Приготовься умирать

Tekst
3
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 5

Шарп застыл как вкопанный. Произнесенное ею вслух имя вызвало целый вихрь воспоминаний, ведь уже лет сто никто не называл его Линкольном. Его родители давно пребывали в лучшем мире, братьев и сестер у него не было, а с бывшей супругой он не общался уже долгое время. И среди тех, кто был знаком с ним до поступления на полицейскую службу, до того, как его фамилия превратилась в прозвище, вытеснившее имя, оставалась лишь Элиза.

– Элиза?! – Даже несмотря на то, что доказательство было прямо перед ним, он никак не мог до конца поверить, что видит ее на пороге своего дома.

– Я боялась, что ты меня и не вспомнишь. – Она сдула несколько волосков, упрямо лезших в глаза. – Давненько мы не виделись…

– Я помню тебя, – ответил он.

Ну что встал как баран?!

Он быстро сбежал по ступенькам и в нерешительности замер перед ней, не зная, какой вариант приветствия лучше избрать. В итоге он остановился на коротком объятии – ну в самом деле, ведь они были старыми друзьями, чтобы между ними не случилось.

– Как поживаешь?

Муж Элизы Тед Пауэлл, тоже полицейский, погиб двадцать пять лет назад, оставив ее одну с малышкой Хейли на руках. Смерть Теда навсегда врезалась в память Шарпа – ему никогда не забыть, как она приняла от его сослуживцев сложенный флаг, как туман полз по кладбищенской земле в то утро и как она трижды непроизвольно вздрогнула, когда почетный караул троекратно отсалютовал в честь Теда из двадцати одного ружья. Шарп возненавидел тогда звук волынки[8] и по сей день терпеть его не мог.

Полицейский департамент Скарлет-Фоллз и местная общественность общими усилиями оказали Элизе поддержку, однако меньше, чем через год после смерти мужа она уехала в Нью-Йорк в попытке начать жизнь с чистого листа.

А может быть, и для того, чтобы охладить их с Шарпом отношения.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она и осеклась. – Просто не знаю, к кому еще обратиться…

Голос, казалось, был на грани отчаяния, и Шарп мгновенно собрался, гоня прочь ностальгию:

– Что случилось?

– Хейли. – Элиза задышала прерывисто. – Ей нужен адвокат.

В голове у Шарпа промелькнул образ младенца, завернутого в розовое одеяльце, но теперь Хейли, должно быть, уже совсем взрослая…

По улице прогромыхал мусоровоз, а следом за ним на небольшую парковку рядом с агентством недвижимости, соседствуя с шумом, заехали две машины. Чувствуя, что разговор с Элизой требует более уединенной обстановки, Шарп пригласил ее подняться в дом:

– Давай зайдем.

Он открыл перед ней дверь, а в прихожей жестом указал на свой кабинет – самую большую комнату в доме, некогда бывшую гостиную, где, помимо обычных офисных предметов мебели, располагался еще и диван.

Входя в кабинет, Элиза была явно взволнована.

– Хейли позвонила мне утром. Она была в истерике, я едва могла ее понять. – У Элизы затуманились глаза, и она вынуждена была сделать паузу, чтобы взять себя в руки. – Она сказала, что задержана и находится в участке шерифа. Они считают, что она убила какого-то парня по имени Ноа.

– Она в участке шерифа округа Рэндолф? – удивленно спросил Шарп.

– Да.

– А что Хейли делала в городе?

– Мы живем в Грейс-Холлоу. – Элиза на мгновение отвела взгляд в сторону, но быстро вернулась к делу. – Сразу после ее звонка ко мне заявились два помощника шерифа с ордером на обыск. Они обшарили комнату Хейли и забрали ее компьютер.

Шарп молча проглотил тот факт, что она и не подумала сообщить о своем возвращении в их края, и сосредоточился на ее проблеме:

– Что написано в ордере?

Элиза достала из сумки сложенный лист бумаги:

– Они вручили мне копию ордера и протокол об изъятии компьютера.

Шарп изучил копию ордера – полиция искала улики убийства Ноа Картера. Свидетельства о достаточном основании приложено не было, поэтому какие улики у полиции были против Хейли, сказать было невозможно.

– Они изъяли только компьютер, это означает, что никаких других улик они не обнаружили.

– Я даже не знаю, кто такой этот Ноа Картер. – Голос Элизы вновь задрожал и осекся.

