, богиню добра и зла. Богам нередко приписывали как и положительные силы, так и отрицательные, ибо боги жестоки.

– Неужто тебе нужно так много крови? – пробормотал Ниессар. Он наспех помылся и лег спать. Сегодня для него был трудный день, а завтра будет еще труднее.

Утро выдалось неспокойным. Правителя разбудил громкий стук в дверь. Это был Герес. Ниессар угрюмо взглянул на дверь и сел на кровати. Правитель взял кубок с подогретым вином, каждый день стоявший возле камина, и разрешил советнику войти. Он был сильно взволнован, когда начал говорить:

– Мой правитель… случилась беда. Вириан Норт погиб.

– То есть как? – поперхнулся теплым вином Ниессар.

– Несчастный случай, мой повелитель. Сами знаете, Двин находится в горах, ехать туда далеко… повозка, в которой он ехал… разбилась о скалы.

– Несчастный случай? – Ниессар погладил отросшую бороду. – Его сын погиб за год до его смерти. Погиб, как говорят, от лихорадки. У него есть второй сын – хилый и слабый маленький мальчик. Остальные – дочери. Его единственный родственник, близкий, его брат пал двадцать лет назад у Сиинаила. Остается его двоюродный брат. А его двоюродный брат это…

– Правитель Ниста, Гетрис, – подсказал Герес.

– Да, Двин наверняка выбывает из королевской гонки. Гетрис спокойно возьмет влать над городом, пока не повзрослеет сын Вириана.– Ниессар вздохнул и налил себе холодной воды. За неспокойную ночь он вспотел, хоть и было холодно. – Сначала мы боялись угрозы извне. Теперь нам надо бояться угрозы изнутри. Жрецы готовы?

– Готовы, мой правитель, – кивнул Герес.

– Что ж. Прикажи созвать народ на площадь, мне надо будет держать перед ними ответ. День будет омыт кровью и я не имею права прятать свои глаза от людей.

Правитель вышел из замка, жестом остановив свою стражу. Он вышел в город один. Номмаринн не менялся долгие годы – массивные каменные дома, каменные улицы и переулки, каменные статуи – все это было вечным здесь. Но не в центре города – там, на самой большой аллее, были высажены в ряд вечнозеленые деревья, меж которых стояли яркие лавки торговцев. Здесь не было места печали, здесь было всегда ярко и тепло. Аллея выходила к главной площади, перед которой стоял замок правителя. Но Ниессар не остался здесь, в этой радостной обители и вновь свернул к серым домам.

Он медленно брел по знакомым с детства улицам. Серые дома и выливающиеся из них помои только усугубили грусть правителя. Мимо него проходили испуганные крестьяне и рабочие, отворачиваясь. Он и сам прятал глаза, не хотел видеть их лица. Ему было стыдно перед ними, стыдно, как никому другому. Долгое путешествие из замка к площади было самым холодным и по погоде, и по ощущениям.

На площади собрался весь город – даже заезжие торговцы стояли позади, наблюдая за угрюмыми крестьянами, солдатами и просто зеваками. Возле ворот тоже стояло с пару сотен человек. Они пытались сбежать, но стража закрыла ворота.Никто не хочет умирать, даже если его смерть спасет жизни сотням людей. Конечно же, добровольцы были, но их не набралось и десятка человек. На площади установили наспех сколоченный помост, на котором стояли жрецы богини. Их лица скрывали капюшоны, сами плащи были сделаны из серой ткани, а своих костлявых бледных руках они держали ритуальные ножи и чаши. Позади них стояли двое жрецов Девятерых, пришедших из самой столицы. Ниессар рассматривал их, опираясь об стену, но тут ему внезапно стало плохо.

– Мой правитель!

Рейнар бежал с той стороны улицы. Одинокие прохожие, спешащие на площадь, оглядывались на него, но не спешили помогать правителю.

Он подхватил сползающего Ниессара и приподнял его. Помутнение в глазах правителя исчезло, внезапная слабость постепенно уходила, уступая место силе и воле. Ниессар выпрямился и сделал шаг от стены. Оглядев себя, Ниессар тихо произнес:

– Все хорошо, Рейнар. Просто я не знаю, как буду смотреть людям в глаза. Я поклялся защищать их, а не вырезать, как скот. Я не хочу видеть их смерть, какой бы быстрой и безболезненной она не была. Мы не на войне. Мы не убийцы.

– Вам придется это сделать, мой правитель. От этого зависит куда больше, чем жизнь сотни крестьян. Вы – лорд. Вы – правитель. Как вы скажете, так и будет, – Рейнар говорил твердо, не упуская ни единой детали. – Ваш сын все понимает, а ваша дочь… она ничего не узнает, клянусь. Сделайте это – и сбросьте с сердца камень.

– Это серьезный шаг, Рейнар, В Наар—Азате прошел бунт, конечно, это привело к тому, что людей убили, как бунтарей и вроде как принесли в жертву. Наш народ воспринял новость болезненно, но им не хочется драться.

– Они понимают, что бунтовать бессмысленно. Лучше откупиться меньшей кровью, мой правитель. Но они имеют возможность высказать свое недовольство, и выскажут его. Вы никогда не были жестоки со своим народом, а иногда это стоит делать, – заметил Рейнар, все равно придерживая Ниессара за плечи, чтобы тот не упал. – Я позову лекаря, мой лорд.

– Не стоит, – отстранился Ниессар. – Это будет трудно, но ты прав, выбора у меня нет. Я это начал, я это и закончу, сейчас или никогда!

Сейчас ему хотелось просто сбежать. Сбежать из города, податься в наемники, и умереть в бою, а не стоять перед беззащитными людьми и говорить им, что боги жестоки и требуют крови.

Ниессар оттолкнулся от стены и медленно пошел вперед. Народ расступился перед ним и почтительно склонил головы. Все они были мрачны. Правитель медленно прошел сквозь них, замечая, что почти каждый из людей дрожит то ли от холодного ветра, то ли от страха быть убитым.

Медленно поднявшись на помост, Ниессар взглянул на небо. Оно было серо и не предвещало ничего хорошего. Лорд—правитель взглянул на статую богини Элатхан, богини правосудия. В этот момент ее можно было бы сломать. Никакого правосудия, лишь жажда крови, обычная жажда. Боги жестоки, алчны и капризны. Люди совершили ошибку, доверившись им. И теперь они расплачивались за нее.

Лев у ног богини Мистры весь истерся и покрылся трещинами. Сильный ветер иногда отрывал от статуи небольшие камни, которые рассыпались по улицам города, смешавшись с грязью. Сама статуя богини тоже покрылась трещинами, но их постоянно заделывали жрецы, однако не трогали льва.

– Настают трудные времена для нас всех, – громко сказал Ниессар. – На наше государство, на наши города движется сама смерть. Даже боги не смеют противиться ей, а мы не боги. Со всех сторон нас обступают враги. Каждый наш шаг может стать последним, каждое наше действие может уничтожить нас. Нас всех. Кто—то должен умереть, умереть, чтобы дать жить тысячам других. Война придет. Одной лишь силой людей нам не совладать ни с эллами, ни с народами Красной пустыни и Ледяной пустыни, ни с мертвецами Некроманта. Многое ли мы можем исправить этой жертвой? Нет, но это будет то начало, которое спасет нас всех. То, что сегодня здесь произойдет – это самое ужасное, что мне придется видеть. Я не хочу этой жертвы.

– А почему ты приказываешь убивать, раз не хочешь наших жертв? – выкрикнул кто—то их толпы. Голос показался Ниессару знакомым.

– Это не моя прихоть, это необходимость,условие, которое должен выполнить каждый правитель, – холодно заметил Ниессар, вглядываясь в толпу, надеясь увидеть говорившего. Увы, у него это не получилось, человек или отвернулся, или просто затерялся в толпе. – Мы вывели всех заключенных, им всем вынесли смертный приговор. Но эта жертва – не только необходимость, но и честь. Великая честь быть принесенным в жертву нашей покровительнице.

Ниессару было больно говорить это. Он не верил своим словам, не верил всей этой лжи, которую он говорил с серьезным лицом. Но останавливаться было нельзя. Сейчас от него зависело все.

– Я спрашиваю вас, народ Номмаринна, кто из вас готов пожертвовать собой ради других? Кто из вас способен на самый храбрый шаг в его жизни?

Стражники вывели из Тюремной башни сотню оборванных и грязных людей, избитых и почти мертвых.

– Ты хочешь, чтобы мы встали в один ряд с убийцами и насильниками, ворами и лжецами и приняли смерть, как дар? – из толпы вышел рослый парень, кузнец. Его борода была опалена, на лице, раскрасневшимися от тяжелого и долгого труда, выступали капли пота. Он держал в руках свой молот и, видно, был настроен серьезно. – Я честно тружусь на благо города тридцать лет. Я ни в чем не отказывал народу, я честно и исправно плачу налоги. Я хочу видеть своих детей живыми. Я хочу увидеть своих внуков. Я не хочу видеть бога, который требует от нас крови!

– Да! – закричали люди.

– Я ценю и уважаю мнение народа, – попытался сказать правитель. – Но если мы этого не сделаем – погибнет больше людей!

– Плевать на остальных! – взревела толпа и начал поджимать стражников к помосту. Воины обнажили свои клинки, но вступить в бой не успели. Перед толпой возник Драконоборец. Он обнажил меч и медленно шел к толпе. Люди попятились назад, осторожно глядя на него. Все знали, на что он был способен. И если он убивал драккенов – то что он сделает с людьми?

– Мне с детства твердили, что люди понимают только язык стали, – сказал он, разглядывая народ сквозь щели своего костяного забрала. – Но я охотно поговорю с каждым из вас и костью. Поймите, дурни, что если не сделать этого сейчас – потом никто из вас не увидит родню. Вы все будете мертвы. Каждый из вас будет смотреть мертвыми глазами в небо, в землю, в другие тела в выгребной яме! Вы сгниете все, а может сгнить лишь полсотни из вас. Там вы умрете в муках, здесь вы умрете безболезненно. Вашим семьям на войне оторвут руки и ноги, женщин изнасилуют и убьют на ваших глазах. Ваших детей превратят в куски мясо без рук и без ног, на ваших же глазах! На ваших мертвых глазах, потому что многие головы будут на пиках! Ваши семьи получат золото, скот земли, что угодно. Все те, кто прольет свою кровь, отправится на Пятинебесье с оружием в руках, а те, кто остался предателем своего народа, отправятся в пучину.

– А чего ты сам не встанешь рядом с убийцами и не попросишь пустить тебе кровь?

– Тогда вас некому будет защищать.

– Хватит! – крикнул Ниессар. Лицо его покраснело, он вытащил свой меч из ножен и выставил его перед собой. – Я не хочу убивать никого из вас. И я не буду этого делать. Это будете делать вы.

В народе удивленно переглядывались. Некоторые уже присматривались к глоткам других, надеясь достать до них первыми.

– Я осуждаю свой народ в измене!

Герес поперхнулся. Стражники переменились в лицах и с удивлением на лицах оглядывались на правителя. Рейнар рассмеялся и сунул свой меч в ножны.Люди попятились, едва древки копий стражников покачнулись в их сторону. Кузнец покрепче перехватил молот. Наступила напряженная тишина, на площадь, со всех сторон выходили стражники. Горожан взяли в кольцо, но никто не успел даже поднять руку, как Ниессар сказал:

– Суд будет завтра. А сейчас я приговариваю к смертной казни всех, кто сидел в тюрьме, даже за небольшую провинность. И я первым отрублю голову тому, кто посмел нарушить закон в моих владениях!

Ниессар подошел к первому осужденному. Он стоял на коленях, еще не старый, но получивший множество шрамов в драках.

– За что тебя осуждают? – грозно спросил правитель, глядя на него сверху вниз.

– Я убил шлюху. – Глухим голосом отозвался заключенный.

– Я, Лорд Ниессар Номмаринский из дома Тоуллов, правитель Номмарина и прилежащих земель, приговариваю тебя к смертной казни!

Он занес над ним меч и со всей силы ударил. Голова отлетела и упала перед людьми, мрачно наблюдавшими эту картину. Ниессар отбросил меч и зашагал в замок. За ним засеменил Герес, подхватив полы своего платья. Слуги тут же взяли меч правителя и побежали в замок. Это выглядело нелепо, и пара стражников позволила себе короткие смешки.

– Расходитесь! – крикнул Рейнар. – Здесь больше не на что смотреть. Завтра состоится суд.

Жрецы начали свою грязную работу. Откинув обезглавленное тело, они начали резать его руки, ноги и тело. Из них пошла кровь, уже застывающая. Народ не смог смотреть на это уродство и поспешил по домам.

– Прикажи никого не выпускать из города и никого не пускать! Стражу утроить!– приказал Ниессар грубым тоном. Герес поклонился.

– Мой правитель… позволю заметить …

…Ниессар бегло оглядел его и махнул рукой, позволяя ему говорить.

– Мне кажется, вы совершили ошибку, обвинив народ в измене. Это может привести к необратимым последствиям, мой правитель, – затараторил Герес, соединив руки в рукавах. – Народ может восстать.

– К этому не приведет, ведь тогда они бы уже восстали, – жестко отрезал Ниессар. – Более того, на суде не будет сказано ни одно имя. Я пошел хитрым и замысловатым путем, это верно, но завтра я избавлю город от всех трусов и сволочей, которых только можно здесь найти!

– Но, мой правитель…

– Выполняй приказ, Герес, или я прикажу отрезать тебе уши. Я был достаточно добр ко всем, в этот день все переменилось. В этот день изменились все мы.

Герес поклонился и ушел, удивляясь такой злости своего правителя – это был первый раз, когда лорд пригрозил увечьями, в первый за всю жизнь Гереса, а он уже был немолод – советнику давно перевалило за семьдесят, и он ходил рядом еще с отцом нынешнего правителя. Ниессар пошел в свои покои. Он был зол – зол на себя, что не смог говорить с народом так, как это сделал Рейнар. За то, что отбросил свой меч. На Сиинире это был знак презрения перед теми, к кому был обращен этот жест. Он был обращен к народу. Какой народ его теперь поддержит, если их правитель презирает их и считает преступниками?

Рейнар увел Сиэллу перед самым началом жертвоприношения. Она сидела весь день со своими подружками и пряла гобелен под надзором старухи Ноон. Она не знала, что случилось там, снаружи, но едва Ниессар пересекся с ней взглядом, Сиэлла поняла все:

– Все плохо?

Правитель лишь коротко кивнул. Сиэлла все поняла и лишь крепко сжала его ладонь. Через мгновение она упорхнула, словно бабочка, исчезнув в конце коридора. Ниессар же пошел в свои покои. Он раздал указы трем капитанам насчет завтрашнего дня и остановился в нерешительностию

Ниессар оглядел свои покои. Большая комната, освещенная десятком свечей и украшенная яркими гобеленами, скрывавшие голые серые стены, была весьма богатой. В центре стоял небольшой стол, на котором лежали десятки старых книг, большое кресло, обитое мехом, стоявшее возле вечно горящего камина, а чуть позади, стояла кровать. Возле нее стоял стол, на котором всегда находился кувшин с вином.

Правитель сидел в своем кресле и пил крепкое вино с корнем златолиста, которое ему дал главный лекарь, когда в дверь постучали. Ниессар тихим голосом разрешил войти.

Драконоборец вступил в комнату без доспехов, неся в руках меч, отправленный в ножны. Это был меч правителя. Ниессар давно не видел его без доспехов. Среднего роста, с черными волосами, Рейнар скорее походил на нобилилла, нежели на человека, но его глаза были серого цвета и не светились в темноте.

– Народ в страхе попрятался по домам, мой лорд. Вы поставили их на место своей выходкой. Но, все же правителю не стоит выкидывать свой меч.

Он преклонил колено и протянул клинок правителю.

– Благодарю тебя, – почтительно отозвался Ниессар, принимая клинок. – Я не хотел, чтобы все так вышло. Мне стоило держать себя в руках, но чувствовал я себя очень плохо. Я был бы не против, если бы на нас напала какая—нибудь шайка, глупо настроенная захватить город. Крови бы хватило. Даже разбойников и бандитов поблизости давным—давно не было. А так – я уничтожу тех, кто посмеет не прийти на суд.

– А те, что придут?

– Их я помилую и признаю, что был не прав. Это неправильно, но зато справедливо. Отчасти. Не явиться на суд, значит, навлечь на себя позор, который можно смыть только кровью. Кистан силой убил многих, Диниан тайно многих отравил, а я буду действовать честно. Так, как я считаю честным.

– Некоторые люди могут пожелать вашей смерти, – осторожно заметил Рейнар. – Многие богатые и благородные семьи Номмаринна оскорблены. Я всегда буду охранять вас, мой правитель, но их может быть много. Но, учитывая вашу страсть к одиноким прогулкам и частым нежеланием брать с собой капитана стражи…

– У них есть деньги – у меня есть деньги и власть. Я сумею задобрить их, Рейнар. Я ценю твою защиту, но и сам еще способен еще держать меч, – улыбнулся Ниессар. – Сейчас начинается борьба за трон. Был бы у нас король, а не пыльный трон – кровь никто бы не пускал. А теперь я ничего не могу сделать. Двадцать лет назад я позволил себе выступить против нобилиллов, и вот, теперь расплачиваюсь. Даже жалкая сотня крестьян важна для меня. Каждый крестьянин, каждый ребенок важен для города. Стоит убрать хоть несколько из них – и моя власть пошатнется.

– Я позволю себе не согласиться с вами, – покачал головой Рейнар. – Жестокость необходима. Если не держать народ крепко, они могут решить, что у них есть большие вольности. Еще немного, и на площади разразилась бы битва.

– Я хотел поступить так же, как и правитель Двина. Обменять жизнь на счастье их семей, – горько усмехнулся правитель. – Из этого ничего не вышло, и мой знакомый полетел на скалы. Это все очевидно, как первый снег – если ты слаб, не жесток и следуешь благородным принципам – тебя убивают.

– Правитель должен знать, когда применять кнут, а когда наградить медом. Но это не спасет его от врагов, лишь защитив себя и окружив войсками, правитель может спать спокойно.

Ниессар промолчал. Рейнар, не дождавшись ответа, поклонился и вышел из его покоев. Правитель молча смотрел на свой меч, большой двуручный меч, доставшийся ему от отца, а ему от деда, а ему – от прадеда. Меч, который назывался Кровавой звездой. Многие легенды были связаны с этой звездой – старики до сих пор бормотали про нее. Она должна была появиться после кровавого заката, перелетая с севера на юг, красным мерцающим светом озаряя земли – и тогда начнется великая битва, где не будет победителей. Но это были лишь рассказы.

Отложив меч, Ниессар вновь выпил теплого вина с корнем златоцвета и отправился спать, хотя даже вечер еще не наступил. Правитель чувствовал, что очень сильно устал и хотел как следует отдохнуть перед завтрашним днем, столь важным для него.

Утро следующего дня выдалось еще более холодным, чем прошлое. Валил снег, выл сильный и пронизывающий ветер. День суда получится просто ужасным.

Площадь расчистили от крови, сухих трупов и грязи. Жрецам не хватало еще двадцати людей, чтобы заполнить каменную чашу богини кровью.

– Нам нужно всего двадцать человек, – приговаривал главный жрец, мерзкий невысокий старик, с залысинами и кривыми желтыми зубами.

– Восемь чаш всех городов будет заполнено к завтрашнему утру. Как бы мне этого не хотелось. Кровь будет, жрец, но не вздумай пролить и капли лишней – тогда твоя голова слетит с твоей шеи быстрее, чем ты успеешь это осознать.

Ниессар тяжело поднимался на помост. Перед ним собрался весь город. Все люди пришли на суд.

– Я обвиняю народ Номмаринна в измене правителю и городу! – громко объявил он. Народ мрачно смотрел на него, ожидая своей участи. Они стояли перед ним, держа в руках рогатины, вилы и ножи – если начнется битва, они не собирались сдаваться зазря. За измену карали и карали жестоко. – Но суд не начнется, пока стража не обыщет город и не приведет тех, кто посмел не явиться на суд!

Ниессар сел на трон и положил себе на колени меч. Он медленно поглаживал сверкающую сталь, ожидая выполнения своего приказа. Народ топтался в нерешительности. Где—то заплакал ребенок, и его мама пыталась его успокоить. В первых рядах стояли дети, всхлипывая и утирая слезы грязными рукавами. Эта картина устыдила Ниессара и он отвел свой взгляд от них. Ему было больно видеть это.

Через час, к ногам Ниессара бросили три десятка тех, кто посмел не прийти. Это были больные бродяги, вечно просящие милостыню у храмов, несколько воров, пытавшихся залезть в чужие дома и просто трусы.

– Вот те, кто посмел опозорить себя перед лицом народа! – крикнул Рейнар. – Их привели на твой суд правитель.

– Не прийти на суд – все равно, что лезть в петлю, – медленно проговорил Герес. – Это позор, который можно смыть только кровью.

– Я, лорд Ниессар Тоулл, правитель Номмаринна, приговариваю вас всех к смерти, – громко сказал Ниессар тем, кто не пришел на суд.

Ниессар сделал знак жрецам и те подошли к предателям.

Бродяги не сопротивлялись, когда их тащили к жрецам. Они лишь улыбнулись своими щербатыми ртами, а один даже расхохотался. Бродяги все поняли. Остальные молчали, не смея сказать и слова.

– Народ мой, – начал Ниессар, встав с трона. – Я снимаю с вас вину. Вы не виновны ни передо мной, ни перед городом. Я совершил ошибку, обвинив вас в том, чего вы не совершали. Я прошу у вас прощения.

Правитель опустился на колени перед крестьянами. Он склонил перед ними голову. Крестьяне не знали, как отреагировать, и только кузнец сказал:

– Мы прощаем тебя, лорд Ниессар. Ты признал свою вину перед нами, а мы признаем нашу вину перед тобой.

Кузнец первый опустился на колени. За ним начали опускаться остальные, медленно, но встали все, до единого. Никто не посмел стоять, кроме стражи. Они стояли на своих местах, разглядывая людей, держа руки на мечах. И лишь через десять минут все закончилось.

– Сегодня можно устроить праздник, – негромко произнес Ниессар. – В честь выживших.

Глава 13

Дэйвион

Старая и обшарпанная повозка стражи Ниста тряслась на неровной и каменистой дороге. Она медленно приближалась к путникам. Дэйвион, Энвор и Иффин сидели вместе с парой стражников, которые тихо переговаривались, бросая на пленников косые взгляды. Дэйвион недоумевал, почему он вообще согласился ехать с этими дураками в город. Всего стражников было около двадцати, они стояли в центре деревни и о чем—то переговаривались со старостой.

– У меня нет времени на препирания со стражей. Может, мне стоит и им отрезать пару голов? – спросил Дэйвион, едва завидев стражу. Они были одеты в старые доспехи и носили голубого цвета плащи. Воин невольно передернул плечами, рассматривая их обрюзгшие лица.

– Это не кучка ничего не знающих о нормальном оружии разбойников, – ответил ему Энвор. – Если там ты вполне мог позволить себе драться, то здесь тебя нашпигуют болтами. У них не луки, а арбалеты. А деревня не встанет на твою защиту, хоть ты и имел глупость помочь им. Этим людям нужна жизнь и кров, и им плевать, кто над ними главнее, лишь бы не мучили зазря.

– Эй, вы! – крикнул капитан. Грубый бугай с секирой не вызывал ужаса у драконорожденного, и он мог распороть ему живот своим мечом, даже не моргнув глазом, но остальные люди смотрели на него почти с суеверным ужасом. Все думали, что стражники носят только мечи, но, похоже, этот парень предпочитал оружие потяжелее. – Ты пойдешь с нами и предстанешь перед нашим правителем.

– Никакой драки, – предупредил его Энвор. – Тебе же не хочется побывать в огне.

– Огонь не может убить дракона, – хмыкнул Дэйвион, поглаживая эфес меча. Воину хотелось вновь испытать свою сталь в деле, но маг был настойчив. Иффин стоял позади с мешком в руках, который у него сразу же отобрали.

– Мой огонь может убить все, что угодно. – Энвор медленно поднял руки показывая, что не вооружен. С лица мага не сползала ухмылка, а его глаза уверенно смотрели на людей. Старики даже не смотрели на него, пряча детей, судя по всему, только они знали, кто такой Энвор.

Дэйвион отдал свой меч и щит страже, которые сложили его в повозке, в большом сундуке. Стражники не удосужились посмотреть на дракона, выкованного на щите, они просто завернули его в тряпку и кинули рядом с сундуком. Капитан стражи настороженно оглядывал мешок, из которого капала кровь. Он не спешил развязывать его, а потому спросил:

– Что там?

– Голова, – пожал плечами Дэйвион. – Обычная человеческая голова, уже слегка дурно пахнущая, – капитан усмехнулся и развязал мешок. Он вытащил за растрепанные мокрые волосы голову главаря и повернул ее лицом к солнцу:

– Любишь головы?

– Люблю лишний раз посмотреть, как они отлетают от туловищ. Особенно тех дураков, кто пытается меня остановить.

Капитан дотронулся до секиры и тут же убрал руку. У него был приказ доставить его живым. Гетрис сильно заинтересовался Дэйвионом, поэтому хотел посмотреть ему в лицо, а потом уже казнить.

Стражники, заслышав слова воина, чуть было не бросились на него, но капитан поднял руку, и они остались на месте, гневно смотря на ухмыляющегося Дэйвиона. Воину нравилось их неведение, они не узнали даже мага, мага, который сделал себе имя еще сотни лет назад. Капитан осмотрел мага и Иффина. Засунув голову обратно в мешок, он бросил его на землю и кивнул в сторону спутников Дэйвиона:

– Этих убить.

– Ну, попробуй, – улыбнулся Энвор. Первый стражник замахнулся и рубящим ударом опустил меч на голову магу. Меч прошел сквозь тело, как сквозь туман, не причиняя вреда магу. Дэйвион расхохотался. – Ты промахнулся, но можешь попробовать еще, – ехидно произнес Энвор из—за спины стражника.

Другой стражник пошел в сторону Иффина с кинжалом, но Дэйвион остановил его:

– Тронешь парня хоть пальцем, я тебе шею сверну. Он мой оруженосец.

Капитан стражи молча отвернулся. Первый стражник все никак не мог убить мага – он резал и колол его, но всякий раз оказывалось, что он дерется с воздухом. Дэйвион с интересом наблюдал за ними, ненароком закрывая Иффина спиной. Его руки были свободны и, если что, он вполне мог защитить и его и себя. Ему не нравились эти стражники – они не вызывали ни доверия, ни гордости за Гетриса: глупые и слабые, только капитан что—то представлял из себя. Жаркое солнце мешало Дэйвиону думать, и сейчас он хотел только одного – заснуть, но, напившись воды перед этим. Желательно такой же холодной, как снега Ледяной пустыни.

– Всех в повозку, – коротко бросил капитан. – И руки им свяжите.

Услышав его, Энвор улыбнулся и, похлопав по плечу стражника, пошел вслед за капитаном. Дэйвион повернулся к Иффину и взглядом указал ему идти вперед. Стражники пропустили их, нервно глядя на воина. Дэйвион сначала взял мешок и бросил его к ногам людей, окруживших повозку, после чего хилый стражник связал ему руки.

– Я всегда выполняю свои обещания, – сказал Дэйвион. Он забрался в повозку и сел с краю. В последний раз взглянув на людей, обступивших мешок с головой, Дэйвион закрыл глаза.

Жаркое солнце палило вовсю. Дэйвион пытался заснуть, но у него ничего не выходило: маг все время бормотал что—то про себя, изредка выпивая из фляги, которую таскал на поясе; Иффин прижал голову к коленям и невидящим взором провожал порыжевшие леса.

Долгие и жаркие четыре дня прошло с тех пор, как они выехали из деревни. Вокруг крытой повозки располагались лишь пустынные поля с потрескавшейся землей и пожухлой травой. На их пути не попадалось ни одной даже заброшенной деревни – лишь выжженные солнцем поля. Дэйвион даже не выглядывал за пределы повозки, он знал, что находится снаружи – выжженные солнцем поля. Стражники осторожно поглядывали на него, хотя большую осторожность они проявляли при маге. Энвор всю дорогу молчал, изредка давая Дэйвиону советы:

– Тебе нельзя ни драться с ними, ни бежать от них, – говорил он. – Нист – богатый и большой город, да и Гетрис не дурак – он привык знать все про всех, а уж о каждом странном человеке, с драконом на груди, появляющемся в его владениях, он узнает первым. Он наверняка приплетет тебе пару паршивых обвинений в убийстве и попробует лишить тебя головы. Сейчас лишние люди очень нужны.

– Интересно, а когда он узнает реакцию моего отца на это, что он будет делать? – Дэйвион улыбнулся и сладко зевнул.

– Для него это не будет чем—то шокирующим. Он ускользнет от всего, прикрываясь законами Сиинира, и даже твой отец вряд ли что—то с этим сделает.

– Я до сих пор не могу понять, за кого ты, – процедил Дэйвион, разглядывая вечернее небо. Его глаза слипались, но воин все продолжал и продолжал смотреть.

– Я ни за кого из вас. Мне нужно, чтобы вы не уничтожили остров, а к этому идет дело. Ты же не хочешь править пеплом, дружок? Пепельный король! А что, звучит очень даже неплохо! – рассмеялся Энвор. – Ну, а я хочу увидеть, как старый хитрец правитель принесет в жертву богам часть своего народа. Нужно убить всего пару сотен человек, но если Гетрис прикажет сделать это, никак не объясняя свои действия – ему конец. Правителя итак не любят, и его сыновья не любят его в первую очередь. Так запустить свой город, рваться к власти, получить ее и разрывать народ налогами. Кто сможет вразумить безумного правителя? Никто, даже боги тут бессильны. Возможно, Гетрис даже более жесток, чем они, а в отличие от богов, он стоит рядом с народом. Гетрис не терпит измен, но охотно предает сам. Он любит пытать и умеет это делать, однако, воин он никакой. Его главное оружие – это ум, которым он пользуется весьма часто, Дэйвион. Я спасу тебя от смерти, но Гетрис вполне захочет принизить тебя, и ты ни в коем случае не должен сопротивляться его словам. Ты – виновен, по законам Ниста, тебя должны казнить. Постарайся выжить, ибо ты один из тех, кто еще может сохранить Сиинир.

– Ты ведь сам говоришь, что стоит мне вмешаться – все пойдет прахом, хмыкнул Дэйвион. – Какй с этого прок?

– На острове есть множество вещей, неподвластных людскому разуму. Драконы это понимают и хотят завладеть тем, что находится здесь. Если же остров сгорит в огне – то и драконы сгорят вместе с ним.

– Сказки я не любил с детства, – Дэйвион зевнул. – Они неинтересны. Мне больше интересно, когда этот Гетрис прознал про меня.

– Соглятаи Гетриса нашли тебя гораздо раньше, чем ты дошел до деревни, так что он знает про тебя уже довольно давно. Не думаю, что для него является секретом, кто ты, и что ты тут делаешь, но он вряд ли знает, кто стоит за тобой. Ему лишь известно, что ты воин, способный выйти из любой драки победителем, а ему сейчас как раз такой пригодится.

Дэйвион лишь хмыкнул и отвернулся. Ему не нравилось то, что маг возлагал на него большие надежды и, вместе с тем, ограничивал его во всем. Что—то внутри воина подсказывало ему, что маг прав, и не стоит показывать себя раньше времени.

Жаркий вечер заканчивался – солнце скрывалось за нагорьем близ Ниста. Скоро и их путь закончится.

На следующее утро, Дэйвион наконец—то увидел, куда приехал. На скалистой возвышенности, в окружении каменистых полей с редкими деревьями, стоял город. Он был огромен, его стены из красного камня возвышались на десятки метров ввысь. Высокие башни замка Гетриса напоминали копья – тонкие и острые, словно пронзающие небеса. Башни были соединены мостами, на пересечении которых была сделана небольшая комната. Так же башни соединялись десятками крутых лестниц между собой, по которым то и дело сновали люди.

Прямо за воротами стояла статуя богини—покровительницы города. Это была женщина с бутылкой вина в руке, на плечах которой и покоилась ласка. Статуя была новой, а обломки старой лежали прямо на дороге. Судя по всему, их никто не собирался убирать. Среди больших и красивых домов разместились мелкие, кривые и уродливые. Они так гармонировали между собой, что Дэйвион неловко засмотрелся на них, все время улыбаясь. При первом взгляде, Дэйвиону город понравился, но когда он увидел лица горожан, его мнение тут же изменилось. Больные и измученные люди, просто валились на пыльные улицу, захлебываясь собственной рвотой, а мимо них шли богатые люди и не упускали шанса пнуть бедняков. Где—то вдалеке слышался молот кузнеца и, похоже, он был единственным человеком в городе, который работал в этот жаркий день.

– Замечательный город, – иронично подметил Дэйвион, разглядывая город. – Все в меру. Этакие кривые зубы улиц. Этакая вода с кислотой.

– Заткнись, – проворчал капитан. – Наслаждайся молча. Тебя ждет правитель.

– А, точно, Гетрис и его суд. И как я на это согласился? – пробормотал Дэйвион. Энвор стоял позади него и ухмылялся. Магу здесь определенно нравилось.

Их повели через наполненные людьми улицы, грязных и немытых. Они сетовали на жизнь, ругались и орали, пинали друг друга и получали тычки от стражи, на самих улицах было куда хуже, чем перед городскими воротами. Дэйвион брезгливо поморщился и оттолкнул плечом одного из горожан. Тот упал в грязь и начал изрыгать проклятия. Стражник добавил ему пару пинков, и повел Дэйвиона дальше.

Пройдя сквозь череду грязных и пыльных улиц, они вышли к замку Гетриса. Вслед стражникам кидали землю и грязь, все, абсолютно все ругались на них.

– И что, ты никак на это не среагируешь? – удивился Дэйвион. Капитан что—то пробурчал и толкнул его в спину. Через долгий путь лестниц и узких проходов, они вышли в тронный зал. В центре стоял железный трон, совершенно простой и без изысков. Возле трона стояло двое стражников, хотя сам трон пустовал. В полутемном помещении, куда едва проникал солнечный свет, а свечи не давали особо света, было пустовато. Балкон был занавешен, но сквозь черную ткань изредка проглядывали солнечные лучи.

Дэйвиона и его спутников поставили около старой колонны. Иффин испуганно смотрел по сторонам, шарахаясь от каждого шороха, а Энвор сосредоточенно высматривал в окне город. Перед замком толпились люди. Они держали в руках камни, землю, дерьмо и грязь, но не решались кидаться ими в замок. Ходили слухи, что Гетрис любит замок больше, чем своих детей.

– А здесь весело, – улыбнулся Дэйвион.

– Пока еще нет, но сейчас будет, – рассеянно подтвердил маг.

С другой стороны зала открылась дверь, и в нее вошло десять стражников, ведя за собой крепкого парня, закованного в цепи. Позади них шел длинный мужчина в богатых одеждах. На его противном лице с мелкой каштановой бородкой, длинным носом и мутными глазами, обосновалась мерзкая ухмылка, а на поясе его висел кинжал в золотых ножнах. Без сомнения, это был правитель Ниста, Гетрис Роутрок. На его лысеющей голове покоилось от силы пара сотен спутанных длинных волос, а злобные маленькие глазки таили в себе не только злобу, но и кровожадность.

– Что же ты, сынок, не вовремя начал бунтовать! – певуче сказал Гетрис, давая парню оплеуху. Ты ведь мог и подождать пару лет, пока я не постарею и не сдохну, как твоя мамаша! Ее—то смерти ты дождался!

Парень молчал. Он не поднимал головы и упорно смотрел в пол.

– Неужто так захотелось посидеть на троне? Вот он смотри, смотри! – Гетрис схватил юношу за подбородок и повернул его голову в сторону трона. – Видишь его? Так вот, я дам тебе на нем посидеть! Более того, я назначил тебя правителем, до твоей смерти. А вот после твоей смерти, на трон снова сяду я, если не сдохну раньше. А знаешь, я собираюсь прожить еще не один десяток лет, особенно поняв, что еще один изменник повержен!

Он полез за пазуху и вытащил оттуда желтый лист бумаги. Гетрис показал его сыну и передал подошедшему Мастеру Знаний.

– Почтеннейший Мирк, зачитайте нам текст, будьте столь любезны!

Старик, с длинной седой бородой, в серых одеждах служителей Знания, раскрыл лист и начал читать старческим противным голосом:

– Я, Гетрис Роутрок, из дома Роутроков, правитель Ниста и правитель—регент Двина, сим указом заявляю: Мой сын, Кетр Роутрок, будет править городом, пока смерть не настигнет его. В случае если при смерти наследника, отец остается живым, он вновь займет трон.

– Все ли верно?

– Все верно, мой правитель.

– Замечательно. Освободите его, – приказал Гетрис, отступая от сына. Пара стражников настороженно переглянулась, но перечить не посмели.

Дэйвион с интересом смотрел на правителя и его стражников. Он чувствовал себя неловко, но, пока на него не обратили внимания, никак не показывал себя, как и советовал маг, который встал позади него.

Вскоре, замученный и избитый юноша был посажен на трон. Он не поднимал головы и с трудом дышал. Руки его легли на подлокотники, и он попытался поднять голову. У него ничего не вышло.

– Ну же, подними свой царственный взор! – издевательски произнес Гертис. – Не можешь? Мы вполне можем помочь тебе в этом!

Он кивнул, и стражники привязали его голову к трону. Повязка стягивала лоб, и теперь лицо Кетра можно было рассмотреть. Ужасные свежие шрамы на лице и вытекший глаз – вот оно, лицо правителя. Губы юноши начали шевелиться, он пытался что—то сказать, но ничего не было слышно.

– Что—что? – переспросил Гертис. – Ты что—то говоришь, может, приказываешь, мой правитель?

Юноша задергался. Он пытался встать, но у него совсем не было сил.

– Убить… убить его… – сказал он.

Стража расхохоталась. Геnтрис смеялся громче всех.

– Мозгов, чтобы устроить бунт тебе хватило, а чтобы догадаться, что тебе пришел конец – нет. – Медленно произнес правитель, вытирая выступившие от смеха слезы. – Видите ли, ваше правительство будет свергнуто. Вы наткнулись на бунт, мой правитель! Знаешь, сын, клятва, которую дают правители, при восхождении на трон звучит очень странно: «Я буду править, пока не умру, а умру я на троне!». Я не знаю, кто ее придумал, но когда я ее произносил в первый раз, я очень громко смеялся. Так вот. Ты умрешь на троне, как истинный древний правитель! Тебя впишут в историю, и твое тело будет похоронено в усыпальнице правителей. Тебе уже готов памятник, сын мой.

К трону подошли кузнецы. Стража у трона схватила юношу и прижала его к спинке трона. Кузнецы достали гвозди и молотки.

Криков не было. Были лишь тихие стоны и ритмичный стук молотков. Кетр настолько ослаб, что не мог кричать. Дэйвион спокойно наблюдал эту картину. Он прекрасно осознавал, что за измену можно и не такое сделать. Энвор вовсю разглядывал горы, видневшиеся из окна, а Иффин прижался к колонне спиной, всем сердцем желая, чтобы его не заметили.

Как только стук закончился, капитан, ехавший с ними, выступил и заговорил:

– Мой правитель, я доставил к вашим ногам воина, вторгнувшегося в ваши владения.

– Выносите трон на балкон, я сейчас выйду. У меня еще есть дела. – Гетрис кивнул капитану и повернулся к балкону. Он слышал возмущенное роптание народа и предвкушал свою победу.

Гертис подошел к Дэйвиону и заглянул ему в глаза. Он смотрел долго, не отводя взгляда, пытаясь выяснить, отчего его пленник настолько наглый? Дэйвион так же смотрел ему в глаза. Он надеялся, что правитель увидит яркую желтизну его глаз, но ему в лицо били тонкие лучи солнца и Гетрис кротко ухмыльнулся и отошел от воина.

– Я всегда хотел узнать, чем руководствуются люди, когда забирают то, что им не принадлежит. Конечно, воры руководствуются голодом, бедностью или жаждой наживы. Но ты убил моих людей, и напугал бедных людей своим зверством. Ты помазанный рыцарь? Отсюда не особо видно. Все рыцари сейчас несколько полноваты, а ты выглядишь, как воин. Убил моего верного слугу, верно служившего мне долгие годы. И как же ты мне это объяснишь?

– Вы слишком поздно решили облагородить тот гадюшник, что называете деревней, слишком облагородили своих слуг—бандитов, что служили вам верой и правдой, забивая палками простых людей в грязь. Я просто избавился от гнили, только и всего, – Дэйвион поморщился, вспомнив то отребье, с которым ему пришлось драться.

– Кто ты такой?

– Мое имя – Дэйвион Росс, сын Хоушелла Росса, Правителя Блуждающих островов.

Правитель улыбнулся, кивая каким—то своим мыслям. Он оглядел Драконорожденного, а после его взгляд пал на его спутников:

– А это кто? Мне не нужны его сообщники. Пустить их на кровь.

– Я думаю, это плохая идея, – рассеянно сказал маг. – Дело в том, что люди мы непростые и к нам стоило бы относиться с уважением.

– А это что за певчая птичка? Ты здесь пленник, а не советник, предсказатель, так что держи свой язык на замке и твоя смерть будет безболезненной.

– Предсказатель? – Энвор рассмеялся. Его звонкий смех разносился по залу, а остальные, в полной тишине, смотрели за ним. Гетрису надоело и он махнул рукой в сторону мага.

Стража выставила вперед мечи и начала медленно подходить к Энвору, который никак не мог остановиться. Вдруг, самый близкий к нему стражник с воем упал и схватился за голову: его шлем, на глазах остальных, сделался меньше. Стража в ужасе побросала мечи и оттащила своего от мага.

– Маг? К нам явилась ходячая легенда, надо же! – почти удивленно всплеснул руками Гетрис. – Я прямо не могу скрыть своего удивления! Каюсь, не узнал сразу, кровь моего сына залила мои глаза. И зачем ты пришел, губить посевы моих людей, или сотрешь город в порошок? В любом случае, тебе придется пройти через мой труп перед этим.

– Если бы я хотел уничтожить твой город, я бы уже это сделал, и твой труп мне не понадобился бы, – серьезно произнес маг. – А город твой могут уничтожить и без моей скромной помощи.

– Стены крепки, город не брали еще ни разу! – хмыкнул правитель, держа руку на кинжале.

– Если к твоим стенам придет армия, твои стены падут быстрее, чем ты сможешь надеть доспехи. Тебя вынесут навстречу врагам полностью связанного. Твоя власть держится на честном слове и твоих деньгах, но стоит людям предложить больше, чем предлагаешь ты…

– Мне лучше знать, как реагирует народ. Мне лучше знать, кто платит страже. Если будет война – я встречу ее лицом, не связанным, а полностью облаченным в доспех. Ну, а если в городе появятся изменники…

Правитель развел руки в стороны и закрыл глаза. Блаженно улыбаясь, он закружил по залу. Через минуту он остановился, и спокойно глянул на пленников.

– Значит, в жертву вас не принести, я правильно понял?

Дэйвион и Энвор кивнули, а Иффин все еще прижимался к колонне. По его лицу скатывались огромные капли пота, ему совсем не хотелось умирать.

