Миссия свыше

Tekst
49
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Миссия свыше
Миссия свыше
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 35,28  28,22 
Миссия свыше
Audio
Миссия свыше
Audiobook
Czyta Ксения Бржезовская
17,33 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Максимильян развел руками, точно хотел сказать: «Это куда вероятней, чем бабкино проклятие».

– Вы плохо знаете моего брата. Если у него возникнут подозрения, я этим мерзавцам не завидую. К тому же он в самом деле может жениться и детей нарожать. И злодейство окажется бесполезным.

– Люди редко думают об этом. Прошу прощения, свои деньги вы завещаете племяннику?

– Само собой. У брата и без того денег хватает.

– Егор дружил с младшей сестрой? – сменил тему Максимильян.

– Он очень любил Женю, она ему вместо няньки была. Тосковал очень, все ждал ее… Когда она исчезла, ему было тринадцать, переходный возраст, мальчик-сирота, в тот год она ему мать заменила, а с Настей… Настю он тоже любил, но она младше на три года и сама нуждалась в поддержке.

– А он не пытался сам найти старшую сестру?

Тамара вскинула голову и не меньше минуты смотрела на него, как будто искала ответ на этот вопрос.

– Пытался, – наконец, произнесла неохотно. – Даже к частному детективу обращался.

– Давно?

– Мне сказал об этом месяц назад.

– А что за детектив, вы знаете?

– Сказал, что нашел по Интернету.

– Понятно. И как успехи?

– Не знаю. Я не верю, что племянница жива, восемь лет прошло, глупо верить в чудо.

– Но он верил?

– Вряд ли. Просто любил ее… не мог успокоиться. Когда человек вот так исчезает, всегда есть крохотная надежда, ведь если тело не найдено…

– Вы его надежду не разделяете?

– Нет. Тело не нашли, но… тогда исчезло несколько девушек. Так сказали в полиции. Их тела тоже не нашли.

– То есть в городе орудовал маньяк, я правильно понял?

– Правильно. Она была последней жертвой. Исчезновения прекратились. Хотя… может, убийца просто переехал в другой город. Никаких следов. И я не хотела, чтобы Егор ворошил все это… Ничего, кроме боли, это не принесет. Если восемь лет назад не было никаких зацепок, то сейчас… Ради бога, найдите Егора. Вы моя единственная надежда.

– Благодарю. И все-таки не могу не задать вопрос: почему вы не обратились в полицию?

– А вы не догадываетесь? Потому что не верю, что они способны помочь. По крайней мере, предыдущий опыт убедил меня в этом. А о вас отзывались как о человеке, который свой хлеб не зря ест.

– Кстати, о хлебе, – улыбнулся Максимильян. – Нам понадобятся деньги на расходы. И небольшой аванс.

– Ольга, – громко позвала Тамара Львовна, на ее крик тут же появилась домработница, которая встречала нас. – Деньги принеси, – сказала хозяйка.

Ольга кивнула и тут же удалилась. Минут через пять она снова вошла в комнату, держа в руках большой пакет из плотной бумаги, и передала хозяйке. Та вскрыла его, и на столе оказались несколько пачек в банковской упаковке.

– Денег не жалейте, – жестко сказала женщина. – Мне важен результат. Заплачу, сколько скажете, только племянника найдите. Деньги с собой в могилу не унесешь.

– Что ж, этих денег хватит на первое время, – кивнул Максимильян, сунул банкноты в пакет и убрал его в карман. – Желаете получить расписку?

– Мне сказали, вы честный человек и репутация для вас не пустой звук.

– О да… репутацией я дорожу. Если не смогу вам помочь, значит, верну ваши деньги… Думаю, мне еще придется вас побеспокоить, когда возникнут какие-то вопросы.

– Беспокойте сколько угодно, лишь бы толк был, – вздохнула Тамара Львовна. – Найдите племянника, заклинаю вас… четвертый день мне жизнь не мила…

Договорить она не успела, в комнату заглянула домработница, лицо у нее было напуганное, она вроде бы попыталась о чем-то предупредить хозяйку, но тут за ее спиной вырос мужчина лет пятидесяти, легонько задел ее плечом и вошел в комнату. Тамара разом подобралась, точно готовясь к бою, а мужчина сказал:

– У тебя гости? – взгляд внимательный и неприятный, на мне он задержался ненадолго, а вот Максимильян вызвал у него беспокойство, даже тревогу. Он окинул его взглядом с ног до головы, вроде бы прицениваясь, и повернулся к Тамаре: – Ты нас познакомишь?

