Квест Академия

Tekst
89
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Квест Академия
Квест Академия
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 42,45  33,96 
Квест Академия
Audio
Квест Академия
Audiobook
Czyta Александра Долганова
23,84 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

В центре стоял массивный стол, заваленный все теми же папками, и однокурсники уже их перебирали. На столе пересыпали мерцающий песок часы, отмеряющие время каторги. По расписанию высшей магии стояло три часа, и нам грозило уработаться в хлам на благо дорогой академии.

Флемминг недовольно пробормотал:

– Явились не запылились.

Еще одно спорное утверждение. Я как раз запылилась еще на занятии. Заклятье, конечно, отчистило мантию, но ткань выглядела посеревшей, словно ею протерли пыльный пол. К сожалению, еще не придумали магии, превосходящей банальный мыльный щелок.

– Соскучился, Ботаник? – немедленно парировал Форстад.

Между тем старшекурсник выдрал из рук Тильды папку и швырнул в одну из неустойчивых стопок:

– Объясняю еще раз для опоздавших и непонятливых. Нужно рассортировывать по алфавиту и расставлять по номерам на стеллажи. – Он кивнул на нас с Илаем, распределяя обязанности: – Вы двое! Ты вытираешь полки, ты расставляешь. Начинайте со второго яруса.

Невольно я перевела взгляд на ведро с водой и мокрую ветошь, свисающую с края.

– Привычная работенка? – тихо промурлыкал Форстад.

– Свали за грань, – огрызнулась я.

Он стянул мантию, оставшись в черных брюках и таком же черном свитере, как-то по-особенному ладно облегающем широкие плечи. Сразу видно, что подлец не гнушался тренировок. Конечно, на фоне здоровяка Бади, у которого крепкие мускулы при любом движении натягивали ткань опрятной рубашки, он выглядел бледновато, но по сравнению с низкорослым субтильным Ботаником – проклятие! – Флеммингом казался внушительным. Невольно я заметила, как замерли девчонки, когда придурок задрал рукава, открыв крепкие красивые предплечья. Тильда даже очки поправила. Видимо, чтобы получше разглядеть.

– Чего застыли? – рявкнул архивариус. – Хотите получить отработку за саботаж отработки?

Божечки, такое тоже бывает?! Я немедленно принялась расстегивать мантию, но потом передумала. Белая блузка не заслужила испытания архивной пылью, а ученическую форму все равно придется стирать. Пусть побудет хозяйственным халатом, простите меня, академические боги, если вы существуете.

Учебники пристроила на видное место – водился за мной грешок забывать вещи где ни попадя. Подхватив тяжелое ведро, я взяла штурмом крутые деревянные ступеньки. Правда, на последней ноша едва не перевесила. Вода выплеснулась на мантию.

– Да чтоб тебя! – выругалась сквозь зубы.

В проход между стеллажами и деревянным ограждением я забралась едва не на карачках. Вообще после покорения, так сказать, лестничной вершины с ведром наперевес тянуло чуточку полежать на полу, но подняться и дотащить воду до нужного стеллажа все-таки пришлось.

Стартовать решила с верхних полок. На всякий случай проверила упоры на колесиках приставной лестницы, чтобы часом не откатиться, и с опаской начала подниматься, ощущая, как под ногами неприятно поскрипывают перекладины. Утвердившись на вершине, почти под потолочными балками, я тяжело вздохнула. Последний раз стеллажи мыли в то время, когда… короче, никогда.

Только начала, так сказать, превращаться из рейнсверского игуанодона в человека путем уничтожения пыли, как лестница подо мной зашаталась. От страха забыв взвизгнуть, я вцепилась в полку и с ненавистью глянула вниз. С кипой папок в руках, запрокинув голову, мне скалился белобрысый придурок. Надеюсь, он под юбку не пялился? Я с трудом подавила позорное желание зажать широкий подол между коленок.

– Поставишь? – спросил Форстад, намекая на стопку.

– Прополощешь? – Без колебаний я уронила на него грязную тряпку. К сожалению, в глумливую физиономию не попала – плохо прицелилась, но ветошь живописно плюхнулась белобрысому придурку на плечо и так красиво повисла, просто загляденье!

– Ты бессмертная, что ли? – рявкнул Илай и с брезгливостью повел плечом, сбрасывая тряпку.