– Его стоит наказать, – склонившись, молвил первый советник, указывая на Дэйвиона. – Он убил вашего слугу.

– И уничтожил банду разбойников, – жестко ответил ему Энвор. – Я приехал сюда не для того, чтобы выслушивать тебя, советник. Этот человек достоин награды за то, что сделал, а твои лазутчики восприняли его помощь и слова о том, что он поклялся защищать их, слишком буквально. Он защищает их, только и всего.

– Как воин моей армии? – жестко спросил Гетрис. Он не доверял магу и всячески это показывал. Стражи ждали приказа атаковать, но их правитель был на удивление спокоен.

– Если ты его примешь. А я бы советовал принять и Дэйвиона и его оруженосца.

– Ты рыцарь? – вновь спросил Гетрис, глядя на Дэйвиона. Он убрал руку с кинжала и не находил ей места. Было видно, что он нервничает , хоть Гетрис и пытался это скрыть.

– Пока что нет. Но я и не нуждаюсь в этом, – Дэйвион сложил руки на груди.

– Хорошо владеешь мечом?

– Превосходно.

– Хорошо. – Гетрис удовлетворенно улыбнулся. – Видишь ли, Хоушелл Росс далеко отсюда, а ты нарушил законы моих владений. Я не могу казнить тебя, но заставить отплатить все—таки могу. Клянешься ли ты служить мне верой и правдой мне и моим сыновьям, пока Смерть не заберет тебя со службы, или пока я не отправлю тебя в отставку?

Драконорожденный не шелохнулся. Энвор положил руку ему на плечо, и словно какая—то неведомая сила заставила его подчиниться.

Дэйвион медленно преклонил колено перед правителем. Ему не нравилось, что его судьбу решают за него, но перечить все-таки не стал. Проглотив свою гордость, он произнес :

– Клянусь. – Едва он это произнес, советник заулыбался, послышались смешки.

– Встань с колен, – приказал Гетрис. – Отныне я назначаю тебя капитаном стражи города Ниста, служи ему ревностно, как никому другому! Мой прошлый капитан немного потерял голову. К слову, капитаном он был так себе.

Советник ехидно улыбнулся. Драконорожденного захлестнула ярость, едва он увидел хитрую ухмыляющуюся морду, но виду он не подал. Дэйвиону сразу отдали его доспехи и оружие.

– Что же, дракон на твоем гербе так и не поменялся? – Гетрис с интересом рассматривал его щит.

– Гербы никогда не меняются, Гетрис, – Энвор вновь встрял в разговор. – Пожалуй, я воспользуюсь твоей библиотекой, если ты не против.

– А что если против?

– Ты не против, Гетрис, – Энвор рассмеялся и вновь взглянул на Дэйвиона.

– Пускай. Вам, господин Росс, теперь придется поработать во благо города. Сегодня отдыхайте, а завтра приступайте к своим обязанностям. Но сейчас я могу показать вам чудесное избавление города от больной крови.

– Благодарю, мой правитель. – Дэйвион вновь склонил голову. Он чувствовал злорадство Гетриса, но ничего не мог с ним поделать – его жизнь была в руках правителя. Он имел полное право убить его, насадить голову на пику и поставить перед воротами. Отец был бы только рад.

– А теперь мы можем выйти к народу. Сегодня мне надо проливать кровь. Боги будут рады.

Дэйвион вышел на балкон, оставаясь в тени, прежде сложив доспехи в углу, взяв с собой лишь меч. Энвор отжал Иффина от стены и дал ему воды. Мальчик пил воду жадно, придерживая трясущимися руками кружку.

– Дайте моему оруженосцу еды и чистой одежды, – приказал Дэйвион слугам, – и найдите ему место для сна. Я вернусь и разберусь с ним.

Молодые слуги увели Иффина. У мальчика заплетались ноги, он пытался удержаться на ногах, но у него не вышло. Слуги схватили его за плечи и вытащили из зала. Дэйвион закрепил доспех и вышел на балкон вслед за Гетрисом. Маг уже стоял возле него, со скукой наблюдая толпы испуганного и уже пьяного народа.

– Вчера и сегодня я приказал раздавать вино бесплатно, – усмехнулся правитель. – И вот, что их этого вышло. Они никогда не были настолько наглыми. – Гетрис посмотрел на свой трон. – Мой сын еще не умер? Вот и славно. А где этот чертов жрец?

– Я здесь, ваша милость, – сказал запыхавшийся толстый и лысый мужчина в коричневом балахоне. Под мышкой у него покоилась коробка с инструментами для ритуала. Жрец тяжело дышал, склонив свою голову перед правителем. На его лбу были нарисованы три линии, что, видимо, отличало его от других жрецов, которые не были такими толстыми.

– Тогда начнем, – Гетрис закатал рукава и еще раз глянул вниз, на толпу. Дав знак страже снизу, он выпрямился и встал на помост, чтобы его было лучше видно. Когда наступила полная тишина, он начал. – Друзья мои! Мои верные подданные! Я стою здесь, перед вами, лицом к лицу, чтобы объявить, что новость, пришедшая к вам три дня назад правдива. Мне действительно придется подвергнуть часть из вас этой жертве. Я был бы трусом и подлецом, если бы позволил себе и своей семье пройти мимо этой участи. Помимо того, что те, кто согласятся умереть за жизнь других, получат безболезненную смерть, а их семьи получат большую компенсацию за своих убитых, мой старший сын сказал мне, что готов умереть за вас. С моего разрешения он стал правителем, на короткое время, чтобы вы приняли его жертву, как подобает подданным. Он просит, чтобы те, кто любит его, пошли за ним. Вот он, мой сын!

Двое сильных и крепких стражников подняли трон, чтобы народ увидел его. Но никто не смотрел на балкон. Солнце стояло в зените и немногие посмели поднять голову и еще более немногие смогли разобрать, кто же там сидит на том троне.

– Он дал обет молчания, – продолжал Гетрис, – он не скажет ни слова перед своей смертью. Его стража и ее старый капитан пошли за ним. Часть моих людей пошла за ним. Теперь ваша очередь.

Из толпы народу вышло тридцать семь человек. Некоторые из них не могли идти, остальные просто шатались. Вино настолько затмило их разум, они не понимали, что делали. Дэйвион смотрел на них с той скорбью, с которой смотрят на обманутых. Они верят в то, что все будет хорошо, но лишь пара минут делает из надежды лишь воспоминания.

– Нужно еще сотню, ваша милость, – осторожно сказал жрец. Толстяк никак не мог отдышаться, его руки дрожали, как у мальчика на первой битве.

Гетрис вздохнул и кивнул страже. Внизу, они начали вытаскивать из толпы первых попавшихся. Часть из них не сопротивлялась, а часть пыталась затеять драку, но закованные в латы воины быстро утихомирили их. Кто—то из командиров бросал монеты в толпу и все бросились их поднимать, уже не слушая визгов и криков бывших товарищей.

Как просто управлять толпой, когда у них нет ничего, подумал Дэйвион. Люди уже дрались между собой за монеты, били и убивали друг друга.

– Людей достаточно. Будет даже больше, чем нужно. Собирайте свою кровь, жрец, и не пролейте ни капли, не то твоя кровь добавится к общей!

Правитель развернулся и зашагал прочь. Ему не хотелось видеть, как жрецы будут собирать свою кровавую дань. Энвор усмехнулся, посмотрев на жрецов, режущих еще живых людей. Гетрис шел медленно, словно ожидая вопросов.

– И ты надеешься, что тебя не предадут? – Громко спросил маг.

– С этим я разберусь сам, – раздался ответ.

Глава 14

Остарион

Нобилиллы медленно шли за ведущим их стариком. Остарион то и дело оглядывался назад, на спешно оставленную ими деревню и все никак не мог понять, что с этими людьми было не так. Нобилиллы для них были чуть ли не божественными существами, что немного пугало юного короля. Старик то и дело пытался ему угодить, все время бормоча про какие—то пророчества, но за свою жизнь Остарион услышал много всяких пророчеств и правдивых среди них еще не было.Возможно, что старик хотел, чтобы его отпустили, и это было куда более вероятным вариантом. За большими песчаными холмами за нобилиллами и их пленниками наблюдали десятки пар глаз и где бы нb стоял замок ордена, о приближающихся гостях уже знали.

– Он может вести нас в ловушку, – тихо сказал Кип, не опуская своего оружия. – Остарион, мы все можем погибнуть!

– Мы все могли погибнуть еще в лесу. У нас нет выбора, Кип. – Остарион так же не опускал меча, но чувствовал себя гораздо спокойнее своего собрата. – Если бы они хотели нас убить, они бы повылезали из своих укрытий и перестреляли нас, словно тупых кроликов.

Кип упрямо покачал головой, но спорить не стал.

Замок ордена Серебряной птицы был надежно скрыт от лишних глаз. Вход в него находился под старым каменным мостом, соединявшим два больших песчаных холма. Когда—то здесь текла река, но это было давно, еще когда драконы владели миром. И сам мост и ворота были словно занесены песком, но приглядевшись, Остарион смог заметить красного цвета ворота, ведущие в замок.

– Это здесь, – благоговейным шепотом произнес старик, указывая Остариону и остальным нобилиллам на ворота, не различимые издалека. Они находилась как будто в самом песке. Божественные духи висели в воздухе позади Остариона, не обращая внимания на старика, и глядели вперед своими синими глазами. Сам юный король едва стоял на ногах от усталости, но разум его еще не затуманился.

– Ты все еще наш пленник, старик, – напомнил ему Остарион. – Открывай свои ворота, но помни, что луки нацелены на вас.

– Конечно, ваша милость, – старик склонил голову и пошел к большой черной двери в одиночку. Остарион внимательно смотрел ему вслед, подняв руку; если что—то ему бы не понравилось, в старика бы полетело с десяток стрел.

Нобилиллы неуверенно оглядывались по сторонам. Стоящие над ними люди настораживали их, но даже не держали в руках оружия. Остарион тоже на секунду отвлекся от пошатывающейся спины старика и огляделся. Здесь не было ничего такого, кроме пустой, давно засыпанной песком дороги.

По ней уже много лет не проезжало ни одного торгового каравана. Изредка в песке удавалось увидеть обрывок сгнившей ткани или железного гвоздя, когда—то скреплявшего телегу, но больше ничего, что могло бы указывать на людей, здесь не было.

– Почему здесь нет ни одного каравана? – спросил Остарион у одного из пленных.

– В пустыне развелось много живности, ваша милость, – живо откликнулся тот. Он говорил с акцентом, наверняка прибыл с островов Дарвы. – Эта живность желает вкусить крови людей. Из—за этого караваны стали редко ходить, боясь смерти и разорения.Да и все деревни, что уходили вглубь, давно разорены пустынниками.

– А вы разоряете караваны?

– Нет, господин, мы еще не так низко пали.

Старик уже успел подойти к воротам. Те неслышно отворились и к нобилиллам вышли десять воинов. Впереди них шел старик в белых одеждах, а плененного старика они вели за собой. Вдруг те, кто стоял над нобилиллами, повытаскивали короткие луки и начали выцеливать черносердечный народ

– Я же говорил, ловушка, – процедил Кип и хотел уже выстрелить, но Остарион остановил его.

– Пока рано! – прошипел он и отпустил его руку.

Старик в белых одеждах поднял руки, приказывая воинам опустить оружие. Те подчинились беспрекословно, но сами нобилиллы опускать оружие не спешили. Старик отстранился от своих стражей и подошел к нобилиллам, встав перед Остарионом на длину копья.

– Долгие годы мы не видели ваш народ на острове, – начал он. – Меня зовут Эдар и я первый врачеватель ордена Серебряной птицы. Пожалуйста, опустите свое оружие, я и мои люди не представляем для вас опасности. Мы можем предоставить вам кров и еду, вылечить раненых. Вы сможете отдохнуть и направиться туда, куда вели свой путь. Я приглашаю вас войти в замок и встретиться с главой нашего ордена – лордом Гирияром.

– Почему же он сам не вышел нас встречать? – спросил Остарион.

– Сейчас проходит важный совет ордена и с него нельзя уйти.

Остарион неуверенно усмехнулся и оглянулся. Нобилиллы так же неуверенно смотрели на стариков, не спеша опускать оружия, а духи спокойно взирали на людей. Остарион медленно опустил руку и поманил свой народ за собой. Сначала они неуверенно стояли на месте, но когда Малт пошел вперед, вперед пошли и остальные. Путники вошли в просторную залу, откуда пахло плесенью и сыростью. Факелов на стенах не было, но народ в них и не нуждался, нобилиллы умели обращаться с темнотой, словно со светом.

– Просим прощения, благородный народ, но мы здесь живем просто, – говорил Эдар. – Факелов у нас немного, как и свечей. Но это временно, конечно же. Однако жилые помещения прекрасно освещены и отоплены, вам не надо опасаться болезней в этом месте.

Вскоре они вышли к огромным железным воротам. Темный и низкий коридор вновь сменился на просторное помещение. На стенах висели факелы, освещавшие его, отчего коридор казался еще темнее, когда нобилиллы оглядывались назад.

Старики подошли к еще одним воротам и постучали огромным кованым кольцом, прикрепленным к ним, три раза. Нобилиллы обнажили оружие, опасаясь, что на них сейчас нападут, но этого не произошло: из медленно открывающихся ворот к ним вышли слуги.

– У вас здесь и слуги есть, – Остарион рассмеялся.

– Послушники, господин. Выполняют всю работу, ожидая своей очереди, – ответилЭдар. – Скоро их примут в орден. Их немного, но молодые люди старательно и усердно помогают ордену.

Как только они вошли в сердце дома Серебрянной птицы, ворота закрылись. Сами жилые помещения представляли собой большие комнаты, с круглыми потолками, возле стен стояли койки, с сундуками перед ними. Некоторые из них были раскрыты, а вещи на койках – нетронутыми. Комнаты были соединены между собой круглыми арками, обделенными дверями. В некоторых комнатах, удалявшихся от главного коридора, Остарион заметил людей в темных одеждах. Они с интересом смотрели на нобилиллов, не стесняясь показать свое оружие. Здесь Остарион оставил раненых, стариков, женщин и детей, указав охранять их воинам. Пленные тоже остались с ними. За королем же пошли Кип, Малт, Гарн, Келл, Хейн и еще три старых советника старейшины.

Плененный старик сел с остальными пленными и оперся о стену.

– Помни, что я тебе сказал, – негромко проговорил Остарион.

– Помню, ваша милость, – ответил он и жестом осадил воинов ордена, окружающих нобилиллов.

Эдар же вел их дальше.

Их путь быть недолгим, через десять минут они вышли в самый просторный зал, в конце которого стоял большой деревянный трон, на котором восседал огромный воин, облаченный в шкуры. Он держал перед собой секиру и задумчиво поглаживал лезвие большим пальцем. В центре зала стоял длинный стол, с которого послушники убирали бутыли с вином и грубые деревянные тарелки. На стенах висели гобелены, на которых был изображен герб ордена – Серебряная птица на лазурном фоне. Его лицо, грубое, как у человека с гор, с короткой каштановой бородой и усами, задергалось, когда он услышал шаги. Он встал, как только завидел Остариона. Рядом с ним стояло еще трое: один молодой длинный мужчина в сером плаще, на глаза его был надвинут капюшон, почти скрывающий его лицо – был виден лишь нос и тонкие губы. Позади него стояло двое послушников с подносами, на которых стояли большие серебряные чаши. Все они смотрели на вошедших приветливо, но в воздухе чувствовался легкий страх.

– Я рад приветствовать вас в замке ордена Серебряной птицы! – Лорд Гирияр улыбнулся вошедшим нобилиллам. – Вам нет нужды держаться за свое оружие. Здесь вам ничего не угрожает. С кем я имею честь разговаривать?

– Перед вами Остарион, сын Эниона, король нобилиллов и правитель Сиинаила, защитник черносердечных, отмеченный богами, – вперед вышел Кип. – Кто говорит с ним?

– Лорд Гирияр, по прозвищу Безумный, предводитель ордена Серебряной птицы.

– Лорд Гирияр, – начал Остарион с легкой улыбкой, однако не опустив руки с эфеса. – Конечно, вам легко говорить, что нам здесь ничего не угрожает, однако ваши люди напали на нас несколько часов назад.

– Они действовали по моему приказу. Та деревня, или, скорее то, что от нее осталось, находится под нашим контролем, так что присутствие чужаков там было недопустимо. Вы и сами видели пустынников и понимаете, почему там нельзя находиться. И все же, я надеюсь, вы прислушаетесь к голосу разума и преломите с нами хлеб.

Высокий человек в капюшоне поклонился нобилиллам и отошел в сторону, пропуская послушников. Двое послушников выступили вперед и протянули подносы к Остариону, стараясь не приближаться к нему, насколько это было возможно. Нобилилл даже не взглянул на кубки, все время смотря на Гирияра.

– Мы ожидаем, что вы выпьете Лунного вина, господин, – шепнул ему Эдар. Остарион оглянулся на бездействующих духов и медленно протянул руку к кубку, взяв его. Второй мальчишка бросился к Гирияру и протянул поднос ему. Тот схватил кубок и поднял его вверх и махом выпил все вино. Остарион же медлил. Он не чувствовал опасности, да и духи никак не реагировали на происходящее. Они смотрели на людей, а те даже не смели поднять на них свои глаза – они смотрели либо в пол, либо на нобилиллов, настороженно оглядывающих зал.

Вино оказалось легким и прекрасным, но одновременно и вскруживающим голову. Явно лучше, чем то пойло, которое некоторые гнали в Черном лесу из горького ореха. Остарион так же махом выпил вино и поставил кубок на поднос, который вовремя подставил мальчишка. Он взглянул на Гирияра и криво улыбнулся.

– К чему такая встреча? – спросил Остарион, небрежно вытирая руки о плащ. – Мы ведь все еще держим в плену ваших людей.

– И все же, вы пришли сюда безо всяких требований и угроз. Будем реалистами – вы не представляете опасности для нас так же, как и мы не представляем опасности для вас. Мы помним, кто участвовал в создании этого ордена и никогда не забудем. Нобилиллы дали нам Серебряных птиц.

– Что с ними случилось?

– Исчезли сотни лет назад.

– Помимо вас, на деревню напали люди с красной кожей. Кто они?

– Это народы Красной пустыни, песчаные народы, дети песков. Люди называют их по—разному: мы же защищаем городп от них, как можем. Это было предначертано пророчеством так же, как и ваш приход.

– Что за пророчество? – продолжал выпытывать Остарион.

Но Гирияр промолчал. К нему на помощь пришел Эдар, сделав шаг вперед и, встав в полоборота к нобилиллам, громко произнес:

– И было сказано драконом, что изрыгает лед и пламя; Когда Черный лес разомкнет свои оковы, явится миру воин, за спиной которого будут слуги бога; встанет воин во главе своего народа и восстановит он его былое величие! И будет он повелевать людьми и нобилиллами, но путь его будет тернист и полон крови. Сначала он войдет во тьму; затем он войдет в лунный свет; затем войдет он и свергнет престол!

– Пророчества лживы, – высокомерно ответилему Хейн, наконец позволив себе вступить в разговор. – Драконы предрекали себе вечную жизнь – и теперь их нет. А слуги бога и у вас за спиной.

– Пророчества – правда. – Спокойно сказал Эдар, слегка вздрогнув в ответ на его слова. – Только они могут исполняться не так, как все могут думать.

Хейн высокомерно посмотрел на него и отвернулся.

– Верите вы в них, или нет, ваше дело, – ответил Гирияр Остариону. –Я уже не первый десяток лет стою во главе ордена и каждый год слышу, что нобилиллы придут и вот, вы пришли. Не в тот период моей жизни, когда этого больше всего хотелось, но что есть – то есть. Вы – король. Я прошу вас и ваш народ остаться здесь. Хотя бы, чтобы восстановить свои силы. Черный лес измотал не одно живое существо. Вам же лично я могу предложить главное место в совете ордена. Я даю вам власть, в которой вы нуждаетесь.

– Власть? – недоуменно переспросил Остарион. За его спиной роптали нобилиллы, настороженно оглядывая людей. Он был готов к чему угодно, но только не к власти. Его левая рука сжимала рукоять меча, но не вытаскивала его. За ним пристально смотрели люди подле Гирияра, готовые ко всему.

– Власть, – кивнул Гирияр. – Но с некоторыми условиями.

Воцарилась неловкая тишина. Юный король обдумывал слова, вспоминая, какую ненависть его народ испытывает к людям на протяжении поледних двадцати лет. Нобилиллы, стоявшие позади, тихо ворчали, явно недовольные такими словами, оскорблявшими их.

– Назовите их, – потребовал Остарион. Он решил сначала все узнать, прежде чем что—то делать.

– Нобилиллы будут помогать ордену, – медленно начал Гирияр. –Нам нужны кузнецы и лекари. Сами видите, о нашем могуществе напоминает лишь история. Нам, как и вам, стоит объединить силы, чтобы противостоять внешним врагам, коих мы набрали довольно много.

Остарион усмехнулся про себя. Эти люди даже в самых страшных снах не могли увидеть то, что увидел каждый нобилилл, существовавший в лесу, ибо жизнью это было назвать весьма трудно.

– Я должен обсудить это предложение с моим народом, – задумчиво проговорил Остарион. Легкая власть сама шла к нему в руки, и Остарион боялся ее, но нобилиллам, а особенно раненым, нужен отдых и нужна помощь. – Прошу дать мне пару минут.

– Как вам будет угодно.

Остарион отвернулся от него и посмотрел на нобилиллов. Те смотрели на своего короля, некоторые совершенно ничего не понимали, но в их глазах читалась злость, а нобилиллы постарше пытались вспомнить пророчества из книг, которые им пришлось когда—то сжечь, чтобы согреться холодными ночами.

– Соглашайся, юноша, – тихо сказал слепой старик, лекарь нобилиллов Крен. – Здесь тепло, есть горячая еда и можно отдохнуть. Ты итак выше всех нас, так почему нам надо бегать из угла в угол, пока смерть не заберет нас под свое крыло? Здесь можно отдохнуть, набраться сил, даже спокойно умереть некоторым. Ты можешь и отказаться от места в совете, попросив лишь крова, но тогда никто из нас не будет доверять этим людям. Люди лишили нас нашего дома, а эти отберут последнее, что у нас есть – наши жизни, если ты не займешь место в совете. Они предлагают тебе власть, место первого советника…

– Я все же король, – недоверчиво пробормотал Остарион. – Это…

– Без королевства, – сказал Хейн. –Твое положение весьма посредственное, за тобой не стоит ни армия, ни народ, перед тобой нет высоких стен… только мы рядом с тобой. Твой голос будет наравне с голосом этого лорда Гирияра. Короли никогда не управляли орденами, но часто имели место в совете, номинально, конечно.

– Если бы они хотели убить нас, то уже бы убили, ты сам это сказал – влез Малт. – Нам нет нужды бежать именно сейчас. Здесь будет время и подумать и составить план и, если это возможно, обрести союзников. Соглашайся, Остарион.

Остальные начали с ним соглашаться. Всем хотелось отдыха, горячей еды и возможности видеть яркий солнечный свет по утрам. Взглянув на их усталые и серые лица, Остарион понял, что отказать им не сможет. Он повернулся к Гирияру, который настороженно наблюдал за ними и сказал:

– Я согласен. Но помните, Гирияр, мой народ должен быть в безопасности. Прошу вас дать им крова и пищи, а мы поможем вам в восстановлении репутации вашего ордена, – Остарион, снял себя плащ. Нобилиллы радостно зароптали, и юный король понял, что все делает правильно.

– Проводите короля в его покои. Накормите его народ и покажите им их комнаты. Эдар, осмотрите раненых, мне доложили, что их много. Потом, до завтрашнего дня все могут отдыхать. С завтрашнего дня у нас будет много работы.

Нобилиллы отпустили пленников, но осторожности не убавили ни на каплю. Они, с одной стороны, были рады, что им можно отдохнуть, а с другой – они все равно не доверяли людям. И Остарион понимал их. Он сам недоверчиво оглядывался на каждый шорох, хоть и имел за спиной двух духов—защитников.

Остариона привели в большие покои. На мгновение он встал, как вкопанный, изумленно оглядываясь, но быстро пришел в себя. Здесь было очень светло: на стенах висело много факелов, а на круглом столе стояло с десяток свечей. Около стены была застелена огромная кровать – на ней могло спать человек десять. Вместо одеял были большие медвежьи шкуры. На стенах, помимо факелов висели шелковые занавески, прикрывающие собой уборную и ванную. Холодный земляной пол был застелен как раз шкурами невиданных зверей, которых Остарион не видел, даже не читал и не слышал о них. Лишь потолок был пуст и гол, но новоиспеченный лорд и не собирался все время смотреть на него.

Остарион недоумевал. Он ничего не знал про этот орден, а уж то, что ему так просто отдали главное место в совете, настораживало еще больше. Они ссылались на пророчества, но уже никто не верит в пророчества, потому что они лживы. Он знал это с малых лет, но, видимо эти люди думали иначе. Но более того он не понимал, почему за его спиной стоят божественные существа. Их мог послать только один нобилилл – его отец. Остарион знал, он чувствовал, что он жив. Конечно, юношеская кровь бурлила в нем, и он хотел сейчас же броситься на его поиски, но не мог. Теперь на его плечах покоилась судьба его народа, и он не мог бросить его в тяжелый момент. Они его выбрали, и он сделает все возможное, чтобы увести свой народ со смертельного пути и вновь возродить его величие.

– Прошу прощения, – обратился он к витающим в воздухе духам. Они обратили свой безжизненный и глубокий взор к нему, всем своим видом показывая, что они готовы его слушать. – Я собираюсь поспать, но хочу попросить вас об одной вещи – проследите, чтобы никто из нобилиллов здесь не пострадал. Но вас не должны заметить.

Духи растворились в воздухе, оставив после себя холодный воздух. Новоиспеченный глава совета ордена Серебряной птицы поежился и вздрогнул. Он боялся их, как пауки Черного леса боятся стали. Но Остарион не сомневался, что его указания выполнят в точности. На всякие случай, он припер закрытую на ключ дверь комодом, который так удачно расположился рядом со входом. Старинная утварь была достаточно тяжела, чтобы услышать, что кто—то вламывается. Остарион поставил на комод еще и старый стул, стоявший возле кровати.

Тело Остариона ныло после долгой прогулки, на плечи словно положили камень. Глаза, вдруг, начал заливать пот, стекавший по спине, рукам и ногам, заставляя Остариона сбросить себя одежду и залезть под одеяло. Меч он положил рядом с собой – нобилилл не был готов расстаться с ним даже во сне.

Король Остарион долго не мог уйти в сон из—за тяжелых мыслей, преследовавших его. Его мышцы начали отдыхать на мягких одеялах, но вот голова и не думала уходить на покой. Его руки сжимали меч, холодный и прекрасный, как звездное небо. Вскоре он, обессилевший, заснул.

Сначала его не преследовал ни один из снов, которые ему часто снились. Он спал крепко, словно младенец. Лишь однажды он проснулся от дикой жажды. Возле кровати стоял кувшин с водой, уже успевшей потеплеть, но Остариону хватило и этого. Жадно глотая воду, он пытался унять в себе жажду, которая вскоре оставила его. Он снова лег в кровать, снова сжал меч руками, ощущая всю его прохладу.

В этот раз, Остариону приснился сон. Юный король нобилиллов оказался на пустынной серой дороге, но кроме нее ничего не было. Кроме серой дороги и тьмы, наступающей со всех сторон – не было ничего. Остарион оглянулся, чтобы убедиться, что и позади ничего нет. И позади действительно ничего не было. Нобилилл оглянулся вновь и ущипнул себя. Он находился во сне, Остарион знал это, но проснуться не мог. Где—то там он чувствовал жар и дышал прелым воздухом, но не здесь. Здесь же он не дышал вообще.

Нобилиллу ничего не оставалось делать, кроме как идти вперед. Дорога не менялась, оставаясь такой же серой и блеклой, а тьма и не думала отступать. Остарион упорно шел вперед. Остарион был совершенно один, СОВСЕМ один. Не было ничего, кроме дороги и нобилилла, лишь тьма.

Вдруг, из тьмы выступила серая скала. Она возвышалась до небес, пропадая в серых облаках, появившихся вместе с ней. На дороге стало светлее, словно сквозь облака пытались пробиться солнечные лучи.

В скале виднелась пещера. Но, когда Остарион подошел ближе, он понял, что ошибался – в скале было множество пещер, выдолбленных выше и выше. Скала напоминала собой сыр, старый и покрытый серой пылью.

К скале был прикован… великан. Огромный человек, одетый лишь в набедренную повязку, старую, драную, и серую. Его руки и ноги были прибиты к скале огромными гвоздями. Длинные черные спутанные волосы закрывали лицо великана, который был выше Остариона раз в пять. Юный король остановился перед ним, не скрывая своего удивления. Тело великана было изрезано, огромные и страшные шрамы, некоторые еще не зажившие, из которых лился гной и кровь, покрывали живот, грудь, руки и ноги.

– Я ждал тебя, – раздался тихий, но вкрадчивый голос. Это говорил великан. Он поднял свою голову, чтобы рассмотреть Остариона. Его глаза светились синим светом, так же, как и у духов. Лицо его так же было изрезано, как и тело.

– Ты – бог, – ошарашено сказал Остарион. В книгах он видел его – огромного, облаченного в доспехи воина, сидящего на троне, сделанном из крови тех, кого убивали во имя бога. Нобилиллы считали Киастра, бога Тьмы, тем могуществом, которое удерживало мир в равновесии.

– Не каждый день можно видеть бога, – усмехнулся Киастр, содрогаясь всем телом. Капли крови и гноя упали рядом с Остарионом. – И не каждый день можно его спасти.

– Спасти? – спросил Остарион. Он ничего не понимал, абсолютно ничего. – Как я могу тебя спасти? Ты – бог, я лишь нобилилл. У меня нет сил, чтобы вызволить тебя из этой тюрьмы.

– Мне не нужно, чтобы ты вытаскивал эти гвозди. Мне нужно, чтобы ты поделился своим телом со мной, только и всего, – медленно произнес Киастр, выплевывая кровь. Он начал кашлять и кашлял долго, выплевывая гной, кровь и желчь. – Мое тело умирает, но не мой дух. Я лишь хочу попросить тебя поделиться твоим телом… прошу…

– Но… но как я это сделаю?! – вновь спросил Остарион, глядя вверх, прямо в глаза бога.

– Мои проводники у тебя есть. Тебе нужно лишь дать им своей крови… немного… – бог снова закашлялся. На этот раз, из него выходил черный дым, который изнутри светился вспышками белого цвета, словно в дыму били маленькие молнии. – И тогда я приду, – продолжил он. – Я возьму твое тело, стану тобой… вместе с тобой.

Остарион изумленно смотрел на бога. Он не мог ничего понять из его слов, но понял лишь одно: отказать он не сможет.

– И не пугайся пророчеств, Остарион, – вдруг сказал Киастр. – Пророчества сбываются лишь тогда, когда богам это угодно… все может повернуться в другую сторону. Будущее можно менять и никто не говорил, что вы живете, идя по прямому пути. Ваша дорога извивается, словно змея, петляя и уходя то ввысь, то вниз, разветляясь и уходя в тупики. Но, неизменно одно – обратного пути нет.

Под эти слова Остарион и проснулся. Окон в его покоях не было, поэтому он не знал, который сейчас час. Духи не вернулись, а Остарион чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Мышцы его все еще болели, но эта боль была легкая и приятная, и Остарион обрадовался ей. Взяв с подноса, который стоял возле кровати, яблоко, он с рвением начал его есть. Голод глодал его желудок, как он сейчас глодал зеленый плод.

Остарион помнил свой сон от начала и до конца. Ощущение того, что он говорил с самим богом, возвышало его, и юный лорд был готов взлететь. Конечно, он забыл спросить, кто послал его слуг к нему, но ответ напрашивался сам собой – сам бог и отправил.

Пока он ел, рядом с ним образовались духи. Они безучастно смотрели в стену, словно надеясь сломать ее взглядом. Остарион, ощутив их рядом с собой, тут же оставил еду и сказал:

– Мне был сон, где я видел бога. Он сказал мне, зачем вы здесь, зачем нужен я.

– Вы готовы отдать вашу кровь? – хором спросили духи. Их голосом был очень громкий шепот, от которого кровь застывала в жилах. Остарион вновь вздрогнул, но теперь, когда он за свою жизнь увидел так много, ему нельзя было показывать страх.

– Я готов, – кивнул Остарион, вытаскивая меч. Он встал с кровати и собирался нанести первый порез, но духи забрали его меч.

– Позвольте нам это сделать, – сказали они и закружили вокруг Остариона. В их руках замелькали кинжалы. Остарион заворожено следил за их танцем. Спустя мгновение, он уже был окружен черным туманом. Кинжалы наносили мелкие порезы по всему телу, но юный король совершенно не чувствовал боли. Кровь, маленькими ручейками, вытекала из ран, покрывая собой худое тело Остариона.

Через некоторое время юный нобилилл был весь в крови. Его шатало, но он все еще крепко стоял на ногах.

Туман, окружавший Остариона, начал рассеиваться, а кровь начала испарятся. Юному лорду стало жарко, и он облокотился рукой о стол, скинув кувшин и поднос с фруктами.

– Все.

– Услышав это, Остарион упал на кровать. Свежие порезы по всему телу начинали болеть, но ему было наплевать на боль, усталость закрывала его глаза. Но спать было нельзя.

Медленно поднявшись, Остарион начал одеваться. Это было совсем нелегко, одежда цеплялась за порезы, делая ему еще больнее, но нобилилл терпел. Он знал, что совершает великое дело, знал, что это серьезный шаг на пути к восстановлению величия нобилиллов.

В дверь постучали.

– Минуту, – почти простонал Остарион, вставая. Отодвигать комод ему помогли духи, одним касанием передвинув его обратно на место.

За дверью стоял послушник.

– Лорд Гирияр п—просит, чтобы вы присоединились к пиру, господин, – дрожа, пролепетал мальчишка.

– Передай ему, что я сейчас буду, – приказал Остарион, беря меч.

Поход через комнаты, в которых никого не было, был тяжел. Остарион опирался на меч, медленно передвигая ноги, в глазах все расплывалось, и лорд не понимал, зачем он туда идет. Он мог сослаться на свое состояние и остаться в постели, но гордость заставила его исполнить свое слово.

Он появился в дверях в самый разгар пира. Рядом, на скамейках сидели бок о бок и люди и нобилиллы, распевая песни, хохоча и поедая разнообразные блюда. Как только Остарион появился в дверях, все смолкло. Гирияр Безумный перестал рассказывать очередную историю о кровавых боях, в которых он принимал участие, и поднялся со своего места.

– Я приветствую вас, ваша милость! – воскликнул он и осушил свою чашу. Так же сделали все остальные.

– Дело близится к полуночи, – тихо произнес Кип, ставя свою простую деревянную чашу на стол.

– Сегодня под тень наших стен ступил народ нобилиллов. Их король, Остарион, по праву станет первым советником ордена! – громко сказал Гирияр, вытаскивая свою секиру. Люди, сидевшие в зале, начали неуверенно переглядываться.

– Но первый советник имеет голос, равный главе ордена! – произнес кто—то из толпы. Остарион устало рассматривал людей и нобилиллов и приметил того самого долговязого, который встречал его в этом самом зале вместе с Гирияром.

– Остарион – король.

– Есть обычай, что глава ордена должен сразиться с первым советником, чтобы тот доказал право своего голоса и что он равен главе по силе!

Гирияр изменился в лице. Оно стал злобным, брови насупились, взгляд стал искать того, кто это сказал.

– Верно, – процедил Гирияр ипосмотрел на свою секиру. – Верно.

Он взял е в руки и отбросил ее в сторону. Сталь звякнула о каменный пол. Все взгляды устремились на нее, и никто не произнес ни слова. Гирияр обвел присутствующих спокойным взглядом и произнес:

– Я проиграл.

– Тогда я брошу вызов новому главе, – раздалось из—за стола. Это был тот самый долговязый, стоявший утром возле Гирияра в окружении двух послушников. – Я претендую на место главнокомандующего, вождя ордена Серебрянной птицы.

– Ты хочешь бросить вызов не только ему, но и им, – грозно сказал ему Гирияр, указывая на духов. – Ты точно сможешь с ними сразиться?!

Остарион не поднимал глаз. По голосу он слышал заносчивость и наглость своего противника. Тот явно был уверен в своих силах, но и Остарион был не хужшим учеником Кииссата. Этот бой мог доказать оставшимся недоверчивым нобилиллам, что они дали власть кому следовало.

– Я ослаб, – сказал Остарион, поднимая голову. – Долгий поход выбил меня из сил. Раны мои кровоточат. Но я принимаю твой вызов. Расчистите нам место.

Братья встряхнулись и быстро перенесли столы и скамейки в угол зала. Остарион жестом остановил духов, подавшихся было вперед и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Нобилиллы неодобрительно смотрели на своего короля, но Кип и Малт быстро их успокоили.

Долговязый вышел в центр и вытащил свой клинок. Его меч не был обычным – богатая сталь и гордый дракон на рукояти – долговязый юнец был сыном лорда или даже правителя, но нобилиллам было плевать, как и остальным. Остарион не спешил вытаскивать свой меч, потому как опирался на него.

Долговязый с криком бросился вперед, надеясь одним ударом снести Остариону голову, но тот нырнул под его удар и ушел вправо, клинок человека рассек воздух. Долговязый занес меч над головой и снова ударил. Остарион сделал резкий шаг вправо и клинок лишь коснулся его плеча, оставляя на теле длинную царапину. Долговязый снова начал нападать, а у Остариона не было сил, чтобы поднять клинок. Он слабел с каждым шагом, но клинок долговязого так и не достал цели.

Когда Остарион совсем выбился из сил, он понял, что его загнали в угол. Меч долговязого уже был занесен над его головой, как вдруг, юный лорд почувствовал прилив сил и сумел отбить удар. Железный меч сломался, лишь прикоснувшись к темной холодной стали. Долговязый поднес меч к себе. Он недоуменно смотрел на обломок, выпучив глаза. Победа была в его руках. Теперь ее нет.

– Ты проиграл, – устало произнес Остарион и тяжело вздохнул. Из его ран хоть и не текла кровь, ему все равно было больно.

– Нет, – прошептал долговязый. – Не проиграл.

Он занес руку с обломком, метя Остариону в горло, и бросился вперед. Юный король напрягся из последних сил. Обломок выпал из рук долговязого. Меч Остариона выпирал из его лопаток. Захлебываясь кровью, он что—то прошипел. Юный король резко вытащил клинок из его груди и долговязый упал на пол, захлебываясь и хватаясь за рану. Остарион долго глядел на его тело, на растекающуюся лужу крови и остекленевшие серые глаза. Его шатало от усталости, и спустя мгновение меч вывалился из его рук и нобилилл потерял сознание.

Глава 15

Энион

Длинная вереница разбойничьего отряда двигалась в сторону Черного леса, который уже маячил на горизонте своей чернотой. Снег сменился опавшей листвой, сквозь которую пробивались цветы и трава, холодный ветер сменился духотой. Некромант сидел в повозке и читал какой—то очередной древний фолиант, лишь изредка притрагиваясь к фляге с вином. Энион завистливо смотрел на мага, удовлетворенно поглядывающего на буквы. Нобилилл не любил вина, но сейчас не отказался бы от пары глотков. Коса мага лежала перед ним, поблескивая в солнечном свете. Нобилилл лежал в клетке, лишь изредка пытаясь встать, чтобы размяться.

– Скоро ты выйдешь оттуда, – произнес Некромант, в очередной раз наблюдающий за движениями нобилилла.

Становилось душно, этот вечер в лесу близ Лорхейма был очень жарким, хоть люди и скрывались в тени деревьев. Некромант, ценой своих сил и ценой своего здоровья скрывал их от любопытных глаз. Иногда он бредил, что—то кричал на древних языках, пугая бандитов. Некоторые думали, что это был их шанс сбежать, но Некромант быстро приходил в себя, и трусам приходилось худо.

– Может, наколдуешь пару тучек и небольшой дождь? – спросил у него нобилилл, глядя в чистое голубое небо, надеясь увидеть там тучи, но их там не было. Ни единой.

– Мне некогда тратить свои силы на подобную чепуху, – ответил ему маг. – Ты можешь и потерпеть. Духота разве что нервирует, да и только.

Но, через несколько минут маг застыл, словно статуя. Один из бандитов, заметив это, вдруг бросился к магу, обнажив клинок, и попытался проткнуть шею Некроманта. Эниону показалось, что тот сможет это сделать, но маг резко вскинул руку, и бандит замер на месте. На его лице начали появляться струпья, глаза остекленели. Через мгновение бандит упал на колени, выплевывая желчь. Его кожа начала слезать с его лица и рук, на щеках появились трупные пятна. Человек постепенно синел, а остальные с ужасом наблюдали за ним, постепенно отходя от него. Бандит гнил заживо.

– По…мо..гги—т… – попытался прохрипеть бандит, но его язык распух и вывалился через появившуюся дыру в горле. Через минуту от него остался лишь полусгнивший скелет в обрывках кожи. Энион отвернулся и вновь уставился в небо.

– Болван, – устало выдохнул маг и приложился к маленькой бутылочке.

– А это не чепуха? – вытирая пот со лба, спросил Энион. – Вряд ли это угрожало твоей жизни, маг.

– Да, не угрожало. Но эти люди, видимо, забыли, кто я такой. Пришлось напомнить.

Бандиты обступили сгнившего товарища. Тех, что помоложе, стошнило, а те, что постарше, со страхом смотрели, как последняя плоть с мерзким склизским звуком сползает с костей.

– Чего встали, дурни? – грозно спросил маг. – До Черного леса еще далеко!

Некромант отложил опустевший пузырек и взялся за книгу. Бандиты разбежались и принялись за работу, не смея даже головы повернуть в сторону мага.

– Ты до сих пор считаешь правильным выбором этих людей? – с иронией спросил нобилилл.

– Эти люди – отбросы, – усмехнувшись, сказал маг. Его тонкие, покрытые струпьями и болячками, руки захлопнули книгу, и он убрал ее под свое сиденье. – Они не понимают ничего, что с ними происходит. Они не знают, за что им это все. Понимают лишь языки стали и смерти. Их не жалко вести в бой.

– Они предадут тебя раньше, чем ты им покажешь вражескую крепость – сами—то они ее не увидят из канавы, придется приподнять им головы, – нобилилл поморщился и добавил: – Тебе не выиграть эту войну с ними.

Энион чувствовал себя ужасно, и эти разговоры давали ему некую отдушину, облегчали его одиночество.

– Только с ними – нет, – тихо сказал маг. – А вот с твоим народом – в два счета. Твой народ, мои мертвецы… вечная армия – кто упал замертво, тут же поднимется и вновь пойдет в бой. Мертвеца трудно убить второй раз.

– Едва завидев твоих «подданных», нобилиллы бросится на тебя, и попытаются убить. Ни тебе, ни мне им предложить нечего.

– Месть. Месть людям. Этого достаточно.

– Мой народ не такой.

– Зато ты – такой. Это ты еще увидишь, – улыбнулся маг и прикрыл глаза.