– Я тоже. В новостях только и говорят, что об одной пропавшей женщине, – сказал Шарп. Ведомство шерифа занималось поисками двадцатипятилетней Шеннон Йейтс, которая была объявлена в розыск в прошлый вторник. В субботу днем обнаружили ее машину, и шериф подозревает, что здесь не обошлось без насильственных действий. – Но проходила информация и о зарезанном молодом человеке. Это и есть Картер?

– Не знаю. – Элиза описала нервный круг по кабинету и вернулась к Шарпу. – Едва я успела добиться от Хейли хоть какой-то осмысленной информации, кто-то на заднем плане заорал ей, что время вышло. Я только успела сказать ей, чтобы она больше ничего никому не говорила, и что я найду адвоката, и она повесила трубку.

– Ты не ходила в участок? – Шарп прошел к себе за стол, включил компьютер и зашел на сайт местного новостного канала.

– Ходила, – кивнула она. – Как только ушли люди шерифа. Но дальше дежурного пройти не смогла.

– В котором часу это было? – спросил Шарп, продолжая изучать новости.

Элиза взглянула на свои часы:

– Около часа назад. Я позвонила паре местных адвокатов, но они не работают с уголовными делами, и тогда я вспомнила, как прошлой осенью видела тебя в новостях, когда рассказывали о том громком убийстве. Говорили, что ты проводил расследование вместе с этим адвокатом… женщиной… она мне показалась очень толковой.

– Так и есть, – подтвердил Шарп. – Если кто и может помочь Хейли, так это Морган Дейн.

– У Хейли плохо со здоровьем. Примерно семь лет назад, когда она только поступила в колледж, она сильно заболела. Сильно похудела, была очень слабенькой, страдала от приступов головокружения. Врачи сначала говорили, что это онкология. – Элиза с усилием сглотнула и на несколько секунд прикрыла глаза. – Мне было очень страшно.

– Могу себе представить, – проговорил Шарп.

– Когда, наконец, поставили диагноз, болезнь Аддисона, это было облегчение. У нее плохо работают надпочечники, и таблетки надо пить каждый день, иначе может наступить обезвоживание, упасть сахар или сильно понизиться давление – вот почему меня так тревожит, что в разговоре утром у нее путались мысли. У Хейли всегда с собой запас таблеток, но ведь сумку у нее, наверное, отняли…

– Ты объяснила это дежурному в участке?

– Конечно. Он сказал, что передаст шерифу.

– Как долго она может протянуть без медикаментов до наступления серьезных последствий? – спросил Шарп, оторвавшись от экрана.

– Если она прерывает гормонозаместительную терапию на несколько дней, то обычно начинает чувствовать усталость, иногда головокружение, но как только снова начинает принимать таблетки, все проходит. Плохо то, что при стрессе все обостряется. Надпочечники у здорового человека реагируют на стресс, начиная вырабатывать больше кортизола, а у Хейли организм на это не способен, и в стрессовой ситуации ей необходимо увеличить дозу. Так что, если в двух словах – не знаю.

Шарп нашел новостное сообщение, которое искал, и бегло просмотрел его.

– Ноа Картер был убит ударами ножа в пятницу вечером в собственном доме. По подозрению в убийстве задержана женщина, полиция проводит ее допрос.

Элиза побледнела:

– Хейли не могла такого совершить.

– Мы можем послать туда Морган, лучшего варианта сейчас не придумать. – Шарп достал свой сотовый и с помощью быстрого набора позвонил Морган. После трех гудков телефон переключился на голосовую почту, и Шарп оставил краткое сообщение, после чего попробовал дозвониться до Ланса. Он тоже не ответил, и Шарп послал ему СМС.

– Думаю, она вскоре перезвонит. Морган обычно не отвечает на звонки, только когда находится в суде. Как только слушание закончится, она прослушает сообщение.

– У офиса шерифа настоящий зоопарк, на улице дежурят несколько фургонов телевизионщиков…

– Не забывай, поиски Шеннон Йейтс все еще продолжаются… – сказал Шарп.

– Знаю, – ответила Элиза. – Боюсь, как бы про Хейли не забыли…

– Про подозреваемого в убийстве они вряд ли забудут. Это серьезно.

– Но она же под стражей и не представляет угрозы! Шериф вполне может задвинуть ее на дальнюю полку, пока будет заниматься этой пропавшей женщиной… – сказала Элиза с тревогой.

И то правда. У шерифа не так много людей, и они сосредоточат свои усилия на том деле, в котором еще могут повлиять на развитие событий.

