Беглый жених, или Как тут не свихнуться

Tekst
12
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Беглый жених, или Как тут не свихнуться
Беглый жених, или Как тут не свихнуться
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 27,52  22,02 
Беглый жених, или Как тут не свихнуться
Audio
Беглый жених, или Как тут не свихнуться
Audiobook
Czyta Николь
13,34 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Беглый жених, или Как тут не свихнуться
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 1

Мир сволочной! Вокруг одни уроды! Как же они мне все противны!

Именно так думала я, шагая в сторону базы отдыха, после того как рассорилась со своими друзьями. Да и какие они друзья, если все как один окрысились против меня. И всего-то смухлевала в картах. Да не умею я по-другому играть-то! Папа у меня карточный шулер, и меня приучил с детства. К тому же, я честно призналась, а они вдруг разобиделись, и каждый посчитал своим долгом высказаться. Ну и ладно – поваляюсь в домике, телек посмотрю или почитаю перед ужином. А еще лучше, соберу по-быстрому вещи и слиняю домой. Все равно отдых заканчивается и завтра по домам. А в понедельник начинается сессия. От мысли о скорых экзаменах настроение мое и вовсе покатилось под гору.

Мне осталось пройти по мостику, перекинутому через узенькую речушку, как появился он. Выскочил из кустов и преградил мне дорогу. Увидев перед собой высоченного и грязного мужика, я едва не лишилась чувств, решив, что он хочет меня изнасиловать, а потом убить. А вот заорать мне не позволили – огромная лапища закрыла рот, а вторая рука обхватила меня вокруг талии и потащила все в те же кусты. Я пиналась и пыталась его укусить, но кажется он даже не замечал этого. И лишь в кустах проговорил мне на ухо:

– Если обещаешь не кричать, ничего плохого с тобой не случится.

К тому моменту я уже готовилась расстаться с жизнью и заметно обмякла у него в руках. Сил хватило только на то, чтобы кивнуть головой.

– Умница, – убрал он ладонь от моего рта, а потом развернул к себе лицом. – Где твой дом?

Вот это экземпляр! Я во все глаза смотрела на мужчину с углями вместо глаз, растрепанными черными волосами и грубыми, словно высеченными из камня чертами лица. Высоченный и такой мощный! И что это у него на шее? Очень похоже на порез с запекшейся кровью. Бурые пятна я обнаружила и на местами порванной рубахе. И на скуле вон свежая ссадина… Кажется, он с кем-то подрался.

– Ты часом не немая?

– Что?..

Только тут сообразила, что до этого он что-то у меня спросил.

– Где твой дом, девушка? – вздохнул он и крепче сжал мои плечи.

– Дом? – моргнула я.

– Дом – это место, где люди обычно живут, – усмехнулся он, но глаза его при этом оставались серьезными.

– Я живу далеко отсюда. А на турбазу приехала с друзьями, на выходные, – машинально отчиталась я, все еще не догоняя, что ему от меня надо. Одно поняла отчетливо – насиловать и грабить вроде не собирается. Но на всякий случай сумочку держала покрепче.

– Лесом дойдем до дому? – нахмурился он.

Тут до меня дошло, наконец, что он зачем-то напрашивается ко мне в гости.

– Каким еще лесом?! – дернулась я и попыталась освободиться из его лапищ. Да не тут-то было – он только крепче сжал клещи, так что мне больно стало. – Отпустите, пожалуйста. Я никуда с вами не пойду. И меня ждут друзья… – о том, что все они остались у озера и пробудут там до вечера, я благоразумно умолчала.

– Вот что, девушка. Веди меня в свой дом, потому как надобно мне помыться, обработать раны и передохнуть.

Нет, ну вы слышали это? Такое даже наглостью не назовешь, что считается вторым счастьем. Это уже форменный идиотизм – знакомиться вот так вот с девушками.

– Отпустите, иначе закричу! – взвизгнула я, и тут же почувствовала, как к горлу прикоснулось что-то холодное.

– Веди, а то прирежу, – прошипел он, и я заметила как сильно он побледнел. А когда поняла, что далеко не в шутку он угрожает мне ножом, то и вовсе едва не рухнула.

– Пешком идти далеко, – пискнула я.