Нобилилл замолчал и поднял голову, чтобы увидеть, сколько осталось идти до Черного леса. Он надеялся спрятаться там от жары, назойливых жирных мух, летавших вокруг отряда и пота, который заливал глаза и лился градом с тела. Одежда на нем и на разбойниках была мокрой, словно они шли в проливной дождь.

Справа от них раскинулся город Лорхейм, огромный и чарующий. Башни замка были видны издалека, и белый флаг с могучим деревом, разрывающим корнями камень был заметен нобилиллу. Он не хотел бы оказаться сейчас там, где каждый человек желал бы его смерти. Ведь двадцать лет назад он своими руками проткнул правителя Лорхейма, отца Диниана, всеми любимого, мудрого правителя. Многие хорошо запомнили его лицо, еще молодое, с ненавистью глядящего из темной камеры. Он помнил, как орден Серебряной птицы помог ему бежать и выжить. Горечь поражения от людей, смерть его отца – это все больно ударило по законному наследнику и правителю Сиинаила. Он знал имена тех, кого он должен убить. Из их всех он убил лишь одного.

Вдруг он понял, что маг оказался прав. Он все это время желал мести. И Энион почему—то был этому рад.

– Ты знаешь, меня всегда удивляло расположение рек на этом острове, – рассмеялся маг, натачивая косу. – Иссатрис, черная река, река богов. «Тьма течет через земли Сиинира, чтобы привести свою спутницу – Смерть». Эта река лишает сил всех, кто осмелиться ее пройти, не всякая рыба способна там плавать. Воды реки темнее ночи и она огибает скалы, защищающие ваш город. Вы нашли прекрасное место, чтобы поселиться и строить замки.

– Эти горы остались еще со времен, когда Сиинир был островом меньшим, чем Круглое озеро. Чем неприступнее замок – тем легче его оборонять, – устало ответил нобилилл.

– Да—да, я знаю. За вашими скалами скрывается ледяная пустыня, обитатели которой сами собирают свою армию, чтобы совершить набег на остров. А Иссатрис впадает в Круглое озеро, и окружает Наар—Азат, и Миир—Эртил, и Номмаринн. Лед пройдет сквозь воду? – спрашивал сам себя маг, не дожидаясь ответа. В этих городах зима была холодна и сурова, хоть в Наар—Азате и Миир—Эртиле было жаркое лето. – А ниже Иссатрис находится Синий эльфийский лес. Эльфы, живущие там, не подпускают никого к себе. Их земли никто не трогает, потому что драться с эльфами в лесах все то же, что и переплывать Иссатрис голышом. А рядом с их лесом течет Айнас, река эльфов. «Небесную твердь отражает вода, неся в себе и звездный свет». Эти голубые воды непросто забыть. А между рекой Хитрис, мертвой и зеленоводной, несущей яд сквозь красные скалы, лишая живых их свободы, находится два города, Нист и Двин. И первый засыпает песком, а второй скоро разобьется о скалы. За Хитрисом расположилась Красная пустыня, обитатели которой хотят полакомиться людьми из Ха—аста, что стоит в ней. А севернее пустыни находится Лорхейм, стоящий на берегу Си—иная, реки орков, кровью омывающая черные берега Сиинира. Красная вода, это же мерзость. Еще севернее стоит Асперион, рядом с рекой Туан, рекой людей, несущей в себе жизнь.

Энион раздраженно слушал мага, пытаясь отвлечь свое внимания, но голос Некроманта, дряхлый и дребезжащий, словно ржавое железо, проникал в само тело нобилилла. Маг любил поговорить сам с собой, ибо считал, что остальные слишком глупы и отчасти был прав.

– Я прекрасно знаю географию острова, – перебил его нобилилл. – И что все реки стекаются в Круглое озеро, заставляя его воды двигаться, и что посреди озера, подобного морю стоит еще один остров, на котором расположился королевский город – Арториум. И это не считая тысячи тысяч мелких городов и деревень, щедро рассыпанных по острову.

– И у границы расположились земли оролингов, вечно бродящего народа, дарованные им людьми за то, что они помогли уничтожить вас, – не слушая пленника, продолжил маг. – И на них напали эллы, эллы со своего Континента, где стоит Эллийская имерия. Знаешь, к чему я веду? Я перечисляю то, что тебе будет принадлежать. Я никак не мог толком понять, почему ты противишься неизбежному. Почему ты противишься этой власти.

– Тебе известен ответ. Ты можешь сделать меня королем мира, но я не подпущу тебя к вратам Сиинаила.

Маг спокойно посмотрел на него и отвернулся. Нобилилл, поняв, что разговор окончен, ушел в угол своей клетки и попытался расслабиться.

На плечо Некроманта сел старый ворон с белыми глазами. Он был слеп, словно жрецы драконов. Энион коротко взглянул на него и отвел взгляд – вороны не волновали его. К его лапе было привязано послание, которое маг медленно раскрыл.

– Замечательно, просто замечательно! – рассмеялся маг, читая послание. С каждой строчкой его глаза и он сам словно становились живее. Некромант посвежел, его зеленоватая кожа порозовела, а струпья словно затянулись.

– Люди выбирают короля. Они уже принесли жертвы. Скоро к внешним проблемам людей присоединится и внутренняя. Люди охочи до власти. А так наша война выигрывается и без нас, нобилилл. Трон ждет тебя.

– Мне не нужен людской трон, – сказал Энион. – Мне не нужны лавра короля, правящего трупами. Я тебе только что это говорил.

– Не будь глупцом, – Некромант отмахнулся от него. – Многие выживут. Замки не падут. Люди оправятся, а под рукой мощного и мудрого короля даже быстрей, чем думают.

Правитель молча слушал его, ужасаясь тем последствиям, которые могут произойти, как только люди выберут короля. Драккены разнесут армии Некроманта и остатки нобилиллов, если они пойдут за ним, в пух и прах, а заодно и самого мага. Нобилиллы погибнут, а мертвый народ не стоит ничего – он останется легендой и только лишь сказкой.

– И почему ты не отправишься на коронацию? – осторожно спросил он.

– Потому что Энвор будет там. Наша вражда может вылиться в наши смерти и уничтожение города, как такового, а мне это не нравится, пока что… конечно же. Видеть руины ступенчатого города… мечта тысячелетий, Энион. Этот город пал всего один раз, всего один, когда великое небесное тело упало на него. Арториум склонился только перед богами.

Энион улыбнулся сквозь боль. Он знал это – Арториум стоял на острове посреди Круглого озера, окруженный водой и скалами. Чтобы подобраться к столице, нужно было иметь огромный флот, а Некромант имел лишь две повозки да пару мертвых коней.Энион улыбнулся своим мыслям и лег на спину.

Черный лес был все ближе и ближе. Но лишь через два дня они дошли до него. Черный лес, казалось, отдалялся от непрошеных гостей. Расстояние в степи всегда было обманчиво, и Энион почувствовал это на себе. Перед лесом был вырыт огромный ров с железными прутьями и копьями на дне, чтобы ни одно существо из леса не вышло живым в земли Лорхейма. На дне уже покоилось множество волков, пауков и даже неудачливых людей, но никто не собирался вытаскивать их оттуда. Характерный запах гнили ударил в ноздри, и нобилилл сильно поморщился, прикрывая нос рукавом. Они гнили и будут гнить, пока их тело не превратится в прах. Никаких мостов, канатных дорог или другого средства, чтобы перебраться на другую сторону не было.

Маг лично освободил своих коней, которые угрожающе смотрели на некоторых разбойников. Едва они оказались на свободе, кони бросились на самого жирного из них и начали бить его копытами и рвать тело зубами. Нобилилл отрешенно смотрел на это кровавое зрелище из—за решетки, сетуя на глупость некоторых людей. Этот толстяк не раз пытался сбежать, но его возвращали свои же, думая, что некромант не заметил. Они ошибались.

– Разбейте лагерь за холмом, – приказал маг. Он утихомирил своих животных и мановением руки превратил кровавые ошметки в пыль.– И ждите нас. Если кто—то уйдет отсюда, он будет жить вечно… и гнить вечно.

Бандиты судорожно закивали, быстро схватили вещи и понесли их за большой холм, скрывающий их от любопытных взглядов проезжающих торговых повозок. Этой дорогой пользовались редко, изредка проезжали отряды Лорхейма, но и они пытались поскорее убраться от Черного леса.

Маг выпустил нобилилла из клетки и позволил ему немного размяться. Стоять на затекших ногам было больно, но приятно и нобилилл благодарил богов за такое мимолетное счастье.

– Сейчас бы еще женщину и в постель, – произнес он. Маг расхохотался.

– Ты увидишь женщин. Много женщин. Ты будешь королем, хоть над тобой и будет мой бог. Когда ты был наследником, над тобой был твой отец и твой бог. А теперь над тобой будет только бог и все, – сказал Некромант, дрожа от переполняющего его возбуждения.

– А что ты от него получишь? – настороженно спросил правитель, прекращая разминаться.

– Я получу право стать богом.

– Богом? Достойная цена, чтобы войти в мир, полный могучих существ, можно сказать – могучий людей, – хмыкнул нобилилл. – А что потом? Война с богами?

– Старых богов забудут, и вместо них придут новые боги. Только и всего, – ответил маг, гладя испачканную кровью морду коня. – Старые боги лживы и уродливы. Они ложны по всей своей сути, король. Ты знаешь, как умирают боги, нобилилл? Они умирают от незнания, от непонимания, от того, что их забудут. Твой бог почти умер, потому как людям не до него. Они даже не помнят, что у вас был бог. Я вполне могу простить тебе твои вызовы духов, это мелочи по сравнению с тем, что произойдет в ближайшем будущем.

Правитель промолчал и лег на землю. Высохшая и пожухлая трава в этих местах начала свежеть и зеленеть. В этой части острова редко можно было наблюдать снег, но по календарю на остров пришла весна. Зима здесь жестока, особенно на севере, где стоят Номмаринн и Сиинаил. Даже летом может выпасть снег. Южные земли и особенно Красная пустыня видели снег так же редко, как Номмаринн видел песчаную бурю. Иногда зима приходила тогда, когда ее совсем не ждали, губя все посевы и заставляя голодать половину населения острова. В этот раз весь урожай был собран, и уродилось его столько, что можно было пережить самую долгую зиму. «Как раз к войне» – говорили местные древние старики, вспоминая все войны, которые они прошли на своем веку, коих было немало.

Сейчас же надвигалась целая буря, состоящая из войн. Энион понимал это и страшился этого. Он знал, что кровь зальет все города раньше, чем Некромант сможет собрать свою армию. Воскрешение мертвых – долгое дело. Сам маг смотрел на ров, словно оценивая расстояние между ними и лесом, и думал, как можно его преодолеть.

– Садись на коня, – приказал он.

Нобилилл не стал спорить и начал осторожно взбираться на зеленоватое существо, следя за своими руками: ему не хотелось лишиться конечности, как ее лишился один из бандитов.

Некромант залез на другого коня и гордо выпрямился. Свой посох он убрал за спину, и торчащая коса едва касалась острием крупа животного. Из тонкого пореза пошла кровь, но конь лишь фыркнул и начал стучать правым передним копытом об землю. Он был готов прыгать.

Конь под нобилиллом стоял смирно, ожидая его приказаний. Энион пришпорил коня и первым понесся ко рву. Конечно, он боялся, что конь не допрыгнет, и он проведет остаток своей жизни с железным прутом в груди, лежа в куче дерьма и гнили. Но он оказался неправ, животное с легкостью преодолела препятствие, и приземлилось совсем перед старыми деревьями с темной листвой. Лес отпугивал и манил одновременно, заставляя нобилилла подумать о побеге, таким желанным, что сводило его мышцы. Правитель попытался слезть, но конь под ним не позволил ему спуститься.

– Что, жажда свободы дает о себе знать? – спросил Некромант, приземляясь рядом. На его лица блуждала хитрая улыбка, обнажающая его гнилые и кое—где отсутствующие зубы.

Из леса вновь потянуло гнилью и сыростью. Где—то внутри послышался шорох и предсмертные хрипы какого—то животного.

– Этот лес таит в себе много опасностей, смертельных опасностей. Кто бы мог подумать, что ты отправишь свой народ именно сюда? Они наверняка либо боготворят твой разум, либо ненавидят тебя всего, – с довольным видом сказал маг. – Здесь можно набрать столько мертвецов, что они заняли бы собой весь город Лорхейм. Что ж, пора двигаться.

Они тронули поводья, и кони вступили под сень леса. Солнце тут же скрылось за деревьями, и путников обступила почти кромешная тьма. Воздух тут же стал затхлым, отчего Энион закашлялся. Позади них еще оставался светлый участок, на который правитель не преминул оглянуться.

Сначала им ничего не попадалось на пути – лишь умирающие кустарники, да чахлые деревца, которым не хватало ни света, ни живых соков из земли. Более крепкие деревья забирали все. Никакой живности, кроме огромных мух, вечно норовящих залететь в рот, не было.

– Я слышу их… я слышу, – бормотал маг. Нобилилл попытался не обращать на него внимания и начал оглядываться по сторонам. Сбежать ему не удастся, да и лес выглядел уже куда хуже, чем при солнечном свете. Здесь было холоднее, холоднее настолько, что нобилилл тут же почувствовал себя хуже. Он побледнел, а едкий запах мертвечины ударивший в его ноздри, заставил желудок подступить к горлу. Его могло вывернуть в любой момент, но он держался, что было сил. Энион много раз оборачивался и видел, как ранее ненавистные солнечные лучи пропадают во Тьме леса. Нобилиллов называли детьми Тьмы, или детьми Ночи, но здесь, в Черном лесу, Тьма казалась самой Смертью.

Кони Некроманта ступали бесшумно, и в лесной темноте можно было разглядеть лишь их светящиеся глаза, которые выискивали себе жертву.

– Я чувствую их… я вижу их следы… – все так же бормотал маг. Правитель заметил, что они уже вышли на старую, почти заросшую пожухлой травой тропу, по которой не ходили уже лет пять, и стал глядеть вперед, чтобы увидеть темную фигуру среди деревьев.

Он помнил, что оставлял множество нобилиллов возле этого леса. Он прекрасно знал, что его народ может выжить где угодно, при любых проблемах и смертельных опасностях, которые поджидают здесь на каждом шагу. Наверняка их поселение где—то здесь, недалеко от выхода из леса – он чувствовал это и ожидал увидеть дозорных уже здесь.

Но еще издалека нобилилл увидел существо, сидевшее на дереве. Оно было черным и мохнатым и множество его глаз наблюдали за заброшенной тропой. С трудом приглядевшись, нобилилл понял, что это паук. Знаменитый огромный черный паук, который размером мог превосходить даже теленка. С его жвал капал яд, и нобилилл содрогнулся от вида мохнатой твари.

– Эй! – шепотом позвав мага, нобилилл с опаской посмотрел на паука, который уже заметил их и расправил свои ноги.

– Неужто и тебя может обуять страх? – съехидничал маг, открывая глаза. – Вот уж не думал. Ты ведь король, а короли ничего не боятся, верно?

– У меня нет оружия, – напомнил ему Энион. Он боялся за свою жизнь, если он и хотел умереть, то только не в пасти этих чудовищ!

– Дай моим животным поразвлечься, – жутко рассмеялся Некромант. – Мясо людей для нихуже поднадоело. А вот эти милые создания для них – в самый раз.

Нобилилл заметил еще больше пауков, наступающих на них отовсюду. Они двигались почти бесшумно, словно тени, незаметно подступая к двум путникам. Некоторые из них были уже настолько близко, что нобилилл смог рассмотреть в их глазах отражение самого себя. Кони стояли неподвижно, осторожно наблюдая над превосходящим их по численности врагом.

Когда первый паук прыгнул, нобилилл прижался к холодной спине коня, ожидая почувствовать на себе тяжесть этих членистоногих. Но он лишь почувствовал, как на него пролилось что—то липкое и горячее. Приподняв голову, он увидел разрезанного пополам паука, еще дрыгающего своими мохнатыми лапами. Некромант орудовал своей косой не хуже чем капитан королевской гвардии мечом. Пауки нападали со всех сторон, и конь нобилилла часто вставал на дыбы и давил тварей своими мощными копытами.

Король упал с коня при одном из неудачных маневров – один из пауков смог укусить коня в бок, и тот, дико заржав, встал в эффектную свечку, сбросив с себя всадника.

Трое пауков надвигалось на упавшего нобилилла, бешено перебирая лапами. Времени у нобилилла было совсем немного и он резко попытался встать, но ощутил резкую боль в плече и повалился снова. Пауки были близко.

Некромант отбивался от пятерых тварей, сидя на своем коне, а конь нобилилла бегал кругами, дико ржа от боли в боку. Из него текла темная кровь, обильно капая на сырую землю.

Энион, смотря на пауков, начал слепо водить рукой по земле, чтобы хотя бы поднять какую—нибудь палку и защищаться ею, но все они были гнилыми и превращались в склизкую труху, как только их нащупывала его рука.

Вдруг он увидел рукоять меча. Он был дальше расстояния вытянутой руки и нобилилл быстро пополз к ней. Его левая рука болталась и болела, но он не обращал на нее внимания, просто волоча ее за собой. Правитель вовремя успел схватить ржавый короткий меч, прежде чем пауки настигли его. Он резко перевернулся на спину и выставил клинок перед собой. Послышался предсмертный писк твари. Лезвие меча вонзилось прямо в пасть пауку. Липкие капли крови падали на грудь нобилиллу и он повалил тушу паука на землю.

Энион вытащил меч и опираясь на него, быстро встал на ноги. Левую руку он прижал к груди, хмурясь от боли. Перед ним оказалось двое пауков. Они не спешили нападать, выжидая момента. Энион дернулся и одна из тварей прыгнула вперед надеясь ужалить нобилилла, но его меч был быстрее, заставляя ее отступить с выбитым глазом. Паук с шипением отполз за старый куст, когда второй попытался атаковать. Он намеревался ужалить нобилилла в ногу, но ржавый меч со свистом сломал ему лапу. Паук отпрыгнул назад и снова попытался атаковать, но уже с другой стороны. Поврежденную лапу он держал в воздухе и так же злобно шипел, как и все его собратья.

Вторая атака твари не увенчалась успехом – Энион сломал ей вторую лапу мечом. Паук уже не мог быстро передвигаться, и теперь преимущество было на стороне нобилилла. Он сделал рывок вперед, выставляя перед собой меч, и ржавое, забитое сколам лезвие на половину вошло в тело паука.

Конь Некроманта раздавил последнего раненого паука, пока в это время маг лечил коня нобилилла. Он собирал более менее свежие травы и, приговаривая заклинания, прикладывал их к глубокой ране в боку.

– Мне казалось, что мертвые не умирают повторно, – морщась от боли в руке, сказал нобилилл. Ржавый меч он решил оставить себе.

– Мои кони ожили, – напомнил ему маг. – Они питались мертвецами, и, вкупе с парой заклинаний, стали теми, кого ты видишь.

Нобилилл, пошатываясь, медленно отошел за дерево. Его травма и состояние дали о себе знать. Его вывернуло.

Отплевываясь кровью, он проклинал всех и вся за те муки, что выпали на его долю. Когда он поднял глаза, то встретился лицом к лицу с завернутым в паутину трупом. Его голова Он еще не успел полностью разложиться, у него сгнили нос и губы. Одного глаза не было, а второй был выбит и торчал из глазницы. На щеках появились дыры, а остальное тело было скрыто под уже серой паутиной. Энион сморщился, и вновь вернулся к Некроманту.

– Мы очень близко. Садись обратно.

– Я не могу, – морщась, ответил нобилилл. – Я повредил руку.

– Хорошо, – пожал плечами маг. – Иди пешком.

– Ты даже не вылечишь меня?

– Пусть боль тебя помучает немного, тебе это полезно.

Спорить было бесполезно. Правитель медленно пошел вперед, опустив голову и глядя в землю. Ноги его заплетались от усталости, боль в руке с каждым шагом становилась все сильнее и сильнее, мешая ему сосредоточиться – опасность все еще была рядом.

Лишь через два часа напряженной ходьбы, Энион заметил, что они вышли на стоптанную тропу.

– Этой тропой не пользовались уже недели две или даже три, – приглядевшись, сказал он.

– Это не столь важно, – ответил маг, слезая с коня. – Важно, чтобы они были здесь. Может, они зализывают раны?

Маг говорил это без особой уверенности. Энион ухмыльнулся и похромал дальше. Ему приходилось преодолевать и более трудные пути. Нобилилл очень хотел увидеть своих сородичей и не хотел этого одновременно. Что с ними стало после такой жизни? Они могли здесь погибнуть давным—давно, их тела уже давно сгнили, а души покоятся в великой Тьме. Энион с опаской поглядывал на сломанные ветки и старые вырытые ямы. Вблизи было старое поселение.

Разрушенные сгнившие хибарки навевали мысль о том, что здесь не было никого уже давным—давно. Без сомнения, это были заброшенные деревни, в которых уже давно никто не жил.

– Жилая деревня впереди, – потянув носом воздух, произнес Некромант.

Он спешно устремился вперед, в его глазах читалась алчность. Энион медленно пошел за ним, с ужасом предвкушая встречу со своим народом. Чтобы их король пришел пленником… это нереально. Короли не должны быть в плену.

Но, к счастью и горю Эниона, жилая деревня оказалась разрушена. Частокол уже успел покоситься, вокруг валялись полусгнившие трупы пауков. Еще толком не сгнившие трупы нобилиллов лежали в одной куче, прикрытые уже серой тканью. Еще дальше лежала горелая куча. От нее все еще шел легкий дым.

В самой деревне никого не оказалось. Некоторые жилища свалились в болота, в котором нобилилл увидел своих мертвых собратьев. Их бледные лица казались живыми, словно они спали и сейчас встанут. Некоторые были полностью изуродованы, а в других нобилилл узнал своих знакомых. Вот и Товин, которого он оставлял за главного, лежал в гнилой воде с рассеченным лицом, из которого уже вытекла вся кровь, вот и Кииссат, капитан его стражи в прошлом. Многие тела забрала трясина, Энион смог разглядеть лишь бледные руки, еще торчавшие из грязи. Среди них не было его сына, нобилилл чувствовал это.

– Ни души, – улыбнулся маг. – Ни одной чертовой души!

Он со злости пнул деревянное ведро, которое с громким плюхом опустилось в воду. Рябь пошла по ней, заставляя тела колыхаться в воде. Нобилилл, глядя на все это, вдруг захохотал. Он смеялся долго и нервно, вытирая набегавшие слезы:

– Не все так хорошо идет, как ты задумывал, да, маг?

– Заткни свою пасть, или я оставлю тебя здесь умирать! – зло крикнул маг, крепко сжимая свой посох. Некромант посмотрел на лезвие, с которого стекали капли начинающегося дождя.

– И тогда весь твой план канет в пучину, – смеясь, сказал нобилилл. – Дело близится к вечеру, и я был бы не против отдохнуть и попробовать вылечить свою руку, если ты мне не можешь в этом помочь.

– Мы должны пойти за ними. Твой народ ушел недавно.

– С ума сошел? – удивленно спросил Энион и сел на землю. – Пауки не прочь полакомиться нашим мясом. Здесь мы хотя бы в относительной безопасности. Тебе вряд ли хватит сил уничтожить их всех. Но, если ты настаиваешь, то можешь меня оставить здесь, ибо у меня уже нет сил куда—либо идти.

Маг был бессилен – он потратил много сил на бой с пауками, так что был вынужден согласиться.

Они медленно поднялись на самую высокую хижину, оставив коней внизу.

Нобилилл занял одну из старых деревянных кроватей. Сначала он попытался осмотреть свою руку: плечо покраснело и распухло. Маг с интересом наблюдал за ним из угла.

– Это вывих плеча, – сказал он. Его глаза сверкали в темноте, отражая лунный свет, проникающий внутрь сквозь пробитую крышу. – Завтра я ей займусь, а сейчас выпей это, чтобы заснуть.

– Зачем? – нобилилл не стал брать пузырек из рук мага. Но тот и не думал убирать его обратно.

– Твоя боль сильна, и она не позволит тебе заснуть, приковывать тебе не к чему, а сбежать я тебе не дам. Поверь, я не сделаю тебе еще хуже, чем есть.

Жидкость была обжигающей, но после нее нобилиллу захотелось спать настолько сильно, что боль в руке казалось ему чужой. Он заснул, бормоча ругательства и прокашливаясь. Это был его самый крепкий сон за последние годы.

Глава 16

Рагнар

Двое братьев в окружении своей свиты, состоящей из пятидесяти оролингов, направлялись в Асперион. Граница с землями людей была защищена слабо, над башней одной из пограничных полуразвалившихся крепостей гордо реял грязный и рваный флаг Аспериона. Гарнизон из тридцати грязных оборванцев, гордо носивших герб города: тремя башнями с воткнутыми сверху мечами, угрюмо встретил их у развалившихся ворот. Они нехотя пропускали оролингов в свои земли, все время пытаясь найти что—то, что позволило бы им запретить въезд Рагнару и Оргару, но четкий указ их правителя сводил все их желания на нет. Они жаждали денег. Да, многие люди не любили оролингов, жестоких и странных. Да, они сильно походили на людей, но их острые с рождения зубы отпугивали почти каждого обычного человека. Многие оролинги стачивали свои зубы и уходили жить к людям, и Рагнар недолюбливал их. Он считал, что все лишения его народа они должны проходить вместе. Из всех его знакомых только Оргар не согласился с ним.

– Оставь уходящих в покое, – говорил он. – Каждый сам решает, куда ему идти. Мы уже давно не тот народ, что держится чистоты крови. Мы уже давно зависим от людей.

– Надо было захватывать их власть, а не идти им на уступки, – проворчал Рагнар после того, как они проехали крепость. – Эти люди захапали себе слишком много земли, а обращаться с ней не умеют. У них есть целый город, в котором половина народа не живет! Посмотри на эти камни. Посмотри на эти укрепления. Я и пять моих солдат спокойно могли бы захватить их!

– Почему тебя так волнует их власть? – спросил Оргар, зевая от скуки. Поездка была очень медленной, заставляя его все время вздыхать и ворчать. – Пусть они делают все, что хотят. Остров окружают со всех сторон враги, а теперь они решили выбрать себе короля, что, как я понимаю, как—то им поможет. Мы же будем представителями нашего отца у них в замке, ведь мы живем на их острове. Знаешь, мне всегда хотелось увидеть Драконий трон. Его так воспевают в легендах, что воображение поневоле начинает составлять его изображение, а теперь у меня есть шанс его увидеть.

– Лучше бы у тебя был шанс на него сесть, – сказал Рагнар и ухмыльнулся.

– Всему свое время, – спокойно отвечал Оргар, поглаживая древко своего топора.– Нам надо разобраться с эллами. Они доставляют много проблем не только нам, но и людям, и не думаю, что соседство с этими высокомерными существами вызовет у них радость. Эллам тоже хочется отхватить такой лакомый кусочек, как Сиинир. И я их прекрасно понимаю. Плодородные земли, пропадающие в неумелых руках людей – что может быть хуже?

– Плодородная земля в руках эллов?

Оргар расхохотался. Поездка близилась к концу и высокие стены Аспериона уже маячили на горизонте, отчего Оргару стало радостно на душе. Он был выше своего брата на пол головы, высокий, с длинными черными волосами и бородой. Рагнар не сильно отличался от него – разве что более миловидным лицом. У него была выбрита голова, а на макушке волосы были собраны в пучок. Рагнар теперь выглядел, как наглый и беспринципный воин, не знающий милосердия. Его серые глаза то и дело начинали краснеть от скуки, поэтому Оргар хоть как—то попытался завлечь его разговором:

– Они не ценят того, что имеют. Ведь давно, лет десять назад я был у эллов. Отец тогда заключал перемирие между нашими народами.

– Не особо у него получилось, – хмыкнул Рагнар.

– Ты там не был, ты не знаешь, что случилось, – холодно заметил Оргар. – Тогда все было иначе. Все было хорошо, пока не случилась беда. Наш старший брат Грок погиб и никто до сих пор не знает, как. Его тело не было найдено, отец разорвал договор и ушел. Ты же только начинал свой путь на пути воина богов, так что не тебе судить.

Рагнар, вместо ответа, крепко приложился к фляге с вином. Действия его отца всегда казались Рагнару не очень правильными. Он не одобрял решение отца о представлении их там, на острове посреди Круглого озера. Он нужен был на поле битвы, а не среди веселящихся людей. Но слова отца – выше всего. Он не помнил своего брата Грока и не испытывал к нему никаких чувств. Его смерть для него была лишь новостью, настигшей его в Кровавых холмах. Оролинг рассматривал природу вокруг себя – прекрасные зеленые деревья, освещенные солнечным светом, радовали глаза. Легкий ветер колыхал тугие ветви и, глядя на них, Рагнар вдруг вспомнил про его родной остров. Омываемый семью морями, остров Оролингов был суров и холоден, даже летом. Земли острова были неплодородны, но оролинги как—то выращивали на нем скудные культуры. Рагнар помнил рассказы своего отца и деда про эллов, что выгнали их с острова. Брат его отца переселился на Дарву и Рагнар какое—то время жил там, подчиняясь императору, пока его отец не ушел искать свою новую землю. И теперь он ехал на ней, рассматривая земли своих новых соседей.

Навстречу им, из замка, выехал отряд Кистана Вермелла, правителя Аспериона, одного из тех, кто и представил оролингам свои отряды. Бравая сотня правителя предстала перед оролингами. Все высокие и статные, как на подбор воины, лица которых были скрыты забралами шлемов с украшениями в виде трех полукруглых лезвий. Эти люди выглядели куда более угрожающе, чем пузатые стражники на границе. Они ехали медленно, так что принц вполне мог подумать о чем—то своем.

Рагнар видел всю историю Сиинира в одной книге, когда плыл на одном из торговых судов Дарвы. В тексте было много исправлений, но самое главное, что он запомнил оттуда. «Суровый остров Сиинир – место великой битвы между драконами и взбунтовавшимися драконорожденными. Армии противников и подчиненных дрались на маленьком клочке земли, родной земле нобилиллов. Долгие недели шла война, и покрылся остров пеплом и кровью, и ушла вода от берегов острова, открывая все новые земли. Так и появился нынешний Сиинир – земля жестоких и своенравных народов».

– О чем это ты задумался, братец? – торопливо спросил Оргар, с недоверием смотря на всадников в доспехах. На его лице витала неуверенная усмешка, а сам принц выглядел весьма озадаченно.

– О жизни людей на этом острове, да и о жизни вообще, – задумчиво ответил Рагнар. Он насмешливо поглядывал на людей Кистана и улыбался. Рагнар чувствовал себя здесь куда уверенней остальных.

Когда всадники подъехали к оролингам достаточно близко, самый богато одетый из них, с перьями вместо лезвий на шлеме, произнес:

– От имени правителя Кистана Вермелла, мы приветствуем сынов Роккура в Асперионе! Правитель ждет вас и желает с вами говорить, прежде чем вы сможете отдохнуть.

– Люди всегда были торопливы, – хмыкнул Оргар, посмотрел на правителей и заговорил на правах старшего сына короля. – Мы благодарны вам за кров и пищу, благородные люди и будем рады увидеть вашего правителя.

Асперион поражал своей красотой: город изнутри казался нарисованным на камне – настолько он был впечатляющ и неестественен. К замку правителя, больше напоминающему скалу с окнами, вела главная Асперионская аллея, или аллея птиц, в самом начале которой располагалась статуя Ноона – бога—покровителя города. На его плече сидел орел, находившийся и на флагах Асперионцев. За статуей долгой линией тянулась аллея, по бокам которой были посажены огненные деревья – листва на них всегда была огненно—красной. Рагнар, прежде не бывавший здесь, с изумлением разглядывал улицы. Его не интересовали люди, шарахающиеся от его коня в стороны, принца интересовал город.

Здесь, возле дворца, все было иначе, нежели за стенами – не было низеньких крестьянских домов, хозяйств со скотом – были пыльные улицы, большие глиняные и кирпичные дома, одинокие бродячие собаки и коты и отсутствие бедных – все они сидели в бедных кварталах возле северной стены города. Сам дворец был величественен и потрясал взор: внутренние стены кольцом обступили две широкие башни, от которых уходили вперед, к воротам, зубчатые стены. Позади всего этого каменного великолепия виднелась самая высокая башня, украшенная на верхушке расправляющим крылья орлом.

Их повели через длинные коридоры, где Рагнар смог по достоинству оценить вкус правителя: на стенах висели огромные картины, изображающие великие битвы, между ними стояли старые статуи богов и богинь. Все коридоры обильно освещались факелами и свечами, а небольшие окна находились у самого потолка, пропуская лишь малую толику солнечного света.

Кистан ждал их у себя в кабинете, маленьком, где с трудом можно было уместить четырех человек. После обширных коридоров замка, эта комнатка показалась Рагнару сундуком. Дубовый стол, маленькое окно да пара шкафов, накрытых тканью. Кистан сидел перед столом и медленно перелистывал страницы старой книги. За ним была еще одна дверь, а за ней, судя по всему, был балкон, поскольку оттуда бил сквозняк.

– Я рад возможности переговорить с вами в тишине, – с нажимом проговорил Кистан. Оргар кивнул своей свите, и оролинги отошли от дверей кабинета и закрыли дверь. Они остались одни. Рагнар поправил свой плащ, подбитый мехом медведя, и вопросительно посмотрел на правителя Аспериона. Тот перебирал старые бумаги, словно кого—то ожидая.

– Откуда нам знать, что вас никто не подслушивает? – спросил Рагнар.

– Не думаю, что кто—то может быть настолько тихим и бесстрашным, что способен обойти мою стражу и начать подслушивать нас. За подобные вещи у нас отрубают голову.

– И чего же мы тогда ждем, если вы уверены, что все в порядке?

– Мы ждем не чего, а кого.

– Да, все вы ждете меня.

Дверь позади Кистана открылась, и в проеме появился силуэт. Мужчина был одет в широкий плащ с капюшоном, который скрывал его лицо. Одежда была грубой и простой, а на поясе висел обычный железный меч, однако когда человек снял капюшон, Рагнар настороженно переглянулся с братом. Черты лица выдавали в нем если не лорда – то хотя бы немного знатного человека.

– Добрый день, Диниан. Рад, что ты смог нас посетить, – улыбнулся Кистан, вставая из—за стола и протягивая руки к нему, которые тот, с промедлением, пожал. Диниан оглядел оролингов и встал у окна, закрывая собой солнечный свет.

– Надеюсь, достопочтенные принцы, вы сможете мне простить мою страсть к лазанью по стенам и не раскроете моего секрета, – Диниан улыбнулся и с интересом начал их осматривать. Правитель Лорхейма был много наслышан о Рагнаре, но его брата, лучшего алхимика острозубого народа и, возможно, всего мира, он видел впервые. Его взгляд то и дело переходил от одного брата к другому, оценивая их возможности.

Рагнар насторожился. Если правитель тайно прибыл в город, значит, ничего хорошего можно было не ожидать. Оргар же спокойно смотрел на них, опершись на стол.

– Как вы знаете, мы отправили вашему отцу пять тысяч воинов для защиты ваших городов, – начал Диниан. Он развернулся к окну и задернул на нем шторы, и теперь в кабинете стало совсем темно. Кистан зажег свечи, чтобы стало немного посветлее, и встал перед Оргаром.

– И вы захотели, чтобы именно мы приехали к вам, – ответил ему Оргар, опустив руку на кинжал. В полумраке это заметил только Рагнар и после поступил так же. Эти люди не вызывали у него никакого доверия. Принц высокомерно смотрел на них, постукивая пальцами по рукояти. Топоры и мечи они оставили у своей стражи.

– Да, именно вы – лучшие воины оролингов. Вам нет равных в обращении с оружием, вас обучали этому еще с раннего детства, – сказал Диниан и неуверенно покосился на их оружие. Тянуться к своему кинжалу он не хотел.

– Мы прекрасно помним свое прошлое, – холодно ответил Оргар. – Давайте ближе к делу.

– Нам хотелось бы, чтобы вы выступили на турнире от нашего имени.

Братья переглянулись и.. расхохотались. Стоящие перед ними людьми хотели, чтобы они выступили, как их лучшие воины? Пусть они и были правителями, но они были правителями людей.

– Скорее небо упадет на землю! – хором сказали они.

– Тогда ваш отец умрет, – спокойно пожал плечами Кистан. Рагнар резко вытащил кинжал и поднес его к горлу правителя:

– Ты умрешь первым!

Оргар встал перед дверью, закрывая правителям выход и достал свой кинжал.

– Вы ошиблись, – спокойно сказал Оргар, вертя в руках кинжал. Казалось, что его пальцы не двигались вообще, но лезвие выписывало необычайные по красоте пируэты. – Оролинг пойдет на службу к людям лишь наемником, а мы не наемники. Вы понимаете, какой позор навлечете на нас? Ваши люди потеряют многих, прежде чем убьют нашего отца. А вы не выйдете отсюда живыми, это точно.

– Вы тоже. – Кистан дрожал перед Рагнаром, но пытался сохранить лицо.

– Я прошу всех успокоиться! – Осторожно воззвал к принцам Диниан. – Я прошу прощения за моего друга, он поступил невежливо. Я бы предложил вам договориться, надеюсь, вы прислушаетесь к голосу разума.

– Если бы я часто прислушивался к голосу разума вместо того, чтобы драться, мою голову уже несли бы на пиках эллы, а голова моего брата висела бы рядом! – огрызнулся Рагнар.

– Подожди, братец, – Оргар положи руку ему на плечо. – Они никуда не денутся, а за собой мы унесем в пучину сотни их людей, если что. Не будем торопить события. Дай ему договорить.

Рагнар нехотя убрал кинжал от горла Кистана и отступил к своему брату. Он искоса взглянул на них и криво улыбнулся:

– Надеюсь, вы нас заинтересуете.

– Мы предлагаем вам оказать честь нашим домам, – Диниан склонил перед братьями голову. – Или хотя бы одному из нас…

– Нам это не интересно, – перебил его Оргар.

– Дослушайте! – Диниан несколько повысил голос. Правитель выглядел серьезно. – Один из наших лучших воинов получит травму там, на турнире и один из вас сделает милость, и встанет вместо него на бой… вы получите деньги, много денег, наша армия останется у вас и будет сражаться против эллов, а вы не запятнаете свою белоснежную репутацию. Вы можете прибыть тайно, о том, что вы покинули свои города никто не знает.

– Говорят, что шпионы лорда Гетриса Роутрока могут выпытать все и вряд ли для него тайна то, что два сына короля оролингов уехали. Вы не боитесь, что Гетрис обо всем расскажет?

– Бояться нужно не того, о чем говорят, достопочтенный принц, – невесело улыбнулся Кистан. – А того, о чем предпочитают молчать.

– Для того чтобы красиво говорить, и у нас и у вас есть мастер слова, – насмешливо хмыкнул Оргар. – Но, все же… Это предложение более выгодно, нежели то, которое вы предлагали чуть ранее. Мы не нуждаемся в деньгах, мы нуждаемся в победе над эллами. Мне нужно посоветоваться с братом по поводу этого. Ответ мы дадим завтра. А теперь, пожалуйста, прикажите отвести нас в наши комнаты, будьте столь милостивы.

Братья убрали оружие и вышли к уже поджидающим их слугам. Принцы могли не беспокоится за информацию – у них не было ушей. Бедные люди выглядели уродами и, поднимая на оролингов испуганные донельзя глаза, они жестами попросили их следовать за ними.

– Какой позор, – ошарашенно прошептал Диниан. – Какой позор! – Он грозно взглянул на Кистана и зло продолжил. – Ты никогда не умел договариваться с ними, Кистан. Ты ни с кем не умеешь договариваться! Ты хочешь сесть на трон, а ведешь себя так, как будто уже сидишь на нем! Что, желание пропало?

– Мое желание до сих пор осталось, – кивнул Кистан, растирая горло. – Только мне казалось, что на трон сяду я, а не ты. И говорить буду я, а не ты.

– Как ты только остался правителем, я не пойму, – Диниан откинул полы плаща и сел на стол. – С твоим неумением держать язык за зубами, ты должен был уже тысячу раз умереть.

– Я правитель, Диниан. Выше меня нет никого. Пока что. – Кистан говорил спокойным, леденящим тоном.

– Да, Кистан, пока что, – Диниан улыбнулся. – Но есть равные тебе. Видишь ли, тебе все меньше нравится даже тон, которым с тобой разговаривают. Я могу позволить себе такую фамильярность, как думаешь?

– Можешь, – Кистан нехотя кивнул. – Но, и я могу позволить это себе.

– Да. Но, пока мы не разорвали друг друга в клочья из—за взаимной ненависти, будь так добр, дай мне вина. Из—за твоих чудных переговоров, мне не помешало бы немного ослабить свой разум. Ты слишком резок со своими гостями, – Диниан с отрешенностью наблюдал за Кистаном, роющемся в своем столе. – Это оролинги, друг мой, не эллы, не эльфы, не люди с Дарвы. С ними нужно говорить очень осторожно, словно ты хочешь вытащить кусок мяса с капкана: одно неверное движение и ты в ловушке. И поверь мне, его острые зубья тебя не отпустят, что ты с ними не делай. Ты собираешься стать королем, так что не упускай этой особенности из виду – ты станешь королем только благодаря оролингам. Но ты так себя превозносишь, что они спокойно могут отдать твою победу любому другому правителю.

Кистан протянул ему наполненную бутыль из темного стекла и отрешенно смотрел, как Диниан жадно глотает вино. Сам он пить не хотел. В его глазах крылась обида, пальцы нервно постукивали по столу и Диниан заметил это. Он улыбнулся и произнес:

– Надо отправить королю оролингов еще пару тысяч солдат. Мы должны держать ситуацию под контролем. Оргар умен, но его брат скор на руку. Какими бы щитами ты себя не оградил, он сможет добраться до тебя. Он чертов Лорд Войны, ты знаешь, какие слухи о нем ходят?

– Какие бы слухи о нем не ходят – это лишь слухи.

– Пять лет назад я был у короля Роккура, как почетный гость. Там же был и его брат, славный лорд с Дарвы и так получилось, что лучший воин этого лорда задел словом этого принца. Бой был быстрым. Лучший воин махал своими мечами, словно управлял ветром и будь я против него – мне бы сильно не поздоровилось. Но этот принц даже глазом не моргнул. Он лишь вытащил один топор и кинжал. Никто не успел даже моргнуть – и голова лучшего воина, закованного в броню, отлетела на стол к его лорду, а нож припечатал ее прямо перед этим напыщенным оролингом! Если даже все слухи о нем наполовину правдивы, твоя гвардия перед ним не стоит ничего.

Кистан лишь ухмыльнулся его словам и налил вина себе. В его голове витали странные мысли, но он быстро отогнал их из своей головы. Диниан медленно отодвинул в сторону штору и выглянул во двор – бойцы Оргара как раз заканчивали разбирать свои вещи.

Как только оролингов отвели в их комнаты, Оргар первым делом расставил охрану. Потом он тщательно осмотрел свои покои. Рагнар все это время напряженно молчал, наблюдая за тренировкой новых солдат Кистана, которые расположились как раз рядом с его бойцами. Принц стоял возле окна и вдыхал свежий воздух. Здесь, на третьем этаже замка, город казался еще красивее, чем на улицах, но чувство постоянной тревоги не покидало принца.

– Нужно отправить птиц к отцу, – сказал он. – Он должен знать, что ему грозит опасность.