– Ладно, поехали в участок. Может, достучимся до кого-нибудь. – Шарп был лично знаком со многими помощниками шерифа да и с самим шерифом, занимаемым эту должность с ноября после смерти предыдущего.

– Спасибо. – Элиза направилась к выходу, так сильно сжимая ручки сумки, что все жилы на запястье вздыбились от напряжения. – Я не могу ее потерять.

– Все будет хорошо. – Допустить этого не мог и Шарп: неважно, сколько лет минуло со дня смерти Теда, ведь у некоторых обещаний нет срока давности.

Июль, 1993 г.

Шарп заехал на парковку у небольшой забегаловки и выбрался из патрульной машины, чувствуя, как капли пота стекают вниз по спине. Солнце уже час как скрылось за линией горизонта, но изнуряющая жара и не думала идти на спад, а в густом вечернем воздухе запахло приближающейся грозой. Типичная для июля влажность и душная форма с тугим служебным ремнем составляли не слишком приятную комбинацию.

На таком же черно-белом авто рядом припарковался коллега по ночной смене Тед Пауэлл, когда он вышел из машины, над верхней губой у него тоже блестели бусинки пота. Они двинули к заведению и, проходя мимо открытого мусорного бака, угодили в облако отвратительной вони.

 

– Что будешь пить? – идущий впереди Шарп завернул за угол кирпичного здания и открыл стеклянную дверь. Едва они вошли, ноздри наполнил аромат свежих хот-догов. Перед кассой образовалась небольшая очередь.

Тед свернул налево – туда, где над витриной с сэндвичами с потолка свисала табличка «Заказывайте здесь».

– Есть хочешь?

– Нет уж, спасибо. – Ужин был у Шарпа с собой. – В том, что они тут называют мясом, столько химии, что загнуться можно.

– У меня ребенок спит плохо. – Тед потер глаза. – Нужно подкрепиться.

Шарп ощутил небольшой укол зависти, но виду не подал. В его собственных семейных проблемах друг уж точно не виноват. Они с Кристи поженились всего полгода назад, все образуется.

– Но во всем остальном у вас получилась чудесная дочка!

Шарп любил работать во вторую смену как раз потому, что к моменту возвращения домой Кристи уже спала, а когда он утром просыпался, уже была на работе. Ему не хотелось с ней пересекаться, и это было плохим знаком. Они ведь еще молодожены, он должен хотеть, как можно быстрее прийти домой к своей жене.

А она давила на него, требуя уйти из полиции. Она не могла нормально спать, понимая, что однажды он может не вернуться. У нее были кошмары.

Быть женой копа непросто. Не всем удается.

– Она милашка, правда? – Расплывшись в улыбке, Тед поправил ремень под наметившимся брюшком – приобретением последних двух лет, прошедших с того момента, как оба они окончили академию. – Элиза посадила меня на диету. Помираю с голоду! Все, сейчас возьму двойной бургер, и чтоб побольше мяса и можно без хлеба!

– Ходил бы со мной бегать, не было бы пуза! – бросил Шарп и направился к холодильникам в дальнем углу заведения.

– Ты прав, ты прав, – У Теда была масса положительных качеств, но спортивная форма к ним не относилась. – Захвати мне колу! – крикнул он Шарпу вслед.

– Хочешь поскорее ласты склеить? – ответил Шарп.

– Кончай мозг выносить! – хохотнул Тед. – У меня для этого жена имеется.

Шарп свернул к стеллажам с фастфудом и остановился у холодильника. Вытащив банку кока-колы, он наклонился к нижней полке и взял себе бутылочку холодного чая без сахара.

Внезапно у входа в заведение раздался пронзительный испуганный женский крик. Шарп замер, рука на автомате легла на кобуру.

– Руки вверх! – выкрикнул мужской голос. Послышался чей-то плач.

Ограбление.

Пульс у Шарпа стал учащаться. Он глянул на изогнутое зеркало, пристроенное на потолке в углу, и увидел искаженное отражение людей в очереди у кассы, сложивших руки на затылках. У самой кассы, направив револьвер на продавца, стоял мужчина в куртке армейского болотного цвета. Глаза на его блестящем от пота лице бешено вращались, темные волосы были грязными, а грудная клетка ходила ходуном.

Грабитель развернулся таким образом, чтобы держать в поле зрения и продавца, и очередь из пяти человек, и входную дверь. Пребывая в крайнем возбуждении, он переминался с ноги на ногу и стрелял глазами то в одну сторону, то в другую.