– Лови попутку, – поступил новый приказ.

Ну вот еще! Да и какая тут попутка? Придется вызывать такси… Все эти мысли промелькнули в моей голове разом. А виной всему была холодная сталь, что продолжала прижиматься к моему горлу, как и рука гиганта, что обхватила меня поперек груди, притиснув к бугристому телу.

– Что у тебя там? – раздалось грозное над ухом, когда я полезла в сумочку.

– Мобильный, – достала я дрожащими руками телефон и показала ему.

В этот момент на меня напала обреченность или фатализм, кто его разберет. Но отчего-то я стала покорной и решила положиться на судьбу. По всему выходит, что в покое меня этот бугай не оставит. Все самое ценное я носила в сумочке. Ну а вещи… вещи соберет Ленка, а привезет Андрей. Ой, Андрей!.. А если он решит, что мы недостаточно серьезно поссорились и припрется ко мне домой? А там этот… Будем надеяться, что к тому времени этот уже уберется восвояси.

Такси приехало довольно быстро. Все это время мы отсиживались в кустах (интересно, от кого он прячется?). А уже через полчаса я под конвоем поднималась на второй этаж пятиэтажного дома и впускала в квартиру совершенно постороннего мужика. Не иначе, как я спятила, – размышляла я, сидя в коридоре, на обувной тумбочке и наблюдая, как мой не гость ходит по квартире прямо в грязных сапожищах и заглядывает в каждый угол.

– Пусто, – удовлетворенно кивнул он, остановившись передо мной. – Где у тебя баня?

– Если так ты называешь ванную, то там, – кивнула я налево, где дальше по коридору располагался совмещенный санузел.

– Тесновата банька, – донесся до меня его приглушенный голос, вырывая из грустной задумчивости. Видать, совсем я дошла до ручки, преследуемая любовными неудачами, раз связываюсь с преступниками. Ну не убил бы же он меня если бы заорала и позвала кого на помощь. Его бы схватили и проводили туда, где таким и место, а я была бы свободна и валялась сейчас перед телевизором в домике, который делила вместе с Андреем, Ленкой и ее парнем. – Не вижу мыла сертежного и веничка косонского, девушка…

Чего? Он что, и правда баню от ванной не может отличить? Псих что ли? Только этого мне и не хватало. Паника явно где-то заблудилась и накатила на меня не вовремя. Вместо того, чтобы ответить мужчине, я рванула к двери, намереваясь звать на помощь. Но не успела даже коснуться замка, как была перехвачена сильной рукой.

– Далеко собралась? – прижал он меня спиной к себе и прошептал на ухо. – А ну… пойдем, – потащил за собой в ванную. Только тут я заметила, что он совершенно голый, и окончательно струхнула. Ну все – быть тебе изнасилованной, Ксюха-невезуха!

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – скулила я, колотя его по загорелой руке с надутыми венами, понимая, что он даже не замечает удара моих кулачков. Да и сама я от страха слабела все сильнее. А когда он шмякнул меня на бельевую корзину, оглянулся в поисках чего-то и сорвал пояс с махрового халата, мелькнула мысль, что им он меня сейчас и задушит.

Мужлан, тем временем, сомкнул мои руки за спиной и крепко скрутил их поясом, пока я практически задыхалась от едкого запаха пота, разившего от него. Следом, не долго думая, он привязал пояс к полотенцесушителю.

– Так будет надежнее, – отошел он от меня на шаг. Я же зажмурилась, когда увидела его гениталии прямо перед глазами. Урод, извращенец, козлина дикая!.. Как только еще я не назвала его, пока не сообразила, что насиловать меня он не собирается, и не услышала звук задвигаемой занавески. – Мыла у тебя нормального нет, мочалки тоже. Чем ты моешься, девушка?

– Тем же, чем и все нормальные люди, – нашла в себе силы ответить я и подергала руками за спиной. Да уж, связал он меня знатно. Выпутаться не получится. Пара злых слезинок скатилась из глаз, но плакать я себе запретила. Жива, и на том спасибо!

– Единый создатель! Вентили, суррогаты, консерванты… Как вы так живете, люди?..