– Отец никогда не доверял людям, и ты это знаешь. Даже если мы уехали, он наверняка поставил надежную охрану. Тем более, мы можем согласиться. Это обезопасит его.

– Да, ты прав. Но они хотят, чтобы каждый из нас выступил. Получается, они оба хотят дойти с помощью нас до финала. Но представлять оролингов тогда будет некому. Я бы выступил за одного из них, пусть это будет Кистан, а ты бы сидел на троне, как принц.

– То есть, к битве на турнире ты вдруг решил отнестись благосклонно? – Оргар усмехнулся.

– Это не такой плохой вариант для воина, – Рагнар посмотрел на брата. – Так что я могу выступить на турнире…

– Ты собираешься выигрывать этот турнир? Помни, что слава о тебе расходится далеко и какая вероятность, что тебя не узнают, будь ты хоть трижды облачен в доспехи? – спросил Оргар, подбрасывая пустой бокал в руке. Его взгляд упал на бутылку с элем, и он тут же ее открыл.

Рагнар отвернулся и задумался. Да, он уже сделал себе имя, а вот его брат, хоть и был известен многим людям, вряд ли был так знаменит, как он. Тем более, что его лица не видели многие.

– Пожалуй, ты прав, не мне стоит драться на турнире, Оргар, – Рагнар повернул голову к брату и улыбнулся. Оргар всегда находил время для алкоголя. – Я слишком заметен, меня каждая собака в лицо знает. Я стал слишком знаменитым, а тебя, как ни странно, никто особо не знает. Моя слава затмила даже нашего отца. Это дает нам преимущество, особое преимущество. Вряд ли кто—то посмеет напасть на слуг такого зверя, как я.

– Знаешь, – Оргар отпил из бокала и взглянул на Рагнара. – Ты говоришь правильные вещи, братец. Я думаю, что у нас нет особого выбора – так или иначе я выступлю за этих людей на турнире, вот только побеждать в турнире для них я не собираюсь. Я проиграю бой.

– Как ты проиграешь бой? – Рагнар расхохотался. – Оролинги всегда бьются до конца, даже если проигрывают свой бой. Тебе нужно будет обмануть всех, кто там соберется, а народу там соберется немало. Как ты их обманешь?

– Я сдамся, – Оргар улыбнулся, глядя на брата. Отставив кубок в сторону, он поднялся с кресла и прошелся по комнате. – Они не сказали, что мы должны победить. Подразумевали, но не сказали. На этом и сыграем, я тупой оролинг, как все и подумают. Корабль будет готов к концу турнира. Наши оролинги будут знать обо всем. Охрана утроится, мы успеем скрыться до того, как Кистан и его дружок Диниан что—то предпримут. Да, их шпионы снуют везде, но я найду способ их отогнать. А что до их людей возле моего отца. Десять тысяч оролингов поумерят их пыл.

Рагнар вновь расхохотался. Да, план был не так хорош, как могло бы показаться, но Оргар знал такие вещи, которые не пришли бы в голову ни одному ученому мужу. Каких воинов выставят люди? Мало кто из них сможет сравниться в свирепости с оролингом и тем более во владении мечом. Их обучали с самого детства и тренировки не прекращались до сих пор. Рагнар пару раз хлопнул в ладоши и принял от тут же прибежавшего слуги поднос с фруктами.

– Они могут обозлиться на тебя, братец, – напомнил ему Рагнар, отсмеявшись. – За то, что мы им сегодня устроили, они явно захотят нас освежевать и не один раз. Видеть себя без кожи и мяса я привык, а вот к тебе не скоро привыкну. Нам стоит быть осторожней.

– Все будет хорошо, Рагнар. Не усугубляй ситуацию, дай мне с ней разобраться. Я выставил стражу, хорошую стражу. А что до правителей… Люди любят, когда им поддакивают, им нравится осознавать, что они правы. В этот раз пусть так и будет. На престол никто из них не сядет, а будущего короля я попрошу о нашей защите. Я думаю, он прислушается ко мне.

– Если тебя не убьют раньше. Я не смогу всегда быть рядом с тобой. Все знают, в особенности Оррак, что я не особо жажду трона нашего отца. Нужно быть более осторожным, – Рагнар повторил это вновь и, попробовав яблоко, ловким броском выкинул его из окна. Оргар усмехнулся и ушел в свои покои.

Сама комната Рагнара была большой, но казалась совершенно пустой из—за отсутствия мебели. Большая, резная кровать, пара кресел, стол и занавески – вот и все. Конечно, подсвечники на стенах добавляли света, да и только. Рагнар задумчиво разглядывал обстановку и понемногу начал засыпать. Принц погрузился в дрему.

Ночь подкралась незаметно. Над городом раскинулось прекрасное звездное небо, и большая желтая луна освещала темные улицы, на которых было куда больше народу, чем обычно. Рагнар очнулся от дремы и больше никак не мог заснуть и высматривал из своего окна своих солдат. Те стояли возле своих лошадей и поили их. Все было спокойно. Пели ночные птицы, иногда дул свежий ночной воздух, освежая принца.

Рагнар иногда поглядывал и на дверь, опасаясь, что оскорбленные правители решат покончить с ними раз и навсегда, наплевав на свои планы. Но за дверью было тихо и было слышно, как переступают с ноги на ногу стражники оролингов. Оргар спал без задних ног – его храп был слышен, наверное, во всем замке.

Рагнар уже хотел пойти спать, как вдруг он услышал легкий стук снаружи. Стук был непрерывным, словно кто—то подзывал кого—то к окну. Оролинг вытащил свои топоры и медленно подошел к окну, но. Его подозрения не оправдались – снаружи никого не оказалось. Рагнар успокоился, но тут заметил, что его солдаты лежали вповалку возле лошадей, словно пьяные. Рядом с ними никого не было, но были отчетливо видны следы в грязи. Чужие следы, сапоги с тонким носом. С его высоты он четко это увидел – следы в лунном свете словно светились.

– Пучина вас раздери, – зло пробормотал Рагнар и прислушался. Храп его брата все еще слышался, а вот дыхание стражи за дверьми – нет.

Оролинг осторожно выглянул из—за двери. Стража лежала без сознания, а коридор был пуст – факелы были потушены и оролинг увидел на ковре грязные следы, ведущие в комнату его брата.

Рагнар снял свои ботинки и босиком, стараясь не шуметь, медленно подошел к двери брата. Оролинг открывал ее медленно, к счастью, она не скрипела. Лунный свет осветил темный коридор.

Сквозь образовавшуюся дыру Рагнар смог увидеть, что происходит внутри: Оргар развалился в кровати, словно кабан, которого только подстрелили, а в свете всего одной свечи был виден еще один силуэт. В свете свечи Рагнар увидел тускло сверкающее лезвие кинжала, и резво отворил дверь. Убийца машинально повернул голову, но не успел увидеть хоть что—то – топор оролинга пробил ее как раз в виске.

Убийца повалился на пол с диким грохотом, и Оргар проснулся. Он резко поднялся в кровати и сонным голосом спросил:

– Что такое?

Потом он огляделся и тупым взором осматривал мертвого убийцу и лужу крови, растекающуюся по полу. Рагнар вытащил топор из головы мертвеца и вытер его о темный плащ убийцы.

– Ничего особенного. Просто тебя хотели прирезать, как скотину, – пожал плечами Рагнар, осматривая комнату. Кроме них в ней больше никого не было. Оргар встал с кровати и наклонился к мертвецу.

– Человек, на вид лет тридцать. Кинжал из драконьей стали, прошил бы мое горло, как нож горячее масло. Темный плащ, ни герба, ни какого—либо определяющего знака.

– Он здесь не один, – отозвался Рагнар. Он увидел, как по плоским крышам домов скользили тени, всего он насчитал девятерых. – Был не один.

Они проверили охрану – они все спали мертвым сном. На их телах не обнаружилось никаких следов насилия, никаких усыпляющих дротиков или чего—то в этом роде.

– Они никого не убили из стражи, – оценивая ситуацию, сказал Оргар, – значит, меня заказали. Только меня.

– И кто бы это мог быть? Правители? – Рагнар вновь оглядел труп и носком ноги перевернул его.

– Конечно, мы с них спросим, но им это совершенно невыгодно. По крайней мере – точно не сейчас. Столько сил потратить – и все зря, нет, они не глупцы, определенно, нет. Кто—то еще хочет моей смерти. За свою жизнь я нажил себе двух врагов – и оба кормят собой рыб. Уж не эллов ли это дело?

Рагнар промолчал. Он был уверен, что это сделали правители. Убийцы были мастерами своего дела и наверняка просили за одно убийство много денег – об этом говорит то, что целью был именно Оргар. Их оружие стоит больше, чем половина наемников этого города, драконья сталь редка, и достать ее практически невозможно.

Оргар зашел в свои покои и вынес оттуда обычную кожаную сумку, которую часто таскал с собой. Рагнар нечасто видел, что в ней, обычно это были всякие склянки и безделушки.

Порывшись в сумке, Оргар вытащил маленькую банку с красной жидкостью и открыл ее. На весь коридор сразу почувствовался резкий запах, от которого спящие стражники тут же пробудились.

– Спускайтесь во двор и приведите в чувство остальных, – приказал Оргар очнувшимся солдатам. Те трясли головой, ничего не понимали и удивлялись, почему над ними стоят их же командиры.

– Мой принц, а как же охрана…

– Мы можем постоять за себя. Выполняйте приказ.

Солдаты, покачиваясь так, словно были пьяны, ушли. Оргар и Рагнар сели в комнате первого и, достав свои фляги, молча смотрели в стены. Им сейчас не о чем было говорить. Каждый из них думал о своем. Оргар думал, кому было выгодно его убивать, а Рагнар пытался понять, почему его не собирался никто убивать.

Рагнар держал в руках флягу, но не пил. Пряный запах вина разносился по комнате, смешиваясь с фруктовым запахом вина его брата.

– Спасибо. – Оргар сказал это словно нехотя, но Рагнар не придал этому никакого значения. Брат не любил признавать свои слабости.

– В следующий раз храпи потише – наверняка они пошли убивать меня, а ты слишком раздражал их нежные уши, – Рагнар улыбнулся и вновь потянул ноздрями пряный запах.

– Обязательно, ради этого я вообще не буду спать.

– Никак не могу понять, почему ты пьешь вино для баб? – задумчиво спросил Рагнар, болтая флягу в руке.

– Я пью не ради опьянения, а ради вкуса. Для многих оролингов что вино, что пиво, лишь бы горланить песни потом, да бить друг другу морды. Это нас ничем не отличает от людей.

– Нас от людей отличают лишь острые зубы. Как говорили наши предки – у эльфов проблема – это острые уши, у оролингов проблема – это острые зубы, а у людей проблема – это острый язык.

Братья рассмеялись удачной шутке и сильно чокнулись флягами. Вино пролилось на пол, рядом с неудачно лежавшим трупом. Две красные жидкости соприкоснулись, но из вина тянулась странная черная линия, словно это было масло для смазки доспехов, чтобы те не заржавели. Лица братьев в секунду посуровели.

– Ты не пил? – коротко спросил Оргар. Рагнар помотал головой. Оргар вылил вино из своей фляги. Оно было золотистым и на первый взгляд было видно, что в него ничего не подмешивали.

Теперь перед братьями встал еще один вопрос. Зачем было травить одного и резать другого?

Оргар принюхался к вину брата, достал из своей маленькой холщевой сумки прозрачную склянку и перелил в нее вино.

– Яд слабый… очень слабый. Хотя нет… медленный, – Оргар добавил в вино какое—то вещество и цвет вина поменялся с красного на синий. – Кровяные слезы! – изумился Оргар. – Такой древний яд! И сколько денег на него угрохали?

– Древний – не древний, плевать, – огрызнулся Рагнар, – теперь надо узнать, чьи это козни. Сначала прирезать тебя, а потом потравить меня? И тебя, заодно. Случаем,точно все твои враги точно кормят рыб? Мне кажется, рыбу они съели сами.

– Кровяные слезы действуют на организм слабо. Возможно, что тут правители решили сыграть с нами злую шутку. Этот яд действует долго, а у них наверняка есть противоядие…

– Если бы кто—то из них смог ко мне подобраться – я бы это заметил.

– Возможно, что именно в этот момент ты очень крепко спал.

Рагнар сел в кресло, задумчиво вертя в руках свою флягу. Оглядев ее со всех сторон, нежно погладив золотую поверхность, украшенную резьбой и камнями, Рагнар выкинул ее в окно.

– Зачем ты это сделал?! – вскрикнул Оргар, выглядывая в окно. Фляга упала в грязь и сразу же потонула в ней.

– Этой фляги у меня никогда не было, – ответил Рагнар. – Я хочу сыграть с правителями в игру. Только уже по моим правилам. Расскажи мне симптомы отравления этой гадостью.

Оргар охотно пустился рассказывать действие кровяных слез, не упуская ни одной детали:

– Сначала начинается резь в желудке. Она долго не проходит, но потом исчезает, словно ее и не было. Это первая стадия отравления. Потом начинаются жуткие боли в голове и по всему телу, а потом, через пару недель, жертва смиренно умирает, навсегда запечатлев на своем лице ощущение боли и страданий.

– Приятного мало, – хмыкнул Рагнар.

Первые рассветные лучи солнца уже проникли в окно. Город еще спал, но по его краям зашевелилась стража, подгоняя нерадивых выпивох, заснувших прямо на улице. Во дворце тоже начали суетиться – по коридорам бегали слуги и повара, а принцы оролингов наблюдали за восходом солнца на совершенно безоблачном небе.

Они неподвижно сидели перед окном, когда в дверь постучали. В проем просунулась голова молодого слуги. Увидев труп, он широко раскрыл глаза и тонким голосом спросил:

– Н—не желают ли принцы позавтракать? – слуга весь побледнел, руки его тряслись.

– Не откажемся, – переглянувшись, ответили оролинги. – Но сначала здесь стоит убраться. И, мы хотели бы видеть правителя, если вы будете столь любезны и позовете его сюда.

– П—прошу прощения… но наш правитель уехал на охоту вчера вечером и… и вернется через пару дней.

– Хорошо. Доставьте тело к лекарю, пусть он сохранит его до прихода Кистана. Мы хотим сохранить все детали. А теперь проводи нас в трапезную, мы хотим поесть с нашими воинами.

Слуга поклонился и повел их вниз. Братья медленно шли за ним, оглядываясь по сторонам – все же они были в логове врагов.

Глава 17

Ниессар

Единственная дочь правителя Номмаринна Сиэлла не любила вышивать. Ей это было не по душе. Она мечтала, как и все юные девушки, выйти замуж за принца и родить ему много прекрасных детей, наследников престола и земель. Сиэлле хотелось, чтобы ее женихом стал великий воин и прекрасный принц, что будет владельцем большого замка на берегу моря, где они будут жить долго и счастливо, но мечты редко сбываются. Или это были не ее мечты, а лишь сказки старой Оссы, которые так крепко засели ей в душу? Ей сосватали в мужья сына знаменосца ее отца – сира Уорна Оттона. Ее отец, немолодой и умудренный человек, настоял на этом. Земли Оттонов находились ближе всего к туманной стене, рассказами о которой ее пугала старая Осса, няня. Сиэлле было уже тринадцать, и она уже не боялась Стены и того, что находится за ней. Она считала себя взрослой, а взрослым нельзя бояться, говорила она. Юная девочка имела пышные светлые волосы, спускающиеся до пояса, стройную фигурку и миловидное личико, на которое никак не могла нарадоваться ее мать, когда еще была жива. Сиэлле не хватало ее. Она была окружена служанками и нянями, но ей не хватало теплоты рук матери. Юная леди мечтала увидеть ее даже больше, чем выйти за прекрасного принца.

Сиэлла сидела в окружении служанок, которые обожали шить и прясть – ведь не надо было слушать шутки от стражников, когда они выносили воду, готовили еду и просто ходили мимо них. Здесь никого не было, кроме них, их госпожи и ее няни.

– Ай! – вскрикнула Сиэлла, веретено укололо ей палец. На бледном и тонком девичьем пальчике выступила кровь. Пара служанок бросилось к ней, с испуганными лицами, но леди отмахнулась от них и отложила веретено. Старая Осса спала и ничего не услышала.

Сиэлла осторожно встала со своего места и, приложив палец к губам, медленно вышла из зала. Ей захотелось погулять по замку, темному и мрачному, в каждом углу которого могла таиться опасность, если бы Сиэлла боялась темноты. Но юная леди была храброй и ничего не боялась, тем более, она родилась в этом замке, и ничего страшного в его стенах не было.

В коридорах замка всегда было холодно. Иногда, во времена очень холодных зим, стены покрывались ледяной коркой, и ничто не могло ее растопить. На памяти юной леди это было всего два раза – когда ей было три года и десять лет. Тогда они все сидели по своим комнатам, слуги без устали топили камины во всем замке, а они сами сидели в огромных меховых шубах и не расставались с ними даже когда ложились спать. Многие люди погибали в эти зимы, и Сиэлла знала это. Она искренне сочувствовала им, хотела, чтобы каждый из них был жив и здоров, но, увы, боги жестоки.

Сиэлла вышла во внутренний двор замка, где как раз тренировался личный телохранитель ее отца – капитан гвардии Рейнар. Он не был рыцарем, но она привыкла так его называть, потому что манерами он обходил каждого из них.

Драконоборец спокойно отбивал атаки стражников, которых только взяли на службу. Они атаковали неумело, подставлялись под тренировочный меч Рейнара раз за разом.

– Меч держи выше! Противник одним махом снесет тебе голову, а ты лишь побреешь ему ноги! – говорил Рейнар, умело уходя от неловких выпадов. – Защищайся! Не стой столбом, словно красавицу увидел! В битве никто не будет ждать, пока ты отдышишься!

Одним легким движением Рейнар выбил меч из рук одного противника, второго повалил на землю ударом щита, отбил удар третьего и быстрым выпадом подсек его ногу, отчего тот заскользил по грязи и упал в нее же.

– Всегда крепко стойте на ногах, – сунув меч в ножны, сказал Рейнар. – Если вы упали на поле боя – вы уже мертвы.

Едва завидев Сиэллу, Рейнар учтиво поклонился ей. Потом, сославшись на дела, поспешил в замок. Поверженные солдаты поднялись из грязи и, склонив головы, встали перед капитаном стражи.

– Запомните этот урок, болваны! – крикнул капитан. – Рейнар никогда не говорит ничего попусту! Вставайте и тренируйтесь! День только начался!

– Сиэлла! – в конце коридора появился отец. – Осса пожаловалась мне, что ты сбежала с уроков шитья. – Милая моя, так делать нельзя.

– Но папа, я не люблю шить! – горячо заговорила она. – Мои служанки любят это, а я – нет. Я хоть и леди, но шить я не обязана!

– Милая моя, – отец встал с ней рядом и приобнял за плечи. – Я понимаю твое негодование, но нельзя же просто так сбежать. Осса волнуется за тебя, как за собственную дочь. Это женщина нянчила и твоих старших братьев, да и меня она успела понянчить, настолько она старая. Она желает тебе только добра, не больше и не меньше. Даже королевы умеют шить, Сиэлла.

– Но я же не королева! – вспыхнула она. – Я всего лишь маленькая девочка.

– В первую очередь ты – маленькая леди. А во вторую – уже даже не маленькая. Ох, как же летит время! Казалось, только вчера играл с тобой, а сегодня ты уже завидная невеста!

Сиэлла смущенно улыбнулась. Отец всегда был с ней добр и ласков. Он любил ее больше всех остальных и ему было очень больно выдавать ее замуж за сира Уорна. Тотбыл еще молод, в следующем году ему исполнялось двадцать лет. Через год они должны сыграть свадьбу и Ниессар почти с ужасающим трепетом ждал этой памятной даты. Разумеется, он хотел ее оттянуть, но не мог – данное им обещание его отцу было нерушимо.

– Я не хочу замуж за Уорна, папа, – сказала Сиэлла.

– Я тоже не хочу расставаться с тобой, моя дорогая, – вздохнул Ниессар. – Но ты должна выйти за него. Оттоны с честью несут свое бремя, они живут возле Стены и следят за ней. Им приходится нелегко. Связав наши семьи, мы только укрепим наш союз и свои силы. Время наступает непростое.

На прекрасном лице девушки появился едва заметный страх.

– Непростое? Что случилось?

– Пока что ничего, но вот—вот случится. Мы все в опасности, Сиэлла, и тебе нужен тот человек, что осветит мрак перед тобой и защитит от врагов наших. А врагов теперь много. – Ниессар тяжело вздохнул и посмотрел на тренирующихся стражников. – Иди к Оссе, – сказал он. – Не пугай ее так больше, хорошо?

– Хорошо, папа.

Сиэлла побежала обратно к няньке, а Ниессар остался смотреть за тренировкой. Все вопросы жертвы кровью были улажены, и оставалось только получить ответ остальных правителей, чтобы назначить дату турнира. Правитель взглянул на одну из служанок. Ее отец выразил желание стать жертвой для богов, и она неустанно оплакивала его. Ниессар чувствовал себя виновным в том, что произошло. Никто не заслуживает участи быть принесенным в жертву богам. Никто.

Город уже не жил той жизнью, что раньше. Стражников правителя шарахались и старались обойти стороной, к жрецам не ходили вообще – храмы пустовали вот уже неделю. Народ хотел бунта, но боялся. Казна опустела на треть – многие деньги ушли семьям погибших, но людям не нужны были деньги. Они хотели своих родных обратно.

Ниессар еще долго стоял и смотрел, пока его раздумья не прервал один из советников, смотритель почтовой башни Невлин:

– Мой правитель, прилетел голубь из Ниста.

– Что ж, началось, – Ниессар расправил плечи и отправился в башню. Советник шел следом за ним, с трудом поднимая ноги.

В почтовой башне Невлин протянул Ниессару небольшое письмо. Нам нем стояла печать Гетриса.

Прочитав его, Ниессар понял, что поступил гуманно со своим народом. Правитель Ниста был слишком жесток и его методы совсем бы не понравились Номмаринну. Еще в письме говорилось, что Гетрис поедет в Арториум через три недели.

– Еще три недели спокойной жизни, – тихо проговорил Ниессар. – Но время летит быстро…

– Это не единственная птица, мой правитель, – сказал ему Невлин. – Пришло письмо от незнакомца. Таких птиц я еще не встречал, мой правитель.

Чуть выше Мастера сидела большая серая птица. Она была больше голубя в два раза, а ее два разноцветных глаза, не мигая, смотрели на правителя. Ниессар снял с ее ноги письмо, написанное на старой, пожелтевшей бумаге. Развернув его, правитель начал читать:

«Скалы круты, но падать без помощи причины не было. В теле коня, на дне ущелья, найдется стрела».

Ниессар прочитал письмо еще раз. Никто не подписался под этими словами, даже лишней капли чернил не было пролито. Лишь в углу стояла печать с сильно размытым, но узнаваемым гербом Двина. Ниессар перечитал письмо еще раз. Ничто, ни бумага, ни почерк, ни даже чернила не были ему знакомы.

– В теле коня найдется стрела, – повторил Ниессар. – Это предупреждение. Здесь говорится, что правитель Двина не умер случайной смертью. Его убили! Кто—то сильно рисковал, отправляя это сообщение именно мне. Неужели я кажусь таким справедливым и хорошим другом Вириану?

– Да, милорд, вы справедливы, – ответил ему Невлин.

– И эта птица… ее перья серые, и она незаметна в сером небе, нельзя сказать, откуда она прилетела, – пропуская лесть, сказал Ниессар. – Но кто этот тайный агент? Кто этот шпион?

– Возможно, это ловушка, мой правитель. Так ваши враги пытаются выбить вас из гонки.

Ниессар посуровел и передернул плечами.

– Вряд ли кто—то посмеет.

Нелвин пожал плечами и продолжил кормить птицу. Он был стар и уже порядком подслеповат, старая Осса была ему ровесником. Его белые одежды успели посереть за годы его службы, а он сам не менялся из года в год – такой же старый и дряхлый, как и двадцать лет назад.

– Отправьте всем правителям, что я отправляюсь в Арториум через три недели, Нелвин. И отправьте эту серую птицу обратно. Ей нечего здесь делать. Передайте Рейнару, чтобы он собрал отряд из трехсот человек – пусть осматривают границы.

– Будет сделано, мой правитель, – Невлин поклонился. Ниессар спрятал письма за пазуху и вышел из башни. Вопросов становилось все больше и больше. Правитель одел старый, потасканный ветром и временем плащ и вышел в город.

Народ Номмаринна жил, как и прежде, только бродяг на серых улицах больше не было. Некоторые горожане говорили, что это правильно, бездельникам место в могиле. Другие упрекали их и говорили, что они могли оказаться на их месте, будь их правитель чуть более жесток. Ниессар иногда выбирался в город, чтобы услышать, что говорят о нем люди. Он был незаметен и поэтому слышал только искренние слова о себе. Он не привык шпионить за людьми, он привык им доверять, но раз за разом слушал и запоминал.

И в этот раз он шел по улицам, вслушиваясь в разговоры обычных людей. Его лицо было скрыто капюшоном, а сам он был одет в темный видавший виды плащ. Выбрав трактир полюднее, он тихим голосом, не показывая лица, заказал себе мяса с вином и начал слушать:

– Вся эта война, что от нее толку? – говорил один стражник. – Обступают остров со всех сторон, да и что с того? Эллы не смогут победит оролингов, а с Красной пустыни надвигаются лишь оголодавшие звери, которых можно перестрелять из луков. За Стеной, говорят, тоже собирается армия, да вот кто сможет преодолеть Стену? Стена сделана из дыма, но она горячая – словно огонь. Ее верх пропадает в облаках, а с нее видно весь остров!

– Весь остров с нее видно? – хохотнул помощник кузнеца. – А кто—нибудь забирался на Стену? – стражники стыдливо попрятали глаза. – Вот то—то и оно, что никому это не под силу. Только драконы могут ее перелететь, а драконы уже погибли. Наш Драконоборец поотрубал бошки последним. Что будет у нас король, что его не будет – ничего не изменится, лишь один из правителей нахлобучит корону себе на голову.

– Перемыть кости власти всегда успеем, – сказал кузнец, ставя кружку с пивом на стол. – А вот как нам принять эти жертвоприношения? Я верю в девятерых богов, молюсь им каждый день. А что они дают взамен? Ничего. А наши правители высунули языки и верят в то, что они что—то еще могут. И теперь вас крутят, как дураков. Вчера у меня один купец с Дарвы мечи покупал, так обмолвился, что верят они там в троих богов. И за это боги дают им урожай, в водах полно рыбы, а их армии нет числа. И они не требуют крови!

– А воины у них с дверь правителя! – расхохотался первый стражник. – Больше верь купцам, кузнец и они расскажут, что драконы ели снег, чтобы охладить свое огненное дыхание!

Ниессар ухмыльнулся и попробовал вино, что ему принесли. Оно было не таким плохим. А разговоры вокруг шли все те же. Его самого перестали упоминать, словно он провалился под землю, или же, его заметили. Трактирщик знал Ниессара и держал в тайне его присутствие, чего нельзя было сказать об остальных – заметили ли они его, или нет, правитель не знал.

Пообедав и решив, что с него хватит, Ниессар отправился обратно в замок, ему предстояла подготовка к поездке. До столицы им придется плыть вниз по реке Беглянке, впадающей в Круглое озеро.

Внутри замка его ждал Рейнар, нервно подергивающий рукав своего костюма. Сегодня он был без доспеха, а меч он повесил за спину, чтобы удобнее было бегать.

– Я выполнил ваше поручение, лорд Ниессар. Отряд из трехсот человек выбран. Прикажите им отправляться сегодня?

– Хорошо, – удовлетворительно кивнул правитель. – Да, пусть идут сегодня. Надеюсь, на своем пути драккенов они не найдут. Теперь скажи Госсу, чтобы он отправлялся в Двин. Пусть найдет всех, кто возвращался вместе с правителем. Мне нужны детали его гибели.

– Но ведь об этом уже все говорили, – попытался возразить Рейнар, – я сомневаюсь, что ему удастся выведать что—то другое.

– Ты знаешь его, Госс и статую разговорит, да так, что та выдаст ему все, что видела в своей жизни, – усмехнулся Ниессар. – Дай ему две сотни золотых и пообещай, что если он добудет мне правду – я сделаю его лордом. И еще, – он протянул Драконоборцу клочок бумаги. – Пусть найдет автора этого послания.

Рейнар взял письмо поклонился и ушел. Ниессар еще долго смотрел, как он мерно шагает, иногда поглядывая по сторонам. Правитель нередко отправлял его выполнять всякие поручения, ведь в этом городе он мог не бояться покушения – Номмаринн ни разу не смел восстать против лорда—правителя.

В другом конце коридора показалась Осса. Она медленно перебирала ногами, опираясь на палку, закутанная в шаль. На улице было ветрено, и старуха решила gрогуляться.

– Добрый день, лорд Ниессар! – почти прошептала она своим старческим голосом. – Спасибо, что хоть немного образумили свою дочь, она совсем из рук выбилась!

– Это нормально, в ее-то возрасте! – улыбнулся Ниессар. – Вспомните, Осса, каким я был озорником в то время. Я уже владел мечом и луком, поэтому все время искал драки, чтобы доказать, что я лучше. Когда меня побеждали, я приходил к ним столько раз, пока их не побеждал. Теперь я понимаю, что половина этих побед досталась мне одним лишь взглядом моего отца. Он всегда учил меня, что нужно побеждать. Но не всегда честно.

Осса улыбнулась и склонила голову.

– Ваш отец был младше меня, мой лорд, – сказала она. – Но он ни разу не поступал бесчестно. И вы – его копия. Надеюсь, ваш сын будет таким же.

– «Честь прочнее камня» – вот наш девиз, Осса. Мой далекий предок был одним из освободителей людей, одним из друзей Рейвара Освободителя. Наш род всегда был справедлив к своему народу, но теперь времена меняются так быстро, что нам приходится быть жестокими. К своему же народу.

Ниессар угрюмо замолчал. Осса положила ему руку на плечо и ободряюще улыбнулась:

– Я знаю, мой лорд, я знаю. Все в ваших руках, хотите вы того, или нет. А теперь, позвольте мне пройти, лорд Ниессар.

– Конечно, Осса. Только скажи, где моя дочь.

– Она у себя в комнате, мой лорд. С ней будут заниматься грамотой, Ироле показалось, что ваша дочь пишет отличные стихи.

– Возможно, что и пишет. Что ж, я не буду им мешать. Мои дела все еще ждут меня.

Осса поковыляла дальше, а Ниессар остался на месте. Скоро ему придется выслушивать жалобы, коих стало больше, чем раньше.

– Конец близок, – пробормотал Ниессар и медленно отправился в тронный зал. – Тьма наступает.

Возле дверей тронного зала толпилось куча народу. Все они терпеливо ждали, когда придет правитель и соблаговолит выслушать их. Как только Ниессар появился, они почтительно поклонились. Многие из них были бедняками, босыми, грязными и уродливыми они пришли сюда. Стражники отстранили их от себя, сразу же засунув в конец длинной очереди, чтобы не чувствовать их запах, не видеть их и не морщиться.

– Дорогу правителю! Дорогу! – крикнули они, едва завидев лорда.

– Начинайте принимать их. По одному! – приказал Ниессар и вошел в тронный зал. По левую руку от него уже сидел Герес, перебиравший бумаги, а по правую руку уместился Велит, а старый Нелвин встал позади. В темном углу встал целитель, на случай, если кому—нибудь понадобиться помощь.А вот казначея не было видно. Ниессар решил его не дожидаться и сел на грубый серый трон, вырезанный из камня. На нем не было никаких украшений, кроме каменной головы медведя, сделанной на вершине трона. Когда—то вместо глаз там были драгоценные камни, но они давным—давно выпали и были утеряны где—то в мехах, устилавших этот пол в холодные годы. Наверняка один из слуг, убиравших сгнивающие меха, нашел их и продал, став богатым, заодно обеспечив и своих детей. Но это было давно.

– Мой лорд, – Герес приблизился к правителю. – Наш казначей неважно себя чувствует. Он уже порядком стар, я думаю, вам бы стоило его заменить.

Ниессар разозлился.

– И почему ты решил рассказать мне об этом именно сейчас?

– Он сам просит об отставке, мой правитель, – Герес поклонился. – Попросил только сейчас.

– Да? Почему же он сам ко мне не пришел? Но ладно, старость есть старость. Пару месяцев назад вроде заглядывал к тебе сын купца… как там его?

– Боррос, мой правитель.

– Он говорил, что хочет стать казначеем, верно?

– Да, мой правитель.

– Откуда ты его знаешь?

– Мы были очень дружны с его отцом, мой правитель. Его сын хорошо ведет свои дела, думаю, вы могли бы быть к нему благосклоннее.

– Я сказал: позови Борроса. Я хочу увидеть его. Судя по всему, выбора у меня нет. Ступай, Герес.

Советник поклонился и спешно покинул зал.

Двери в зал со скрипом отворились, Ниессар встрепенулся и напустил на себя безнравственный и величественный вид. В зал, под сопровождением двух стражников, вошли двое: мужчина и женщина. Они оба были одеты в лохмотья, висевшие на одних лишь нитках. Их грязные лица просили лишь одного – крова и пищи. Как только они приблизились, женщина бухнулась на колени, да так сильно, что из них пошла кровь. Мужчина остался стоять на месте, глядя в пустоту. Он словно не понимал, где находится.

– Мой правитель… – взмолилась она, – мы… мы живем в деревне… деревне рядом с горой…

– Синие горы, мой правитель, – подсказал Велит. – Три дня пути галопом.

– На нашу деревню… деревню… напали…

Ниессар кивнул озадаченному лекарю, и тот подбежал к женщине и дал ей какую—то настойку. Та открыла ее, дрожащими руками, крепко держа бутыль в руках. Лекарь поднял ее руки вместе с бутылью и поднес ее ко рту женщины.

– Спасибо, – выдохнула она уже более спокойным голосом. В ее глазах все равно виделась горечь, разъедающая душевную плоть. Люди, стоявшие или сидевшие в зале, невольно вздрагивали, смотря на эту пару. – На нас напали. Их было всего трое, огромных, темных и страшных… они напустили на нашу деревню дым и огонь. Дым и огонь, – повторила она. – Наши дома горели, будто факела. Мой сын… мой сын…

Женщина расплакалсь. Герес, сорвав с себя плащ, подошел к ней и укрыл ее плечи. Женщина испуганно дернулась, но тяжелые руки советника легли ей на плечи. Она благодарно посмотрела на него и вновь вздрогнула, словно перед ней возник тот драккен.

– Мой сын сгорел в огне, мой правитель, – женщина собралась с силами. – А мой муж сошел с ума. Мой сын… – она расплакалась сильней прежнего.Герес не отходил от нее. Советник подозвал к себе лекаря и тот поднес к губам женщины еще один небольшой прозрачный флакон.

– Выпейте, – произнес он. – Это облегчит ваши страдания.

– Драккены… – прошептал Ниессар. Рейнар сжал рукоять своего меча, скрипя зубами. В Драконоборце вновь закипела кровь. – Мы направили отряд к границам, он может их перехватить.

– Мой правитель, – Рейнар склонил голову. – Они начали с совершенно другой стороны. Драккены смогут скрыться сотни раз, прежде чем они до них доедут.

Ниессар промолчал. Он повернулся к дрожащей женщине и долго ее рассматривал. Наконец, когда он решился, то спросил:

– Чего же вы хотите?

– Я… – Женщина неуверенно взглянула на Ниессара и вдруг резко ответила: – Я хочу их смерти!

Стражники дернулись, едва услышав такое обращение, но Ниессар остановил их, подняв руку.

– Убить драккенов не так легко, моя дорогая, – ответил ей Велит, – для этого нужно использовать многие силы. Мы разместим вас в доме неимущих и подумаем, что мы можем сделать.

– Мы убьем их, – Ниессар встал со своего трона и поманилрукой Рейнара. – Я долгие годы убивал драккенов, потому что они уничтожили половину моей семьи. Я понимаю вас, – обратился он к женщине. – Я знаю, какого это – терять родных. Я поклялся защищать свой народ и я буду выполнять свои обещания, во что бы то ни стало. Рейнар Коустли, я повелеваю вам взять десять лучших воинов и уничтожить тех драккенов. Избавьтесь от них.

– Разумеется, мой правитель. Но я смогу сделать в это в одиночку. Незачем тревожить людей понапрасну.

– Я никогда не сомневался в тебе, Рейнар. Но сейчас настают другие времена. Скоро турнир, и я думаю развеяться. Я так же поеду с тобой. На время моего отсутствия мой старший сын Донал будет править городом. Меня не будет всего неделю, думаю, хорошие советы Гереса и Велита помогут ему делать правильный выбор раз за разом. Пошлите за ним, пусть он прибудет в город немедленно!

Ниессар встал. Поручив проблемы остальных Велиту, он вышел вместе с Рейнаром на задний двор

– Прикажи седлать лошадей, мы выезжаем сию минуту!

Рейнар поклонился и пошел отдавать указания, а правитель потребовал к себе Борроса. Через несколько минут Герес привел за собой длинного, одетого в изящный плащ, скрепленный на шее большим драгоценным камнем. Неир Боррос имел короткую стрижку, короткую бороду и хитрые бегающие глазки на узком, лишенном морщин лице.

– Так это вы тот самый Неир Боррос? – Ниессар оглядел его с ног до головы. – Герес рекомендовал мне вас, как нового казначея. Мне есть смысл ему доверять?

– Почту за честь служить вам, мой правитель, – Боррос учтиво поклонился.

– Мне стоит узнать вас лучше. Вы отправитесь с нами на охоту.

– Почту за честь.

– На драккена, Боррос. Готовьтесь, выезжаем через два часа.

– Н—на… драккена? – Голос Борроса задрожал. Он оступился и пошатнулся.

– А что, вам страшно? – Ниессар деланно удивился и усмехнулся. – Зачем же мне трус рядом со мной?

– Трус, которыйхорошо умеет считать деньги, мой правитель, – Боррос выпрямился и сложил руки за спиной. – Но я поеду с вами.

Глава 18

Дэйвион

Драконорожденный, в сопровождении мага и Иффина, осматривал свои новые покои. Комната представляла из себя пропахшую вином, старую и грязную каморку, где стоял лишь маленький грубый стол, да кровать с облезлыми одеялами из волчьих шкур. На полу валялось еще пара шкур, видимо, для Иффина. В комнату слабо проникал солнечный свет, сквозь грязное и запотевшее окно. В углу стояло комнатное растение, которое уже давно успело завянуть. Дэйвион не выдержал, резко вытащил меч из ножен и перерубил горшок пополам. Развернувшись, он взглядом, в котором уже угадывался недобрый огонек, и встретился глазами с Энвором, который спокойно смотрел на него своими бесцветными глазами. Драконорожденный не выдержал его взгляда, резко убрал меч в ножны и развернулся к окну:

– Уберись здесь, – приказал Дэйвион Иффину. – Приведи эту комнату в порядок, и ты сможешь отдохнуть. А позже я буду учить тебя, как надевать мой доспех.

Иффин поклонился, не сказав ни слова, и убежал за тряпкой и метлой. Дэйвион медленно сел на кровать и искоса взглянул на мага.

– Вместо хотя бы нормального кресла, я сижу на старой кровати, пропитанной дешевым вином и блевотиной, и все это благодаря тебе, маг, – тихо сказал Дэйвион, закрывая глаза. Ему хотелось быть не здесь, лучше где—нибудь на море, или того лучше – в тронном зале, где он и должен был оказаться. Но теперь планы его хозяев пошли прахом – люди забыли свои заветы и если и добывать корону, то огнем и мечом. Иногда он видел в мечтах, как ему клялись в верности его новые вассалы. Кто—то делал это с радостью и почтением, а кто—то со злобой и презрением. Но король добр и он не замечал их. Должны быть люди, не любящие короля, но покорные и верные. – Мой род настолько могущественный, что когда отец узнает, кем я служу здесь, его сердце не выдержит.

– Если бы не я, твоя голова украшала бы забор, как те, что ты приказал насадить на колья этому мальчику, – улыбнулся маг. – Кажется, я тебе говорил, что будет, если ты сядешь на трон сейчас. Тебя, безусловно, посадят. Потом придет твой отец, не особо любимый на этом острове. А потом ты позовешь своих хозяев. И люди, увидев, кого ты им привел, начнут такую войну, что ничего живого не останется. А этим воспользуется Некромант.

– Если я не сяду на трон сейчас, война точно начнется! – тихо воскликнул Дэйвион. Он отвернулся от окна и упер руки в стол. – А так, этого может не случится! Все эти правители хотят сесть на трон, абсолютно все! И никто из них не захочет смотреть, как их оппонент занимает трон. Восемь городов осталось в живых. Восемь городов начнут войну, которая уничтожит остров! А так, я смог бы ее остановить!

– Люди не уничтожат остров, они могут уничтожать лишь то, что остается на поверхности. Никому – ни эллам, ни оролингам, ни эльфам не под силу уничтожить сам остров. Пламя драконов же уничтожит весь остров. А ради власти они выползут из своих нор. Драконы, пойдут за тобой, переняв на свою сторону драккенов, и вместе вы оставите только навеки выжженные земли. Такое государство тебе нужно? Мертвое и обугленное, смешанное с кровью твоих господ и твоих подданных, и это если ты сможешь победить, только лишь победить людей, это тебе нужно? – спросил маг, заглядывая воину в глаза. – Сколько осталось разумных драконов?

Дэйвион потупился. Когда он последний раз стоял перед ними, драконы были дряхлыми. Их глаза выдавали лишь мудрость, но не силу. Слуги драконов очищали их потертую чешую от пыли и грязи, их крылья давным—давно не расправлялись, там, где им должно – в небе. «Ты должен вернуть нам власть!» – тихими и властными голосами говорили они.

– Три, – выдавил из себя Дэйвион.

– Я бы не сказал, что это много. В те времена, когда меня учили, драконов было куда больше, – укоризненно наклонил голову Энвор. – И ты хочешь видеть этих крылатых тварей выше себя? Старых, ужасных, они слабее любого воина, равного тебе, их ты хочешь видеть владыками? Драконы потеряли все, абсолютно все, что у них было: острова Дарвы, власть над драккенами, способность колдовать. Разумные летающие ящеры – избыток прошлого. У них остался только их ум, с помощью которого они и манипулируют тобой. Они не доверяют никому, кроме тебя, Дэйвион, но ты один. А людей – тысячи.

Энвор распахнул окно, и свежий воздух начал вытеснять собой затхлый. Дэйвион стучал пальцами по столу. Он понимал, что служит драконам, он дал клятву. Клятву нельзя нарушить, это все тоже, что нарушить свои принципы, а этого Дэйвион сделать не мог.

– Ты хочешь, чтобы я нарушил свою клятву? – спросил он с нарастающей грозностью. – Ты был учеником дракона! Ты обязан своей силе не кому—нибудь, а именно им! А теперь ты предаешь их?

– Учили меня не они. Меня учил великий Тииартал Пожиратель, Победитель Титанов! И его я не предавал! – Энвор грозно взглянул на него, в его глазах словно засверкали искры. – Он знал, что случится! Он знал, но остальные драконы и понятия тогда не имели, что потеряют! Они возгордились, они подумали, что драконы выше богов! Но люди доказали им, что это не так. Обычные маленькие люди!