– Тогда сам расставляй папки, – отозвалась я и слезла с верхотуры, стараясь не думать, какой замечательный вид открывался снизу. Попыталась протиснуться к ведру между Форстадом и ограждением, но он не сдвинулся с места.

– Ты статуя?

– Свитер постираешь, – спокойно заявил он.

– Тогда ты, может, мою мантию постираешь? – парировала я.

Мы работали молча, стараясь по возможности друг друга не задевать. Во всех отношениях. И если угроза скандала решилась гробовым молчанием да натужным сопением (моим), то избегать случайных неловких прикосновений в узком пространстве оказалось чрезвычайно сложно. Клянусь, я демонстрировала волшебство телесной гибкости, лишь бы случайно не столкнуться с напарником. Вдруг захочется двинуть локтем ему под ребра? Потом выслушивать замучаешься.

Но все хорошее быстро заканчивается. Мирный совместный труд, призванный пробудить в нас сознательность, тоже. Я выжимала тряпку, когда Форстад очередной раз спустился с лестницы. Грязные брызги случайно попали ему на штаны.

– Извини, – по привычке сказала я, напрочь забыв, с кем имею дело.

– Брюки тоже постираешь, – спокойно объявил он.

– Давай тогда уж и туфли почищу! – В сердцах я швырнула тряпку ему на чистенькую туфлю из формованной кожи. Грязная ветошь прилипла к носку с замечательным чмокающим звуком. Это стоило провернуть только ради того, чтобы увидеть, как белобрысого придурка перекосило.

Скрипнув зубами и пробормотав неразборчивое ругательство, он тряхнул ногой, пытаясь скинуть тряпку, но та дорогую обувь покидать не собиралась, прикипев к ней со всей невозможной страстью. Форстаду пришлось нагнуться. Это была маленькая победа! Держа ветошь двумя пальцами и рассматривая меня немигающим злобным взглядом, он уронил ее обратно в ведро. Поднялся фонтан брызг. Я-то успела отскочить, только едва-едва испачкав краешек и без того изгвазданной мантии, а вот ему прилетело на вторую туфлю, все еще остававшуюся чистой.

– Обувь сам помоешь, – немедленно прокомментировала я.

Он свалил обратно на нижний ярус, откуда доносился пронзительно-громкий голос Тильды, а меня ждали средние полки. Стараясь перебороть брезгливость, я смахнула тряпкой мусор и немедленно услышала вопль:

– Да ты, демоны дери, издеваешься!

Прижимая кипу папок одной рукой, другой Форстад пытался смахнуть с заметно растрепанной шевелюры грязь. Пожалуй, теперь моя душенька была спокойна. Он, конечно, выглядел почище меня после взрыва конспекта, но по крайней мере я точно знала, что именно налипло тогда на волосы.

– Клянусь, я случайно.

– Случайно?! – в ярости задрал он голову и ловко подставил колено, когда чужие дипломные работы едва не посыпались на пол.

– Значит, тебя мне теперь тоже надо постирать? – съехидничала я.

– Эден! Твою… Просто слезь оттуда. – Он запнулся, глубоко вздохнул, видимо, пытаясь сдержать поток брани, но злость победила: – И дай мне наконец поставить эти треклятые папки!

Вернее, он сказал вовсе не «треклятые», а кое-что покрепче, но в приличном обществе адептки, облагороженные генеральной уборкой архивов, такие слова не произносят. Точно не в ученической мантии. Даже если она выглядит как половая тряпка, а не сакральный наряд, в котором получают академические знания.

– Божечки, зачем так орать? Можно просто сказать, – фальшиво охнула я и, спустившись, махнула рукой: – Милости просим. Поклониться не надо?

Он смерил меня нарочито высокомерным взглядом, специально останавливаясь то на грязном пятне, украшавшем вымазанную одежду, то на кое-как завязанной лентой косе. Многозначительно изучил пыльные туфли и вдруг произнес:

– И чего я хочу от провинциальной подавальщицы?

– Действительно, что может хотеть папенькин сынок с золотой ложкой во рту от подавальщицы, всю жизнь себя содержавшей, – протянула я, когда он уже начал подниматься к полке.

Форстад на мгновение замер и вдруг с такой яростью запихнул папки, что они посыпались на пол. Пришлось прижаться спиной к стеллажу, чтобы сверху не прихлопнуло чужой дипломной работой. И все равно прилетело. Острым углом по темечку, даже в глазах потемнело.