По всей видимости, это он говорил не мне, а себе. И слава богу, замолчал, стоило хлынуть воде. А потом развел такую бурную деятельность, пофыркивая, отплевываясь и бормоча под нос что-то слабо напоминающее песню, что мне еще сильнее захотелось сбежать, была бы такая возможность еще. Подумать только! Я сижу на корзине с грязным бельем, прикрученная к батарее, а у меня в ванне совершенно посторонний, да к тому же, абсолютно дикий мужик. Дожили, называется. Уж лучше бы я сидела и дулась на друзей там же, на озере, чем поперлась искать приключения на свою пятую точку. Ну и мне было ужасно страшно. Несмотря на то, что пока он меня и пальцем не тронул, не считая того, что прижимал к своему обнаженному торсу, я не знала даже примерно, чего ожидать от него дальше, и как скоро он собирается убраться из моего дома.

За невеселыми размышлениями я проследила момент, когда голос моего пленителя стих, и вода перестала бежать. Потому и не успела морально приготовиться, как он снова предстал передо мной во всей своей голой красе. Тут уж и мое упрямство активировалось. Если он хочет трясти передо мной своими прелестями, то почему бы мне не поразглядывать его вволю. Силен, ничего не скажешь – каждая мышца на своем месте. Высок, для меня с ростом чуть ниже среднего, так даже слишком. Смуглый, как будто с югов только вернулся, где коптился не меньше месяца, не вылезая с пляжа. И какие же у него черные волосы и глаза, чернее смолы!

– И тут синтетика, – донеслось до меня, а потом я скользнула взглядом на его презрительно скривившееся лицо. А синтетикой он назвал мое махровое полотенце, которым и обматывался в данный момент.

– Какая еще синтетика?! – невольно возмутилась я. – Это полотенце мне привезла подруга из Турции. Натуральная махра.

– Ну да! А я тогда инерционный буйвол! – хохотнул он.

– Кто? – выпучила я глаза.

– Зверь такой, – окинул он меня взглядом и принялся развязывать мои руки. Благо хоть теперь я была избавлена от того, чтобы созерцать его детородный орган. – Раны есть чем обработать? – первое что спросил, когда вывел из ванной за руку как малое дитя.

Раны? А, ну да – те порезы, что заметила на его теле.

– Перекись подойдет?

– Продукт разложения водорода, что ли? – вновь скривился он. – А выжимки из подорожника или свежих листьев нет?

– Извините, не выращиваем! – окончательно разозлилась я. Как же меня бесил этот бугай, передать не могу.

– Ладно, давай перекись, – махнул он рукой.

 

– В комнату пожалуйте, – процедила я сквозь зубы, кланяясь по-клоунски.

Он как-то странно на меня посмотрел, но на этот раз промолчал. И правильно сделал, а то познакомился бы с нецензурной бранью, к которой я уже была готова.

В гостиной мой не гость опустился на диван и застыл, глядя на меня.

– Что еще?! – окрысилась я, поставив на столик перед ним пузырек с перекисью и вату.

– Жду, когда обработаешь, – кивнул он на неглубокий порез на груди.

– Я?!

– Прояви милосердие, девушка, – вздохнул он. – С ног валюсь от усталости, и глаза еле держатся открытыми. А еще есть хочу, как вепрь-мутант.

Стараясь не вникать в смысл этой тирады, я смочила ватный тампон в антисептике и приблизилась к мужчине, бегло осмотрев раны. Ничего серьезного – обычные царапины, разве что глубокие некоторые. А вот тело его показалось мне очень горячим, в кипятке он что ли мылся?

– Повышенная температура – реакция на усталость и стресс, – спокойно пояснил он.

– Вы читаете мои мысли? – возмутилась я.

– А чего их читать, если у тебя по лицу все видно, – вымученно улыбнулся он, и во мне шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Вот теперь и я видела, как сильно он вымотан. Даже интересно стало, как давно он не спит. Но конечно же, вслух я этого не спросила.

– Готово! – встала я и убрала медикаменты.

– Сейчас мне нужно поесть и поспать, девушка.

Так странно… Взбесил меня не сам смысл фразы, а его обращение.

– Чего ты заладил – девушка, девушка?!. У меня, между прочим, имя есть! Или вообще можешь никак меня не называть, так даже лучше будет!