– Ты мог остановить их! Будь драконы у власти – не было бы этих бесчисленных войн!

– Магия требует всей силы волшебника, – спокойно ответил Энвор. – Я могу стереть этот замок с лица земли, а взамен я сгнию заживо быстрее, чем осядет пыль от его разрушенных стен. И поверь мне, боль будет непереносимой. Я не могу использовать магию без нанесения себе ущерба. Лишь боги способны подпитывать меня, но они еще ни разу не сделали этого, словно их нет. Боги не только жестоки, они еще и капризны, словно маленькие дети, вроде правителей, рвущихся до власти с таким рвением, словно это решит все проблемы их народа, на который им, в большинстве своем, в общем—то, плевать. А теперь к ним подключились и драконы, рвущиеся к власти над народами, власть над которыми они потеряли тысячи лет назад! Я давным—давно оставил драконов! Мне нет до них никакого дела, как и им до меня, ибо драконов больше нет!

Дэйвион схватился за меч, попытался вскочить на ноги, но его тело словно превратилось в камень. Драконорожденный так и застыл, едва касаясь пальцами эфеса меча.

– Если ты будешь настолько вспыльчивым, тебе никогда не стать хорошим королем, – продолжил маг. Кожа на его лице начала покрываться морщинами, а в белых глазах появились красные вены. Ему было нелегко сдерживать натиск дракона. Энвор не хотел применять силу против него, смерть Дэйвиона не входила в его планы никаким образом.

Драконорожденный оставил тщетные попытки и обратно сел на диван. В комнату вошел Иффин с ведром и тряпкой. Сначала он сложил старую землю из под цветка в мешок и снова вышел из комнаты.

– И зачем я оставил его в живых? – задумчиво проговорил Дэйвион.

– Этот парень послужит тебе, хоть и ненавидит тебя. Отца он не любил больше, но то испытание, что ты ему выдал… это слишком жестоко даже для Гетриса, – нехотя признался Энвор. Он подошел к окну и посмотрел во двор, где собиралась стража. – Тебе пора на службу, капитан. Мы увидимся позже, надеюсь.

Маг вышел и быстро зашагал прочь из замка. Дэйвион долго глядел ему вслед, пока тот не скрылся за углом. Иффин, бесшумно проскользнувший мимо Драконорожденного, начал шустро мыть пол. Дэйвион, устало покачал головой. Разговор с магом забрал у него много сил.

– Как закончишь – спускайся вниз. Оруженосцу следует быть рядом.

В грязном дворе, наполненном песком, костями и мусором стояли стражники. Они околачивались возле тренировочных кукол, в которых стреляли из арбалета. На каждый удачный выстрел они одобрительно восклицали, а на каждый неудачный – громко гоготали. При виде Дэйвиона, они нехотя оставили свои «игрушки» и выстроились перед ним. Толстые, кривые, хромые и уродливые – вот как выглядела стража. Некоторым доспех был слишком велик, и кольчуга висела на худощавых телах, словно мешок, заставляя хилых стражников покачиваться из стороны в сторону. Толстым же доспехи были малы, но они тоже покачивались, на этот раз, из—за вина. Некоторые из них даже не могли толком стоять на ногах, изрыгивая тихие ругательства они, опираясь на копья.

– И это весь цвет стражи? – громко спросил Дэйвион. В ответ раздалось лишь тихое бурчание и икота. – Я спрашиваю: Это и есть весь цвет стражи?! – заорал Дэйвион, вытаскивая меч.

Стражники молчали. Раскосые глаза наблюдали за острым клинком, острие которого останавливалось в паре сантиметров от их носов.

– Пьяные скоты, – Дэйвион брезгливо осмотрел каждого. – Вам любой бродяга камней за шиворот насует! Кого вы можете защитить? Сомневаюсь, что вы даже свои собственные задницы сможете спасти!

– А ты кто такой, рыцарь, а? – один из стражников оглядел его красный доспех. остановил свой взгляд на драконе, а затем на светло—синем плаще Ниста. – Так бы мы тебе не накостыляли, так иди отсюда, пока ноги держат!

– Я твой капитан, чертов ты идиот! – Дэйвион врезал ему по носу. – Значит так, сыновья шлюх! Сейчас мы проверим, чего вы стоите. Если кто—то из вас сможет меня одолеть, то я разрешу вам пить. Вы будете получать двойное жалованье и, видимо, авторитет в глазах ваших пьяных дружков—полудурков.

Стражники, немного помедлив, начали окружать Дэйвиона. Вино затуманило им разум, никто из стражников даже не взглянул на щит Дэйвиона, не разглядел на нем дракона. Каждому из них хотелось иметь в кармане в два раза больше медяков, чем им выдавали, да и пить любил каждый.

Первый стражник, толстый и неуклюжий, бросился вперед, выставив копье, намереваясь пробить нагрудник Дэйвиона, но тот отстранился в сторону и мягко, лезвием меча,наклонил копье в землю. Копье воткнулось и стражник, потеряв равновесие, упал в грязь, издав глухой крик. Второй стражник занес меч над головой, но меч Дэйвиона рубанул его по плечу и тот, вскрикнув, отступил. На его плече выступила кровь. Третий и четвертый стражники попытались взять капитана в клещи, но тот подсек ногу одному и эфесом ударил по лицу второму. Осталось еще трое, но они побросали мечи и копья и отступили.

– Похоже, я победил, – иронично подметил Дэйвион. – Раненых к лекарю, остальные заступаете на дежурство, как вам и положено. И передайте остальным – увижу их пьяными, отрежу им пальцы. Один за один, прилюдно, чтобы каждый слышал крики ослушника. А если кто—то скажет что—то против – жду их здесь же.

Дэйвион с победным видом сунул меч в ножны и подошел к еще одному стражнику, что не влезал в бой. Это был немолодой мужчина лет сорока, насмешливо выглядывающий взгляд которого несколько раздражал Дэйвиона. Стражник стоял, облокотившись о деревянный столб, и тихонько посмеивался над своими товарищами по несчастью.

– Любишь веселье, а в нем не участвуешь, – заметил Дэйвион, подходя к нему. Стражник осторожно посмотрел на него и, вздохнув, ответил:

– Мне незачем драться с превосходящим противником, который спокойно меня победит. Сам я не пью, и валяться в грязи мне неохота. Пусть валяются те, кто не способен победить в себе алчную скотину, разве не так?

– Стражник, который не пьет – редкость, – заметил Дэйвион.

– С вами, капитан, вся стража перестанет пить. Но вы здесь ненадолго. Выкинут вас, как пить дать.

Дэйвион даже не повел бровью.

– Оно и к лучшему. Как тебя зовут?

– Арег, капитан. Мне так же довелось побывать на вашем месте, но меня разжаловали. Это было давно, так что вам нечего меня опасаться.

– Думаю, скоро ты туда вернешься, – Дэйвион позволил себе улыбнуться. – Пока будешь моим первым помощником. Расставь стражу и проследи, чтобы они не были пьяны.

Арег ушел. Дэйвион сел на скамью и задумался. Он никак не мог взять в голову, какое место он занимает в планах мага. Власть не интересовала Энвора, иначе он бы ее и захватил куда раньше. Спасать землю тоже не входило в его планы, магам плевать, где они находятся. Значит, в самой земле что—то есть, что заставляет Энвора защищать ее.

Дэйвион вспомнил слова драконов о туманной стене, что была поставлена магом, чтобы защитить Сиинаил от людей. Ему не рассказывали, почему началась война и почему маг, рискуя своей жизнью, вмешался в ее ход, заставляя людей не истреблять оставшийся народ черносердечных. Они лишь сказали, что он может стать серьезным противником и лучше не противиться ему раньше времени. То, что он найдет его было им известно еще очень давно.

С балкона на него смотрел Гетрис. Он видел весь бой и был приятно удивлен техникой боя своего нынешнего капитана.

– Капитану следовало бы самому ставить посты, – громко объявил он, спускаясь вниз. – Если случится беда, то капитан не будет знать, чья это вина. А, следовательно, виновником становится капитан.

– Я всегда найду виновного, – зло сверкнул глазами Дэйвион. – Даже если для этого мне придется перевернуть весь город.

– Похвально это слышать, – улыбнулся Гетрис. Он сел рядом с Дэйвионом и достал из кармана флягу с вином. – Теперь все стражники будут тебя ненавидеть за твою выходку. И я их прекрасно понимаю, конечно, вино и девки доставляют удовольствие…

– Пусть они занимаются этим в свободное время, – резко перебил правителя Дэйвион. – Если стражник пьян, то он не может поддержать порядок, не сможет остановить врага, который будет жаждать только одного – свергнуть законную власть… мой правитель.

Гетрис молча отпил вина, подержал его во рту, оценивая его вкус, и проглотил. Дэйвион следил за каждым его движением, правитель был и сильным и хитрым, а на его поясе висел кинжал, сделанный из темной стали, которая была способна пробить его кольчугу на шее. Дэйвион считал, что Гетрис захочет расправиться с ним, но правитель лишь закупорил флягу и убрал ее.

– Ты прав, – медленно сказал он, проглатывая свою гордость. – Но я не этого от тебя хочу в первую очередь. Ты появился в тот момент, когда я указывал свои права на королевский престол. Теперь мне нужно дождаться турнира, на который я должен выставить своего лучшего бойца. У меня много достойных кандидатов, но не каждый смог бы раскидать моих стражников за полминуты. Я предлагаю тебе принять участи в этом мероприятии. Я не приму отказа, – с нажимом проговорил он. – Победа в этом турнире сделает моего бойца лордом и наследником больших и весьма плодородных земель. Быть лордом, более того – богатым и влиятельным лордом хотят все. Завтра на рассвете, в тронном зале выступят те, кто готов драться. Ты обязан быть там.

Правитель поднялся и зашагал прочь, жестом отослав слуг и охрану, что стояли неподалеку. Дэйвион удивленно смотрел ему вслед, его рука легла на рукоять меча. «Сражаться за него?!» – думал он, – «я – истинный король, но буду сражаться за то, чтобы этот старый хрыч стал королем? Ни за что!»

К нему подошел Иффин, осторожно спрашивая, нужно ли Дэйвиону еще что—нибудь. Промолчав, воин встал и пошел в свои покои. Рука его плотно сжимала рукоять меча, да так, что пальца его побелели. Свои перчатки он оставил на скамье.

– Забери мои перчатки, – приказал он мальчишке, как только обнаружил их пропажу, уже в комнате, – и бегом сюда. Я буду учить тебя надевать и снимать мой доспех. Тебе это пригодится.

Иффин убежал, а Дэйвион начал снимать свой доспех. Он прекрасно обходился с ним, доспехом из редкого красного металла, или «крови богов», как называли его жрецы. Шлем, нагрудник, поножи – все это снималось легко, все ремни и подтяжки, сделанные из кожи, с легкостью расстегивались и не натирали кожу. Драконы знали, что давать их посланнику.

Иффин прибежал и положил перед Дэйвионом его перчатки. Мальчик старался безропотно выполнять все указания своего господина, чтобы тот не подумал на него дурного и не стал бить или ругать. Дэйвион же думал, куда можно отдать мальчишку. Убить он его не убил, так что можно было бы его сплавить какому—нибудь рыцарю, и раз Гетрис так настоятельно просит его поучаствовать в турнире, то там он его и мог бы передать какому—нибудь рыцарю приречных земель.

– Ты когда—нибудь имел дела с доспехами?

– Надевал на отца железный доспех, – пугливо ответил мальчишка.

– Тогда тебе будет проще, – удовлетворенно кивнул Дэйвион. – Осмотри этот доспех, сравни с тем железным и скажи, когда будешь готов надеть его на меня, ясно?

Иффин осторожно кивнул и медленно подошел к разложенным доспехам. Мальчик все время оглядывался на Дэйвиона, боясь, что тот ударит его, накричит, или того хуже – просто убьет, как тогда убил всех людей. Но драконорожденный блуждал в своих мыслях и не обращал никакого внимания на мальчишку.

Иффин осторожно положил свою ладонь на теплый красный металл. Броня была гладкой, и потеющие руки мальчика скользили по нагруднику. Прикосновения были приятными, и Иффин не верил, что ему можно будет хотя бы брать в руки это чудо. Его пальцы щупали и терли мягкие и свежие ремни, которые поглощали пот с его маленьких рук.

– Я готов, – дрожа от нетерпения, сказал юноша. Дэйвион вздрогнул от его тихого голоса и повернул к нему голову.

– Раз готов, тогда начинай.

Дэйвион встал и закрыл глаза. Он не боялся совершенно ничего, а в его голове блуждали совершенно другие мысли. Иффин медленно надел на него нагрудник и быстро закрепил его ловкими пальцами. С остальным было легче – наручи и наколенники Иффин завязал еще быстрее. Дэйвион подвигался, попрыгал, убедился, что все сидит идеально и хлопнул Иффина по плечу.

– Вижу, что с доспехами ты обращаться умеешь. Что ж, думаю, теперь мне стоит поучить тебя обращаться с оружием. Твой мыслимый отец наверняка учил тебя обращаться с мечом. Я заточу твои навыки до совершенства.

Дэйвион вышел из своих покоев и поманил Иффина за собой. Тот неуверенно пошел за ним. Они снова спустились во двор, но теперь капитан вывел парня к правительскому кузнецу, у которого забрал два тренировочных тупых меча. Они были тяжелыми, как и настоящие мечи, но Иффину прежде не приходилось фехтовать такими. До этого он дрался деревянным мечом, который выстругал сам.

Они снова вышли во двор, где Дэйвион приметил двух шпионов. Один из них был цветочником и прогуливался по тропинкам вокруг замка и не спускал с капитана мутного взгляда, а второй слишком долго красил балкон. Гетрис следил за каждым его шагом, куда бы не пошел новоиспеченный капитан – за ним всегда следовали его невидимые спутники.

Дэйвион отвернулся от них и протянул меч. Мальчишка неумело взял его двумя руками и, поскользнувшись на грязи, выронил его.

– Подними меч. – Дэйвион отошел от него и лихо крутанул меч в руках. – Ни в коем случае ты не должен ронять свое оружие. В пылу битвы это будет стоить тебе жизни.

Иффин быстро поднял меч и неуклюже выставил его перед собой, схватив рукоять двумя дрожащими руками. Дэйвион бегло глянул на него и резко ударил. Меч мальчика вылетел из руку и упал в грязь.

– Урок первый – правильно держать меч нужно вот так, – Дэйвион показал ему руку с мечом. – Подними свой меч и попробуй снова. Держи выше, пучина тебя забери! Еще раз!

Иффин нагнулся и достал меч из грязи. Вспомнив все уроки, что давал ему отец, он попытался собраться и снова встал в стойку. Удар, снова удар – парень выстоял и сам попытался ударить, но его попытки больше напоминали попытку петуха клюнуть дерево. Дэйвион спокойно отбил слабый выпад и снова выбил меч из рук Иффина.

– Урок второй – выбрать правильную стойку. Выстави ногу вперед, – велел он, указывая ему мечом. – Немного наклонись и выстави перед собой меч. Теперь противнику будет труднее подобраться к тебе. Следи за каждым своим шагом – одно неверное движение, и твой уже труп клюют вороны.

Весь вечер Дэйвион тренировал своего оруженосца. Иффин устал, его мышцы болели, голова просто раскалывалась, но он ни слова не сказал нынешнему капитану стражи Ниста. Он молчал, стиснув зубы, пропуская или отбивая удар за ударом, роняя меч, поднимая его, падая и вставая на ноги. И так снова и снова, пока Дэйвион не прекратил тренировку.

– На сегодня хватит. Ты можешь идти отдыхать, – Дэйвион поднял руку.

– А как же ваш доспех, мой господин? – осторожно спросил Иффин.

– Я сумею их снять и без твоей помощи. Иди и отдыхай, – велел он.

Вскоре во дворе никого не осталось. Арег выставлял посты, как первый помощник, ему оставалось лишь доложить, и он мог быть свободен. Шпионы тоже куда—то пропали, но Дэйвион бдительности не терял. Ему было опасно находиться здесь. Ему никто не доверял.

Мерзкое звучание хлюпающих в грязи сапог донеслось до Дэйвиона. Это был Арег, спешивший доложить, что все в порядке.

– Все в порядке, капитан! – пробираясь через грязь, пыхтя сообщил Арег. – Жду ваших дальнейших указаний.

– Завтра командование опять на тебе, Арег, – распорядился Дэйвион. – С рассветом мне придется сражаться за честь выступить на турнире королей.

– Невелика честь, – фыркнул Арег, наконец—то вставая рядом с ним. – Все будет сделано, капитан.

– Можешь быть свободен, – процедил сквозь зубы Дэйвион. Ему не понравилась фамильярность голоса его помощника, но виду капитан не подал. Он здесь не лорд и его имя ничего пока не значит. Скорее всего, его отец уже был извещен местонахождением своего сына. Соглятаи и шпионы его отца были везде – от самых дальних островов Дарвы, до самого жаркого места в Красной пустыне.

Арег побрел прочь, приговаривая про себя, что все эти глупые выборы короля до добра не доведут. Арег был добродушным, но хитрым человеком. Ему были ведомы многие тайны, и каждую из них он продавал за большие деньги. Работа стражника позволяла ему бесцеремонно влезать в разговоры, медленно, но верно вызнавать чужие тайны и держать всех на коротком поводке, кроме знатных людей, способных выбить из него всю дурь.

Дэйвион проводил взглядом Арега, поглаживая рукоять меча. Его задача была выполнена, теперь ему пора идти отдыхать самому.

В замке он не встретил никого – слуги разошлись, и лишь около входа в тронный зал стояло двое стражников. Но, в конце коридора, на котором находились его покои, Дэйвион вдруг увидел белый свет. Никакой из факелов не горел белым пламенем, холодным, словно лед и обжигающим, словно кипяток.

Дэйвион медленно вытащил меч из ножен и тихо начал подходить к свету. Почему—то ему захотелось произнести священные слова на драконьем языке. Они были в каждой его мысли – слова превращения в дракона. Но Дэйвион сдержался и просто осторожными шагами продолжил свой путь.

Из—за угла вышел Энвор. Он снял капюшон и его белые глаза светили ярче тысячи солнц. Дэйвион зажмурился и выронил меч.

– Я думал, ты уехал, – проговорил он, не открывая глаз. Свет пробивался и сквозь закрытые веки, слепя его; терпеть это было совсем нелегко.

Энвор поправил свои белые волосы, откидывая их назад. Его бледное лицо отражало свет не хуже жемчуга и казалось, что кожа его светится, но Дэйвион этого не видел.

– Можешь открыть глаза и убрать меч, – устало выдохнул маг. – Это небольшой эффект возвращения. Я узнал, что Гетрис хочет видеть тебя участником его турнира. Правитель никак не может определиться, кто же будет претендовать на такое священное место. Как по мне, он может выбирать кого угодно, хоть конюха, потому что даже если он победит – его спихнут с трона быстрее, чем он сможет на него сесть.

– Тебе—то откуда знать? – добродушно спросил Дэйвион, пряча меч в ножны. – Очередное пророчество? Пророчества не всегда сбываются.

– Это и не пророчество и не предсказание будущего. Это судьба. Но, я здесь стою не за этим. За тобой следят и следят пристально, хотя, это ты и без меня знаешь. Сейчас нас никто не слышит, и я поплачусь за эту тишину пальцем, а отрастают они долго и болезненно. Дерись завтра в полную силу. Если Гетрис заподозрит тебя в том, что ты кому—нибудь поддашься – тебе не жить. Он не доверяет тебе, но желание сесть на трон его заботит куда больше. Не перечь ему, ни за что. Твоя жизнь еще пригодится этому острову.

Энвор ушел. Просто прошел мимо Дэйвиона и растворился в воздухе. Капитан еще немного постоял на месте, обдумывая последние слова мага, а потом вошел в свои покои. Иффин спал на полу в углу, прикрываясь старым, драным одеялом, а под голову подложил свернутую одежду. Дэйвион медленно снял доспехи и сел возле окна. Спать не хотелось.

Рассвет пробрался незаметно. Дэйвион задремал у окна, и первые солнечные лучи щекотали его лицо. Иффин осторожно толкнул его в плечо, отчего капитан открыл глаза.

– Рассвет, господин, – объявил мальчик.

– Подай мне мой доспех, – приказал Дэйвион, продирая глаза и подавляя зевок. Пока он облачался в него, в дверь постучали. Это был слуга, который созывал воинов в тронный зал. – Ты пойдешь со мной. Неси мой меч и щит.

В тронном зале уже собралось много народу. Гетрис сидел на своем троне, держа рог с вином в одной руке и знак главного советника в другой. У стены толпились мелкие лорды и их слуги, стражники и сами участники турнира – лучшие воины этих горных земель. Как только Дэйвион вошел в зал и попался на глаза правителю, тот обвел взглядом зал, убеждаясь, что все участники прибыли. Удовлетворившись тем, что он увидел, Гетрис отпил вина и поприветствовал всех, кто находился в зале.

– Я приветствую вас! – начал он. – Сегодня для многих из вас очень важный день. Как вам известно, правители острова выбирают короля, и у меня есть все шансы стать вашим королем и нести это бремя до конца своих дней. У тех, кто вызвался или был приглашен участвовать здесь, на этом турнире, станет моим первым воином, лучшим клинком города и выступит от моего имени на королевском турнире! Это великая честь. Сражайтесь честно и достойно, в полную силу, иначе ваша голова вылетит из окна раньше, чем вы вспомните имена всех шлюх, которых успели оттрахать!

Гетрис сел на свое место и снова выпил вина. Правитель уже успел напиться прямо с утра. Этот турнир его лишь забавил, ничего более.

Вперед выступил один из многочисленных слуг правителя, одетый в богатые одежды, видимо, главный слуга, и громко объявил:

– Первыми в бою сойдутся сир Градос Верилл с Каменных холмов и сир Подрик Краст с Озерного города!

Перед правителем выступило двое рыцарей, которые подошли к трону и поклонились ему. Сир Градос был одет в обычные железные доспехи, его голову прикрывал шлем из кожи, а слуга, с вышитым на груди гербом его дома – железная рука на коричневом фоне, подал ему длинный меч. Подрик вышел без слуги, с маленьким круглым деревянным щитом и топором с короткой рукоятью. На нем, кроме брони, висел черный, уже облезлый, плащ с вышитым на нем оленем. Богато из них не выглядел никто, видимо, от нищеты эти мелкие лорды бросились услаждать правителя, подумал Дэйвион, улыбнувшись про себя.

Первый рыцарь выступил вперед и замахнулся мечом, но Подрик успешно увернулся, следующий удар пришелся в круглый щит. Градос имел преимущество, но Подрик был более быстрым и на каждый удар меча он либо отбивал, либо тот просто проходил мимо. Воины кружили по залу, пытаясь нанести друг другу увечья, но короткий топор не доставал до Градоса, а длинный меч не мог пробить щит.

И вот, после очередного неудачного удара Градоса, меч звякнул о каменный пол и Подрик выбил его из рук противника и ударом щита опрокинул его навзничь. Краст победил.

В центр зала снова вышел слуга и громко объявил:

– Сир Подрик Краст с Озерного города победил! Следующими встретятся сир Араст Уорн с Алмазных гор и Дэйвион Росс с Блуждающих островов!

Как только все присутствующие услышали фамилию драконорожденного, они встрепенулись и вовсю уставились на него. Многие из них не могли скрыть своего удивления. Дэйвион, не обращая на них никакого внимания, повернулся к Иффину, который с трудом отдал ему его меч и щит с красным драконом на желтом поле. Капитан спокойно вышел вперед, не замечая возмущенного ропота лордов и остального народа, и поклонился Гетрису, который удостоил его коротким кивком. Перед Дэйвионом встал огромный рыцарь в стальных доспехах, тщательно отполированных и начищенных усердными слугами перед боем. У него в руках покоился длинный меч, на рукояти которого был выгравирован лев.

– Я отрублю твою паршивую голову, дракон! – гулким басом заорал Краст, а после расхохотался. По залу пошли смешки, и Дэйвион тоже улыбнулся. Его глаза сейчас не светились оранжевым, руки уже сжимали щит и меч, а ноги уже готовились к прыжку. Араст забрал меч у трех тощих слуг, которые с трудом его тащили, вдел руки в ремни щита и тут же бросился на Дэйвиона. Его меч навис над воином, но тот увернулся и откинул меч щитом. Араст пошатнулся и выставил щит перед собой, куда звонко ударил меч Дэйвиона. Араст едва держался на ногах, не выдерживая резких ударов щитом и мечом от Дэйвиона.

Бугай отступал под натиском противника и позволил зажать себя в углу. Одним резким ударом меч Дэйвиона прорубил в щите Араста дыру и застрял там. Великан отбросил щит вместе с мечом капитана и драконорожденный остался лишь со щитом.

– Сдавайся и я оставлю тебе жизнь! – взревел Араст, один за другим с невероятной силой опуская меч на щит противника. Дэйвион держался до последнего, пока меч Араста не соскочил со щита и не вывернул тому руку. Великан выпустил меч из рук, держась за руку, и тут же получил острой частью щита по лицу. Удар пришелся прямо в висок и Араст упал на пол и потерял сознание.

– Думаю, он выживет, – устало произнес Дэйвион, выдирая свой меч из пробитого щита. Слуги утащили тело сира Араста в угол, где над ним начали корпеть лекари. Взглянув на мрачные лица присутствующих, Драконорожденный добавил: – Давайте следующих, сразу всех, мне надоело.

Остальные удивленно посмотрели на него, а потом перевели свои взгляды на Гетриса, который допивал уже третий рог и каждый бой то смеялся, то что—то неразборчиво кричал, но сейчас все его опьянение словно улетучилось, и он изумленно глядел на Дэйвиона. Слуга, объявлявший поединки, тоже смотрел то на своего правителя, то на Дэйвиона, не решаясь сказать ни слова.

– Да будет так, – громко объявил Гетрис и встал со своего трона. – Даю двадцать тысяч золотых тому, кто принесет мне его голову на его же щите!

Советник правителя хотел было сказать, что ни к чему здесь кровопролитие, но Гетрис тут же велел ему заткнуться. Из собравшихся людей выступили трое воинов: один с выгравированной розой на груди, второй со змеей, а третий с двумя скрещенными копьями и щитом посередине. Они начали окружать Дэйвиона, поигрывая мечами, и скаля зубы, черные и гнилые, которые были видны через отверстия в их шлемах, открывающие глаза, нос и рот.

– Добрые и славные рыцари, видимо, последние сыновья своих отцов, – ухмыльнулся Дэйвион, – чья же голова первой окажется на моем щите? Может твоя, вислоухий? Твои уши настолько большие, что могут согнуть даже железо, хотя, боюсь, что они самое мощное, что у тебя есть. Или, может быть, ты, носатый? Твой нос я отрублю первым, ибо он так маняще выпирает из шлема, что я просто не смогу удержаться!

Первый рыцарь взревел и бросился в атаку, пытаясь ударить мечом наотмашь, открывая при этом лицо. Дэйвион поднял меч и молниеносно воткнул его прямо в прорезь шлема, пробивая череп через нос, рот и переносицу. Меч оставался еще в голове врага, а Дэйвион быстро и сильно ударил щитом третьего рыцаря, выбивая меч из его рук. С чавкающим звуком вытащив меч из раздробленной головы первого рыцаря, капитан отбил удар второго и легким движением отрезал ему правую кисть и ударом щита повалил его на землю. Третий только поднимал меч, когда меч Дэйвиона прошил его насквозь. Немного погодя, капитан убил последнего рыцаря, пробив тому грудь.

Три трупа лежали на каменном полу. Вокруг них уже появились лужи крови, на которые начали слетаться ленивые жирные мухи. Гетрис напряженно смотрел на тела убитых, сжимая в руке очередной рог с вином. Спустя мгновение он расхохотался.

– Отлично сработано! – сказал он Дэйвиону, оглядывая зал. – Видимо, желающих принести мне твою голову не осталось, так что я объявляю победителем тебя, Дэйвион Росс! Отныне ты – первый клинок Ниста, и именно тебе предоставляется честь выступить от моего имени на турнире королей. Турнир окончен!

Слуги подбежали к телам и начали утаскивать их, Гетрис вновь подозвал к себе человека с вином, а Дэйвион, вытерев меч о плащ одного из мертвецов, подозвал к себе Иффина и отдал ему щит. Отцы бросились к своим павшим сыновьям, но на их лицах не было особой скорби, скорее они даже радовались потере таких уродов. Дэйвион лишь поморщился, глядя на их лживые восклицания, и отправился на отдых. Он заслужил.

Глава 19

Остарион

Нобилилл очнулся в полной темноте. Он не видел ничего, лишь слышал тихое шелестение духов, нависших над ним. Они не издавали ни единого звука, отрешенно рассматривая стены. Все тело Остариона болело от свежих порезов, которые так и не затянулись, хоть кровь из них и не шла больше, чему нобилилл был искренне рад.

Постепенно к Остариону вернулось зрение, и он увидел, что лежит в своей комнате, накрытый толщей шкур. Рядом с ним сидел старик Эдар и мирно посапывал. Возле него, на столике, были разложены травы и снадобья. Когда Остарион попытался встать, старик проснулся.

– А, вы проснулись, ваша милость! – радостно сказал он, и тут же поднес к его губам чашу с отваром. – Выпейте, это даст вам сил.

Отвар оказался неприятен на вкус, но Остарион выпил его до конца. Его тело не слушалось его, и любое дергание заставляло шкуры цепляться за порезы, причиняя несильную, но неприятную боль.

– Что со мной? – тихо спросил он, медленно ложась на мокрые от пота подушки.

– После того, как вы убили того парня, ваша милость, вы упали без сознания. Мы отнесли вас в ваши покои. Три дня вы лежали в бреду, все время бормотали о великой Тьме, которая наступает и говорили на непонятном нам языке. Ваши спутники редко к вам заходили в эти темные дни. Но на четвертый день все закончилось, и вы просто «впали в спячку». То есть, заснули, ваша милость.

Остарион протер глаза рукой и помотал головой. Легкая усталость постепенно оставляла его, сменяясь приливом сил.

– Сколько дней я спал?

– Пять дней, мой лорд, – старик взял в руки дощечку, по которой считали дни. – Пять дней и двенадцать часов, мой лорд, – дополнил он.

Остарион не ощущал никакого божьего влияния на себе. Привкус отвара все еще остался, придавая ему сил, но встать Остарион не мог. Казавшейся легкой усталость, была все еще настолько тяжела, что он не мог шевелиться из—за нее. Отвар ненадолго дал ему сил, чтобы Остарион смог выпить воды и снова заснуть.

Шли долгие часы, пропускать которые, лежа в кровати и не шевелясь, было очень трудно. Остарион часто видел тех, за кого он все еще был в ответе. Многие нобилиллы ходили к нему, долго смотрели на его больное лицо, изъеденное жаром, и с грустными лицами уходили обратно, не веря словам Эдара, что с ним все будет в порядке. Остарион тоже пытался им это объяснить, но и его словам верили с большой неохотой, ибо большую часть из них они попросту не слышали.

Остариону не снилось снов, пока он хворал. Иногда он просыпался, чувствуя немыслимую тяжесть, и вспоминал лишь странные обрывки видений, наполненные багровыми и черными красками. И только когда нобилилл смог спокойно шевелить конечностями и понемногу ходить, ему приснился сон.

Ему снилось, что он стоит возле Киастра, который сидел на траве. Кроме них и небольшого участка с травой ничего не было – только тьма. В этом странном месте, которое нобилилл считал миром богов, не было никаких светил: ни Луны, ни Солнца, ни звезд. Только Тьма и клочки земли, как—то видневшиеся издалека, словно сама Тьма и была светом.

Киастр повернул голову к нобилиллу и пригласил его сесть рядом с ним. Как только нынешний король сел рядом с ним, ощущая мокрую от росы траву, бог заговорил:

– Я благодарен тебе, Остарион, за то, что ты позволил мне использовать твое тело, как сосуд для меня, – Бог говорил тихо, вглядываясь во Тьму. – Конечно, сегодня ты сможешь ходить без особых усилий, и твои раны затянутся. Ты всегда можешь рассчитывать на мой совет. Более того, теперь ты имеешь часть божественных сил. Ты сильнее и быстрее любого из людей. Но, это все, что я могу дать тебе. Ты будешь обладать этими силами, пока я не наберусь сил и не покину твое тело. Я не знаю, когда это произойдет, но не так скоро, как я хотел бы. Впереди тебя ждут трудности, но ты их сможешь преодолеть – ибо во Тьме нет страха.

С этими словами он исчез. Сразу после этого Остарион проснулся и ощутил необычайный прилив сил. В этот раз, в комнате никого не было, лишь духи все так же безмолвно висели над ним, охраняя его. Остарион вскочил на ноги и начал разминать свои мышцы. Ему казалось, что они должны были сильно болеть, однако это было не так. Порезы затянулись, став тонкими красными шрамами. Остарион медленно прошелся по своим покоям и вновь оглядел их. Его меч стоял рядом с кроватью, и нобилилл медленно вытащил его из ножен. Темная сталь словно поглощала свет, отсвечивая лишь малую его толику. Прижавшись щекой к холодной стали, Остарион почувствовал себя полностью здоровым. Теперь он возьмет дело в свои руки.

Поспешно одевшись, Остарион вышел из своих покоев. В первую очередь, он направился в жилые помещения, чтобы проведать свой народ. Нобилиллы, едва завидев своего предводителя, удивленно смотрели на него, бросая дела, чтобы подойти к нему ближе. Они дотрагивались до него, опасаясь, что их король стал призраком, но он был настоящим. Старики умудрено кивали головами, сидя на своих койках, а остальные то и дело выглядывали из—за голов первых нобилиллов, что стояли рядом со своим королем.

– С вами хорошо обращались? – первым делом спросил Остарион. Нобилиллы закивали ему, наперебой голося, что им здесь хорошо, тепло и уютно. Они не врали ему – в обществе серебряных птиц, почитавших нобилиллов, им жилось очень хорошо. Они опасались, что Остарион захочет уйти отсюда и всеми силами пытались переубедить его. – Пусть трое из вас сопроводят меня в тронный зал, – сказал Остарион, выслушав их, – Пора мне вернуться на трон, который мне так легко отдали.

В тронном зале не было никого, кроме Гирияра Безумного, склонившегося над картой. Он что—то чертил на ней, а рядом лежали распечатанные письма. Как только Остарион вошел в зал, Гирияр поклонился и предложил своему предводителю сесть. Жестом отказавшись от кресла, Остарион подошел к карте и мельком глянул на нее: это была карта Сиинира.

– А, рад вашему выздоровлению, ваша милость! – он на секунду оторвался от карты. – Сейчас мы охраняем границы людей, но скоро пройдет турнир королей, и тогда мы сможем вернуться в с толицу.

Остарион поморщился.

– Чем же вы зарабатываете? На что вы содержите этот замок? Не песок же жрете?

– Мне стыдно в этом признаться, но мы промышляем убийствами. – Гирияр сказал это, не поднимая глаз. Ему было явно стыдно говорить об этом, но Остарион не обратил на это внимание.

– В этом нет ничего постыдного, Гирияр. Но мы не будем больше этого делать. Нам нужно больше людей

– И зачем же нам больше людей? – удивился Гирияр.

– Мы сделаем из этой норы настоящую крепость. Раз уж вы защищаете людей, то пусть сами люди вам в этом помогут. Я же соберусь с силами и покину этот замок, чтобы вернуться домой. И, надеюсь, ваш орден мне в этом поможет.

Гирияр смолчал. Нобилиллы, пришедшие вместе с Остарионом одобрительно закивали, но и в разговор не лезли. Откуда им было знать, что некогда великий орден освобождал людей от драконьих оков? Откуда им знать, что они не опускались до такого унижения, как убийство, они были защитниками короны, лучшими воинами из лучших? Откуда им знать? Молчание затянулось, пока Гирияр не сказал:

– У нас появились соперники, ваша милость. Точнее, снова вылезли на свет.

– Соперники? Ты хочешь сказать, что в мире есть еще один орден убийц?

– Именно так. Орденов много, мелких, бесполезных, но они… Они называют себя Тенями, и с ними действительно мало кто может поспорить в мастерстве умерщвления, – сказал Гирияр. – Их услуги стоят куда дороже наших, но и дело они свое знают.

– И чем они мешают нам?

– Они напали на троих наших воинов. К счастью, один из них оказался Аресом с острова Масок. Он жив и послал нам весть. Нам стоит быть осторожнее.

Нобилилл оглянулся на своих спутников.

– И кому они служат? – спросил Остарион, склонившись над картой. Убежище Серебряных птиц было надежно скрыто красными песками, и в первую очередь обороняться надо было от диких народов и их животных, коих в этой пустыне водилось великое множество: от странных ящеров, способных плеваться ядом, до простых львов, так что люди не особо его пугали.

– Мы еще не знаем.

– Если они напали на ваших людей, нам стоит обратить на них большее внимание, чем на пустыню. Или даже уничтожить, пока они этого не сделали.

– Уничтожить? – воскликнул Гирияр. – Даже я не настолько безумен, чтобы выступить против них! У них есть деньги, на которые они могут купить армию наемников! Их оружие в разы лучше нашего, их люди обучены куда лучше…

– Тогда сдайтесь и уходите в простые наемники! Может, они и вас наймут, когда придет время! – гневно перебил его Остарион. – Убийцы наемников не нанимают. Разумеется, мы не можем действовать сейчас, нам нужно подготовиться. Это подготовка может занять месяцы и даже годы, но сидеть, сложа руки, я не буду точно. Достаточно ли у нас оружия?

– Каждый второй обеспечен клинком, каждый третий – луком.

– Немного. Нужно больше.

– Под замком есть старые шахты, ваша милость.

– Что ж, с них мы и начнем. Пусть нобилиллы куют вам оружие и учат ваших кузнецов, – распорядился Остарион, – отправляйте рабочих в шахты, их следует обустроить. Новые послушники будут начинать работу оттуда. Каждый из нас поработает там. Если нам не на что покупать хорошую сталь, значит, мы будем ее добывать. Нас должны бояться. Мы должны стать той силой, которая может противостоять кому угодно, хоть драконам!

Один из нобилиллов хотел было возразить, но остальные остановили его. Остарион начал ходить по комнате, возбужденно рассказывая, как все станет лучше, как их будут бояться, и величие его народа вернется. Остальные слушали его в пол уха, не смея перебивать его, хотя совсем недавно считали его ходячим мертвецом. Остарион тут же забывал, что говорил, предавшись своим мечтам, но как только заметил недоуменные взгляды, он громко сказал:

– Сегодня вечером я буду держать совет. Нам нужно больше людей, нобилиллов, эллов, эльфов, оролингов, не важно, нам нужно куда больше народа, чем есть. Не думаю, что очень много людей хотят вступить в орден Серебряной птицы, а нам нужны строители,кузнецы, солдаты.

Остарион сел на трон и оглядел зал. Немногочисленные факелы тускло освещали полупустой зал, а сквозняк, проникающий куда угодно сквозь многочисленные щели, заставлял огонь плясать на промасленных тряпках, который отбрасывал на стены причудливые тени. Гирияр вновь склонился над картой, чертя на ней линии и странные символы, которые собирались в один рисунок – три меча, покрывающие весь остров. Предводитель ордена Серебряной птицы никогда не хотел кому—то подчиняться, будь то бог или человек. Никому он не подчинялся, ни один из правителей не имел над ним власти, но теперь… Но теперь перед ним стоял король трех сотен существ. Жалкий, но король. Гирияр не понимал, почему он это делает, для чего он верит в эти пророчества, почему он так просто отдал свой трон, словно им командовали в тот момент. Его рука уже много раз тянулась к секире, но он не позволял себе проливать кровь. У мальчишки были мощные покровители, победить которых он не мог. Да и сам юный нобилилл после своей болезни словно стал старше – его лицо поросло щетиной, аглаза потускнели. Гирияр понимал, что Остарион хочет начать войну и всеми силами пытался образумить его, но амбициозность короля нобилиллов не знала границ. Гирияру казалось, что не его надо было называть Безумным, а этого нобилилла.

Остарион понимал, что Гирияр не доверяет ему. Этот высокий немолодой мужчина не видел ничего хорошего в том, что он делает. Он подчинился законам ордена, законам богов. Гирияр не казался убийцей – он казался воином. Вряд ли его секирой можно было тихо убивать, но наверняка он выполнил не один контракт, прежде чем занят трон, на котором сейчас сидит Остарион. Гирияр был верен своему ордену, как никому другому. Но теперь он не был главным и мог лишь советовать, теперь он был советником. Нобилилл знал, что ему стоит переманить на свою сторону все больше и больше народу. Но доверять людям нельзя.

– Оставьте меня, – попросил Остарион. Гирияр кивнул и вышел первым, волоча за собой секиру, задумавшись настолько, что даже не удосужился ее поднять. Остальные переглянулись, пожали плечами и тоже вышли. Остарион остался один.

Когда затихли последние шаги в коридоре, в зале наступила полная тишина – были слышны лишь потрескивание факелов, да тихое сопение сквозняка. Остарион вытащил меч из ножен и оперся на него, закрыв глаза. В голове его крутилось множество мыслей, но отчетливей всех была лишь одна: найти нобилиллов. Многие из этого народа бродили по Сииниру, землям эльфов и на островах Дарвы, наемниками, рабочими, прислугой. Их надо вернуть. После того, как маг вступился за них, люди перестали обращать на них внимание. А зря.

В зале весело потрескивал камин и его звук мешал Остариону думать. Отложив меч и взяв кувшин с водой, Остарион затушил огонь. Глядя на то, что он сделал, король потушил все факелы, что горели в зале. Наступила тьма. Лишь тонкие лучи, проникавшие с коридора, освещали зал, который утонул во тьме, да и тишина прерывалась лишь сквозняком, что иногда заглядывал сюда, заставляя Остариона вздрагивать, как только под волчью шкуру проникал холодный воздух. Юный король сел на свой трон и оперся на меч. В полной тьме и тишине он слышал, как бьется его сердце, как бешено оно стучит. Гулкие шаги, раздававшиеся снаружи, затихали так же быстро, как и появлялись, словно этот зал словно исчез из замка Серебряных птиц, испарился, словно его никогда и не было. Где за стеной капала вода, вторя ударам сердца юного короля. Остарион закрыл глаза и попытался заговорить с Киастром, но тот не отвечал ему.

Так и просидел Остарион до вечера, не добившись результата. Юный нобилилл нуждался в совете бога, но тот не отвечал ни на мольбы, ни на молитвы. Лишь когда двери в зал распахнулись, и в помещение хлынул свет, Остарион открыл глаза.

– Факелы не зажигать, – глухим голосом приказал он. В зале заметно похолодало, поэтому более старые братья надели шкуры и сели на свои места. С разрешения Остариона, послушники внесли зажженные подсвечники и вино. Сначала все выпили.

– Я уже говорил это Гирияру, – начал Остарион, ставя бокал с вином на стол. – А теперь скажу и вам. Раз уж я встал во главе совета, то вот, что я скажу – развитие ордена попросту необходимо для выживания. Вы стоите за границами города Ха—аст, защищаете их, но вас все меньше и меньше. Защита укреплений рухнет при первом же натиске. Нам нужно больше людей для работы на шахте. Нам нужно больше средств. Нам нужно привлечь больше нобилиллов. Больше людей. Нам надо вернуть то, что было раньше. Былое величие.