Было ясно, это ее брат. Пользуясь тем, что на меня внимание он теперь практически не обращал, я разглядывала его с большим старанием. Невысокий, плотный, в дорогом костюме, волосы густые, изрядно поседевшие, в целом выглядел значительно, как и положено человеку с его деньгами. Он мне не понравился, и объяснение этому я пока не находила. Возможно, дело в его деньгах. На досуге, с легкой руки Пантелеевны, я почитывала Кропоткина, а таких, как Басов, называла буржуями.

– Геннадий Львович, – покорно ответила Тамара, представляя своего брата. – А это Максимильян Эдмундович. Мой знакомый.

– Очень приятно, – произнес Максимильян и улыбнулся. Должно быть, улыбка эта предназначалась как раз для таких случаев. Совершенно обезоруживающая. Он выглядел наследником престола, путешествующим инкогнито. И тут, как вы понимаете, все вопросы, по меньшей мере, бестактны. – К сожалению, нам уже пора. – Он склонился к старухе, сграбастал ее руку и поцеловал, а она от неожиданности его перекрестила. В целом вышло трогательно. – Всего хорошего.

Максимильян направился к двери, и я припустилась за ним. Басов проводил нас взглядом, скорее заинтригованным, чем сердитым. А с чего, собственно, дяденьке злиться на сестру? Она семейству добра желает. Но у брата на сей счет может быть иное мнение. Во-первых, деньги. Бизнесмены знают им цену, а всяких там частных сыщиков заведомо считают жуликами (кстати, я до недавнего времени считала так же, и если уж совсем честно, пока еще мнение не изменила). Во-вторых, ему может не понравиться, что посторонний человек будет в курсе проблем его семьи. Об этом я и размышляла, покидая дом.

Едва мы оказались возле машины, Максимильян спросил:

– Как впечатление?

– Тамара боится брата, я почувствовала это, как только он вошел. Но уступать ему не намерена.

– Браво, – улыбнулся Максимильян. – Это примерно так же, как читать чужие мысли… – в голосе его чудилась насмешка, хотя говорил он вполне добродушно.

– Нет, не так, – нахмурилась я. – Я не знаю их мыслей, но воспринимаю эмоции. Иногда.

– Этого вполне достаточно… для начала, – сказал он, устраиваясь за рулем. – Старуха не пришла в восторг от того, что брат застукал нас в ее доме… Скорее всего, причина банальная, – судя по его дальнейшим словам, мысли наши были схожи: Басова беспокоят деньги сестры, выброшенные на ветер, и вмешательство посторонних. – Есть еще ценные наблюдения? – спросил Максимильян, ловко лавируя в потоке машин.

– Она очень волнуется за племянника. И гибель его сестры для нее большое горе. А вот что касается Евгении, пропавшей восемь лет назад…

– О ней тетушка говорила неохотно. Не будь в том необходимости, вовсе не стала бы ее упоминать. Чему, кстати, дала объяснение: не желает бередить старые раны.

– Зачем я тебе? – спросила я с усмешкой. – Ты и сам прекрасно справляешься.

– Хотел убедиться, что это не моя фантазия. Значит, ты почувствовала то же самое.

– Я почувствовала, а ты сделал те же выводы, понаблюдав за старухой, – в этом утверждении заключался вопрос, Максимильян, наверное, это понял, но предпочел не отвечать и продолжил:

– Сейчас клиентка объясняется с братом, не удивлюсь, если она позвонит и откажется от наших услуг. – Максимильян засмеялся и подмигнул, повернувшись ко мне. – Вот как важно получить аванс.

– А расценки у вас не хилые.

– Еще бы. Мы ценим свой труд. Кстати, провалов у нас действительно не было.

– Поздравляю. Чего-то она не договаривает, – помолчав, заметила я. – Во время разговора старуха была напряжена, точно боялась сказать лишнее.

– Не беда, мы все из нее вытянем, если понадобится.

Тут у Максимильяна зазвонил мобильный, он торопливо достал его, взглянул на дисплей и поднял брови, вроде бы в недоумении, но все же ответил.