Его реакция меня удивила.

– Имя, говоришь? А знаешь ли ты, что уже несешь за меня ответственность, потому как спасла меня. Узнав твое имя, я завладею частичкой твоей души. Очень маленькой, но она будет принадлежать мне. И я готов пойти на то, чтобы обменяться с тобой фрагментами душ…

– Что за чушь ты несешь! – все-таки я не выдержала и скатилась к откровенной грубости. Но его бредни не укладывались у меня в голове. Запоздало мелькнула мысль, что он, возможно, сбежал из психушки. Но теперь, когда он сидел на моем диване и толкал длинные речи про души, стоило ли об этом беспокоиться. Разве что, я снова вспомнила про телефон и прикинула, смогу ли незаметно выскользнуть из комнаты и добраться до него.

– Василий! – торжественно произнес он и даже встал с дивана, отчего полотенце едва не слетело с его бедер, не успей он вовремя перехватить его. Руку Василий прижал к сердцу, а потом протянул ее мне, ладонью вверх. – Вручаю тебе с именем частицу своей души! – показалось мне, или в районе сердца действительно что-то мимолетно кольнуло? Вот же запудрил мозг, засранец! – Как твое имя, девушка?

От очередного его «девушка» меня аж затрясло, и я сначала выпалила: «Ксения», а потом уж подумала.

– Твоя душа в надежном месте, – вновь прижал он руку к сердцу. – Как зовут тебя родители?

Он выглядел таким серьезным, что и я невольно прониклась моментом. Не иначе, он обладал способностями к гипнозу, ну или просто подавлял меня своей мощью, нависая надо мной как каменная глыба.

– Мама с папой зовут меня Ксюня. Друзья Ксюха, Ксю. Просто близкие знакомые Ксения или Ксюша, – как на духу, выложила я.

– Я буду звать тебя Ксюша, – кивнул он и снова опустился на диван. – Это звучит ласково. И мне так больше всего нравится, – растянул он губы в улыбке, и от его глаз, которые казались мне черными омутами, разбежались лучики морщинок, подсвечивая их изнутри. Удивительное зрелище, должна я сказать. На мгновение лицо его преобразилось, став очень симпатичным и добрым. Но почти сразу же улыбка погасла, и он стал самим собой – суровым гигантом.

– Как скажешь, – кивнула я. А потом даже неожиданно для себя предложила: – Пойдем на кухню, что ли… Покормлю тебя.

А чем я его кормить собралась? В холодильнике завалялся кусочек сыра и яйца. Придется сделать яичницу. Я хлопотала у плиты, стараясь не думать о мужчине, что сидел за столом и молча наблюдал за мной.

– Готово! – поставила я перед ним тарелку с глазуньей из пяти яиц и бутерброды с сыром. – Чем богаты… – развела руками, недоумевая, с чего это мне стыдно и хочется оправдаться за пустой холодильник.

Себе я налила кофе и заняла стул напротив не гостя. Так по-дурацки я еще никогда себя не чувствовала. Смотрела на полуголого, совершенно постороннего качка и боролась со стыдом в душе, что мечтаю его выгнать поскорее из своего дома. К тому же, предложила его накормить – совершенно добровольно заметьте. При этом мне не хотелось знать, ни кто он, ни почему или от кого прячется. Идиотизм, да и только! Не иначе, как я рехнулась на почве дневного перегрева.

– Спасибо за сытный обед! – отодвинул от себя пустую тарелку Василий и сыто откинулся на спинку стула. – Хоть яйца и от инкубаторских кур, но приготовила ты их знатно, – облизал он губы.

Я ничего не ответила, ожидая, что вот сейчас он точно встанет, поблагодарит за гостеприимство, натянет на себя шмотки и сгинет из моей квартиры, а заодно и жизни. Но ничего подобного не произошло, и мечтам моим было суждено разбиться о скалы суровой реальности.

– Мне бы поспать, Ксюш, – проникновенно посмотрел он на меня своими черными омутами, и снова я себя удивила, ответив:

– Постелю тебе на диване…

Подскочила и помчалась в гостиную. Достала чистый комплект белья, запасную подушку и быстренько устроила ему ложе. К тому моменту, когда он вошел в комнату, все уже было готово. И я переминалась с ноги на ногу, ожидая его реакции.