Никто не сказал ни слова. Кто он? Так, всего лишь мальчишка, который в жизни не видел крепостей. Откуда ему знать, выстоит ли крепость? Но, кто—то заговорил первым. За ним начали говорить и остальные. Все они предлагали. Гирияр молчал, с сожалением смотря на угасающие свечи, не слушая их – все они говорили, преследуемые алчностью и жаждой власти. Нобилиллы, сидевшие среди них, предлагали то же, что и люди, но их предложения были куда более жестокими, чем у людей, ибо людей они все так же ненавидели, даже к ордену относились с подозрением, несмотря на теплый прием.

Но слова Остариона привели в чувство нобилиллов. Они начали согласованно переговариваться и все громче соглашались с ним. И чем громче они говорили, тем больше людей присоединялось к ним. Через пару минут зал загремел. Но все их слова только злили главу ордена.

– Хватит пороть чушь! – взревел Гирияр, вскакивая на стол. Последние огарки потухли и лишь одна свеча, стоявшая в самом конце стола, еще горела, и холодная сталь секиры Гирияра отражала ее свет. – Вы послушайте себя! Грабить, убивать, пытать, пленить и требовать выкуп! Нам пришлось опуститься до убийц, но мы убийцы честные и не будем уничтожать тех, кто невиновен! Единственный способ вернуть наше величие и победить Теней – это совершенствоваться! И все, здесь больше нечего говорить – если мы можем только командовать, значит, мы пали ниже свиней! Сидим и жрем, вместо того, чтобы тренироваться, или строить планы! Пьем вино и радуемся очередному хорошему деньку! Вы помните, кто мы такие? Убийцы? Давно ли мы опозорили себя этим? Давно, о да. Очень давно! Мы были защитниками короны, стеной на границах, светом во тьме! А теперь, кто мы? Жалкие убийцы! Взовите к благородству и благочестию, вспомните, кто вы!

– Сядьте, – тихо сказал Остарион. Гирияр даже не обернулся на него. – Сядь!!! – крикнул Остарион, в этот момент последняя свеча погасла, и зал снова погрузился во тьму. Лишь глаза нобилиллов тускло горели синим и фиолетовым цветами во мраке.

Гирияр замолчал и сел на свое место, с первого раза чуть не упав со стула, ибо в темноте он ничего не видел. Остальные братья молчали, глядя в пол, стыдясь себя и своих слов.

– Гирияр прав, – вздохнул Остарион. – Просто так убивать и грабить мы не будем. Похищать людей – тоже. Даже бродяг и попрошаек, которые никому не нужны. Мы не мараем руки в невинной крови.

– Мы? – усмехнулся один из братьев. – Ты в ордене лишь с неделю, а уже говоришь «мы».

– Ты хочешь оспорить мои слова? – вспыхнул Остарион. Его глаза уставились на молодого мужчину, едва ли старше его самого. Остарион привстал со своего места. – Так выйди и обнажи свой меч, а уж я попробую прочистить твое горло вороненой сталью!

В самый разгар спора в двери постучал один из послушников. Как только он вошел, Остарион почувствовал, что мальчишка дрожит, словно чего—то опасаясь.

– Ваша… вам письмо, – промычал парнишка, протягивая вперед руку с письмом, не смея идти дальше из—за темноты. Остарион встал со своего места и подошел к послушнику, забирая у него сложенный лист бумаги с целой печатью в форме глаза. Остарион сломал печать и раскрыл письмо:

«Бегите».

Остарион дал письмо Гирияру и вновь сел на трон. Кому, как не Теням показывать свою мощь и силу в первую очередь? Гирияр долго всматривался в слова, а потом передал письмо другим братьям.

– Это наверняка из—за того, что вы убили Рейира Росса, мой лорд, – объявил Гирияр. – Россы не забывают ничего. У них достаточно денег, чтобы купить услуги Теней. Вопрос лишь в том, кто решил вас предупредить.

– Россы? Это одна из знатных семей острова?

– Это семья, самая близкая к королевской семье по крови, – сказал один из стариков. Он медленно гладил свою бороду и дремал весь совет. – Но не Сиинира, мой лорд, а островов Дарвы. А точнее, Блуждающих островов, что между Дарвой и Сииниром. Они могли бы претендовать на престол, если бы владели хоть частицей земли на острове.

– Они не получат моей головы, даже через сто лет, – ответил Остарион, а остальные одобрительно закивали. –Отдайте кузни на попечение моего народа. Охраняйте вход в убежище так, словно их будут пытаться сломать все армии этого мира. На этом совет окончен. Вы все свободны. Нам с Гирияром пока что еще есть что обсудить.

Братья поспешили оставить их наедине. Гирияр спокойно смотрел на Остариона, ожидая, что тот начнет упрекать его в излишней вспыльчивости, но Остарион лишь глотнул вина и попросил:

– Расскажите мне о Тенях подробней, Гирияр. Я так и не удосужился узнать о них больше.

– Конечно, ваша милость. Тени бесшумны…

– Нет, не то, как они убивают, – перебил его Остарион. – Расскажи мне про них вообще.

– Никто не знает, где их убежище, мой лорд. Большинство Теней не с нашего острова, это точно – у нас все попроще будет. Их и найти тяжело, как и нас, конечно же, но у них есть посредники, обычно сидящие в трактирах, одетые в темные плащи с капюшонами, прямо как у бродячих певцов.

– И даже чтобы вызвать их, придется идти через песнь, – улыбнулся Остарион, вспоминая слова из одной книги, перед ее сожжением. Вроде она называлась «Сказание о первом драконе Тииартале». – Продолжай.

– Из—за того, что их орден очень богат, они могут использовать любое оружие. Они убивают лишь цель, а остальных, попавшихся им на пути усыпляют. И, это все, что мы знаем о них. И, скорее всего, Россы имеют прямое отношение к ним.

– Это плохо. Это очень плохо, – с укоризной произнес Остарион. – Они знают о нас куда больше, чем мы можем представить. Более того, среди нас есть шпион, иначе как бы они узнали о том, что я убил этого треклятого Росса?!

– У него было двое слуг, когда он пришел к нам. Один был убит им же, а второй… – задумался Гирияр, вспоминая, куда мог деться тот второй слуга Росса, молодой белокурый мальчишка, который даже приглянулся его жене Милене.

– Найдите его и позовите меня, – распорядился Остарион. – А теперь и вы свободны, Гирияр. Но, для начала, я был бы не против узнать об истории ордена больше, чем я смог добыть.

– Считайте, что книга уже в ваших покоях, ваша милость.

Гирияр склонил голову перед ним и ушел. Вскоре ушел и Остарион, приказывая послушникам убрать со столов и затопить камин.

Остарион добрался до своих покоев, и сел в кресло, положив клинок на колени. Его мысли вновь унеслись к Киастру, но бог молчал. Остарион пытался помолиться, или хотя бы через духов воззвать к нему, но Киастр либо спал, либо умер. Скорее, спал. Не дождавшись от него ответа, юный лорд решил попрактиковаться с мечом и пошел в тренировочный зал, где уже никого не было, кроме двух послушников и юной девушки, выполняющей старый воинский обряд воинов острова Масок – «танец огня» с двумя клинками. Ее волосы были огненно—рыжими, а милое лицо было щедро одарено веснушками, которые ее делали только лишь красивей. Она было высокой, но немного ниже Остариона, примерно, на пол головы, одета в зеленые одежды, а рядом с ней стоял крепкий лук. Юный нобилилл сначала даже залюбовался ею и ее танцем, заметив еще и маленькие острые ушки. Она была эльфийкой.

– Я хочу потренироваться с вами, – сказал Остарион духам.

– Не этим мечом, – тихо раздалось ему в ответ. Остарион пожал плечами и взял обычный тренировочный меч и вышел в центр зала. Духи нависли перед ним, обнажая свои призрачные клинки. Повертев меч в руках, привыкая к нему, Остарион бросился вперед. Битва с ними напоминала игру ветров – пластично двигаясь, король пытался задеть мечом бесплотные тела, попутно отражая их удары, некоторые из которых были весьма коварны, норовя ранить его со спины. Они перемещались, неожиданно возникая со спины Остариона, но тот словно предугадывал каждый их шаг и был готов к каждой атаке. Нобилилл был в превосходной форме. Спасибо Кииссату.

Послушники стояли, раскрыв рты от удивления – им еще не доводилось видеть такого искусного боя. Эльфийка тоже оставила свои клинки и села на скамью, лишь иногда поглядывая на попытки Остариона поразить духов Киастра. Она только вчера вернулась в убежище, услышав о прибывших черносердечных. Ей нравился Гирияр Безумный, крепкий и статный мужчина, управляющий орденом осторожно и мудро, несмотря на прозвище, которое ему дали за то кровавое безумие, что он творил на поле боя. Но теперь, рядом с ним был этот мальчишка. Она впервые увидела его, высокого, черноволосого, с фиолетовыми глазами, с едва отросшей щетиной, одетого в темные, уже старые одежды, наверняка снятые с чужого плеча.

Когда Остарион остановился, чтобы передохнуть. Эльфийка подошла к нему, и, поклонившись, произнесла:

– Вы и есть тот самый первый советник, ваша милость?

– Я никогда не требовал обращаться ко мне «ваша милость», «мой правитель» и прочими высокими титулами. Конечно, я стараюсь не обращать на это внимание, но, насколько мне помнится, эльфы никогда не назовут королем не эльфа, – отозвался Остарион. Эльфийка смущенно прикрыла уши своими волосами, которые спускались рыжей волной чуть ли не до поясницы. – Не стоит скрывать свое происхождение, – добавил он, кладя тренировочный меч обратно на место. – Конечно, я не понимаю, как можно с такими длинными волосами с кем—то драться, но это и не мое дело, если ты делаешь это лучше всех.

– Я, в первую очередь, не воин, ваша ми… – слова застряли у нее в горле. – Я – лекарь. И эльфы меня волнуют в последнюю очередь. Я – сестра ордена и это моя семья. Обычно я доставляю лекарственные травы, но часто езжу одна и должна уметь постоять за себя. Многие солдаты и наемники не прочь провести со мной ночь, вот только меня они обычно не спрашивают.

– Желание защитить себя похвально, – ответил Остарион, вновь прицепляя свой меч к поясу. – Но ведь против десятка бойцов просто так не выстоять. Какими бы глупыми не были люди, дело свое они знают.

– Мало кто любит эльфов, и даже здесь мне приходится быть настороже, ведь многие мужчины здесь не имеют женщин.

– А уж послушники наверняка тайно воздыхают вашей любви, – улыбнулся Остарион. – Откуда вы?

– Из Синего леса. Многие эльфы уходят оттуда к людям, уезжают на острова Дарвы. Наши старейшины говорят, что на остров идет война, но не ее они боятся.

– Война действительно идет. Большая кровопролитная война, которая унесет не одну тысячу жизней. И мы будем принимать в ней участие, – кивнул Остарион и заглянул эльфийке в глаза. – Позвольте мне узнать ваше имя?

– Лианин, мой король.

– Я не ваш король, – резко оборвал ее Остарион. – И никогда не буду им.

Лианин испуганно кивнула.

– Мы нашли его! Мы его нашли, ваша милость! – в зал вошли двое братьев, таща за собой упирающегося мальчишку. Он яростно пытался прокусить железные перчатки и вырвать из хвата двух воинов. – Что прикажите с ним делать? Казнить? Пытать?

– Ничего из этого, – сразу сказал Остарион. – В первую очередь, мы с ним поговорим. Как тебя зовут?

– Джон, – пугливо ответил мальчишка. Он тут же успокоился, как только Остарион подошел к нему. Один из воинов дернул его за волосы и запрокинул его голову, чтобы он смотрел в глаза нобилиллу. – Я… я из деревни под горным озером… больше я ничего не знаю!!!

– Я у тебя ничего и не спрашивал, – холодно заметил Остарион. – Твой господин Рейир Росс?

Мальчишка судорожно закивал, пытаясь увести взгляд от него, но его голову крепко держали за волосы. Один из братьев вытащил короткий клинок и приставил его к горлу мальчика.

– Кому ты говорил о смерти твоего господина? – Остарион не обратил внимания на сталь у горла Джона, тому было трудно говорить, и он немного высунул немного посиневший язык. – Кому. Ты. Говорил?!

Лианин схватила руку с ножом и отдернула ее от горла Джона. Воин ордена зло на нее посмотрел, одернул руку и замахнулся на нее другой рукой, выпустив плечо мальчишки, намереваясь дать ей пощечину.

– Прекратить! – властно сказал Остарион и вновь повернулся к мальчишке. – Я слушаю тебя.

– Мужчине… мужчине в черных одеждах… он привозил овощи… уехал три дня назад, – скороговоркой выдал он, косясь на кинжал.

– И много торговцев знают о том, где мы находимся? – Остарион с весьма удивленным видом повернулся к Гирияру.

– Они передают провизию в пяти милях отсюда. На пути встречается много разных разрушенных башен и подвалов. Они не знают, где мы.

– Этот смог узнать, судя по всему, – Остарион сжал руки в кулаки и обреченно сел на пол.

– Тогда им ничего не стоит нас найти.

– Что ж, новости становятся все хуже и хуже, – протянул Остарион, отворачиваясь от них.

– Что делать с мальчишкой, ваша милость? Он не прошел смотр в послушники. Может, нам стоит его убить?

– Теперь он прошел в послушники. Шахты пустовать не будут. Уведите его, дайте рабочую одежду. Следите за ним пристально, но мучить не надо, – сказал Остарион. – Мы не звери и не живодеры.

Глава 20

Рагнар

Это были два наискучнейших солнечных дня, которые только знал оролинг. Никаких убийц больше не появлялось. Хотя их следовало ожидать, ведь Оргар не был мертв, и его тело не валялось в луже крови, как должно было быть. Некоторые особо приближенные к правителю люди недоуменно косились на оролингов, гуляющих только возле палат их господ, держа оружие наготове.

– Я ожидаю увидеть наших незадачливых убийц снова, – с усмешкой произнес Оргар, каждую минуту выглядывая в окно. – Стоит признать, что действовали они весьма и весьма профессионально. Можно сказать, что я поражен их действиями. Таких действий я не ожидал, они меня прямо восхитили.

– Еще немного, и ты сам пойдешь искать их с просьбой убить тебя, – заметил Рагнар, с любовью поглаживая топорище. – Сегодня наши бравые правители должны возвратиться со своей прекрасной охоты. Не сомневаюсь, что они привезут отличные трофеи, которые с честью повесят у себя в гостиной и будут любоваться ими до скончания времен.

– Я прекрасно понимаю твое негодование, братец. Но у нас здесь нет особой власти, и нам не стоит забывать этого. Ты был бы счастлив видеть их головы у себя в башне, но поверь, сейчас наши головы могут оказаться на месте голов оленей и кабанов. Теперь Кистан и Диниан будут умнее и не встретятся с нами с глазу на глаз, хотя, этого нам уже и не надо.

Рагнар отложил топор и взял в руки свою новую флягу с вином. Ему не нравилось сидеть здесь, зная, что эллы не будут медлить и нападут в любой момент и ему нужно сидеть не здесь, а быть там, защищать свой народ от золотокровых ублюдков.

Во дворе послышался стук копыт. Правители вернулись с охоты. С ними было около десяти опытных гвардейцев, которые искоса посмотрели на оролингов и уехали в конюшни. Кистан и Диниан, едва завидев вооруженных слуг принцев, быстрее всех слезли с коней и направились прямиком к Оргару и Рагнару, захватив с собой тридцать стражников.

– А вот идут по наши души, – улыбнулся Оргар и повернулся к входу, с широкой улыбкой ожидая правителей. Они просто вломились к ним, сначала вошли двое стражников, выставив вперед щиты. За ними уже начинали толпиться ошеломленные слуги, пытаясь заглянуть стражникам за спины.

– Что здесь происходит? – тут же спросил Кистан с мечом наперевес, выглядывая из—за плеча первого стражника.

– Это мы хотели бы спросить и у вас, – Оргар склонил голову в почтительном поклоне. – К нам без спросу вваливается такая орава людей с оружием, с явным намерением насадить наши тела на пики, хотя мы совершенно ничего не делали. Можно дать нам хоть какое—то объяснение этому?

– Ваши солдаты стоят с оружием наголо во дворе моего дворца, а вы еще спрашиваете, что мы здесь делаем?! – чуть ли не взревел Кистан, выходя из—за стражников. Диниан искоса глянул на него, но не проронил ни слова.

– Пожалуй, мне стоит начать с того, что два дня назад на меня напали, – спокойно продолжил Оргар, не замечая воплей Кистана. – Напали на спящего, надеясь прирезать, как скотину. Видите ли, я не настолько глуп, чтобы попытаться захватить дворец, кишащий стражей, превосходящей по силам мой отряд в несколько раз. Это всего лишь вынужденная мера, если вы не можете защитить своих гостей, значит, гости защитят себя сами. Я бы предложил продолжить наш разговор в более приятно обстановке, если вы не против.

Кистан медленно сунул меч в ножны и кивнул своей страже. В палате остались принцы, правители и два гвардейца.

– Хотелось бы переговорить наедине, – с нажимом сказал Рагнар.

– Будьте уверены, они ничего не расскажут, – улыбнулся Диниан, открывая флягу. – Гвардейцы моего друга не выдают тайн своего господина. Даже если они этого захотят. У них нет языков.

– Похвально. Что ж, тогда мы можем начинать, – вздохнул Оргар. – Мы тщательнейшим образом обдумали ваше предложение, лорд Диниан, и пришли к выводу, что у нас не такой уж и большой выбор. Поэтому я выступлю на турнире от имени одного из вас, но только я один. Будет странно, если оролинги придут встречать нового короля без принцев. К сожалению для вас, мой брат куда больше известен, чем я, поэтому он и займет место принца. А моя история будет таковой – я вольный оролинг, наемник, телохранитель принца, решивший посмотреть на нового короля острова. Мое лицо будет сокрыто от любопытных глаз, так что боятся, что меня узнают, не стоит.

Диниан задумчиво погладил свою щетину, лишь недавно появившуюся на его лице, а Кистан с подозрением глядел на братьев.

– Это неожиданно для нас. В первую очередь я бы хотел сказать, что убийц к вам мы не посылали. Как вы понимаете, нам незачем было желать лицезреть ваши трупы, – торжественно сказал Диниан. – Но я обещаю вам, мы найдем того, кто заказал вас. Ну, а во—вторых, по рукам. С нашей стороны мы обещаем, что те воины, что стоят у вашей столицы, будут защищать вас от эллов, если те смогут дойти до вашей столицы. Осталось решить один маленький вопрос, от чьего имени вы будете выступать, но этот вопрос мы решим лично. А теперь я бы предложил вместе пообедать, чтобы забыть обиды, что имели место быть, но не я здесь хозяин.

– Да-да, – поддакнул Кистан и вымученно улыбнулся. – Что ж, лорд Диниан говорит хорошие вещи. Через час мы будем ждать вас в общем зале.

Они вышли вместе с гвардейцами и направились в тронный зал. Оролинги дождались, пока гулкие звуки шагов стихнут и расслабились.

– Я ожидал, что они будут немного умнее, – протянул Оргар. – Разумеется, они будут следить за нами, это очевидно. Нам ничего с этим не поделать, к сожалению.

– Это гораздо лучше, чем сидеть и ждать своей смерти каждую ночь, – заметил Рагнар. Он был доволен тем, что займет место принца—наследника в столице людей, но виду не показывал.

– Зато куда интересней, – возразил Оргар, переливая вино из фляги в золотой бокал. – Многочисленные битвы за собственную жизнь, что может быть интересней? Интриги, которые плетут против тебя злые пауки, решение их – что может быть лучше?

– Вино и бабы, – хмыкнул Рагнар. – И пара кусков свежего мяса с кровью.

– И еще живые обладатели этого мяса? – спросил Оргар. – Ты всегда знал толк в развлечениях, братец. То проведешь десять лет возле деревянной статуи, пожирая травы, червяков, глупых животных и собственную плоть, то начнешь вместе со мной строить интриги против людей! Давненько я не видел тебя с женщиной вместе, даже последние трактиры, щедро расставленные на нашем пути, ты посещал настолько неохотно, что я было подумал, что ты нашел свою любовь и не хочешь обижать ее своим неверием.

– Может быть, что ты оказался прав, – туманно ответил Рагнар. – Но только лишь может быть.

– Наверняка это эльфийка милыми ушами, которые ты собираешься отгрызть! – расхохотался Оргар.

– Скорее всего – да. Они все так любят думать, что мы едим наших врагов, что поневоле мне захотелось отведать их уши.

– Вот за это наши враги нас и не любят, – ответил ему Оргар, заправляя одежды. – За то, что мы не прочь отведать их мяса.

– Теперь они и сами не против отведать нашего мяса, – откликнулся Рагнар. – Эллы жестоки и жаждут власти не меньше, чем люди. Что будет, если они смогут победить нас? Эллы пойдут дальше и разобьют людей. Превратят их города в пыль и засадят все земли своими деревьями и кустиками! А чем они отличаются от нас? А от людей?

– Не пройдет и дня, когда ты не упомянешь их, – вздохнул Оргар. – Успокойся и пошли. Наверняка правители захотят дать тебе противоядие. А потом мы покажем им труп того убийцы, думаю, правители смогут нам что—то сказать.

– Мне кажется, что этот убийца действовал хуже остальных, – сказал Рагнар. Оргар услышал его уже в дверях. – Именно его я и услышал… словно он не один из тех, кто приходил за твоей жизнью. Словно он чужой.

– Идем, братец, прекрати забивать голову такими вещами именно сейчас.

Рагнар хотел взять топоры с собой, но в последний момент убрал их, спрятав в поясе кинжал. Оргар с собой вообще не взял оружия, предоставив одному из охранников второй меч на всякий случай. Они медленно спускались по крутым каменным лестницам, освещенным факелами, щедро развешенным на стенах.

На одном из этажей из окна открывался вид на Туан, по которому медленно, словно призраки, шли корабли.

– Это не Асперионские корабли, – вглядевшись вдаль, сообщил Рагнар. – Другие флаги… таких здесь нет, это точно.

– Это торговые корабли с Дарвы, – сказал ему Оргар. – Все готовятся к турниру королей. Все хотят нажиться на выборах нового короля и, я уверен, у них это неплохо получится. Скоро и пара наших кораблей отправится туда, чтобы занять лавки нашими винами и оружием. Сейчас Арториум почти пустует, там сидят лишь жрецы богов, да немного горожан, готовящих город к предстоящему событию. Скоро там станет людно.

Вскоре они спустились в тронный зал, где слуги накрывали на небольшой стол, рассчитанный на несколько персон. Диниан и Кистан стояли возле трона и что—то обсуждали. Кистан яростно взмахивал руками, пытаясь что—то доказать спокойному Диниану, уже одетому в походный плащ, в котором он появился два дня назад перед оролингами. Рагнар услышал только пару слов, совершенно не касающихся ни оролингов, ни их претензий на корону. Они не прекращали свой спор до тех пор, пока Оргар не окликнул одного из слуг с просьбой налить ему вина. Увидев оролингов, стоящих перед накрытым столом, Кистан поменял выражение лица, перестал взмахивать руками и послал слугу за вином.

– Простите меня, но я вынужден откланяться, – сказал Диниан с должным уважением. – Срочные дела не заставляют себя ждать. В конце концов, я тоже правитель. К сожалению, мне не попробовать отличных вин моего друга. Но, то ли еще будет.

Кивнув им, Диниан поспешно вышел из зала. Кистан с сожалением смотрел ему вслед. Оставаться с оролингами ему не хотелось, даже под присмотром стражи.

– Надеюсь, уважаемые принцы не сочтут это за оскорбление, если мой советник присоединится к нам? – спросил он, с надеждой высматривая Бирамая, своего первого советника и лекаря по совместительству.

– Вы здесь правитель, – великодушно ответил Оргар, – и вы имеете право сажать рядом с собой, кого вам хочется. Мы лишь гости в вашем дворце и ничего более.

Рагнар не мог быть таким добрым к врагу, поэтому просто молчал, разглядывая серые, немного покрытые плесенью стены, которые то и дело закрывали гобеленами. Потолок был покрыт фресками, описывающими сражения давности. Часть картин была облуплена, восстанавливать их никто, похоже, не собирался. Асперион считался одним из самых богатых лордов Сиинира, но вкупе с этим он был еще и самым скупым. Его казна была забита монетами, а люди на улицах утопали в грязи и нищете.

– Да простят меня принцы за мое опоздание, – с хитрой улыбкой произнес Бирамай, бесшумно входя в зал. Советник был одет в длинный халат, подметавший за ним пол, расшитый павлинами и золотыми линиями, ярко выделяющимися на синем бархате. Его лысеющая голова сверкала в свете сотен свечей и факелов, а жидкая бородка почти терялась в пухлом красном лице. Его толстые и дрожащие руки медленно отодвинули крепкий дубовый стул и советник сел подле своего правителя, севшего за стол сразу же, как Гуор появился в зале. Оргар и Рагнар сели за стол, кивнув советнику, и принялись за еду. Они знали, что никто не собирается их травить, поэтому без опаски ели жареного оленя, фаршированного яблоками.

– Позвольте узнать, мой правитель, какая у вас добыча сегодня? – елейным голосом чуть ли не пропел Бирамай.

– Мы убили не так много животных, как бы нам хотелось, Бирамай, – напряженно отозвался Кистан, взяв в руки бокал вина и откинувшись в кресле. Правитель пытался создать непринужденную обстановку, но у него это плохо получалось. – Но даже такая победа приятна. Леса Аспериона больше не кишат дичью. Видимо, придется оставить охоту в этих лесах на время.

– Безусловно, безусловно, мой правитель, – поддакнул Бирамай, разглядывая содержимое своего бокала. Вино с Дарвы никогда не радовало его утонченный вкус. Гуор всегда душился духами, как только выходил в город или на совет. Он терпеть не мог грязных оборванцев, потных крестьян, вечно снующих туда—сюда по некогда чистым улицам, стражников, не снимающих свои портки и доспехи неделями. Если бы он мог, то жил бы в бассейне с ароматизированной водой и вечно вдыхал ее благоухание, но, увы, такого он позволить себе не мог. Рагнар морщился, чувствуя утонченные запахи советника, и старался не смотреть на него. Его разговоры злили его, его речь заставляла его веки нервно дергаться.

– Я бы предложил выпить за наше сотрудничество, – Кистан встал и неуверенным взглядом окинул остальных. – Это будет началом новой эпохи нашего союза!

Кистан сразу выпил вино и с размахом отправил бокал в стену. Бирамай отпил вина и поставил бокал обратно, отворачиваясь от правителя, чтобы тот не видел его скривившегося лица. Оргар махом опрокинул кубок и с громким стуком поставил его на стол. Рагнар же медленно, словно смакуя вино, отпивал по маленькому глотку и не сел на свое место, пока не закончилось вино в кубке.

– Слуги! – заорал Кистан. – Очистите стены дворца, сейчас же! Прочистить конюшни, выходить и очищать улицы! Чтобы каждый кусочек города был вылизан, чтобы город к завтрашнему дню сверкал, как алмаз на солнце! Бирамай, поручаю очищение города вам. Тратьте деньги не впустую, освободите рынок для торговых судов. На острове намечается праздник и мы не должны упускать возможность заработать на торговле. Но прежде всего, пока меня не будет, моя дочь Лейн будет править вместо меня. Документ будет у вас на столе через час.

– Но… мой правитель… Лейн cлишком молода… у вас есть сын, – попытался встрять Бирамай, но Кистан жестко его оборвал:

– Она моя старшая дочь и законный наследник моего трона. Разумеется, совет будет контролировать ее действия и не позволит спустить все деньги на никчемные вещи и платья, но в остальном особо ей не перечить. Ясно?

Гуор коротко кивнул и тут же поспешно вышел из зала, раздавая указания стражникам и слугам. Кистан устало сел в кресло и выпил еще вина.

– Давайте будем честны, оролинги, – начал он. – Вы не нравитесь мне, я не нравлюсь вам. Я не подсылал к вам убийц, хотя, мысль у меня такая была, даже не буду спорить. Мне доложили, что вы попросили оставить тело в погребе, чтобы я и Диниан могли осмотреть его. Что ж, ужин у нас не задался, так что давайте покончим с вашим убийцей раз и навсегда.

Оролинги переглянулись, но перечить правителю не стали. Рагнар лишь прихватил с собой жареную куриную ногу.

В хладном месте хранились трупы, готовящиеся к погребению. В самом дальнем углу поместили труп убийцы. Зияющая дыра в голове была прикрыта окровавленной грязной тряпкой. Лекарь вырвал трупу глаза для своих экспериментов, и теперь они покоились в маленькой банке, залитые чем—то прозрачным.

– Тень. – Тут же сказал Кистан, едва взглянув на труп.

– Тень? – переспросил его Оргар. – Что еще за тень?!

– Клан наемных убийц, большинство из которых выходцы с Дарвы, – пояснил Кистан, наклоняясь к трупу. От него начинало вонять, словно он лежал не в хладном месте, а под солнцем на жаре. Червей еще не было видно, так что это был не трупных запах – лицо покойника еще оставалось свежим, трупные пятна даже не появились на коже. – Чтобы нанять их нужно иметь при себе очень много денег. Уж поверьте, если бы я хотел вас убить, я бы просто отравил вас, или натравил стражников. Асперион богатый город, но не настолько, чтобы раскидываться деньгами просто так. Вы разозлили весьма властную и богатую личность.

– Вряд ли кто—то из оролингов мог желать нам смерти, – покачал головой Оргар. – Возможно, об этом пронюхали эллы, но они действуют более грубо. У них достаточно своих орденов убийц, так что это явно не они. Остаются лишь люди.

– Вы ничего не знаете, – ухмыльнулся Кистан. – И ничего не можете знать. Но, мне незачем спорить с вами. Я бы вам только посоветовал беречь голову.

Рагнар еще долго смотрел на труп убийцы, потрогал его кожу, которая стала чересчур жесткой. Он вытащил кинжал и порезал ему щеку. Свернувшаяся кровь вязкой каплей появилась из раны и застыла на порезе. Цвет крови был темно—багровым.

– Идем, братец, – Оргар положил руку ему на плечо. – Нам стоит проверить, не пришло ли письмо от отца.

Рагнар убрал кинжал, кивнул Кистану и ушел в свои покои, немного покачиваясь из стороны в сторону, показывая всем, что он слегка пьян, и его поступок был вызван именно винными парами. Правитель удовлетворенно подметил, что оролинг выпил вино и вышел вслед за ним. В хладном месте остался лишь Оргар, который схватил маленькую склянку с полки и забрал кровь у убийцы, спрятав емкость у себя за пазухой.

Когда он пришел в свои покои, там уже сидел Рагнар, держа в руках кусок пожелтевшей бумаги, на котором были видны строки, написанные красными чернилами.

– Отец доволен гвардией людей. Они такие молчаливые, ни во что не лезут, никому не мешают, лишь точат оружие, иногда охотятся, только вот не ходят по трактирам, – сказал Рагнар, вновь читая письмо.

– Разумеется, люди не ходят туда, где им могут откусить их хозяйство, прожевать его и выплюнуть им в лицо. Конечно, в трактирах наверняка есть и простые женщины, но страх встретить оролинга весьма велик.

– Дальше он пишет, что эллы вновь попытались напасть на нашего брата, но он доблестно сражался… прячась за троном, наверное, – добавил Рагнар и отдал письмо брату.

– Ты так не любишь Оррака… в принципе, тебе есть за что его недолюбливать… ни ума, ни силы, ни храбрости. Ума можно набраться, читая книги, усердно учась, но его жир ему мешает, и думать и набираться сил. Вино, женщины – вот, что его заботит в первую очередь. И, конечно же, власть.

– Он – принц оролингов. Ему не хватает власти? Над ним выше только наш отец, и больше никто. Большего нельзя и желать! – удивился Рагнар.

– Он может желать многого, но его ум не позволит воплотить его мечты в реальность, – устало вздохнул Оргар, пробегая глазами по письму. – Отец хочет, чтобы мы вернулись настолько быстро, как только сможем. Похоже, он тоже сомневается в доблести Оррака. Несомненно, наша отправка была его ошибкой, но королям не перечат. А он – король.

– Только слепой и глухой не будет сомневаться в его доблести, – хмыкнул Рагнар. – Кстати, только таких наш братец убивать и может.

– Поэтому они и не сомневаются в его доблести.

Братья расхохотались. Оррак, тучный, туповатый и бесхитростный оролинг был чуть ли не позором семьи. Отец не понимал, почему такой уникум родился на свет от его семени. Некоторые оролинги шутили, что это все от договора с людьми, но больше таких шуток больше никто не слышал. Трудно шутить, когда твой язык скормлен тебе же.

– Зачем ты резал тот труп? – вдруг спросил Оргар.

– Хотел увидеть его кровь, – пожал плечами Рагнар, – от трупа шел ужасный запах, мне хотелось удостовериться, что у него кровь не жидкая.

– Что ж, достаточно было посмотреть на его пустые глазницы и пропитанную кровью тряпку, середина которой уже успела высохнуть. Жрец подготавливал его к погребению, не забыв забрать себе его глаза – это был запах его мазей. Но это уже не важно. Я взял немного его крови, – Оргар вытащил из—за пазухи склянку с кровью. – Не думаю, что местный лекарь обидится на меня за то, что я позаимствовал у него эту стекляшку. Я верну ее быстрее, чем он успеет заметить пропажу.

– Даже если у тебя есть его кровь, что нам это дает? Это всего лишь капля крови трупа, твой ковер до сих пор пропитан ею.

– К сожалению, его уже унесли, – ответил Оргар. Он открыл свою сумку и достал оттуда странное приспособление, названия которого Рагнар не знал. Вытащив кровь из склянки, Оргар бросил ее в заранее подготовленный стакан с синей жидкостью. Едва кровь попала в нее, в склянке все зашипело, по поверхности пошла белая пена.

– Железо… и… и… – бормотал Оргар, всматриваясь в пену. Рагнару казалось, что его брат бредит, поэтому слушал его в пол уха. – Не могу понять, что это. Кровь явно не местных людей. Дай—ка свою кровь, братец.

Рагнар встал с кресла и подошел к брату. Тот взял свой кинжал и порезал ему ладонь. Рагнар даже не взглянул на порез. После Оргар добавил его кровь во вторую склянку с синей жидкостью. Все в ней так же зашипело, и пошла белая пена, как и в той склянке, где была кровь убийцы. Удивленно разглядывая две склянки с пеной, Оргар тут же подготовил и третью склянку, в которую добавил свою кровь.

– Кровь одинаковая… вся кровь одинаковая! И твоя, и моя, и этого убийцы тоже! – воскликнул Оргар и побежал вниз, в погреба, заодно захватив с собой банку лекаря. Рагнар бросился за ним, мимолетом приказывая стражникам стоять на месте.

Когда Рагнар прибежал, лекарь уже разделывал труп на части и некоторые из них отправлял в печь, а органы оставлял себе. К облегчению Оргара, голова еще не горела. Он подбежал к трупу и раскрыл ему рот. Зубы трупа были ровными, хоть и желтыми. Это не мог быть оролинг.

– Это не оролинг. Но наша кровь одинакова… – тихо сказал Оргар. – А если это не оролинг, то кто же мы тогда?

Рагнар искоса посмотрел на него, нащупывая в кармане рукоять кинжала.

– Может быть, у этого убийцы просто фальшивые зубы? Это надо проверить. Не делай поспешных выводов, братец, – с нажимом произнес он.

Оргар вновь открыл рот трупу и ощупал его зубы.

– Зубы либо настоящие, либо сделаны, как настоящие. Либо вырваны у человека и переставлены оролингу. Я не могу узнать, настоящие ли они, – с сомнением проговорил он. – Вряд ли кто—то сможет это узнать.

– Тогда тем более не делай поспешных выводов. Некоторые оролинги не хотят быть оролингами, а хотят быть людьми, понимаешь? Я бы не сказал, что оролинг, перешедший в люди – такая уж и редкость. А уж оролинг, живущий на Дарве, тем более захочет стать человеком.

Оргар выпустил отрезанную голову трупа и незаметно для лекаря, ушедшего вглубь своего рабочего места, чтобы не слышать принцев, поставил его склянку на место.

– Ты прав, – осторожно сказал он. – Скорее всего, он – оролинг. Но это нам ничего не дает, оролинг может стать кем угодно. Теперь может быть ясно только одно.

– И что же?

– Я почти уверен, что и те убийцы были оролингами. А такое внимательное отношение в выборе убийц есть только у двух существ, известных нам. Нашему отцу и нашему брату.

– Не говори глупостей, братец! – вдруг обозлился Рагнар.

– Посуди сам. Отец высылает своих сыновей, оставляя защиту на Орраке – туповатом, но все же сыне. Чем он руководствуется? Тысячами воинов людей? Он сам прекрасно знает, что они сбегут оттуда по щелчку пальцев своих обожаемых правителей, а мы всегда останемся верны своему народу. Тебе это не кажется странным? Оррак не любит нас, ибо мы красивее, умнее и прочее, прочее, прочее.

– Пока мы не узнаем, не стоит делать поспешных выводов, Оргар, – Рагнар вздохнул и успокоился. – И пока нам не стоит возвращаться к этой теме.

Он еще раз взглянул на пенившуюся жидкость и ушел в свои покои.

Глава 21

Энион

Нобилилл с трудом открыл глаза. Он до сих пор лежал на куче прелой соломы, а над его головой висели куски гнилых досок. Пейзаж вокруг Эниона не менялся. Плечо до сих пор сильно болело, начиная распухать. Маг сидел неподалеку от него и курил трубку. Его коса покоилась рядом с ним, а воздух пропитался трупным запахом, плотно исходившем от Некроманта.

– Может, ты уже сам вправишь себе руку? – спросил он, выпуская колечки дыма. – Ты проспал два дня, и наверняка захочешь поспать еще. Я не спорю, сон – штука отличная, особенно когда ты не сидишь в плену.

– Почему бы тебе самому не взять и не вправить мне плечо? Одному это сделать практически невозможно, – морщась от боли, сказал Энион. – Или магов не учат таким примитивным вещам, как вправка сустава?

– Драконы просто не знают, как это сделать, – улыбнулся маг, обнажая гнилые зубы. – И я сам не видел ни одного дракона, который знал бы, как вправлять суставы людям. Проще откусить половину человека, чем слушать его вопли.

Нобилилл вгляделся в пустые глаза мага и попытался сесть, но боль в плече ему сильно мешала. Он вдохнул, пытаясь унять боль. Вокруг него не было ни единой тряпки, даже самой гнилой, чтобы попытаться зафиксировать руку.

– С такой рукой я даже встать не смогу, – пожаловался он, но встать попытался, используя ржавый меч, как палку. Пошатываясь, он поковылял к старому окну в надежде почувствовать на лице свежий воздух. Но вместо свежего утреннего ветерка он почувствовал запах гнили. Вместо теплых лучей солнца – закрытое ветками деревьев небо. Пол под его ногами трещал, грозясь сломаться, а оконная рама уже разваливалась под его крепкой рукой, труха сваливалась вниз, прямо в гнилую воду. Нобилилл глянул вперед, ища глазами знакомую тропинку, но и она пропала в утреннем тумане, который здесь появлялся часто, и тьме.

– И, тем не менее, ты смог подняться, – иронично подметил маг, следя за каждым его движением из темного угла.

– Скоро я упаду от бессилия, – отозвался нобилилл. – Кстати, ты обещал заняться моим плечом. Поверь мне, я жду этой помощи больше, чем твои тупые солдаты ждут твоего возвращения, дрожа, как листья на ветру. Ну, а если ты не желаешь выполнять свои обещания, то о какой моей власти над островом вообще может идти речь?

Маг вздохнул и встал, опираясь на свою косу. Медленно подойдя к нобилиллу, он положил свою холодную руку на его плечо. Правитель почувствовал, как странная холодная энергия потекла по его мышцам и боль в плече начала успокаиваться. Вдруг он услышал плач. Обычный детский плач. Некромант взглянул на него и отпустил его плечо.

Энион выглянул в окно, и его сердце екнуло. Он задрожал, то ли от страха, то ли от волнения, сейчас он этого понять не мог.

По тропинке шла девушка. В руках она держала сверток, в котором, без сомнения, лежал младенец. Нобилилл с болью смотрел на них, им суждено стать мертвыми прислужниками мага. Он вряд ли чем—то мог ей помочь. Она шла навстречу смерти. Даже сквозь туман он увидел тускло светящиеся голубые глаза и девушки и ребенка. Маг с интересом наблюдал за ними. Он беззвучно щелкнул пальцами, и его кони тут же исчезли, даже не оставляя следов.

– Ни звука, – приложив палец к губам, сказал Некромант. Он медленно подошел к окну и выглянул в него, но вдруг пол провалился и маг сиганул вниз. Его коса упала следом за ним, и Энион попросту не успел подхватить ее, и едва древко оружия мага исчезло во тьме, нобилилл тут же бросился к окну и завопил:

– Бегите!!!

И сам побежал вниз, намереваясь убежать сам. Боль в плече вновь появилась, но нобилилл перестал обращать внимание на нее. Как только он открыл дверь, нога его поскользнулась, и он упал вниз. К счастью, он упал в грязь, поэтому сумел быстро встать и приметить застывшую в страхе девушку.

– Беги! – прохрипел он.

Но, когда он поднялся, перед ним уже стоял маг. В его тело были воткнуты ржавые железные прутья и множество гнилых дощечек, в руке он держал косу, на которую тяжело опирался. Нобилилл встал перед ним, выставляя перед собой ржавый меч. Девушка с ребенком не могла никуда бежать, но теперь нобилиллу было нечего терять. Он понимал, что его месть никогда не сбудется, но если он может умереть за жизнь этих нобилиллов, то он с радостью отдаст ее и отправится в вечную Тьму.

– Ты глупец, – хрипло рассмеялся маг. – Тебя надо проучить. Ты не можешь помочь ни им, ни себе, никому из своего народа. Я научу тебя смирению, я сделаю из тебя послушного нобилилла…

Пока он это говорил, девушка могла бежать, но словно ее что—то держало. У мага изо рта вываливались гнилые зубы, куски протухшего мяса с кровью и черная желчь. Маг словно разваливался на глазах. Энион решил, что сейчас ему нечего терять и пошел вперед. Он попытался ударить его в голову, но вдруг Некромант отмахнулся и нобилилла откинуло назад, прямо в болото. Энион, кое—как выбравшись из грязи, вновь пошел вперед. Его тело ныло от сильной, отупляющей боли, в глазах темнело, но нобилилл шел и шел.

Энион поднял меч над головой и ударил со всей силы. Послышался хруст костей, меч пробил гнилую скулу, оставляя на лице мага ужасную дыру. Нобилилл нанес еще один удар, метя врагу в головы, но тут маг сделал шаг назад и крутанул косу в руке. Описав окружность, лезвие косы воткнулось нобилиллу прямо в живот, проткнув нобилилла насквозь. Маг начал резать тело правителя, пока тот еще был жив, пока не дошел до его предплечья. Теперь он вынул косу, оставив в теле нобилилла длинную рану.