– Бергман, – бросил отрывисто, и на его физиономии появилась усмешка, презрительная. Он выслушал собеседника, сказал: «Хорошо», – и убрал телефон.

– Старушка с нами прощается? – предположила я.

– Ничего подобного. Братец предлагает встретиться. В своем офисе через полчаса.

– Решил вправить нам мозги или взять расследование в свои руки?

– Что говорит твоя интуиция?

– Погонит нас поганой метлой.

– Он предложит нам работу. Как насчет ставки в тысячу?

– Перебьешься. Я не слышала вашего разговора, вдруг ты жульничаешь?

– Никогда не лгу без особой на то нужды, – хмыкнул Максимильян. – Что ж, едем к господину Басову.

Офис не выглядел особо впечатляющим. Обычное трехэтажное здание в центре города. Но, учитывая месторасположение и квадратные метры, тянуло на весьма приличную сумму. Из чего следовало: Басов консервативен, «сталинка» ему милее новомодных строений из стекла, в которых чувствуешь себя как в аквариуме, а еще для него куда важнее быть, чем казаться. Впрочем, у него может быть два десятка причин выбрать именно то здание, а не любое другое.

– Он тебе не понравился, – сказал Максимильян, имея в виду Басова.

Мы искали место на парковке возле офиса, пока безуспешно.

– Не так категорично, – ответила я и брякнула: – Не люблю буржуев.

– У тебя, случайно, нет татуировки Че или Мао, к примеру?

Он вроде бы шутил, но такая догадливость мне не понравилась:

– Откуда ты знаешь?

– Учусь на ясновидца, – засмеялся он. – На самом деле я заметил наколку, когда ты подняла руку… но что там изображено, разглядеть не успел. Так чей портрет ты носишь на своем предплечье?

– Че.

– Он куда симпатичнее Мао, да и всех остальных своих собратьев… Ну наконец-то, – буркнул он, заметив свободное место.

Через минуту мы уже входили в офис. Возле дверей нас встретил охранник. В глубине холла около монитора сидели еще двое. Узкий проход был перекрыт автоматическим шлагбаумом.

– Простите, вы к кому? – спросил охранник, завидя нас.

– Моя фамилия Бергман.

Охранник скупо улыбнулся:

 

– Проходите, пожалуйста, вам на второй этаж.

Выглядел он скорее бойцом «Альфы», чем рядовым охранником, хотя одет был в серый костюм, а вместо автомата в руках держал рацию.

Мы направились к лестнице.

– Такое впечатление, что здесь готовятся к осаде, – шепнул мне Бергман. – Что тебе подсказывает твое чутье: понты или у Басова неприятности?

– Мое чутье ничего не подсказывает, – фыркнула я. – Задремало, наверное.

Но Максимильян, конечно, прав. Мысли о возможной осаде являлись сами собой, стоило лишь взглянуть на крепких парней в костюмах.

На втором этаже нас ждала женщина лет двадцати пяти, одетая подчеркнуто по-деловому, никаких вольностей в виде расстегнутой пуговички в нужном месте, короткой юбки или шпилек.

– Прошу за мной, – сказала она, поздоровавшись, и пошла впереди, указывая дорогу. Но пару раз обернулась, вроде бы желая убедиться, что мы следуем за ней, однако интересовал ее исключительно Бергман, что, в общем-то, не удивило. На такого, как он, трудно не обратить внимания. Она дважды обернулась, а он дважды улыбнулся ободряюще, мол, дерзай, дорогая, просящему да обломится.

Когда мы подходили к кабинету Басова, деловитость девушки практически улетучилась.

– Что вы делаете сегодня вечером? – шепнул ей Максимильян, притормозив перед дверью, а она в ответ лукаво улыбнулась, из чего я заключила, что этот вечер они, вполне возможно, проведут вместе.

«Бабник», – мысленно хмыкнула я, хотя и знала, что не права. Максимильян из тех, кто женское внимание ценит недорого, и если возьмется охмурить девушку, то скорее из соображений возможной пользы для дела. Впрочем, как знать, как знать… Для меня он до сих пор оставался непроницаем, ни одной эмоции я не смогла уловить, точно передо мной не человек, а его бездушная копия.