По оценке Шарпа, ситуация выглядела хреновой: невинные люди на мушке у неадекватного наркомана. Однако налетчик не догадывался, что внутри находятся два копа – если он подходил к заведению с передней стороны, то патрульных машин, стоявших за мусорными баками, заметить не мог.

Шарп поискал глазами Теда, но закуток с сэндвичами, находившийся в другом конце зала, в зеркале не отражался. Он бесшумно поставил напитки на пол, выключил звук на рации и вытащил пистолет из кобуры. Приглушив дыхание, он переместился к концу ряда, прижался спиной к витрине «Пирожки от хозяйки» и осторожно выглянул из-за нее.

– Давай деньги из кассы! – приказал грабитель, ткнув стволом револьвера в сторону продавца. Тот трясущимися руками нажал кнопку на кассовом аппарате, и ящик с деньгами со щелчком открылся. Продавец выгреб наличность в пакет и протянул его налетчику.

Грабитель заглянул в пакет и с яростью вперил взгляд в продавца:

– Тут слишком мало!!!

– Это все, что есть, – проговорил продавец дрожащим голосом.

Грабитель поднял свое оружие, нацелив бедняге прямо в лоб. Ствол трясся так, будто у него включили режим вибрации.

– Открывай вторую кассу!

Продавец покорно подошел ко второй кассе на другом конце прилавка, открыл ее и извлек из ящика тощую стопку купюр.

– Больше здесь ничего нет! – упавшим голосом сказал продавец, передал деньги через прилавок, и по лицу его потекли два ручейка слез.

Где Тед?

Рацию использовать было нельзя – налетчик услышит, а у торчка с головой и так не все в порядке. А стоит ему засечь двух копов, совсем крышу сорвет.

Грабитель угрожающе потряс стволом револьвера, лицо у него покраснело, а дыхание участилось:

– Что за мелочь?! Ты думаешь, я свалю с какой-то вшивой сотней баксов?!

Позиция для стрельбы у Шарпа была плохая, между ним и нападавшим было слишком много людей. Он подался назад и стал крадучись пробираться вдоль прохода. На полу, съежившись и дрожа всем телом, лежал мужчина. Он поднял на Шарпа полный ужаса взгляд, и тот сделал жест ладонью, прося его не вставать.

Добравшись до другого конца ряда, Шарп снова оценил диспозицию, глядя сквозь витрину с шоколадными батончиками. Увы, на линии огня и здесь находилось двое покупателей – в маленьком торговом зале выбрать место для выстрела на поражение было трудно. Телодвижения и интонация налетчика говорили о том, что он доведен до полного отчаяния. Смотря в еще одно расположенное на потолке зеркало, Шарп снова изучил искривленный выгнутой поверхностью вид зала – если бы ему удалось перебраться в соседний проход, то, пожалуй, можно было бы выйти на точку прямого выстрела.

Грабитель отвел револьвер от продавца и наставил его на людей в очереди.

– Давайте еще денег, или буду стрелять! – крикнул он, целясь то в одного покупателя, то в другого.

Шарп осторожно обогнул вращающуюся стойку с журналами, и тут его внимание привлекла тень на полу – в семи метрах от него, укрывшись за льдогенератором, с пистолетом в руке сидел на корточках Тед. Он показал пальцем на Шарпа и сделал круговое движение рукой, которое означало, что он предлагает тому перейти по кругу в переднюю часть заведения. Затем он ткнул себя в грудь и показал на проход, расположенный между ними.

Шарп категорически затряс головой: он ни за что не позволит Теду вступать в открытое противостояние с налетчиком, сам оставаясь на подхвате. У Теда семья.

Шарп показал в ответ пальцем на себя, махнул в сторону соседнего прохода и, не дожидаясь реакции Теда, пригнулся ниже и двинулся туда. Краем глаза он увидел, как Тед развернулся и пополз к концу прохода.

Шарп глянул на зеркало над головой и подождал, пока Тед не займет нужную позицию. План у них, конечно, непродуманный, но должен сработать. Шарп что-нибудь крикнет, грабитель повернется к нему и отведет оружие от посетителей, при этом он будет окружен Шарпом и Тедом с двух сторон, а посетители окажутся вне линии огня.

Сердце тяжелым молотом стучало в груди, а пульсация крови отдавалась в ушах. Напряженный взгляд его сузился и сосредоточился на грабителе и пространстве в паре метров вокруг него. Сделав короткий вдох, Шарп встал в полный рост, поверх прилавка с мороженым нацелил пистолет на грабителя и крикнул: «Полиция!». В ту же секунду в той стороне, где прятался Тед, что-то стукнуло, и по полу покатилась банка собачьих консервов.