– Открой окно, впусти в дом свежести, – велел он, скинул полотенце на кресло и забрался в постель. – И еще… Не серчай, но я принял меры, чтоб никто не прознал, что прячусь я у тебя.

– Какие еще меры? – прищурилась я, чувствуя в его словах явный подвох.

– Двери замкнул магией, чтоб не вышла ты и не пустила кого к себе. Гаджеты твои деактивировал, чтоб не захотела ты по ним с кем-нибудь связаться. Ну и тебя слегка поработил, чтоб мысли пакостные твои не мешали мне отдохнуть…

Етить растудыть! Я только и могла, что таращиться на него, резко онемев. Даже когда он начал похрапывать, я все еще продолжала стоять рядом с диваном. И лишь через время ожила и подумала: «Влипла ты, Ксюха, по самое не хочу!»

Глава 2

Сон не шел, хоть ты тресни. Я ворочалась в кровати, пялилась на полную луну за окном, пока не догадалась задвинуть шторки, чтоб она не гипнотизировала меня своими впадинами вместо глаз. И все равно легче не стало.

Весь вечер я слонялась по квартире, периодически заглядывая в гостиную и с ужасом рассматривая своего спящего не гостя.

Думаете я не убедилась на деле, что он принял все необходимые меры, чтобы мог вот так вот спокойно похрапывать на моем диване? Ошибаетесь! Я пыталась открыть входную дверь, но она словно срослась с косяком, даже не шелохнулась. Пробовала колотить в нее, в надежде, что вдруг соседи услышат. Но к моему вящему ужасу кулак останавливался, не доходя сантиметра до двери, и врезался в воздух. Я даже об воздух умудрилась отбить его.

На моем мобильном были заблокированы все сенсоры – экран просто не реагировал на прикосновения, хоть и телефон был включен, и зарядка полная.

Я даже решилась на крайние меры – распахнула окно с намерением кричать во всю глотку и звать на помощь. Догадайтесь, что случилось? Правильно – я не смогла произнести ни звука, а когда хотела замахать в отчаянии руками, встретившись взглядом с дядей Гришей – дворником, то лишь улыбнулась ему, да так ласково, что он прослезился.

Доведенная до отчаяния собственной беспомощностью, я решилась пойти на преступление и убить своего пленителя. Схватив на кухне первое, что попалось под руку, чугунную сковороду, я прокралась в гостиную и замахнулась орудием убийства на спящего Василия. И я бы смогла, если бы не мои природная гуманность и склонность к пацифизму. Опустить сковороду на голову живого человека мне не дали именно эти чувства. И он даже не проснулся, когда я сидела и рыдала возле дивана, размазывая слезы по лицу.

Вот так я довела себя до полного изнеможения. И в постель меня свалила последняя стадия отчаяния, а не усталость. А тут еще эта дурацкая луна, пакостные мысли в голове и, как следствие, мучительная бессонница.

И все же сон сморил меня, когда уже измучилась вконец. Даже не заметила, как уснула. А разбудили меня звуки, доносящиеся из ванной. Как будто кто-то что-то стирал, причем прямо в ванне, а не в стиральной машине. На дворе еще стояла ночь, и меня разобрал новый приступ злости. Мало того, что не могла уснуть по его милости, так он еще и грохотать среди ночи задумал – выспался он, видите ли.

Преисполненная решимости устроить горе Василию нагоняй, я подскочила с кровати, надела халат, стянув пояс так, что едва не задохнулась, и рванула в ванную. А там меня ждало даже не шок, а потрясение, опасное для жизни. На стиральной машине стоял таз с мыльной водой, из которого само поднималось белье, терлось и снова опускалось в воду. Этого я уже вынести не смогла. Приглушенно пискнув, провалилась в спасительную темноту.

К затылку прижималось что-то холодное, и это было очень неприятно. Захотелось скинуть это со своей головы. И только когда рука коснулась чего-то большого и ледяного, я окончательно пришла в себя и поняла, что лежу в темной гостиной на том самом диване, где спал… Василий! Я дернулась и резко села, отчего из глаз посыпались искры, которые я даже смогла бы пересчитать при желании. Комната была пуста, а в окно нахально светил уличный фонарь.