Девушка распахнула перед нами дверь, и я увидела просторный кабинет с тремя окнами, гигантским столом посередине с черной глянцевой столешницей, креслом, которое больше походило на трон, и низким стеллажом вдоль одной из стен. Стена над креслом вся была завешана дипломами и фотографиями. На столе тоже стояли фотографии, но видеть изображение со своего места я не могла. Те, что на стене, могли похвастать медийными лицами, в основном политиками, которые дружески обнимали улыбающегося Басова. Вид у него при этом был такой, что сразу становилось ясно, кто тут настоящая звезда.

Геннадий Львович стоял возле окна и хмуро обозревал пейзаж. Как только мы вошли, девушка тут же закрыла за нами дверь, оставшись в приемной, такое впечатление, что в кабинет хозяина заходить она боялась. Должно быть, босс он суровый.

– Моя сестра – дура, – не поворачивая головы, громко произнес он.

– Не могу с вами согласиться, – ответил Максимильян. – Мне Тамара Львовна показалась на редкость здравомыслящей женщиной.

Бергман устроился на одном из стульев, не дожидаясь приглашения. Кивнул мне:

– Присаживайся, милая.

Его тон можно было бы назвать развязным, заяви так кто-то другой, но Максимильян, само собой, оставался безукоризненным джентльменом. Басову его поведение вряд ли понравилось, но он не спешил демонстрировать недовольство, хотя не удержался и сказал язвительно:

– За те деньги, что она вам платит, вы ее пресвятой девой объявите.

– Вы ошибаетесь, это будет стоить куда дороже. Геннадий Львович, у вас свой бизнес, у меня – свой, не будем понапрасну тратить время друг друга.

– Что ж, я уважаю деловых людей, – кивнул Басов, не спеша устраиваясь в своем кресле. Видно, кресло с секретом, Геннадий Львович точно воспарил над столом и теперь выглядел и выше, и значительнее.

– Что вам наговорила моя сестра? – ворчливо начал он. – Историю о проклятии? Моя покойная теща и на том свете никак не успокоится? Все это чушь, которой сестра набирается, целыми днями сидя перед телевизором.

– О проклятии речь действительно заходила, – кивнул Максимильян.

– Надеюсь, вы-то не сомневаетесь, что это бред?

Бергман пожал плечами, понять это можно было как угодно.

– Вашей сестре есть о чем тревожиться.

– Да. Есть, – вздохнул Басов. – Мои дети… Самое худшее, что может быть в жизни человека, это смерть его ребенка… такого я и врагу не пожелаю.

– Ваши чувства мне понятны…

– Тамара просила вас найти Егора? – перебил Басов, точно жалея о минутной слабости, голос вновь звучал деловито, без эмоций.

– Да. Ее беспокоит его долгое отсутствие.

– Мальчишка где-нибудь на Мальдивах, по крайней мере, в прошлый раз его обнаружили там. Тогда моя сестра тоже нервничала, заявила в полицию. Он, видите ли, не мог позвонить, потому как оставил телефон в машине, в аэропорту на стоянке… Буду с вами откровенен. О том, что сестра обратилась к вам, я узнал еще вчера, и навел о вас справки. И то, что я услышал… Хочу предложить вам работу: не поиски моего оболтуса, надеюсь, на днях он и сам объявится, дело куда серьезнее… Убийство моей дочери. Я абсолютно уверен, это было убийство. Ее бросили в лесу на верную смерть, и тот, кто это сделал… Разумеется, вы можете назвать любую сумму за свои услуги, в пределах разумного, естественно. Я хочу получить убийцу дочери.

– Я понял, – кивнул Максимильян. – Что ж, предложение заманчивое. Мой принцип: если можешь взять больше – бери. Но… я связан обязательством. Ваша сестра…

– К черту старую дуру, – отмахнулся Басов.

– Не в моих правилах отказывать клиентам, когда мы уже заключили договор. Но мне ничто не мешает взяться за оба дела, моих ресурсов хватит на это.

– И все-таки я бы хотел…

– Это не обсуждается, – не сказал даже, а промурлыкал Максимильян, но становилось ясно, что так оно и будет.

Вряд ли Басов привык к подобному, его заметно перекосило, однако он счел за благо проглотить обиду.

– Обещайте, что приоритетным для вас будет расследование убийства, – сказал он.