Правитель в последний раз взглянул на застывшую девушку и повалился в воду. Последнее, что он увидел – тонкий луч, проникающий сквозь гнилую воду к нему.

В его глаза бил белый свет, но звуки доносились оттуда, с деревни нобилиллов. Энион слышал, как Некромант подошел к девушке с ребенком. Почему—то ему казалось, что он ехидно улыбается при этом.

– Ну здравствуй, милая моя, – раздался его голос. Звуки доходили до Эниона сквозь воду с трудом, поэтому он их весьма плохо слышал. – Ты очень хорошо послужишь своему народу, если выслушаешь меня. Я не буду убивать тебя, нет—нет. Не бойся. Я лишь хочу помочь. Я сделаю твоего сына королем, королем мира, а ты, ты станешь королевой—матерью

Девушка не могла произнести ни слова. Она вся дрожала, не понимала, что происходит, и Энион знал это. Маг не давал ей сказать ни слова, откидывая от себя куски своего тела. Нобилилл слушал их разговор и не понимал, почему он до сих пор не умер. Он не чувствовал боли, но знал, что не живет. Словно он уже стал мертвецом.

– Весь твой народ оживет вновь. А что касается его… – маг повернул голову и посмотрел на то место, где лежал Энион. Последние слова мага впечатались ему в голову, словно маг говорил это ему на ухо. – Ему нужно отдохнуть.

Глава 22

Ниессар

Пустынные дороги близ Номмаринна были исполосованы телегами. Мир готовился к турниру королей: кто—то плыл в столицу на кораблях, кто—то пересел на телеги уже по прибытию в портовые города Сиинира. Ниессар был этому рад, словно вновь вернулись старые времена, когда Сиинир все еще наводняли торговцы, проезжая даже через захолустные деревеньки.

Отряд Ниессара ехал медленно, и высокие знамена Тоуллов, развевающиеся на ветру, заставляли других съезжать с дороги, уступая место правителю. За ним ехали его дочь, Рейнар, Боррос и десять гвардейцев, хмуро бросающих взгляды на переполненные товарами телеги.

Ниессар так и не понял, как согласился взять свою дочь с собой. У Сиэллы был дар убеждения и она все чаще им пользовалась. Она часто сбегала от Оссы, чтобы посмотреть на тренировки Рейнара и тайком, пару раз, хваталась за тренировочные мечи у стойки. Теперь ей очень захотелось взглянуть на то, как Рейнар будет уничтожать драккена.

Ее брат Донал попытался ее отговорить, ссылаясь на то, что это не совсем зрелище для леди, но Сиэлла лишь отмахнулась от него. Донал остался ни с чем и исчез. Сын Ниессара все реже попадался на глаза своему же отцу, пропадая на охотах и выездах. Ниессар позволял ему это, зная, что в будущем у него вряд ли будет такая возможность.

Сейчас же Сиэлла о чем—то переговаривалась с Рейнаром, а возле правителя ехал Боррос и часто вздрагивал от громких шумов.

– Вы чего—то боитесь, Неир? – спросил Ниессар у будущего казначея. Тот все время оглядывался на стражников, ни пока еще одиноких путников, все время щупая свой кошель.

– Боюсь, что у меня украдут деньги, в первую очередь, – отозвался Неир. – А драккенов я не боюсь. Они лишь тупые ящеры… только и всего.

– Эти тупые ящеры любят глупых людей, – крикнул Рейнар, отъехав от них. – А еще они любят бегающие и кричащие огни.

Боррос зло посмотрел на него, но не сказал ни слова. Будущий казначей явно недолюбливал Рейнара за его гордость и абсолютное неумение врать, и Ниессар заметил это сразу. Он знал все о них. Он подготовился. Рейнар всегда был честен со всеми, в то время как Боррос наверняка любил приврать ради выгоды.

– Смотри, как бы ты не стал кормом для драккена! – рассмеялся один из стражников, говоря другому, молодому и пугливому, сжимающему поводья так сильно, что его лошадь все время закусывала удила и пыталась сбросить незадачливого наездника.

Сиэлла поморщилась и отъехала от гогочущих стражников и вновь подъехала поближе к Рейнару.

– Скажите мне, Рейнар, – начала Сиэлла, – вы же будете убивать драконов, верно?

– Да, миледи, именно из—за них мы и едем, – почтительно кивнул Драконоборец.

– И вы убьете всех драконов, что там будут?

– Нет, миледи. Достаточно убить самого большого из них и остальные улетят, стараясь никогда не возвращаться в эти земли. Эти драконы хоть и глупы, но понимают, что если самый большой дракон погибает, то надо улетать, – улыбаясь, произнес Рейнар.

– Мы здесь уже второй день, – капризно сказала Сиэлла, – а никаких драконов нет! Что они, погибли все, что ли?!

– Нет, дочка, – откликнулся Ниессар. – Дело близится к вечеру, драконы только спрятались в своей пещере. Пожалуйста, не отъезжай далеко от меня. Обещаю, скоро все начнется. И, надеюсь, быстро кончится.

Правитель не знал, корить себя за то, что он взял с собой свою дочь, или же оставить все, как есть. Сиэлла была очень рада тому, что ей придется покинуть серые стены замка и хоть немного развеяться. Всю зиму она сидела в своей комнате и очень редко выходила оттуда. Но с другой стороны, встреча с такими существами, как драккены, может привести к ужасным последствиям, и никто из них не был в безопасности. Ниессар доверял Рейнару и способностям, но сам не спускал глаз со своей дочери.

Через еще один час они приехали к тому месту, откуда драккены напали на деревню. Теперь там было пепелище. Все дома и пастбища были сожжены. Вместо домов теперь лежали обгорелые бревна, да слипшиеся комки глины, которые когда—то были печьми. Останки людей валялись прямо на земле, вперемешку с грязью. У большинства из них на теле были видны рваные раны, ошметки человеческого мяса валялись по всей округе. Сиэллу чуть не вырвало и она отъехала назад в сопровождении двух гвардейцев. Здесь недавно прошел дождь, и все следы драконов смыла вода. Рейнар медленно проехал каждую улочку бывшей деревни, разглядывая сожженные дома и сараи. Он слез с коня и взял в руки частично уцелевшую доску и отломал от нее сгоревшую часть. Размолов в руке черные угли, он понюхал их и тихо сказал:

– Они были здесь еще недавно. Судя по всему, доедали оставшиеся трупы, – выбросив угли в сторону, он повернулся к Ниессару. – Мой правитель, мы совсем близко. Нам нужно удвоить осторожность.

– Разумеется, – кивнул Ниессар. – Теперь командование на тебе. Но разделяться мы не будем – мало ли, кто сейчас может бродить в округе.

Рейнар вновь сел на коня, не смея спорить, и медленно поехал вперед. Одна его рука уже лежала на мече, а глаза выглядывали огромных чешуйчатых тварей. Драккены умели прятаться даже в степях и пустынях, нужно всегда быть начеку, когда имеешь дело с ними. Ниессар вспомнил, как однажды нарвался на драккена в полях рядом с башней Знаний – тварь спряталась ввысокой траве и напала неожиданно – Ниессар свалился с коня, а когда вскочил на ноги, его конь уже был изодран голодным драккеном. Молодой правитель тогда был готов к бою, но драккен улетел, оставив куски коня на земле, испугавшись стали в руках Ниессара.

Как только они выехали из сожженной деревни, вдалеке, возле небольшого нагорья, послышался жуткий пронзительный вопль. Из далекой расщелины показалась тонкая струйка дыма. Подъехав поближе, Ниессар увидел двух драккенов, пытающихся поделить между собой большую тушу черного быка. Его внутренности и голова валялись рядом, а серые камни уже были опалены огнем и залиты животной кровью. Один драккен был зеленым, а второй – красным. Их чешуя сверкала на солнце, словно драгоценные камни, а желтые глаза таили в себе вековую злобу. Перепончатые крылья у них были тонкими, в некоторых местах уже пробитыми, видимо крестьяне пытались хоть как—то защититься.

– Назад, – шепнул им Рейнар. Драккены были так увлечены своей добычей, что не заметили возвышавшихся над ними людей. Запах крови быка перебивал запах лошадей, которые уже начинали биться под всадниками. Ниессар отвел своих людей назад. Только Сиэлла долго смотрела на драккенов, не желая отъезжать. Ей уже было лучше, но в ее глазах отчетливо виднелся страх. Она подъехала к ним последней, крепко держась за поводья. Ниессар хотел утешить дочь, но та отъехала дальше всех и развернулась, только лишь тогда, когда конь встал за спинами гвардейцев.

Рейнар слез со своего коня и тот тихо ускакал обратно к людям. Драконоборец медлил и не спешил вступать в бой, даже меч еще не вытащил из ножен. В руках он держал рог, готовясь подуть в него. Как только он насладился боем драккенов, он поднес рог к губам и подул в него: раздался протяжный и красивый звук, который отвлек драккенов от их добычи. Ниессар и его люди смотрели издалека, как над одинокой фигурой возвышаются два драккена. Они не спешили нападать, хотя все ожидали, что драккены накинутся на Рейнара, или хотя бы плюнут в его сторону огнем, но ящеры парили над Драконоборцем, словно чего—то ждали.

И вот, из пещеры вновь раздался рев. Он был сильнее, чем предыдущий и оглушал людей, заткнувших уши, из которых вполне могла пойти кровь. Рейнар стоял, не шелохнувшись, словно скала, ни один мускул не дрогнул на его лице. Сиэлла прижалась к холке своей лошади и зажмурилась. Ниессар подвел коня ближе к ней и положил ей руку на плечо.

– Все будет хорошо. – Сказал он, на всякий случай готовясь и сам вступить в бой.

Из пещеры начал выползать большой драккен с коричневой чешуей. Он был больше остальных драккенов в два раза, и если первые два были размером с сарай, то этот был размером с большой дом. Как только коричневый драккен вылез полностью, Рейнар вновь подул в рог, отчего маленькие драккены отлетели подальше, а большой навис над Драконоборцем. Спустя мгновение, коричневый драккен пошел в атаку. Сначала он выдохнул длинную струю огня, от которой Рейнар с легкостью увернулся, длинным прыжком уходя в бок. Ниессара обдало жаром. Правитель прикрылся рукой и отвел коня назад. Ему было невдомек, что два других драккена могли напасть на них, но почему—то они висели в воздухе, словно зрители. Их совершенно не интересовали другие люди. Видимо, они наелись и следили за своим старшим собратом. Другого объяснения этому Ниессар найти не мог. За весь его опыт сражения с драккенами, такое он видел в первый раз в своей жизни, хоть и много раз слышал о подобных боях Черно—Белого братства, воинов, поклявшихся истребить всех драккенов. Рейнар уверенно избегал атак противника, а драккен пытался достать противника огнем, но никак не мог по нему попасть. Он ревел, плевал огнем и снова ревел, но Рейнар был цел и невредим. Если огонь и доставал до него, то вряд ли оставлял ожог – броня из драконьей кости держала и не такие температуры.

– Может, ему стоит помочь? – боязливо спросила Сиэлла, пряча глаза, как только драккен выдыхал пламя. – Их же трое, а он один!

– На него напал лишь один дракон, самый большой, остальные просто наблюдают за боем, – утешил ее Ниессар. – Только вот почему, я не пойму…

Ниессар отвел свиту в перелесок и за еще стоящими деревьямиони наблюдали за схваткой, а еще висящая пожухлая листва скрывала их от драккенов. Конечно, это было небезопасно, стоять почти у них на виду, но Ниессар не мог пропустить этот бой.

– Лично я сомневаюсь в Рейнаре, мой правитель, – шепотом сказал Неир Ниессару. – Я думаю, нам стоит либо помочь ему, либо уезжать отсюда. Лучше уезжать. Здесь небезопасно.

– Мне лучше знать, где безопасно, а где нет, Неир. Вы можете уезжать, пока что вас никто не держит, – ответил ему Ниессар, с презрением глядя на него. – Но тогда вам не видать поста казначея и моего советника, как своих ушей, которые я могу вам отрубить за вашу трусость.

Боррос неприязненно и медленно отодвинулся от Ниессара и устремил свой взгляд на Рейнара, который снова и снова уворачивался от плевков драккена. У ящера не получалось выдать длинную струю пламени, поэтому Рейнар с легкостью уходил от его атак. Ящер ревел, выпускал из ноздрей горячий пар, но достать до противника не мог, и поэтому сел на землю. Едва его лапы коснулись земли, Рейнар бросился к нему, но мощный удар хвостом отбросил его назад. Перевернувшись в воздухе и упав на спину, Драконоборец тут же вскочил на ноги и выставил перед собой щит, куда и влетел очередной плевок драккена. Ниессар и остальные люди ахнули, но костяной щит выдержал, лишь начав гореть по краям.

Драккен, стоя на земле, плевал куда точнее, но все его атаки принимал щит воина, который медленно, но верно подходил к нему. Как только Рейнар подошел к нему на длину вытянутой лапы драккена, ящер замахнулся на него, намереваясь ударить, но воин бросил щит в морду дракону, сам бросился вперед и мощным ударом воткнул меч в глаз твари. Лезвие полностью ушло в глазницу, и драккен повалился на бок, оглушая людей чудовищным визгом. Рейнар смотрел, как ящер бьется в конвульсиях, как из его пасти идет красно—белая пена, а единственный янтарно—желтый глаз с ненавистью смотрит на него. Через минуту драккен умер.

Два маленьких ящера, увидев смерть своего главаря, с криками улетели вдаль. Ниессар и остальные тут же тронули поводья и выехали навстречу Рейнару, который вытащил меч из головы поверженного драккена и начал отрезать ее.

– Великолепная победа! – воскликнул Ниессар, подъехав к своему телохранителю. – Этот бой будет воспевать в песнях долгие годы!

– Благодарю вас, мой правитель, – пыхтя, сказал Рейнар. – Но, если вы позволите, я закончу свое дело. Видите, Боррос, как эти твари любят огонь?

– Да—да, мы заметили, – ответил ему Неир Боррос, с отвращением смотря на то, как драконоборец отрезает голову ящеру. – Надеюсь, вы не будете везти этот трофей в город, Рейнар?

– Как раз в город мы его и повезем, – откликнулся Рейнар. – Его черепу самое место над входом в тронный зал, если правитель позволит повесить ее там.

– Разумеется, – кивнул Ниессар, улыбаясь. – Каждой вещи нужно свое место. Эта голова будет отлично смотреться над дверьми. Но теперь настало время для просьбы. Мне некому больше это говорить, ибо остальные не так хороши, как ты, Рейнар. Я прошу тебя выступить от моего имени на турнире королей.

Рейнар, едва услышав то, что сказал ему правитель, тут же выпустил меч из рук и встал на одно колено перед Ниессаром.

– Почту за честь, мой правитель.

– Замечательно. Теперь мы возвращаемся обратно в город. Неир Боррос, отныне, и до того момента, пока я не прогоню тебя, ты будешь служить моему городу и владениям, прилегающим к нему, на должности казначея и моего советника. Тебе дозволено оставить при себе дом, твои сбережения и товары. Отныне ты будешь стоять за моей спиной на советах, как и Герес и Велит.

– Благодарю вас, – Неир склонил свою голову, в знак уважения. В этот момент, на его лице появилась улыбка.

Позже, по дороге в Номмаринн, Ниессара не интересовало, что использовал Рейнар в бою с драккеном, почему на него напал только один, а не все три. Но только стены города появились на горизонте, правителем завладело любопытство:

– Как ты смог заставить драккена драться с тобой? Почему на тебя не напали те, маленькие драккены? – спросил он у Рейнара, как только темные башни Номмаринна показались на горизонте.

– Все дело в роге, мой правитель, – пожал плечами Рейнар. – Он имитирует клич драккена, который хочет завладеть территорией. А в любом стаде, даже у драккенов, есть свой главарь, готовый порвать другому драккену глотку, лишь бы не отдавать своего.

– Даже у них есть свои правители, – вздохнул Ниессар и в его голову снова закрались моменты из памяти: Давным—давно, когда он был ребенком, драккены ему казались самыми свободными существами мира. Им точно не приходилось учить правила этикета и выслушивать мольбы крестьян, так часто приходившие к его отцу. Знай себе, лети куда хочешь, делай, что хочешь, сражайся, с кем хочешь. Но чем взрослее Ниессар становился, тем больше он понимал, что общество драконов мало чем отличается от общества людей. Оно было лишь более жестоким.

– Практически у всего есть тот, кто является главным, – сказал Рейнар. – И не важно, правитель он или просто самый сильный драккен.

Дорога, по которой они ехали обратно, все так же полнилась людьми. Сотни караванов, груженые различными товарами, направлялась в Арториум. Люди со всего света собирались увидеть нового короля Сиинира. И суровые торговцы оружием с острова Масок, и темнокожие керийцы, славящиеся своим вином, и гворны, везущие свои металлические изобретения сиинирцам. Среди них можно было даже заметить эллов, везущих свои полотна и ткани.

– В городе будет невозможно выдохнуть, – проворчал Ниессар и пришпорил коня.

И правитель оказался прав: город словно преобразился. Теперь на улицах сновали торговцы, громко зазывая людей к своим товарам, отовсюду слышался гвалт, вперемешку с радостными криками скоморохов. Но как только отряд правителя ехал в Номмаринн, гвалт начал угасать. Все настороженно смотрели на огромную голову ящера и шарахались, когда повозка с ней вздрагивала на камнях.

Неир Боррос жадно вглядывался в набитые телеги, Рейнар уверенно расчищал дорогу для правителя, а Сиэлла все никак не могла оторвать своего взгляда от обезображенной головы драккена. Она не сказала ни слова во время обратного пути, все время изучая глаза поверженного зверя.

Вокруг них уже собралась толпа. Они возбужденно перешептывались между собой и с одобрением смотрели на своего правителя. Едва отряд выехал к главной площади, как толпа заорала:

– Слава правителю!!!

Вдруг, Ниессару стало стыдно. Что он сделал для них, что они простили его за ту жертву? Ничего. Его верный защитник Рейнар сделал гораздо больше для этих людей, чем он сам.

Правитель сгорбился и молча проехал свой путь до замка. Лишь когда ворота за ними закрылись, он смог свободно вздохнуть и слез со своего коня. И только сейчас заметил бледную Сиэллу. Он подошел к ней и помог ей слезть с лошади. Его дочь все еще не отрывала глаз от головы драккена. Ниессар приобнял ее за плечи и отвел к дверям.

– С тобой все хорошо, милая? – нервно спросил он.

– Д—да… я думаю, да, – медленно, словно сомневаясь, произнесла она.

– Иди к Оссе, – велел ей отец, и бледная Сиэлла, словно первый снег, еще не смешавшийся с грязью, отправилась к своей няньке.

Старая Осса сидела там же, где и обычно – она учила служанок Сиэллы вязать и вышивать. Заметив Сиэллу, Осса озабоченно спросила у нее:

– Что с тобой, милая моя? Тебе хорошо?

– Со мной… со мной все в порядке, – медленно произнесла Сиэлла, а перед ее глазами проносилась та битва. Она уже тысячу и тысячу раз прокляла себя за те моменты, когда она упрашивала отца взять ее с собой. Она становилась перед ним на колени, умоляя его разрешить ей ехать с ними. Она видела, как отрубают головы изменникам, смотрела, как вешают воров и убийц, она думала, что видела жестокость и готова к ней. Это оказалось неправдой. Ужасные драккены, которых она увидела, начали сниться ей в кошмарах. Они терзали людей в ее снах, рвали их на части. Сиэлла больше не могла даже читать про них, настолько они испугали ее. Служанки не понимали всего страха их госпожи и лишь тихо посмеивались у нее за спиной, но когда свежий череп дракона повесили над дверью в тронный зал, служанки прижались к друг дружке и зажмурили глаза, а Сиэлла спокойно глядела в пустые глазницы дракона. Она видела вещи и похуже этого. В тот момент, когда она увидела белые кости того существа, что наводил на нее страх, Сиэлла ощутила странное спокойствие внутри себя, словно драккены были ее фантазией, только и всего. Тут нечего бояться, сказала она себе. Это всего лишь череп, череп мертвого ящера, Сиэлла.

Вечерами она подходила к черепу, и смотрела на его острые и длинные, словно кинжалы, зубы. Скоро она уедет отсюда с отцом, будет смотреть, как дерутся другие люди, чтобы посадить на королевский трон своего правителя. Там нет драккенов, только другие леди, другие люди.

Когда Сиэлла узнала, что они поплывут на корабле, она обняла своего отца так крепко, насколько могла. Ниессар еще не видел свою дочь настолько счастливой и был рад, что она отошла от шока. Лекари лишь дивились ее крепкому характеру.Сиэлла еще ни разу не каталась на кораблях и мечтала увидеть реку с палубы корабля, а не с берега, где она кажется обычной. Юной леди казалось, что вода с корабля видится совершенно другой, более чарующей и заманчивой, более темной и красивой. Отчасти она была права, некоторые торговцы и моряки говорили ей, что если посмотреть на воду с корабля, то она сразу же захочет прыгнуть в нее, чтобы почувствовать ее холодные объятья.

К Круглому озеру ведет множество рек, включая пять главных: Си—инай, Туан, Иссатрис, Айнас и Хитрис, но рядом с Номмаринном текла только одна река – Беглянка. Она была широкой и по ней то и дело проплывали торговые суда. В реке было много рыбы и Номмаринн отчасти жил рыбным продовольствием. У порта был пришвартован только один корабль, маленький и невзрачный. Когда Сиэлла в первый раз увидела его, то подниматься на него ей не хотелось совершенно.

– Ты поплывешь не на этом корабле, – сказал ей Осса. – Ты дочь правителя, ты поплывешь на большом корабле.

– А когда он приплывет, этот большой корабль? – вздыхая, спрашивала Сиэлла.

– Через пару дней и приплывет. Ты увидишь его первой, – обещала ей Осса. – Большой корабль при белых парусах. Он будет огромен и красив, а стоя на нем, ты будешь чувствовать себя королевой!

– Королевой… – вздохнула Сиэлла. – Королевы, они высокие и гордые, словно скалы. И бесчувственные. Я в книгах читала. Не хочу быть королевой!

– Любая королева отличается от тебя только лишь возрастом, милая моя, – поучительно сказала ей Осса. – Королева, как и любая женщина, чувствует, любит и ненавидит, пугается и радуется. Она такая же женщина, как ты, как и я.

Сиэлла промолчала и углубилась в вышивание. Она читала много книг, и во многих историях мелькали королевы: высокие и статные, сильные и бесчувственные, без промедления отправляющие изменников на плаху, и спокойно смотревших на ужасные зверства. Сиэлла то восхищалась ими, то ненавидела их за то, что пока не может быть такой же, как и они.

– Расскажи, почему эту реку назвали Беглянкой? – спросила она.

– В очень давние времена, когда драконы еще только начали вылупляться из первых яиц, а Титаны еще правили этим миром, в одном большом и красивом городе жила девушка по имена Хотта. Она была искусной волшебницей и травницей, собирая в здешних местах редкие травы для своих лекарств. Многие статные мужчины приезжали к ней за тысячи миль, пробираясь через бушующие моря, лишь мечтая о ней. Они просили ее руки и сердца, но каждому она отказывала, пока однажды темной ночью в ее дверь не постучал раненый нобилилл. Хотта выходила его, с каждым днем все больше и больше влюбляясь в него, как и нобилилл с каждым днем все больше влюблялся в нее.

Они жили счастливо, пока в небе не показался силуэт великого дракона Тииартала Пожирателя. Он объявил войну всему живому и нобилилл ушел на войну.

Прошли годы, но никто из них никогда не забывал друг о друге. Но Тииартал и его верные слуги побеждали в войне.

И однажды нобилилл вернулся к Хотте. Он пришел, весь израненный и измученный, но Хотта не бросила его умирать. С каждым днем Тииартал Пожиратель наступал и оставлял после себя лишь выжженные поля, да разрушенные города. И тогда влюбленные решили защитить свои родные земли. Нобилилл отдал себе великой Бездне – матери всего живого. А Хотта бросилась в небольшую, юркую речку, отдав свою силу земле и водам. И потекли воды реки так быстро, что воды ее стали прозрачными, словно ветер. И поднялось против дракона все живое, и тогда он отступил. В тот же год Тииартал остановил свою войну и пропал на десятилетия, а река все так же бурно текла, образовывая вместе с великими реками тех земель, что и сейчас текут на Сиинире, Круглое море, что лишь две тысячи назад стало Круглым озером. За свою скорость люди прозвали реку Беглянкой, а нобилиллы – Онн, что значит «быстрая».

– Красивая история, хоть и грустная – мечтательно произнесла Сиэлла. Ей представилсь Хотта – сильная и могучая девушка, способная защитить себя и свой народ. Сиэлле захотелось стать такой же.

За день до выезда Ниессара в Арториум, на горизонте действительно показался корабль. Он был огромен и могуч, как и говорила Осса. Его белоснежные паруса развевались по ветру, и все горожане вышли посмотреть на это чудо кораблестроения.

Вблизи он оказался куда больше, и Сиэлла с упоением бегала по кораблю со своими служанками, радостно смеясь и веселясь.

Ниессар, с отцовской любовью глядя на свою дочь, не хотел отрываться от этого дела, но впереди, в столице, его не ждало ничего хорошего. Турнир королей будет честным, как сказал Энвор. Но кто—то наверняка захочет схитрить. Костяная корона была самым желанным, о чем только мог мечтать каждый из восьми правителей.

– Теперь вы боитесь чего—то, мой правитель? – участливо спросил Боррос, поднимаясь на корабль. – Теперь страх гложет вас.

– То, что ждет нас впереди должно пугать не только меня, – заметил Ниессар. – На турнир королей потратили много денег, и каждый из правителей считает, что именно он достоин сесть на костяной трон. Каждый из восьмерых правителей подбирает лучшего воина, способного голыми руками смять чужую голову.

– Но у вас же есть Драконоборец, – иронично подметил Боррос. – Он может представить, что его противник – это очень маленький дракон и победа обеспечена. Или он никогда не дрался с людьми?

– Не стоит оскорблять никого из моего окружения, – холодно заметил Ниессар. – Теперь и ты, Неир, часть моего окружения, так что будь добр, говори по делу.

– Казна города пустеет, мой правитель, – тут же начал Боррос. – Я уверен, что ваш сын способен управиться с некоторыми проблемами…но подход к ним требует более опытного человека.

– Вы поедете со мной. Велит справится и без вашей помощи, Боррос, – раздраженно ответил Ниессар.

– Но…

– Это приказ, болван! – сорвался Ниессар, но тут же успокоился. – Мне понадобится двое советников, а Велит остается здесь со своей семьей. Он меня попросил. Ну, а раз вы мой советник, то посоветуйте мне что—нибудь!

– Не сдаваться раньше времени и быть начеку, – пожав плечами, ответил Неир. – Большего я и посоветовать не могу. Я умею обращаться с деньгами, но в политике я не достаточно силен.

– О, тут вы сильно неправы, Неир. Торговля есть неотъемлемая часть политики и кому, как не вам, этого не знать?

– Разумеется, мой правитель, вы правы. – Боррос склонился в поклоне. – Что—нибудь еще?

Ниессар промолчал. Боррос, извинившись, ушел отдавать поручения своим слугам. Правитель наблюдал за каждым человеком, что поднимался на корабль. Стражники, простые матросы, слуги, лорды, служанки – каждый из них интересовал Ниессара куда больше, чем то, что находилось впереди. Впереди была тьма.

Последним на корабль вошел Рейнар. Он был во всеоружии и с подозрением смотрел на незнакомых ему людей. Едва завидев своего правителя, Рейнар подошел к нему и теперь не отступал ни на шаг.

– Я никогда не чувствовал себя таким одиноким, – сказал ему Ниессар, когда они уже были внутри корабля. – Мне так часто не хватает Синны, Рейнар. Без нее моя жизнь почти потеряла свои краски. Только мои дети еще скрашивают мое существование.

– Я понимаю вас, мой правитель, – осторожно ответил Рейнар. – Моя любовь никогда не станет моей. Я буду любить ее, а она будет любить другого. Детей у меня нет, поэтому моя жизнь окрашена лишь в один цвет – красный.

–Ты не лорд, но славный рыцарь, – медленно проговорил Ниессар. – Конечно, твоя любовь недоступна для тебя, Рейнар. Пока что. Это какая—нибудь дочка лорда?

– Вы правы, мой правитель, – кивнул Рейнар. – Но я не скажу вам ее имя. Мне приятно знать, что только я знаю ее имя.

– У тебя могут быть тайны, – улыбнулся Ниессар. – Только если это тайна не грозит мне и моим родным жизнью.

Правитель открыл дверь в свои покои и скрылся во мраке. Там горело всего лишь две свечи, которые тут же Ниессар задул. Приказав страже никого не впускать, он лег на большую кровать и закрыл глаза. Через четыре дня они приплывут в Арториум, уже не пустынный, а вполне населенный людьми. Многие люди решили переселиться в столицу, как только узнали, что там теперь будет править новый король. Эти войны вдохнули в остров новую жизнь.

Глава 23

Дэйвион

Корабли Гетриса Роутрока плыли длинной вереницей по зеленым водам реки Хитрис. Дэйвиону уже надоело за те дни, что они плыли к Арториуму, смотреть на мутно—зеленую воду. Скука съедала его и чтобы развлечься, он бесцельно бродил по палубе, изредка тренируясь с Иффином. Гетрис же даже не выходил из своих покоев, предпочитая пить вино в компании девок.

Через четыре после отплытия дня на горизонте наконец—то показалось Круглое озеро. Дэйвиону приходилось видеть его мельком – когда он проходил через земли Двина. И тогда он уже многое знал о священном озере Сиинира с идеально круглыми берегами. Оно было необычайно красивым и сейчас, издалека, озеро напоминало собой огромное зеркало, в котором отражалось небо. Но воды озера не были ни голубыми, ни синими, ни черными. Они меняли свой цвет, но как только кто—то вглядывался в него, он не мог различить ни один из них. Некоторые верили, что если залезть на самую высокую гору Арториума, то один край озера будет отражать утреннее солнце, а другой – ночное небо. Дэйвион не верил этому, но долгое время хотел проверить, правда ли это. И именно сейчас ему выдался такой момент, но почему—то Дэйвиону было слишком скучно.

На кораблях Гетриса плыло много народа. Только стражников было под пятьсот человек, хотя Дэйвион ожидал от своего правителя, что тот возьмет самый быстроходный корабль, чтобы оказаться в столице первым, но Гетрис набрал слуг, охраны, лекарей, советников, кузнецов, всех, кого он считал полезным увидеть в столице. Дэйвиона он заставлял драться у всех на виду с новыми и новыми стражниками, желающими опробоваться свои силы с лучшим воином Ниста. Сам Гетрис не расставался с вином, видимо, празднуя победу, думал Дэйвион. Драконорожденный не сомневался в своей победе, мало кто мог сравниться с ним силой или умением держаться за меч. Но так ли он хотел отдать этому одутловатому старику свою корону? Разумеется, Дэйвион думал, как уйти от турнира или проиграть его. Посреди этого корабля он не мог нормально подумать, все время мимо него проходили то стражники, то моряки, истошно ругаясь или веселясь чьей—то удачной шутке.Притом, некоторые стражники спьяну пытались подраться с ним. Драконорожденный, за четыре дня пути уже успел возненавидеть каждую живую душу на этом корабле. Но едва на горизонте показались воды озера, он позабыл обо всем и просто глядел на них издалека. Дэйвион стоял в тени, на палубе корабля, скрытый от любопытных глаз пустыми ящиками и в полуха слушал разговоры стражников:

– Лучший воин? – смеялись стражники. – Да я лучше этого воина в десятки раз! Выйду против него вечерком, а он уйдет, сказав, что устал. Как вчера с Марком.

– Сначала он ему сломал нос и выбил все зубы, даже меча не вытаскивая, – заметил второй, более старший стражник. – Вы слишком тупы и пьяны, чтобы понимать, что лучший воин Ниста – это не шутки. Услышь он вас, сразу же проломил бы вам черепа, а я бы ему и мешать не стал.

– Не заговаривайся, старик, иначе и ты получишь по зубам!

Драконорожденный шумно втянул носом воздух. Что поделать, он не любил бессмысленной ругани.

– А что, кто-то из вас сможет ему что-то сделать? – Дэйвион вышел из тени, в которой стоял все это время. Едва он вышел на свет, как пьяные стражники стушевались, и стали медленно от него отходить, пряча свои лица. – Я бы, будь я на вашем месте, не стал бы пить совсем рядом с покоями правителя. Это может плохо сказаться на вашем здоровье. Я уже не ваш капитан, отчего вам только лучше, но правитель недалеко. Лично мне еще не доводилось видеть, как головы летят с корабля, идущего полным ходом. Наверняка это весьма поучительное зрелище.

Стражники испуганно подобрали свое оружие и быстро ушли, оставив после себя тяжелый аромат дешевого вина. До Круглого озера надо было плыть еще несколько часов, а там несколько дней до столицы. Дэйвион втянул носом приятный свежий воздух, тут же заменивший запах вина и закрыл глаза.

К озеру они приблизились уже ближе к вечеру. Солнце уже почти исчезло за горизонтом, когда корабль Ниста вступил в зеркальную гладь Круглого озера. Дэйвион тут же начал наблюдать за цветами вод. Но как бы он не старался, его глаза видели только лишь странные водные блики, красящие воду то в синий, то в зеленый, то в красный цвета.

Вдали он видел несколько кораблей, пропадающих в вечернем тумане – они виднелись лишь из—за больших горящих факелов.

Лишь к утру, когда Драконорожденный вышел на палубу, он изумленно смотрел, как к Арториуму плыли десятки кораблей, если не целые сотни. Казалось, что столицу будут брать штурмом. Но самые разнообразные флаги претили его мыслям. Здесь были корабли с Дарвы, здесь гордо реяли флаги Аспериона, Двина, Миир—Эртила, Аспериона, Лорхейма, даже синие, с тремя золотыми стрелами на фоне дерева, флаги эльфов были здесь. Дэйвион долго вглядывался в них, пока вдруг не осознал, что там, вдали, плыли корабли его отца – черно—красные, с золотым драконом посередине.

Едва различив флаги своей семьи, Дэйвион тут же ушел в свою каюту, обставленную достаточно скромно: кровать, тумба и два подсвечника.

– Если отец узнает, в какой каюте я плыву, он никогда не отойдет от шока, – ухмыльнулся Дэйвион и растянулся на кровати. Его отец, Хоушелл Росс, был очень властным и могучим человеком. Он пытался воспитывать детей такими же властными, как и он, жестокими, как и он. Он редко проявлял свою любовь к детям, но если и хвалил кого—то, то только Рейира. Младший брат Дэйвиона был любимчиком его отца, вряд ли Хоушелл раздумывал, кого отдать в услужение к драконам: восьмилетнего Дэйвиона или шестилетнего Рейира. С того момента Дэйвион не видел своего отца. Наверняка с ним плыла и его мать – Анна Росс и его две сестры – маленькие Алия и Иннария. Конечно, маленькими для него они были в последний раз, когда он видел их, а это было три года назад – и всего несколько часов, прямо перед отбытием на Сиинир.

Дэйвион хранил письма своих сестер и матери, которые они посылали не так часто, как им того хотелось – отец не позволял слишком часто напоминать, что родня до сих пор его любит и ждет. Письма, сложенные пополам, в старой желтоватой бумаге без гербов, ему передавали Тени. Но и они уже давно перестали появляться в его поле зрения. Драконорожденный лег на свою старую кровать и начал вспоминать все те прекрасные моменты, которые люди зовут детством. Вспомнил тихий и вкрадчивый голос матери, говорящий ему, что ему можно делать, а что нельзя. Вспомнил смех своих маленьких сестер и их плачь, когда он уходил. Вспомнил младшего брата, что вечно его ненавидел, вспомнил отца, вечно укоризненно и зло смотрящего на него.

Именно под эти противоречивые воспоминания Дэйвион и заснул. Они должны прибыть в Арториум ближе к вечеру, а сейчас еще только утро, так что он решил отдохнуть.

Дэйвион досматривал очередной сон, когда в дверь его каюты сильно забарабанили.

– Убери руки от моей двери! – спросонья крикнул Дэйвион, но терпеливо встал и открыл дверь. На пороге стоял Гетрис, держа в руках большую бутыль вина. – Мой правитель, – Дэйвион склонил голову.

– Будем считать, что я этого не слышал, – улыбнулся Гетрис, обдав Дэйвиона винными парами. Правитель прошел в каюту и фамильярно опустился на кровать. – Я видел корабли твоего отца, – продолжил он. – Ждешь встречи с ними?

– Не особо, – осторожно ответил Дэйвион, искоса глянув на меч. В его душе на секунду возникло желание схватить его и порубить наглого правителя на куски, но он тут же перевел взгляд на правителя и оперся спиной о стену.

– Я знаю твоего отца, – говорил Гетрис. – Хоушелл Росс, Бездна его раздери, весьма жестокий правитель. Даже жестче чем я, представляешь?

– Я знаю про него достаточно, – холодно произнес Дэйвион. – Однако он не приколачивал собственных сыновей к трону.

– Люди не меняются, меняются только интересы, – хмыкнул Гетрис и отпил вина. – Думаю, Хоушелл сделал бы это, посмей ты восстать против него. Ах, чудесно! Хочешь? – он протянул бутыль Драконорожденному.

Дэйвион отрицательно помотал головой. Он не понимал, почему Гетрис пришел к нему. Разумеется, на языке у правителя вертелись только один слова: победи и ты будешь богат. Но Гетрис говорил то одно, то другое, словно пришел не к своему воину, а к старому другу.

– А где твой слуга—оруженосец?

– Он обычно сидит и помогает на кухне, там же и спит. На этом корабле мало места для слуг, а слуг много.

– Понятно, – Гетрис огляделся и поставил бутыль на тумбу. Вздохнув и собравшись с мыслями, он продолжил. – Вот что, Дэйвион Росс. Не знаю, нравится тебе это или нет, но я очень на тебя надеюсь. Мне известна реакция твоего отца на твое положение дел, уж поверь, он о тебе уже наверняка знает. Выиграешь турнир – я сделаю тебя правителем Ниста. Если же нет – оставлю тебя в подарок будущему королю, как отличного капитана стражи.

– Я не в вашей власти, Гетрис, чтобы вы так легко распоряжались мной, – вдруг жестко произнес Дэйвион. Его рука потянулась к кинжалу, но Гетрис лишь свистнул, и возле дверей показалось трое закованных в латы воинов.

– Пока еще в моей. Ты дал мне клятву, Дэйвион Росс, так что не забывай об этом. Судя по твоему желанию, драться ты не хочешь. Надеюсь, это немного тебя подбодрит, – Гетрис бросил Дэйвиону увесистый кошель и поднялся с кровати, жестом прогоняя воинов. – Не вздумай поддаваться, Росс. Поверь мне, я это узнаю.

Гетрис вышел из каюты Дэйвиона и пошел на палубу, где легким жестом выкинул вино в воду.

– Прокисшая бурда, – буркнул он и сел возле одного из моряков. Тот почтительно склонился перед правителем и начал медленно отходить к простым людям, все своим видом показывая, что ему нужно работать.

Корабль начал заходить в гавань Арториума вечером.Дэйвион уже битый час смотрел на огромный город. Он был разделен на три части, словно три ступени: на первой находились порты, рыбацкие ряды, недорогие таверны и постоялые дворы, торговые лавки и дома крестьян. На второй стояли большие дома зажиточных торговцев и горожан, дорогие таверны и постоялые дворы, прекрасные сады и древние храмы. Что было на третьей, он не видел, но знал из тысяч рассказов и писаний: в центре стоял королевский дворец, и к нему вела огромная площадь, по краям которой были установлены статуи всех богов и великих королей, что только правили Сииниром. Справа стоял Храм Всех Богов. Окруженный поистине великолепными священными садами, растущими там уже третью Тысячу лет, а слева от дворца уже готовили арену для турнира. Там же находились здания Малого совета и малый Охотничий замок. Все три «ступени» соединялись огромной лестнице прямо посередине и великим множеством небольших лестниц где—то в глубине города.

Корабль Гетриса нашел себе место среди огромного количества других кораблей. Рядом пришвартовались корабли Россов, с них уже сошли все, кроме моряков, следивших за судном. Первый ярус города был наполнен людьми сверху донизу: многие суда не были разгружены и рабочие таскали сундуки и телеги с товарами наверх, к рынку. Дэйвион сошел с корабля первым и, следя за Иффином, который старался от него не отставать, пошел искать себе место для ночлега. Гетрис не поскупился и выдал Дэйвиону сто золотых монет – на эти деньги можно было жить пару месяцев как король, если не больше.

Драконорожденный и его слуга заняли место в одной из самых дорогих гостиниц города, совсем недалеко от большой лестницы, благо Гетрис не скупился. Здесь их окружали исключительно люди благородных кровей, почтительно расступаясь перед ним, ибо эмблему на щите они прекрасно знали.

Солнце уже почти зашло за горизонт, а Дэйвион только смог выбраться из постоялого двора в город, с целью погулять по улицам именитой столицы. Несмотря на позднее время, улицы были забиты людьми. Повсюду слышался смех и крики, но Драконорожденный не обращал на них внимания. Высокие сады Арториума изнутри были еще лучше, чем снаружи. На диковинных деревьях росли красные, синие, желтые и фиолетовые фрукты, они только наливались соком, казалось, что зима никогда не трогает этот город, и здесь всегда было тепло.

Дэйвион медленно прохаживался между деревьев, медленно вдыхая аромат цветов. Он не сразу заметил, как подошел к небольшой опушке, где расположилась видная дама, в окружении слуг. Драконорожденный подошел слишком близко, и хотел было уйти, как вдруг услышал тихий и вкрадчивый женский голос.

– Вы можете сесть.

Дэйвион развернулся и посмотрел на них. Служанки сели возле госпожи и смущенно смотрели в землю, теребя руками свои платки, в которые они были укутаны. Их госпожа скрывала свое лицо. На ее голове покоился венец с множеством драгоценных камней, а волосы были светлы, словно лучи утреннего солнца. Почему—то эта женщина казалось ему знакомой. Он осторожно сделал шаг вперед и дрожащим голосом спросил:

– Мама?!

Женщина обернулась. Едва увидев его, она вскочила на ноги и крепко его обняла.

– Дэйвион… сколько лет я тебя не видела… – всхлипывая, говорила она. – Три года от тебя не было ни единой весточки, тебя не смогли найти даже шпионы твоего отца…

– Со мной все хорошо. Никто не посмеет тронуть Росса, мама, – виновато улыбаясь, ответил Дэйвион.

– Твои сестры очень волнуются за тебя. Они так часто спрашивали о тебе у отца, что тот не выдержал и пообещал им найти тебя. Как видишь, у них это не получилось.

– С ними все хорошо?

– Слава богам! Но я ехала сюда с тяжелым сердцем. Твоего брата… убили.

Дэйвион посуровел.

– Кто?

– После твоего отъезда он отправился в орден Серебряной птицы. Он собирался стать их главой, но его место занял какой—то мальчишка… тогда Рейир бросил ему вызов и… проиграл. – В глазах его матери стояли слезы. – Мы были убиты горем… твоей отец послал Теней убить их, убить их всех!