– Василий, – громким шепотом позвала я, прижимая руку к голове и не понимая, почему она так болит, и что тут делает замороженная курица.

– Сотрясения нет, я проверил. Поболит и пройдет.

Кажется, у меня галлюцинации, ну или я сплю, и мне снится страшный сон.

Комната пустовала, но голос не гостя я слышала отчетливо и рядом. Приснится же такое! Я даже хихикнула. Но когда голову прострелила новая боль, с ужасом осознала, что никакой это не сон.

– Не паникуй, – вновь раздался его спокойный голос, предположительно, из пустого кресла. – И не верещи, все равно не получится. Если готова слушать, то я объяснюсь…

– Я… я готова, – кивнула я, уже даже не обращая внимания на боль.

– Сегодня первый день полнолуния. Таким я пробуду еще три дня.

– К-к-как-ким, т-таким?.. – никогда не заикалась, даже в детстве, а тут на тебе.

– Невидимым.

Мамочка! Роди меня заново! Этого просто не может происходить на самом деле!

– Кто ты и откуда? – и как я раньше не догадалась поинтересоваться этим вопросом? Или же он мне до такой степени запудрил мозги и сейчас продолжает это делать? Тут меня осенило! – Это все иллюзия, так? А ты – гипнотизер из цирка. Что внушаешь, то я и вижу.

– Не придумывай, Ксюш, – наверное, сейчас он скривился, потому что голос его прозвучал скучающе-насмешливо, если так можно выразиться. – Я не гипнотизер, и мы не в цирке. Я из племени мерцающих и из параллельного мира.

– И… что ты тут делаешь?

Все, что он говорил, в голове моей укладываться отказывалось. И вопросы я задавала на автомате, предпочитая считать происходящее сном.

– Скрываюсь.

– От кого?

– От следопытов.

– А это кто такие?

– Они из племени следопытов.

– А почему они тебя преследуют?

– Потому что я отказался связать свою жизнь с их сестрой.

– В смысле, жениться что ли? – хихикнула я и поняла, что веду себя как невменяемая. Разговариваю с пустотой, то сижу как истукан, то хихикаю как идиотка.

– У нас это называется священным союзом.

– А-а-а… – протянула я.

Господи! Сжалься надо мной! Разреши мне проснуться в своей кровати, а еще лучше, на турбазе и понять, что это был лишь дурной сон! Хотя, нет, какая турбаза. Завтра в институт, а значит, сегодня я точно сплю дома. А Андрей даже не позвонил… Или он звонил, но телефон не сработал? И опять во всем виноват тот, кого я не вижу и мечтаю, чтоб он мне только снился. Мамочка! Во что же я влипла?!

– Ученые исследовали кровь народов разных племен и выявили, что при смешении крови следопытов и мерцающих должно получиться очень сильное и выносливое потомство. Глава моего племени кинул жребий, и он выпал мне. То же самое сделали люди племени следопытов, выбрав невесту. Ни я, ни она этого союза не хотим. По нашим законам союз может расторгнуть только смерть, либо отказ одного из пары, которому в таком случае тоже грозит смерть.

Так-так, кажется, постепенно до меня начинало доходить, что все это происходит на самом деле. И я даже начинала понимать смысл его фраз. А уж в том, что проникаюсь сочувствием, даже себе боялась признаться.

– Ты хочешь сказать, что сбежав, спас жизнь своей якобы невесте?

– Ну и еще избежал союза, не скрепленного любовью, – согласился Василий.

 

– А если эти следопыты тебя поймают, то должны будут убить?! – совершенно растерялась я.

– Отрубить голову и принести ее главе своего племени.

– Дурдом на выезде, – пробормотала я, осознавая, что и меня он втянул в это дерьмо. – Я-то тут при чем? Ты хоть понимаешь, что до твоего появления у меня была своя жизнь? И это не меня собираются насильно женить или отрубить голову, – на последних словах меня как следует тряхнуло, словно внутри проскочил разряд электрического тока. Испугалась я, конечно, не на шутку.