– Обещаю, что приложу максимум сил…

– Будем считать, мы договорились. Секретарь подготовит необходимые документы… А все бумаги, которые у меня есть по этому делу, копии протоколов допросов…

– О, – уважительно произнес Максимильян, но и здесь я заподозрила насмешку, – это значительно облегчит нашу работу.

– Девушка – ваша сотрудница? – соизволил обратить на меня внимание Басов.

– Да. И, несмотря на молодость, очень ценная сотрудница.

– За все время она не сказала ни слова.

– У нее другие задачи, – мягонько так съязвил Бергман. На языке хозяина кабинета вертелся вопрос: «Какие?» Не надо быть экстрасенсом, чтобы это заметить, но задавать этот вопрос он не стал.

– Уверен, вы отлично знаете, что вам нужно для работы.

– В первую очередь ваша откровенность, – тем же тоном заявил Максимильян.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Геннадий Львович.

– У вас есть подозрения, кто мог быть причастен к гибели вашей дочери? Охрана на входе выглядит впечатляюще.

– Глупости, обычная охрана. – Басов отвернулся к окну, пожевал губами, точно прикидывая, стоит ли продолжать. – Вы правы, – со вздохом заявил он, в голосе не было ничего от уверенного в непогрешимости своих оценок босса, только усталость. – Нечестно заставлять вас плутать впотьмах. В январе этого года у меня появились некие люди… Они не назвали ни своих имен, ни имен людей, интересы которых представляют. Двое наглых мерзавцев… – Басов стиснул кулак и вновь отвернулся к окну. – Не буду утомлять вас рассказами о своем бизнесе, речь в данном случае шла о крупном проекте, строительстве очистных сооружений. Так вот, мне советовали отказаться от него. Разумеется, я указал нахалам на дверь. Тогда один из них вскользь обронил фразу, что… что мне следовало бы подумать о своих детях. Не знаю, как я сумел сдержаться и не придушил подонка прямо в этом кабинете. А через две недели погибла моя дочь.

– Эти люди напомнили о себе? – спросил Максимильян.

– В том-то и дело, что нет. Но я не мог отделаться от мысли, что угроза вовсе не была пустой. Расследование не дало никаких результатов, а неделю назад мне вновь позвонили и задали вопрос, не передумал ли я.

– Вы знаете, где ваш сын? – спросила я.

Басов взглянул с недовольством:

– Нет.

– Учитывая ваш рассказ, – заговорил Максимильян, – вам бы следовало побеспокоиться о его безопасности. И его отсутствие должно бы вас напугать. Но вы называете сестру «старой дурой» за то, что она обратилась к нам, и настаиваете на том, чтобы мы расследовали убийство вашей дочери, вместо того чтобы разыскать Егора. Немного странно. Этому может быть лишь два объяснения: либо судьба сына вам безразлична, либо вы знаете, где он.

– Знаю, и не хочу, чтобы об этом знали другие. Оттого и разозлился на сестру. После того звонка по телефону я решил, что сыну лучше пожить за границей. Купил билет на самолет и снял номер в гостинице. Он улетел в понедельник. Прислал смс, что у него все в порядке. Мы договорились, что он не будет звонить ни друзьям, ни своей тетке, ни даже мне. Я не хочу лишиться своего теперь уже единственного ребенка. И я хочу знать, кто эти люди, приходившие ко мне. Кто их хозяин? Кто убил мою дочь?

– Если речь о заказном убийстве, – закинув ногу на ногу, произнес Максимильян, – будет довольно трудно доказать причастность заказчика.

– Неопровержимые доказательства оставим суду. Мне нужен исполнитель и имя человека, который его нанял. И я готов за это очень хорошо заплатить. Остальное вас не касается.

– Что ж, меня это вполне устраивает, – покачивая ногой и глядя куда-то в угол, сказал Максимильян.

Басов, наблюдая за ним, вроде бы ожидал продолжения. Потом достал из ящика стола толстую папку и передвинул Бергману.

– Здесь все, что смогли нарыть следователи.

– Благодарю. – Максимильян взял папку и поднялся.

– Обо всем докладывать мне лично, – в голосе Басова вновь появились хозяйские интонации.