– Теней? Он заказал главу братства бывших защитников короля братству убийц? – Дэйвион улыбнулся. Смерть брата почти никак не тронула его, он даже удивился тому, что ему было наплевать на него. – Отец умеет развлекаться, ничего не скажешь. На фоне наступающих войн между расами, мы увидим войну двух братств. Остров сгорит в огне даже раньше, чем я думал.

– Что? – Анна подняла заплаканные глаза на сына и наконец отпустила его руки. – Как же ты здесь оказался?

– Это самое громкое событие этого острова, мама. – Дэйвион натянуто улыбнулся. Сказать, что он будет выступать на турнире от имени Роутрока, он не мог. – Я не мог его пропустить. Здесь я могу показать себя, наконец—то доказать отцу, что я многого стою.

– Он итак это знает, Дэйвион. Ты –лучший их воин Блуждающих островов. Он знает, что ты можешь.

– Госпожа, госпожа! – к ним подбежала запыхавшаяся служанка. – Ваш муж прибыл, госпожа! Он требует вас к себе!

– Дэйвион, мне пора. Но… Обещай, что ты нигде не погибнешь! – она еще раз обняла его и заглянула в его глаза.

– Я обещаю, мама.

Дэйвион покинул сады бегом. Уже было близко к полуночи, а народ все так и не собирался расходиться. Драконорожденный бежал без оглядки и остановился лишь тогда, когда двери его покоев закрылись за ним.

На следующее утро объявили, как будет проходить турнир королей. Сначала пройдет турнир для простых рыцарей и наемников, в честь выборов короля. Потом пройдет сам турнир королей, а закончится все еще одним турниром, уже во время празднования коронации.

– Подраться успеют все, – подметил Дэйвион, утром узнав, как будут проходить выборы короля. – И на трон сядет самый здоровый, судя по всему. Иффин, узнай, какие правители приплыли сегодня.

Мальчик вскочил на ноги и выбежал на улицу. Самый первый турнир намечен на послезавтра, так что Дэйвион разлегся в удобной кровати и взял в руки бокал вина. Здешние вина были куда лучше той подкрашенной воды, что давали в Нисте.

Дэйвион лежал и вспоминал вчерашний вечер. Разумеется, его мать рассказала отцу, что их сын здесь и Хоушелл наверняка послал шпионов проследить за ним. Дэйвион с теплотой вспоминал нежные мамины руки и большие добрые глаза. Он забылся и очень хотел увидеть своих сестер.

Дэйвион все так же лежал, когда Иффин просто вбежал в его комнату.

– Все уже прибыли, мой господин! – пробубнил он и встал рядом, ожидая указаний.

– Скоро все начнется… что ж, бери свой меч, Иффин, давно я тебя ничему не учил.

Они вышли во внутренний двор гостиницы, где двое рабочих рубили дрова. Он был скрыт высоким плотным забором и, чтобы увидеть, кто находится внутри двора, нужно было залезть прямо на забор, так что драконорожденный не боялся шпионов здесь. Дэйвион бросил меч Иффину и встал в стойку. Мальчик поймал его и повернулся в Дэйвиону.

– Нападай, – велел Дэйвион.

Иффин неуверенно пошел вперед, словно боясь своего противника. Каждый шаг давался ему с трудом, он увязал в песке и рыхлой земле.

– Нет, так не пойдет, – разочарованно сказал Дэйвион. – Встань ровно! Меч вперед себя! Острие выше, ты же не хочешь остаться без головы? Такое ощущение, что все, чему тебя учили, ты забываешь тут же. Поверь мне, враг не будет с тобой церемониться.

Иффин встал в боевую стойку. В его глазах все равно читался страх, но он без колебаний пошел вперед, уже не обращая внимания на увязание в земле. Дэйвион же двигался легко, почти не проваливаясь в землю и песок. Мальчик пытался достать мечом до драконорожденного, но он стоял слишком далеко от него, и меч мелькал перед ним.

– Не очень честно использовать это преимущество, – раздался голос сверху. Меч Иффина почти достал до Дэйвиона, но тот поймал лезвие рукой и поглядел наверх.

– Я практически не использую преимущество, – откликнулся Дэйвион, разглядывая собеседника, насмешливый взгляд которого начал раздражать воина. – Если я умею стоять твердо на земле – это не преимущество, а умение.

– Да. Конечно, – спокойно ответил рыцарь и исчез из окна. Через пару минут он уже стоял перед Дэйвионом. Он был выше его на пол головы, черноволосый, обросший недельной щетиной, он был одет в обычную рубаху и штаны. – Дай—ка меч, парень, – обратился он к Иффину. Мальчик осторожно взглянул на Дэйвиона и после его кивка быстро вложил меч в его руку, выбрался из земли и встал возле забора.

Воин повертел меч в руках, привыкая к нему. Дэйвион с холодным любопытством смотрел на него, на его лице блуждала небольшая улыбка. Воин принял стойку и выставил меч перед собой. Дэйвион улыбнулся еще шире и ударил. Противник с легкостью отбил удар, за которым последовала серия ударов: Дэйвион бил быстро и уверенно, меч в его руках напоминал иглу в руках опытной вышивальщицы, но и воин был не промах – каждый удар противника он с легкостью отбивал, не забывая при этом отпускать шутки по поводу неуверенности Иффина.

– Смотри, парень, как надо драться! – воин спокойно ходил по рыхлой земле, не проваливаясь ни на сантиметр, словно он ходил по воздуху, а не по земле. Дэйвион неустанно следил за ним, но действовал не хуже. Казалось, что они сейчас поднимутся в воздух и продолжат битву там. Мечи, ударяясь об друг друга, высекали искры. Противники друг друга стоили.

– Рейнар!

Со стороны выхода появился высокий седой мужчина. Он был одет в богатые одежды с вышитым медведем на груди. На его лице красовался длинный шрам, а один глаз был слеп. Без сомнения, это был Ниессар, правитель Номмаринна, самый запоминающийся человек Сиинира, как и из—за своей истории, так и из—за своих шрамов.

– Да, мой правитель? – Рейнар поклонился.

– Ты мне нужен. Я прошу прощения у вашего противника, – с почтением сказал Ниессар, – но я вынужден прекратить ваш бой.

Рейнар шутливо поклонился и бросил меч Дэйвиону, который тот с легкостью поймал. Драконорожденный так же склонил голову в знак уважения и отправился в свои покои. В его голове было много мыслей и главная из них – этот Рейнар станет его противником на турнире. Его умение обращаться с оружием велико, значит, старец, что его звал был правителем. Иффин медленно побрел за ним, в душе радуясь, что тренировка окончена.

– Узнай, что там с обедом, – велел ему Дэйвион.

Когда мальчик убежал, воин задумчиво посмотрел на закутанный в тряпки щит. Края были одернуты, и часть щита выходила наружу, обнажая морду дракона.

– Странно, – пробормотал Дэйвион, – Иффин не трогал щит. Он был рядом… и окон не открывал.

Дэйвион оглянулся. Возможно, в его комнате кто—то побывал. Когда он заходил, все было на месте, кроме щита. Щит был наклонен вправо, словно он упал и неизвестный попытался его поднять, но не успел. Дэйвион заглянул под кровать – там было пусто, лишь пара старых монет закатилась под кровать. Вздохнув, воин поднялся и его взгляд упал на шкаф с приоткрытой дверцей. Обычный глухой шкаф, в который Иффин положил парадную и походную одежды. Дэйвион осторожно подошел к нему и резко открыл дверцу – там было пусто.

Воин обыскал всю комнату, но не нашел незваного гостя. И когда ему показалось, что здесь, кроме него, никого нет, он наткнулся на кусок вываливающейся ткани из занавески, расшитой красными павлинам. Странно, но шторы висели, как обычно, словно за ними никого не было.

Отдернув занавеску, Дэйвион увидел маленького уродливого мужчину, полы мантии которого застряли между окном и подоконником. Воин открыл окно и с легкостью достал маленького человечка и поставил его перед собой.

– Как поживает мой отец? – улыбнувшись, спросил Дэйвион.

– У него все хорошо, – тихо буркнул карлик.

– Замечательно. А теперь смотри, у тебя есть отличный выбор. Либо ты говоришь моему отцу, что пока меня не нашел еще пару дней, либо у местных собак сегодня появится достаточно мяса и костей. Ну, как, я понятно говорю?

Карлик бешено закивал головой, косясь на меч в руке воина, и как только Дэйвион разжал пальцы, шпион выбежал из его покоев и бросился наружу. Дверь осталась открытой, и сразу после него, в покои зашел маг.

– Не ожидал тебя здесь увидеть так рано, – произнес он.

– Тоже самое относится и к тебе, – откликнулся Дэйвион и взял в руки бутылку вина. – Но, раз уж мы здесь… Все пьют вино, – сказал он и разлил фиолетовую жидкость по бокалам. – Кто—то пьет эль, но не на этом острове. Кто—то пьет пиво, но только самые нищие люди и оролинги. Воду здесь пьют только по утрам.

– Ты не любишь вино, я знаю, – шутливым тоном произнес Энвор и сел в кресло. – И за это, в этом мире, в этом городе, тебя наверняка побьют. Конечно, толпой, даже с пятью пьяными рубаками ты справишься одной левой, верно?

– Для этого мне даже не придется вставать со стула, – улыбнулся Дэйвион, пробуя вино. Оно отдавало яблоками и цветами, запах которых он уловил в одном из садов Арториума. – Как ты меня нашел?

– Ну же, Дэйвион, я могу найти что угодно, – Энвор рассмеялся.

– И зачем ты здесь? Вновь читать мне нотации?

– Чтобы проследить за коронацией, – ответил Энвор. – Как ты можешь помнить, король призовет драконов, разумеется, не разумных, уж привык я их так называть. Бедные драконьи отпрыски, их так не любят… словно детей от нобилилла и эльфа. Я буду следить за ящерами, чтобы они исполняли приказания и не спалили будущего короля и его свиту и полгорода в придачу. Как ты мог слышать, в Номмаринне снова убили драккена. Разумеется, не за просто так, это крылатое чудовище спалило не одну деревню и терпение правителя лопнуло.

– Драккен получил по заслугам, – вздрогнув, сказал Дэйвион. – Стань я королем вовремя – этого бы больше не происходило.

– Люди сами спалят свои города и деревни, если ты позовешь своих повелителей сюда, – строго сказал Энвор. – Они будут это делать со вкусом, поверь мне, ты наверняка читал, как люди спалили Лорхейм, лишь бы не отдать его врагу. Драконы больше не будут властвовать над людьми, Дэйвион. Их имена канули в лету и мало кто помнит о них. Самый грозный дракон сейчас у тебя на щите. Время детей Тииартала ушло, Дэйвион. И никому не под силу вернуть его.

Дэйвион устало посмотрел на Энвора и резко кинул вино ему в голову. Бутылка разбилась точно между ними, словно мага окружала невидимая стена. Маг с интересом наблюдал за ним, словно ожидая увидеть перед собой обнаженный меч, но Дэйвион сдержался и сел обратно в кресло.

– Помни, друг мой… прилетят твои хозяева – погибнут миллионы, но ящеры не встанут у власти. Останови войны с помощью своих хозяев, и к тебе начнут прислушиваться. Возможно, что ты сможешь вернуть драконам власть над людьми в их последний век. Дней на пять.

Дэйвион закрыл глаза и молча слушал Энвора, борясь с желанием стать драконом. Когда он их открыл, мага уже не было.

Глава 24

Остарион

Изнутри южный замок ордена Серебряной птицы напоминал лабиринт – сотни комнат были соединены между собой длинными коридорами, в которых нобилилл уже успел потеряться несколько раз, но вечно снующие послушники все время выводили его в нужное место. Чаще всего Остарион находился в тренировочных залах, где больше всего времени тренировался с Лианин. Остальные нобилиллы смотрели на это сквозь пальцы, хоть старики очень часто рассказывали о том, что нобилиллы и эльфы – кровные враги. Молодым нобилиллам было плевать на обиды старых, Кип, Малт, Гарн и Келл открыто взаимодействовали с людьми, когда как остальным это давалось с огромным трудом. Все—таки, страх смерти до сих пор был у них за спиной.

Разведчики докладывали, что вокруг все было спокойно. И чем чаще они говорили, что вокруг нет ни единого следа врага, тем больше Остарион начинал бояться. Иногда Тени мерещились ему в темных углах трапезной, тронного зала, даже в собственных покоях.

По ночам нобилилл видел дурные сны – каждый раз он оказывался в гуще битвы, в окружении сотен мертвецов. Он неистово рвался в бой, рубил и колол врагов и просыпался от жгучей боли в груди. Остарион в последний момент замечал знакомое до боли лицо – но никак не мог вспомнить, чье же лицо он видел. Иногда он говорил об этом со старцами, но и они не могли дать ему вразумительного ответа. Тогда Остарион решил вновь обратиться к своему богу, но тот молчал и не призывал его к себе.

Нобилиллы жили в ордене уже месяц и добрая половина раненых смогла встать на ноги. Нобилиллов осталось всего не больше трех сотен. Конечно, Остарион понимал, что еще тысячи нобилиллов живут на Дарве, сотни разбрелись по самому Сииниру и некоторые могли остаться в горах рядом с Сиинаилом. Некоторые нобилиллы уже присоединились к ордену, но их было не больше десятка. В основном это были молодые юноши и девушки, сироты, ищущие пристанища среди своего народа. Остарион никому не отказывал в помощи, и вскоре в ордене появилось еще под сотню послушников

Часто Остарион пропадал на часы у себя в покоях, с очередной книгой в руках. Он жадно поглощал информацию о мире, об ордене и о народах, населявших Сиинир. В очередной вечер, читая историю создания ордена Серебряных птиц, Остариону сильно захотелось спать.

Юный нобилилл вновь стоял на совершенно пустынной дороге, окруженной непроходимым туманом. Впереди чернела скала, и Остарион уверенным шагом пошел к ней.

Киастр сидел, опершись спиной о серые камни, и задумчиво смотрел вперед. Его глаза стали совершенно белыми, словно бог ослеп, но едва Остарион подошел к нему, он улыбнулся и поприветствовал короля нобилиллов:

– Здравствуй, Остарион. Несомненно, отдых в ордене пошел тебе на пользу.

– Отдых пошел на пользу и тебе, о великий! – Остарион встал на одно колено.

– К чему эти поклоны? Ты можешь встать. Ты долго просишь меня побеседовать с тобой, дать тебе совет, – Киастр вздохнул. – Но я немногое могу сказать тебе, Остарион.

– За мной ведет охоту орден Теней.

– Да? – Киастр удивленно посмотрел на нобилилла. – Что ж, мои духи защитят тебя, Остарион. Но не только этот вопрос вырывается из твоей груди. Так что же за вопросы вновь привели тебя ко мне, о Остарион, сын Эниона?

Остарион нервно сжал кулаки и сделал неуверенный шаг вперед:

– На Сиинире начинается война. Эллы осаждают города оролингов, песчаные народы собираются в орды, и с севера, со стороны Сиинаила, собираются устрашающие северные народы. Тени идут сюда, чтобы убить меня… Скажи мне, о Киастр… выживет ли мой народ?

– Нобилиллы – крепкий и сильный народ. Нужны тысячелетия, чтобы изжить их со света. Эллов вы не интересуете – они хотят захватить земли оролингов. Северные народы уходят от леденящего ветра и вечных снегов и знают, что им придется драться за место под солнцем, а что до орды пустынников – их интересует только Ха—аст. Гораздо более важнее то, что Сиинаил собирается взять сам Некромант. Он объявил им от лица народа нобилиллов войну – послал людям черную стрелу.

– Что?! – Остарион подскочил на месте и удивленно посмотрел на бога. – Но… я не знал…

– Никто не знал, – успокоил его бог. – Правители как—то сумели скрыть это. Сейчас это известно лишь им и только.

– Но… Стена тумана, Иссатрис – он же не сможет через нее пройти!

– Ты так считаешь? – спросил Киастр, приподняв бровь. – Любое испытание можно преодолеть. Люди знают о наступающих проблемах и выбирают себе короля, чтобы управлять неразумными драконами или драккенами. Драккенов остается все меньше и меньше, и эта надежда покрывается пеплом. Восемь правителей хотят сесть на драконий престол, Остарион, и если тот, кто сядет на трон, не сможет обуздать остальных правителей, то Сиинир падет под натиском своих же войск. Вдобавок к внешней проблеме это приведет к появлению пепла… и Тьмы. Тьма наступает, Остарион.

Юный нобилилл сел рядом с богом и устремил свой взгляд в туман. Он сидел, не произнося ни звука, обдумывая каждое слова бога, дух которого обитал в нем.

– Зачем Некроманту нужен Сиинаил? Зачем его отделили стеной тумана, горячей, словно пламя? – наконец спросил он, опуская свой взор.

– Ты – сын короля нобилиллов, Остарион, и ты об этом знаешь. Твой народ веками охранял катакомбы Сиинаила и то, что таится под ними. Маг хочет лишь одного – добавить к богам нового бога. Бога крови. Люди до сих пор дрожат перед богами и даруют им лишь кровь. Стоит их вере пошатнуться – и не устоит ничто. Острова Дарвы погрузятся в пучину, эльфийские земли утонут в крови, оролинги падут в битвах за своих богов. Боги не способны остановить войну. Они способны лишь говорить с избранными – жрецами. Именно жрецы делают всю работу, призывают убивать и грабить ради бога или богини. Именно вы, земные существа, либо стоите на страже своих интересов, либо разрушаете их, – Киастр закрыл глаза. – По Сиинаилом стоят врата, врата в мир заточенного бога. Они открывают проход в другой мир, маленький мир бога крови. Боги заточили его, – он издал короткий смешок, – даже боги любят власть. Теперь они попытались сделать это и со мной…

– У них плохо вышло, – усмехнулся нобилилл, но в тот же миг посерьезнел. – Что мне делать с Тенями? Мы не знаем, близко они или далеко, сколько их и чего нам ждать.

– Орден Теней следует своим интересам, лишь они знают, для чего им эти убийства. В давние времена, когда драконы только потеряли власть над людьми, Тени были самым могущественным орденом, но они не были убийцами – они были воинами, как и твой нынешний орден. Когда—то. Тени защищали свои реликвии, так же, как и твой орден. У Теней есть свои тайны, но теперь их хранит только один человек. Два ордена с древнейшей историей и в каждом сейчас только один возвращает старые устои. Ваши ордена брали города…Тени не смогут убить тебя, пока мои духи стоят за тобой. Но они охраняют только тебя, помни это. Твой народ их не интересует, Остарион. Ты – сосуд для меня. Как только я покину твое тело, духи уйдут. В этот момент ты можешь остаться совсем один, Остарион. А что касается твоего желания уничтожить их… что ж, это будет жестокая война. Я не одобряю твоего желания, Остарион, я против этого, но я лишь даю советы. Как поступать – решать тебе. Боги не решают судьбу народов, боги за ней следят.

Остарион проснулся. Он лежал в полной темноте, свеча потухла с час назад, лишь легкий запах топленого воска чувствовался в комнате. Нобилилл не знал, сколько сейчас времени, но решил, что уже не время для сна и поднялся с кровати. Для начала он немного размялся, опустил пару виноградин в рот и затих. Снаружи было очень тихо. Слишком тихо.

Осторожно выглянув из—за двери, Остарион почувствовал легкий запах гари, идущий из тронного зала. Вытащив меч из ножен, он неслышимым шагом направился туда. Факелы были затушены чьей—то заботливой рукой, на полу виднелась вода.

Около тронного зала Остарион увидел два трупа послушников, обычно прибиравшихся там. У каждого из горла торчал дротик. Нобилилл наклонился над ними и вытащил один дротик из горла бедолаги. Без сомнения, это сделали Тени. Но почему, почему Киастр его не предупредил?!

Дверь в тронный зал медленно отворилась. В конце зала, в камине, тлели угли. Остарион вглядывался в темноту, надеясь увидеть силуэт, но тщетно – в зале было пусто. Нобилилл тихо вышел оттуда и медленно пошел в сторону жилых комнат. В некоторых коридорах горели факелы, и их свет ослеплял Остариона, только привыкшего к темноте.

В первых комнатах не было никого, лишь пятна крови остались после живущих здесь. Никаких тел. Некоторые пятна вели в другие жилые комнаты, и Остарион отправился туда. Духи плавно летели за ним, обнажив свои мечи. Остарион не понимал, почему они не почувствовали врага, почему никто не разбудил его? Возможно, что они просто не дошли до его покоев. Узкие коридоры были наполнены телами послушников, всего их было около десятка – наверняка Гирияр посылал их к нему. Тишина пронзала уши, словно замок вымер.

В следующих комнатах он увидел трупы, лежащие на кроватях, зарезанные или проткнутые своим же оружием. В итоге, Остарион насчитал девять мертецов, из них двое были нобилиллами. Это были те раненые воины, которых вытащили на своих плечах из Черного леса. Один из них был без руки, а второй– без ноги. Остарион на миг почувствовал слабость и в его голове часто повторял внутренний голос: Ты не смог их защитить. Ты слаб. В тебе нет чести.

Вдруг он услышал лязг мечей и крики. Собравшись с силами, Остарион понесся на звук, сшибая горящие подсвечники и раскинутые стулья.

Он настиг бой в трапезной – раскинутые столы лежали рядом с мертвыми братьями и Тенями. В центре стоял Гирияр и яростно отмахивался от трех Теней, пытавшихся достать его своими длинными кинжалами. Вся трапезная была заполнена дерущимися и мертвыми.

Остарион вытянул руку вперед, и духи бросились на Теней. Выставив меч перед собой, нобилилл вступил в бой с один из противников. Тень дралась умело, Остариону достался сильный враг: длинный кинжал был быстрее его меча, но значительно короче его и Остарион сумел распахать ему предплечье. Перед Остарионом тут же появились двое новых противников, но духи быстро лишили их жизни, перерезав глотки.

Гирияр, рыча, словно медведь, защищал двух раненых женщин, лежавших позади него. Лианин пыталась подобраться к ним, чтобы помочь, но была вынуждена отбиваться от Тени. Остарион бросился к ней на помощь, приказав духам убить остальных нападавших.

С жутким воплем Остарион прыгнул на врага, одним мощным ударом отрубая ему голову; второй попытался метнуть в него нож, но промахнулся и нобилилл начал рубить его мечом. Он бил его до тех пор, пока кровь не забрызгала его лицо настолько, что он не смог видеть. Вскоре все было кончено. Гарн и Келл насели на плечи Остариона, оттаскивая рычащего, словно волк, короля, от изуродованного трупа.

Последняя Тень пыталась отползти в угол. Правой рукой он цеплялся за неровный пол, а левой придерживал свои кишки.

Гирияр, заметив еще живого убийцу, с гневом бросился на него, но Остарион поднял руку и тот остановился. Правой рукой Остарион схватил его за горло и поднял Тень.

– Почему вы убивали не меня?! – заорал он на убийцу. – Почему вы начали убивать остальных?! Отвечай!!!

– Наш… наш заказчик приказал убить всех, кого мы найдем здесь… – прохрипел убийца, цепляясь за руку Остариона, пытаясь ослабить хватку. – Кхр—р… он сказал, что те, кто не остановил убийцу его сына… должны умереть!!!

Остарион, глядя в глаза убийце, думал, лжет он, или нет. Теперь он воистину понял, кто такие Тени. Всего, в зале лежало сорок девять убитых Теней. Нет, убийца ему не врал.

Остарион отпустил Тень. Та, хрипя, пыталась отползти от него, но нобилилл наступил ей на ногу и ударил. Его меч вошел убийце в горло, с хрустом разрубая шейные позвонки, но не отрубая голову полностью. Кровь брызнула из раны, смешиваясь с кровью других убитых. Остарион медленно, с жутким наслаждением наблюдал, как растекается багровая лужа. Как только кровь дошла до его сапог, нобилилл обернулся к Гирияру:

– Надо посчитать количество убитых с нашей стороны и похоронить их с почестью, – велел он.Воина слегка пошатывало от усталости, но Гирияр лишь кивнул и махнул рукой оставшимся послушникам. Те, понуро свесив головы и дрожа от страха побежали выполнять приказ. – У входа тоже все мертвы, – продолжил Остарион. – Узнайте, как пятьдесят вооруженных человек смогли проникнуть через одну из самых непроходимых дверей. Тени вернутся. И в следующий раз мы должны быть готовы! Через час я буду держать совет в тронном зале.

Остарион вытащил свой меч из горла убийцы и брезгливо вытер его о черный плащ Тени. Гирияр стоял позади него, тяжело вздыхая, держа свой топор наперевес. Выжившие собрались возле него и разглядывали трупы убийц и своих братьев, остекленевшими глазами. Кровь, и своя и чужая, заливала лицо, одежду, пол и стены.

– Лианин, окажи помощь всем раненым, каким только сможешь, – Остарион говорил это бесстрастным тоном, но то, что творилось у него внутри нельзя было описать словами. Нобилилл хотел упасть на колени и закричать, что есть сил, но Остарион твердо стоял на ногах, пытаясь не смотреть на свои дрожащие руки. Лианин уже перевязывала раны одной из женщин.

Остарион, пошатываясь, вышел из трапезной. Сапоги прилипали к полу, оставляя кровавые следы. Чужая кровь смешалась с потом и большими красными каплями стекала с его лица. Когда он остался один, Остарион наконец смог дать волю чувствам. Нобилилл повалился на колени и зарыдал.

– Я… я не смог защитить всех, – сдавленным голосом шептал он, вытирая слезы. – Я, наивный сопляк, возомнивший себя королем… кто я теперь?

Духи неотступно следовали за ним, не обращая внимания на слезы короля. Вскоре они вышли ко входу: перед распахнутыми дверьми лежало десять тел – пять человек и пять нобилиллов. Через открытую дверь ветер заносил много песка и пыли, осевшие на их серых и безжизненных лицах. Кровь смешалась с песком и уже успела частично высохнуть под вечерним солнцем. Остарион сел перед дверью и заплакал. Слезы катились по его щекам, быстро высыхая под солнцем, которое почти ушло за горизонт. Если бы он не говорил с богом… если бы он не спал… выжило бы больше людей и нобилиллов. Он подвел их. Сейчас ему хотелось одного – уйти. Но он не мог.

Он медленно дошел до тронного зала и неуверенно зашел внутрь. Я недостоин. Во мне нет чести, – повторял про себя нобилилл. – Разрыдался, как девка… Бездна меня поглоти!!!

Горе сменилось гневом – теперь Остариону хотел все крушить, но он лишь медленно прошел вперед, волоча меч за собой. В зале было темно и его уже пытались привести в порядок: разжигали факелы и свечи.

Остарион сел на свой трон в зале и положил меч перед собой. Послушники поспешно разжигали факела, пытаясь не смотреть на нобилилла. Остарион заметил, что никто из них не скрывает свои слезы.

– Пусть нобилилл по имени Кип придет ко мне, – приказал нобилилл и закрыл глаза. На него напала дрема.

Когда он открыл глаза, выжившие в бойне советники, уже сидели на своих местах. Кто—то не успел отмыться от крови, кто сидел рядом с лекарями, перебинтовывавшими его. Гирияр сел по правую руку от Остариона и с мрачным видом чистил лезвие своего топора.

– Сколько убитых? – тут же спросил Остарион,

– Чуть больше двух сотен, – буркнул в ответ Гирияр. – Двести семь людей и тридцать шесть нобилиллов.

– Пятьдесят убийц ворвались в одну из самых неприступных крепостей острова, – начал Остарион, медленно оглядывая каждого присутствующего, – и убили больше двух сотен человек? Пятьдесят убийц. Две сотни воинов. Как, как они смогли пройти и остаться незамеченными?

Малт поднялся.

– Я проверял посты, когда заметил неладное. У входа я успел заметить лужу крови и побежал докладывать, но не успел.

Малт гневно скривился. Остарион одобряюще ему кивнул.

– Я считаю, что среди нас завелся предатель, – Гирияр отложил топор и поднял глаза на всех присутствующих. – Они открыли ворота перед ними и погибли. Если Теням приказали уничтожить всех нас, они придут еще раз и еще раз, пока мы все не умрем. Нам надо укрепить свои позиции.

– Предатель? – старики поднялись со своих мест, гневно буравя бывшего главу ордена. – За те долгие годы, что я был здесь, не было ни единого предателя, ни у кого даже не было мысли…

– Времена меняются, люди меняются, а предатели были всегда, – спокойно ответил Гирияр. Он повернулся к Остариону. – Ваша милость, мы должны тщательнее выбирать новых послушников.

– Мне кажется, что вы совершили ошибку, мой король, – теперь поднялся старик Хейн. – Вам стоит прислушиваться к нам, как к вашим сородичам и советникам. Укрепление замка есть наша главная задача. Тени придут вновь и мы должны быть готовы.

Гирияр поднялся и вышел из—за стола. За ним следил каждый – от Остариона, до последнего старика. Он начал говорить медленно, со знанием дела, ловя на себе неодобрительные взгляды:

– Наши дела очень плохи. Всего в этой крепости находится полторы тысячи человек, как я помню. Истинных воинов ордена Серебряной птицы здесь всего с несколько сотен, остальные либо послушники, либо старики. Остарион, вы король нобилиллов. Только вы можете вернуть всех нобилиллов. Верните всех братьев сюда. Тени объявили нам войну сегодня. Они объявили ее всем нам. И мы не убежим от нее. Мы примем ее и выиграем. Каждый из нас будет воевать. И не важно, каким способом: с мечом в руке или перед картой. Армия не выигрывает войн. Тактика выигрывает войны.

Гирияр говорил, уверенно глядя на притихших советников. Остарион заворожено смотрел за ним, желая всем сердцем оказаться на его месте.

– А если мы проиграем эту войну – мы проиграем ее с достоинством! Мы не будем убегать от убийц, мы не жертвы! Что нам толку сидеть без дела? Мы восстановим свое величие, пусть наши имена гремят по всему миру!

– Да! – крикнул Малт, вскочив со своего места. – Мы отомстим за наших братьев, что пали сегодня! Я лично вырву сердце тому ублюдку, кто захотел нашей смерти! Я поднесу этот кусок мяса к его еще живым глазам и порву его надвое!

Люди и нобилиллы повскакивали со своих мест. Их было не больше одного десятка, но каждый из них был согласен с Малтом.

Лишь двое старцев остались сидеть на своих местах. Они угрюмо смотрели в пол, не желая видеть своих обезумевших братьев. Остарион лишь раз взглянул на них и все понял – старцы видели войны, и они не хотели видеть их еще раз.

– Вставайте, – закричал на них Гирияр, взглянув на них. – Вставайте, старики, сегодня смерть прошла мимо вас, так встретьте ее следующий приход лицом, а не задницей! Пусть ее клинок пробьет ваше сердце, а не перережет вам глотку со спины!

– Война – это не выход, – тихо сказал один, но сквозь гул и гвалт его услышал лишь Остарион.

Нобилилл поднял руку и зал затих.

– Ты видел войны, – почтительно начал Остарион. – Война – сестра смерти, кому, как не тебе, мудрецу, этого не знать?! Сегодня вы могли умереть, умереть из—за того, что я отстоял свой место, дарованное вами, по какому—то там пророчеству. По законам ордена. Уж не винишь ли ты меня в этом? Уж не видишь ли ты меня главным виновником всех смертей? Если так, то чего же ты сидишь тут, в этом совете, а не бежишь, сломя голову, от жестокости, к своим новым друзьям, нашим новым врагам. Вас выбрали в советники только потому, что вы действительно чего—то стоите. Каждый из вас стоит дюжину этих убийц. Война постучалась к вам в дверь, и вы не сможете ее прогнать. Вы не покинете наше братство, только если по частям. Вы будете участвовать в войне. Я не увижу вас на поле боя, это правда, но вы будете стоять возле меня и направлять наши войска. Вас никто не заставляет идти на поле брани.

– Братство… – старик усмехнулся. – Ты король народа нобилиллов, но не наш брат. Твои нобилиллы считают так же. Несколько недель ты сидишь здесь, меча не бравши в руки, что ты хочешь рассказать нам о войне, мальчишка?

Остарион гневно посмотрел на человека, но вдруг поднялся Хейн.

– Да, наш король не видел той войны, которую видели мы, – Он вышел из—за стола и, медленно перебирая ногами, говорил. – Но это неважно. Война начнется, хотите вы этого или нет. Вы – люди, нобилиллы вряд ли когда—нибудь простят вашему роду истребление нашего народа. Но ваш орден принял нас, лечит наших больных и раненых, кормит нас, вы достойны быть нашими братьями и сестрами.

Старики надменно смотрели на Хейна, но он скорее говорил со всеми и на них не обращал внимания.

– Сегодня мы сражались бок о бок друг с другом, как союзники. Как соратники. Теперь настало время, чтобы сражались и как братья.

– Спасибо, Хейн, – Остарион кивнул ему и посмотрел на не согласившихся с ним стариков.

– Вы погубите много жизней, мой лорд, – начал было второй старик. Гирияр положил свою большую ладонь ему на плечо, словно поддерживая его.

– Я не лорд. И никогда им не был. Я король нобилиллов, но не лорд, – повысил голос Остарион. – Здесь я такой же брат, как и вы все. Лучше бы вам это запомнить.

Старики и остальные братья, во главе с Гирияром, почтительно закивали. Удовлетворившись, Остарион продолжил говорить:

– Не бывает войн, где не погибали бы люди, нобилиллы, эллы или оролинги. Крови льются реками и создают огромные кровавые моря, старик. На войнах строятся государства, и мы построим свое!

Остарион поднял свой кулак вверх, победно глядя на советников.

Когда все разошлись, в тронном зале сидели лишь Остарион и Гирияр и продумывали ход своих действий:

– Все письма разосланы, ваша милость, – говорил Гирияр. – Скоро все наши воины все—таки вернутся в родной стан.

– Очень хорошо, – улыбнулся Остарион. – Что с Тенями?

– Их орден является серьезной проблемой для нас, – Гирияр рассказывал неторопливо, проводя пальцами по картам. – К нам обращаются лишь скупые и нищие, намеревающиеся убить своего конкурента, или собутыльника, в пьяном угаре наговорившего ему разных гадостей. В нашей казне валяется два скелета и пара тысяч золотых монет, всего лишь. Нам негде сеять зерно, добывать провиант, но доверять крестьянам и торговцам нельзя. Они продажны и трусливы. И я бы не сказал, что у воинов и убийц получится сеять зерно. У нас нет союзников. Против их могущества у нас должно быть свое.

– Есть ли те, кто мог бы стать нашим стратегическим союзником?

Гирияр покачал головой.

– Вряд ли. Правители не будут поддерживать никого из нас и тем более их, к нашему счастью. Некоторые лорды могли бы нас поддержать, но они предпочитают не вмешиваться во внутренние дела таких орденов, они предпочитают заказывать. Оролинги имеет четкую позицию, схожую с людской, наши дела их не касаются. Остаются лишь нобилиллы и эльфы. Нобилиллы итак возвращаются к нам, а точнее – к вам. А вот эллы… те, что сейчас атакуют оролингов, даже слушать нас не станут, а вот эльфы Синего леса…

– Где они находятся?

– Здесь, – Гирияр ткнул пальцем в низ карты. – Между нами лежит Ха—аст, Нист и Двин. Конечно, они живут не близко, но всегда с теплом относились к Серебряным птицам. В частности, некоторые эльфы уходили к нам. Лианин может это подтвердить.

– Пошлите послания к эльфийскому… королю? – Остарион задумался. – Кто у них главный? Король? Правитель? Вождь?

– Мы узнаем, – пообещал Гирияр. – Я сейчас же распоряжусь, мой л…

– Не лорд, – холодно ответил нобилилл. – Остарион. Спросите у Лианин.

Гирияр поклонился и вышел из зала. Остарион остался один. Именно в тот момент, когда хлопнула старая железная дверь, нобилилл усомнился в своих действиях. Они не знают практически ничего о Тенях: ни места их расположения, ни численности их армий, ничего. Они даже не знали возможных союзников этого ордена, кроме Россов. Сражаться с неизведанным – не то, чего жаждал нобилилл. Ему были нужны шпионы, лучшие шпионы этого острова, но чем им платить? Денег мало и их еле хватает на закупку мечей и щитов для послушников. Орден Серебряной птицы находился в глубочайшем упадке. Только сейчас Остарион заметил, как сильно потрескался потолок тронного зала. Его срочно надо было чинить, и нобилилл встал на стол, ощущая ладонями потрескавшуюся глину. Целые куски глины оставались в его холодных руках, и Остарион кидал их на пол.

– Этот потолок нужно полностью менять, – бормотал он. – Сегодня же надо будет позвать рабочих из шахты. Железо подождет пару дней.

Вдруг Остарион ощутил едва засохшую глину в своих руках. До поверхности было еще далеко, а по рукам нобилилла уже потекли тонкие и холодные струйки воды. Юноша так увлекся работой, что не заметил, как по сухой глине пошли более длинные и глубокие трещины. Остарион уже вставал на носки, как люстра с еще горевшими свечами рухнула на стол. Он, с диким грохотом, повалился на бок и упал на пол.

Отряхнув с одежды глину и песок, Остарион поднялся на ноги и осторожно взглянул наверх: дыра в потолке открывала тайную комнату! В комнате не было света, но нобилилл заметил ржавое лезвие меча, лежавшего на полу в той комнате.

– Что это ты делаешь?

Кип удивленно смотрел на растрескавшийся потолок.

– Там что—то есть. – Остарион отбросил еще пару кусков глины и спрыгнул со стола. – Рад видеть тебя живым.

– Да… – Кип задумчиво закивал. – Мне повезло – еще бы чуть—чуть и лежать бы мне в песке. Эльфийка залатала…

– Лианин.

– Что?

– Лианин тебя вылечила. Будь добр, относись к ней с уважением.

– С чего бы мне начать ее уважать? Она лишь эльфийка, не более… или же ты… ах, Бездна тебя поглоти, Остарион, неужто ты

– Не мели чепухи, Кип, – Остарион поморщился и отвернулся. – Она лечит нас, не брезгует нашей крови. Имей уважение. Я знаю, зачем ты пришел, Кип, но не могу тебя отпустить. Ты видел наше положение, мы буквально несколько часов назад дрались с Тенями, которые неизвестно как прошли через ворота. Они убивали нобилиллов, они хотели убить тебя – и сейчас ты нас бросишь? Прошу тебя, останься. Еще ненадолго.

– Люди говорят, что надвигаются песчаные бури. Я пока останусь здесь, еще месяц, может быть, два.

– Да будет так, – Остарион улыбнулся. – Пожалуйста, позови Гирияра и Лианин.

Кип кивнул и ушел. Остарион же остался смотреть на дыру в потолке. Они вернулись через минуту.

– Что это вы сделали, ваша милость? – удивленно спросила эльфийка, пройдя вперед и заглядывая в дыру. – Зачем было рушить потолок? Поверьте, нам так же трудно переносить смерть своих братьев и сестер, как и вам, ваша милость, но это не повод рушить наш дом!

– Наверху есть тайная комната, – не обращая внимания на болтовню девушки, произнес Остарион. – Я вижу лезвие меча и пока что больше ничего. Кип, подсади меня, чтобы я смог туда залезть.

– Может, лучше мне туда, мой лорд? – невинно спросила Лианин. – Я тоньше вас, лазаю лучше вас…

– Мало ли что может ждать там, – ответил Остарион. – Сначала там побывают духи.

Он кивнул, и оба духа взмыли вверх, а Кип подсадил Остариона и тот ухватился за мокрую свежую глину и полез вверх. Нобилилл ловко карабкался по пробитому тунеллю, однако пролезть наружу он не смог. Ухватив длинный сухой корень неизвестного ему растения, Остарион кулаком выбивал себе путь дальше.

– Опасности нет, – раздалось сверху.

Пробив себе путь, Остарион вылез в небольшую комнату. Трупный запах ударил ему в ноздри и, зажав нос, нобилилл огляделся: все стены и потолок были исписаны непонятными символами, на полу валялось множество старых мечей, кинжалов, топоров, луков и арбалетов, возле стен были поставлены резные кровати, на которых лежали скелеты, едва обтянутые кожей, в телах некоторых были воткнуты ножи и стрелы; некоторые тела были навалены друг на друга, и в некоторых Остарион с ужасом узнал недавних послушников, якобы непринятых в орден. Они смотрели в никуда своими остекленевшими глазами, их глотки были перерезаны, но из ран не капала кровь, хоть раны и были довольно свежими. На самой большой кровати лежал старик, один из тех, что обучал послушников готовить. Он умер пару дней назад. Его голова была отрезана и лежала под правой рукой мертвеца. В левую руку вложили длинный кинжал из темной стали, на котором осталось пара капель засохшей крови.

Вдруг, из—за дальней стены послышалось нестройное пение. Подойдя к ней, Остарион услышал слова, сказанные на старом и зловещем наречии. Стена была совсем новой, ее только недавно возвели. Остарион не знал ни слова, но зловещий тон говоривших несколько испугал его. Он обернулся и с ужасом заметил, что некторые трупы зашевелились, словно в конвульсиях. Духи безмолствовали. Схватив старый железный молот, Остарион принялся долбить стену. Сквозь удары он слышал радостные крики:

– Помогите им сломать стену! Мы воскресили мертвецов, и они идут на наш зов!

Но помочь они не успели – Остарион мощным ударом сломал ее. Большие обломки упали на подходивших стариков, придавив их, а остальные, едва завидев безумные фиолетовые глаза, бросились к выходу.

– Дверь, – приказал Остарион и один из духов появился перед нею.

Нобилилл стоял перед десятью стариками. Двое из них, одетые в самые богатые одежды, были его советниками, а остальные – повара, уборщики, старые воины. Перед Остарионом стоял длинный стол, на котором лежал связанный послушник. Первый старик замахнулся на него кинжалом, но не опустил его. Остарион вытащил меч и рубанул по столу, срезая веревки с послушника. Мальчишка упал со стола и тут же заполз нобилиллу за спину.

– Иди за Гирияром, – велел ему Остарион. – Заодно приведи за собой Гарна и Келла. Ты ведь знаешь их? Сейчас они в столовой, скорее всего.

Послушник испуганно кивнул, встал с пола и выбежал из комнаты. Старики надменно и испуганно, смотрели на Остариона и духов, вжимаясь в стену.

– Моуронг, – сказал Остарион, вопросительно глядя на своих советников. – Кто это?

– Древний бог крови, – надменно бросил один из стариков. – Тебе не понять всей его силы, мальчишка! Сами драконы поклонялись ему!

– Драконы – пережиток прошлого, – улыбнулся Остарион. – Мне интересно следующее… как долго вы уничтожаете орден изнутри, братья мои? Вы так рьяно кричали, что предателей быть не может… но вы посмели предать свой орден. Молитесь чужому богу… приносите своему богу жертвы. Что вы надеялись сделать с трупами?

Старики не успели сказать ни слова, ибо в комнату ворвался Гирияр. Держа свой топор наперевес, он бешено оглядывал стариков, словно хотел изрубить их на куски тут же.

– Они сделали потайной ход! – безумно вращая глазами, говорил он. – Они убивали наших послушников и стариков!

– Мы все устали, – напомнил ему Остарион. – Свяжите каждого из них и повесьте над шахтой, чтобы они не сбежали. У нас впереди серьезный разговор, но я уже валюсь с ног. Судя по всему, предатели давно молятся своему Моуронгу. Один вопрос я им все же задам: кто ваш господин?