– Не волнуйся, надолго я не задержусь. Отсижусь несколько дней и уйду. Главное, будь осторожна. Никому про меня не говори. У следопытов чуйка развита на уровне интуиции – даже по глазам могут читать правду.

– Ладно, мне надо поспать, – встала я с дивана и пошатнулась, стараясь не смотреть на пустое кресло, выхваченное из темноты светом одинокого фонаря. – Завтра рано вставать. Верни курицу на место, пожалуйста.

– Это курица? – усмехнулся он. – У нас цыплята и те поболее будут…

Эту фразу я и вовсе проигнорировала. То ли от удара по голове, то ли еще от чего, но спать вдруг захотелось ужасно.

***

Не вполне еще осознанное пробуждение родило в моем мозгу счастливую мысль, что я – зачарованная из одноименного фильма-сказки. Вот оно – мое окно, занавески на котором плавно разъезжаются в стороны. Солнце врывается в комнату, скользя по паркету и мебели, заставляя блестеть их в своих лучах. Створки окна распахиваются, впуская утренний гомон улицы, состоящий из такого многообразия совершенно разных звуков, но такой приятный слуху в своей какофонии! И одеяло мое взмывает в воздух, чтоб я уж точно не надумала спать дальше. Остается только бодро подскочить с кровати, подбежать к окну, раскинуть руки в стороны и запеть: «А-а-а-а, а-а-а-а…» И главное, улыбаться, улыбаться навстречу новому дню.

Но не тут-то было. Сон и его реалистичность я оценила по достоинству, перевернулась на другой бок и уже собиралась смотреть его дальше, как над ухом раздалось ворчливое:

– Ксюша, вставай! Мне уже надоело слушать твой будильник. Третий раз звенит, а ты все дрыхнешь!

Дверь в комнату хлопнула, а я так и застыла с вытаращенными глазами. Выходит, мне все эта жуть не приснилась?! Второй мыслью стала – сколько же сейчас времени? Бросив взгляд на часы, с облегчение перевела дух – еще и восьми не было, а будильник сработал еще с тех времен, когда просыпалась к первой паре. Сегодня у меня консультация по химии, и в универ в десяти. Но даже в этом случае пора вставать. И как-то разобраться с не гостем, который о себе сейчас напомнил так оригинально.

Выскользнув из спальни, я на цыпочках прокралась в ванную. Василий чем-то гремел на кухне. Я же боролась с новыми страхами, что при свете дня, после странных ночных событий, не только не испарились, а активизировались с новой силой. В ванной я с таким тщанием наводила марафет, что даже самой уже было противно смотреть на свое отражение в зеркале с искусным макияжем на лице и идеально гладкой прической – волосинка к волосинке. К слову, сейчас в уборной царил порядок. Никаких тебе тазов с мыльной водой, постиранных вещей… И все блестело чистотой, как будто и не тут Василий ночью устраивал постирушки.

Мне предстояло решиться зайти на кухню, и какое-то время я трусливо топталась под дверью, втягивая носом аппетитные запахи, пока не раздалось насмешливое:

– Обещаю не есть тебя. И даже накормлю завтраком, если перестанешь маячить перед стеклом.

Вот же дура! Дверь-то в кухню у меня застекленная, хоть и не прозрачная. Должно быть он уже минут пять как потешается надо мной. Последнее соображение и заставило меня решительно распахнуть дверь. И хоть я была готова ко всему, но увиденное меня все равно шокировало. Сковородка сама елозила по плите, а лопатка в ней весело что-то помешивала. Из шкафа выскочили две чашки и плавно приземлились на столешницу. А мое кухонное полотенце повисло в воздухе и периодически трепыхалось.

– Если сделаешь вот это, – банка с кофе подпрыгнула вверх, – буду тебе благодарен. Мне еще нужно доготовить требуху.

Как на автомате кивнула и приблизилась к столу, косясь на банку. Но та вроде прыгать не собиралась.

– Ксюш, ну ты чего?.. Я ж тебе ночью все объяснил, что фаза невидимости у меня. Ты чего, как после лоботомии?