Максимильян кивнул и направился к двери, в том, как он шел, как небрежно держал папку в руках, было полное равнодушие, если не сказать презрение. Неудивительно, что глядя ему вслед, хозяин кабинета сцепил зубы, а рука его вновь сжалась в кулак. Наблюдая все это, я совсем забыла, что мне следует поспешить за своим боссом, Геннадий Львович на мою задержку никакого внимания не обратил, всецело поглощенный лицезрением спины Максимильяна.

– Ты его дразнишь, – сказала я, когда мы оказались в пустой приемной. Обитавшую здесь секретаршу сразу после нашего ухода вызвал Басов.

– Да? – поднял он брови. – Терпеть не могу тех, кто мнит себя чуть ли не Господом, – тут он засмеялся и добавил: – Сам грешен. Ничто не раздражает так, как собственные недостатки, обнаруженные у других.

Вернулась девушка, попросила нас подождать и вновь удалилась в юридический отдел. Ожидая, когда юристы проверят договор, предложенный Максимильяном, а потом отнесут его на подпись Басову, мой босс просматривал документы в папке, а мне оставалось таращиться в окно. Правда, надолго нас не задержали. Минут через двадцать все было подписано, и секретарша, забирая свой экземпляр соглашения, с улыбкой произнесла:

– Деньги поступят на ваш счет часа через три-четыре.

– Отлично, – ответил ей Бергман. – Значит, вечер обещает быть приятным.

Девушка хихикнула, смущенно отводя взгляд, а Бергман жестом фокусника вложил ей в руку свою визитку. «Бергман Максимильян Эдмундович», значилось на ней, без всяких там объяснений, что это за столп отечества, ниже номер мобильного телефона, а в левом верхнем углу герб, тот самый, что красуется на фасаде его магазина. Девушка сунула визитку в карман пиджака, косясь на дверь, за которой обретался Басов. Мы простились и направились по коридору.

– Девушка… – начала я, но Бергман сделал предостерегающий жест рукой и, только когда мы оказались в машине, спросил:

– Девушка, и что дальше?

– Ты ее вербуешь или нуждаешься в женской ласке?

– Одно другому не мешает, как ты понимаешь. Девушка позвонит… Кстати, как ее имя? Юлия, кажется… точно, имя было на табличке, стоявшей на столе. Так вот, Юля позвонит, мы встретимся, и она поведает, какой редкий гад ее шеф. Чувствуется, бедняжке не сладко живется.

– Вот именно, и такие, как ты, жизнь отнюдь не облегчают.

– Вот как… приступ женской солидарности. Я не собираюсь ее соблазнять, я лишь подарю ей незабываемый вечер, с шампанским, цветами, свечами и прогулкой под луной. Сделаю ее жизнь прекрасной… на время.

– А оставшееся время она будет тосковать о несбыточном, – усмехнулась я в досаде. Досадовала в основном на себя, какого черта я вообще завела этот разговор.

– Как у тебя с душевными ранами? – нахмурился Бергман. – Не кровоточат?

– Бог миловал. Легкие царапины, и те давно уже не в счет. Ты не разозлился, что я вмешалась в ваш разговор с Басовым? – решила я сменить тему.

– Я был бы разочарован, не сделай ты этого.

 

– Такие, как Басов, обычно хорошо знают своих конкурентов, а он пытался убедить нас в том, что его бизнес отжимают неизвестные.

– Догадки-то у него точно есть, но он решил ими не делиться. Выйти на тех, кто разевает рот на чужое добро, проще простого.

– Да? – хмыкнула я.

– Поверь мне, – кивнул он. – Итак, нам предлагают заняться убийством, случившимся в феврале, и не тратить понапрасну время на поиски Егора, который жив-здоров и не выходит на связь, потому что так велел отец.

– Ты расскажешь об этом Тамаре? – спросила я.

– Нет.

– Ты взял деньги…

– Точно. Я взял с нее деньги, чтобы разыскать племянника, этим и займемся. Деньги надо отрабатывать. А ты… – тут он покопался в папке и протянул мне копию протокола допроса, – встреться с подругой Насти Басовой, поговори по душам… Считай это первым самостоятельным заданием.

Он завел мотор, мы выехали со стоянки, я уткнулась в протокол и не сразу расслышала, когда Бергман спросил:

– Где тебя высадить?