Налетчик мгновенно крутанулся в сторону Теда, чья темно-синяя форма была хорошо видна сквозь витрину с чипсами, и выстрелил. Шарп тут же открыл огонь, пальнул из своего пистолета и Тед. Раздался чей-то крик, ноги грабителя подогнулись, и он свалился на бок, безвольно разжав руки. Шарп бросился вперед, не отводя дула пистолета от тела налетчика. Отшвырнув ногой револьвер преступника в сторону, он сунул свой пистолет в кобуру и застегнул на нападавшем наручники. На полу начала образовываться лужа крови – пули Шарпа и Теда попали в цель, угодив негодяю в корпус, руку и плечо.

Угроза была устранена, и Шарп встал, тяжело дыша. Тед находился в трех метрах от него – он тяжело осел на пол, опираясь на руку, а из раны на шее вовсю струилась кровь.

Нет!

Шарп в ужасе кинулся к товарищу и обхватил его за плечи, осторожно укладывая на пол.

– Полицейский ранен! – заорал Шарп в рацию, вызывая скорую и подмогу. Он зажал рану обеими руками, стараясь уменьшить кровотечение, но кровь фонтанчиком пробивалась из-под пальцев, и Шарпа стала охватывать паника.

– Вот, возьмите, – сказала женщина, протягивая Шарпу полотенце.

Он прижал его к ране, пытаясь остановить поток крови, но лужа на линолеуме разрасталась несмотря на все его усилия. В крови уже была вся форма Теда вплоть до колен – видимо, пуля задела сонную артерию.

За дверью замигали вспышки красного света, и на парковке затормозили еще две патрульные машины. В заведение вбежал еще один патрульный и оценил ситуацию.

– Скорая в пути, время прибытия – через девять минут.

Внутрь Шарпа ворвались страдание и горе, а напряжение продолжало нарастать, достигнув критической отметки. Красный ручеек из шеи друга никак не ослабевал, и глаза Шарпа заволокла пелена отчаяния.

Если помощь не придет прямо сейчас, Тед просто не доживет до приезда скорой. Девять минут. Он не протянет и девяносто секунд. Шарп не мог ничего сделать. Ничего.

И его захлестнуло ощущение полной беспомощности.

Тед пошевелил рукой и коснулся запястья Шарпа. Его губы зашевелились, но вместо слов наружу выходила только розовая пена, а с уголка рта потекла тонкая струйка крови. Тед снова попытался что-то сказать, и Шарп придвинулся ухом поближе, чтобы расслышать слова за клокотом крови в горле.

– Позаботься об Элизе и Хейли, – прохрипел Тед.

Шарп хотел было возразить и уверить друга, что он сам сможет позаботиться о жене и малышке, но Теду сейчас нужно было другое: знать, что его семья не останется без поддержки. Они оба понимали, что Теду не выжить. В данных обстоятельствах это невозможно. Шанс был бы, будь здесь и сейчас операционная с запасом донорской крови. Но их не было…

Шарп не стал давать пустых обещаний и произнес то единственное слово, которое было нужно, чтобы успокоить умирающего друга:

– Обязательно.

Глаза Теда наполнились слезами, а губы снова зашевелились:

– Скажи ей, что я люблю ее, – прошептал он еле слышно.

От шока и горя у Шарпа перехватило горло, и он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Рука Теда ослабела и упала на пол. В горле у него страшно забулькало, кровь, лившаяся из пулевого отверстия, пошла пузырями. Грудная клетка в последний раз расширилась в судорожном, клокочущем вздохе – и навсегда замерла в тишине и покое. Его взгляд оторвался от Шарпа и остекленел, упершись в потолок.

За спиной у Шарпа послышались быстрые шаги, и чьи-то руки отодвинули его в сторону. Тело Теда окружили медики – один зажимал рану, другой начал сердечно-легочную реанимацию, но гробовая тишина, стоявшая в небольшом помещении, свидетельствовала о неизбежном.

Тед умер. У него не было шанса – ранение было слишком тяжелым. Пуля угодила в жизненно важный орган.

Кто-то обнял Шарпа за плечи:

– Вы не ранены?

Он покачал головой, не в состоянии отвести глаз от друга.

Осознание реальности произошедшего было мучительным: Теда больше нет. Его жена и ребенок остались одни.

Кто-то должен сообщить Элизе…

8Похороны полицейских и пожарных в США традиционно сопровождаются игрой на волынках.