Я посмотрела на то место, откуда доносился голос, но все еще как-то заторможено. Ну а вы бы смогли так быстро смириться с тем, что в вашей квартире находится пришелец из другого мира, который к тому же еще и невидимка? Вот и я не могла.

– Может… – закашлялась я, прочищая горло. – Может ты накинешь на себя что?..

– Ну если тебе так будет легче… Сейчас вот только доготовлю. А то сгорит.

И про какую такую требуху он говорит? Требухой оказалась мелко нарезанная курятина, прямо с косточками, приправленная овощами и томатом.

– Это все, что нашел у тебя в хо-ло-диль-ни-ке, – как-то странно выговорил он последнее слово. – Плохо, что мерзлое, конечно, но с голодухи сгодится. А знаешь, я ведь первый раз готовлю на всей этой допотопной технике, – добавил через минуту. Я как раз разливала кипяток по чашкам и чуть не обварилась.

– Что значит, допотопной?! У меня варочная панель – очень даже современная, чтоб ты знал, и холодильник бошевский – родители на новоселье подарили.

Можно подумать, он сюда из космоса прилетел, из какой-нибудь высокоразвитой цивилизации выходец! А говорит, как деревенщина, ага. И одевается, как сельский священник. Да одни сапоги со шпорами, в которых он вчера топтался по моей квартире, чего стоят. Кстати, где они сейчас? Я бросила взгляд на балкон и поняла, что все постиранные шмотки он аккуратно развесил на бельевых веревках сушиться. Надо же, каков аккуратист!

– Ты не серчай, Ксюша… Это я так говорю, потому как такие только в музеях и видел, в краеведческих. Да и то в те бегаем тайком, потому как в мертвые города вход строго воспрещен, разве что тайные вылазки…

Что он плетет?! Я смотрела на пустое место, откуда доносился голос, и не верила своим ушам. Бошевский холодильник в краеведческом музее? Мертвые города?.. О чем он вообще?!

– Объясни, пожалуйста, – постаралась я произнести спокойно и отвернулась, чтоб он не заметил, как сильно дрожит моя рука, с зажатой в ней чайной ложкой.

– Да что тут объяснять, – как-то очень по-старчески вздохнул Василий, и дымящаяся сковородка на пару с дощечкой поплыли к столу. А сразу же за ними и тарелки с вилками плюхнулись там же. – Давно это случилось, еще отец мой не народился на свет. Мы называем это концом света, по-научному – ядерная катастрофа. Радиация тогда практически всех смела с лица земли. Те, что выжили, постепенно мутировали. От них и народились новые люди. А от мертвой цивилизации остались мертвые города, с огромными пустыми постройками, серыми улицами и зашкаливающим уровнем радиации, – он снова вздохнул и уселся за стол. Это я поняла по скрипу стула под ним.

– Ты обещал одеться, – напомнила я, пытаясь переварить услышанное.

– А ну да! – стул снова скрипнул, балконная дверь отворилась, и с веревки соскочила сероватого цвета роба.

Когда роба эта вплыла на кухню, я зажмурилась.

– Что опять не так? – недовольно поинтересовался Василий.

Не могла же я ему сказать, что увидев его таким, сразу же подумала о том невидимом месте его тела, которое осталось неприкрытым. Сам виноват – нечего было вчера трясти передо мной чреслами. Я может, излишне впечатлительная, и теперь вовек не забуду, как выглядит его хозяйство.

– Да как-то по-дурацки выглядишь, – невольно скривилась я. – Может, трусы наденешь?

– Какая-то ты странная… Трусы-то зачем?

– Слушай, надень и все! К чему эти вопросы?!

Я бесилась, сама не знаю, почему. Нет, ну конечно, причин у меня для злости было хоть отбавляй, начиная со вчерашнего дня. Но сейчас-то меня раздражало именно то, как он выглядел. И когда Василий вышел с балкона в тесном гульфике, вместо трусов, я и вовсе потеряла дар речи. Но сказать что-то еще не рискнула. Уж лучше бы он ходил голый!

– Куда же ушли те, что выжили? – вспомнила я, о чем мы говорили до этого, стараясь не смотреть на безголовое тело, что сидело напротив и с аппетитом уплетало завтрак. Сама я ковырялась вилкой в тарелке и прихлебывала кофе.