– Все равно… можно здесь, – отозвалась я.

Машина притормозила, я подхватила свою сумку.

– Протокол верни в папку, – буркнул мой босс. – Надеюсь, на память ты не жалуешься.

– О результатах докладывать по телефону? – серьезно спросила я.

– В письменном виде, это дисциплинирует. Удачи, Девушка.

– Пока, Джокер.

Он уехал, а я осталась стоять посреди тротуара с маетой в душе. «Если Бергман окажется обычным жуликом, меня это здорово расстроит, – внезапно решила я. – Пока все указывает на то, что так и будет. Он взял деньги с обоих, собирается морочить голову старухе… Может, позвонить ей?» – подумала я, но тут же отсоветовала себе торопиться. Поживем – увидим. Я добрела до ближайшего ларька, где торговали мороженым, купила шоколадное в вафельном стаканчике и устроилась на скамейке неподалеку.

Итак, я должна встретиться с подругой Насти Басовой. Вряд ли Бергман ожидает, что я с ходу укажу на убийцу. Девушку допрашивали не один раз. Будет чудом, если она вспомнит новые подробности. Вопрос, где она сейчас и захочет ли со мной говорить… Это проверка и от того, справлюсь ли я, зависит… что? Моя работа в команде? «Еще и проверки устраивает», – злобно подумала я, доела мороженое, вытерла руки салфеткой и тут услышала сигнал мобильного.

– Привет, – голос Димы я узнала сразу, и на душе тут же потеплело. – Как проходит первый день в наших рядах?

– У меня задание, провалю – и первый день станет последним.

– Да ладно, – засмеялся Дима. – В твоем почтовом ящике письмо, там все, что тебе нужно.

– А что мне нужно? – съязвила я, но он, смеясь, отключился.

Я тут же открыла почту, так и есть, письмо от Дмитрия, о чем нетрудно догадаться по логину с его инициалами в «имейле».

Открыв письмо, я присвистнула. Начиналось оно так: «Все, что тебе надо знать о девице…» А дальше не только адрес, который я и так уже знала, привычки, обычные места тусовок, но и приписка: «В настоящее время она в городе, живет у подруги, так как поссорилась с отчимом, адрес прилагается. Если поспешишь, застанешь ее там».

Это наводило на множество мыслей. Маловероятно собрать данные за несколько минут, значит, занялись они этим еще до нашей встречи с Басовым, это первое. Второе: благодарить за помощь следует, прежде всего, Бергмана, хоть и не хотелось бы. Узнать о том, что мне поручено, Дима мог только от него.

– Боишься, что провалю задание? – хмыкнула я и еще немного посидела на скамье, прикидывая свои возможные действия. Остановила такси и отправилась к девушке.

Ей было двадцать, а проблем накопилось уже достаточно, судя по двум приводам в полицию, затяжной войне с отчимом и недавнему исключению из университета. На фотографии она так и выглядела: молодой, симпатичной, но с колючим взглядом. И оба привода в полицию, и отчисление случились этой весной. Логично предположить, так на нашу девушку, а звали ее Карпенко Лилия Аркадьевна, подействовала смерть подруги. Бывает, что человек от горя точно в спячку впадает, а бывает и по-другому, в него точно черт вселяется, и он как будто провоцирует судьбу. Хотя Лилия и раньше могла не входить в число пай-девочек, но счастливо избегала последствий.

Через пятнадцать минут я оказалась возле дома номер восемь, по улице Красногвардейской, где Карпенко обитала, покинув родителей. Я расплачивалась с таксистом, когда из-за угла появилась девица в шортах с блестками, сапогах и ярком топе, на голове бейсболка, из-за нее я поначалу и не узнала предмет своих недавних размышлений, но внимание обратила. Впрочем, не обратить на нее внимание было невозможно. Она с такой яростью размахивала руками, точно от драконов отбивалась. На плече ее болтался рюкзак, из которого торчали какие-то тряпки.

Я открыла дверцу машины и услышала, как вопит девица, вгоняя в ступор редких прохожих:

– Да пошли вы все!..

К этому моменту я успела ее разглядеть и мысленно усмехнулась. В таких случаях говорят: на ловца и зверь бежит. Лилия Аркадьевна собственной персоной и явно не в духе. Я пошла ей навстречу и, когда мы оказались рядом, спросила:

– Тебя Лилей зовут?

– Тебе-то что? Идиотское имя, – буркнула она.

– А по-моему, красивое, – не согласилась я. – Хочешь, выпьем кофе? – Я кивнула на ближайшую кафешку.

– А ты вообще кто?

– Там и расскажу, – улыбнулась я.

Она колебалась не больше двух секунд, а потом последовала за мной.

– Ты угощаешь, – сказала задиристо. – Я сейчас на мели.

– Без проблем, – кивнула я.

– Слушай, может, тогда я бутерброд возьму? Жрать хочется.

– Бери. Меня, кстати, Леной зовут. Я работаю в детективном агентстве.

– Ты? – вытаращила она глаза. – Гонишь.

– Я там «девочка на побегушках», ничего серьезного мне не поручают, так, всякую мелочь.

Мы сделали заказ, и когда официантка отошла, я продолжила:

– Ты ведь дружила с Настей Басовой?

– Блин… так и знала, – закатила девица глаза. – Достали с расспросами, менты, папаша ее…

– Неудивительно. Ты последней видела ее живой.

– Ну да… Мы вышли из клуба, простились и разъехались в разные стороны. Я со своим тогдашним парнем, Настя – одна. Я тысячу раз все рассказывала, меня, между прочим, на детекторе лжи проверяли, ага. Ее папаша настоял, все думал, я кого-то покрываю.

– Тех ребят, с которыми вы в тот вечер поссорились?

– Да не было никакой ссоры. Подкатил к Насте парень, она его послала. Он разозлился и обозвал ее… нецензурно. Она его. Он плюнул и убрался, а потом вообще из клуба ушел.

– Он мог поджидать ее на улице.

– Слушай, как там тебя… Лена. Если ее поджидал какой-то псих, то я о нем знать не знаю.

– Не злись. Это просто моя работа.

Принесли заказ, и Лилия с увлечением принялась за трапезу. Я посоветовала себе быть активнее, аппетит у нее отличный, слопает все и смоется.

– Расскажи, какой была Настя.

– Честно? – отложив в сторону бутерброд, спросила она.

– Конечно, зачем мне твое вранье.

– Если честно, она была стервой… Папаша, бабки, то-се… очень выпендриться любила. Прямо королева. Хотя внешне ничего особенного. Парням запросто могла нахамить. А еще динамить любила. Раскрутит парня на выпивку, глазки строит, да еще бедро ему наглаживает, это у нее прикол такой, а потом: пока-пока.

– Вряд ли им это нравилось.

– Еще бы. В общем, все знали, что она за птица, и начали за версту обегать, а одной совсем не весело. Она бы и рада дать задний ход, да поздняк метаться. Но гордая была, ходила, задрав нос, хотя последний год у нее вообще парня не было. Год – это много.

– Согласна. Ее тетка считала Настю образцовой девочкой.

– Да знаю я… Папаша ее на меня весь в обидах, не то сказала, оклеветала… плохо папы знают своих детей, – глубокомысленно изрекла она. – Слышала анекдот: «Хорошая девочка не пьет, не курит… Потому что больше не могу». – Она засмеялась.

А я спросила, сочтя момент подходящим:

– Может, был кто-то, кому она особенно досадила?

Лилия пожала плечами, подчеркнуто равнодушно и отвела взгляд, а я почувствовала ее беспокойство. И еще тоску, с которой она не умела справиться.

– Откуда мне знать? Может…

– Ты чувствуешь себя виноватой?

– Я? Ничего я не чувствую… О чем ты вообще?

– О Насте, конечно. Тебе ее не хватает?

Губы ее задрожали, а в глазах выступили слезы, девушка Лиля эмоциональная и совладать с чувствами ей нелегко.

– Мы дружили с семи лет. Ее папаше я не нравилась, семейка у меня неподходящая. А то я ее выбирала… Но Настя отцу сказала, что будет со мной дружить. И дружила. Никогда меня не бросала, пьяную там или еще что-нибудь в этом роде. Тряпки давала, деньжат подкидывала и не задавалась. С другими – за милую душу, а со мной никогда. Поэтому, она хоть и стерва, я ее любила. Завидовала немного, но не особо. Хорошо иметь папашу с деньгами, но не такого, как ее.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?