– Извини, – сверху бросил кретин. – Соскользнуло.

– Ты специально! – взвилась я, потирая ушибленное место.

– Руки совсем не слушаются, – ухмыльнулся он.

От злости я пнула лестницу. Та затряслась, и сверху донесся сдавленный поток брани.

– Рехнулась?!

– Извини, нога соскользнула! Такая непослушная! – объявила я.

– Вы двое! – завопил снизу архивариус. – Что у вас происходит?!

– Трудимся на благо академии! – отрапортовал Илай. Он ловко спрыгнул с лестницы, отряхнул руки, свитер и небрежно бросил: – Приберись здесь. Я заплачу.

И вдруг стало очень-очень обидно! Никогда не считала себя нежной фиалкой с тонкой душевной организацией, чтобы докопаться – надо постараться, но кретин как-то ловко умел находить болевые точки.

– Заплатишь? – тихо повторила я, мысленно представляя, как выплескиваю на него ведро грязной воды.

– Семь соримов хватит? Как раз методичку купишь.

Пока соображала, чем парировать, он, наступив на папку и оставив на обложке пыльный фигурный отпечаток, направился к лестнице на первый ярус.

– Столичная принцесса! – бросила я в сердцах.

Форстад резко остановился и оглянулся:

– Как ты меня назвала?

– Да я вообще-то молчала. Пыталась прикинуть, хватит ли семь соримов или больше запросить.

– Столичная принцесса? – с угрозой в голосе повторил он.

– Ну… приятно познакомиться, – с трудом сдержав ехидный смешок, развела я руками. – Почему-то думала, что ты только на имя отзываешься, но, если настаиваешь, могу называть тебя принцессой. К слову, тебе подходит.

– Эден… – с предупреждением проскрипел он.

– Это, конечно, ужасно странно, но если тебе нравится…

– Смотрю, ты знаешь толк в том, как нажить себе врагов, – нехорошо усмехнулся он.

– А ты что, хотел подружиться?

Форстад просто ушел. Под его ногами завибрировал пол, проскрипели крутые ступеньки на деревянной лестнице, ведущей на нижний ярус. И вроде он оставил последнее слово за мной, а почему-то я чувствовала себя оплеванной. Даже шею как-то странно защемило.

 

Глава 2
Инструкция по доведению принцесс

Измученные и усталые, впятером мы стояли в гулком холле с высокими потолками и до конца не верили, что каторга в архиве закончилась. Вокруг царил рыночный гвалт, туда-сюда шныряли адепты. Мы тихонечко теснились к Бади, которого даже при желании невозможно было сдвинуть с места.

В воздухе носились наколдованные кем-то из старшекурсников светящиеся птицы. Они устроили бой: налетали друг на друга, рвали призрачные перья, и сверху сыпались затухающие искры слабеющей магии, а с балкона с массивными балясинами неслись возбужденные выкрики. Неожиданно летуньи испарились, голоса примолкли. Похоже, игроков разогнал кто-то из преподавателей.

– Надо отнести свиток к Армасу, – напомнил Флемминг и тут же добавил: – У меня через пять минут первое собрание в историческом клубе. А у вас?

А у нас ножки, ручки да лапки! У кого-то, правда, копытца, но он уже успел слинять, слава богам, и не светил своей физиономией в коллективе приличных людей.

Занятия на сегодня закончились, и тащиться в преподавательскую башню на другом конце замка совершенно не хотелось. Это ж сколько коридоров и лестничных пролетов надо преодолеть? За последние три часа я так напрыгалась вверх-вниз, туда-сюда, что мечтала вытянуть гудящие свинцовые ноги. Вытянуть, в смысле, не издохнуть, а просто передохнуть. Хотя нет, издохнуть – тоже неплохой вариант.

– Почему ты смотришь на меня? – немедленно ощетинилась Тильда на умника. – Если я в очках, то крайняя, что ли?

– Что ты привязалась со своими очками? Я вообще смотрел на Бади! – огрызнулся он, не желая связываться со скандалисткой.

Здоровяк, кажется, глухой к неожиданной разборке, стоял навытяжку, расставив ноги на ширине плеч и спрятав руки за спину. Как на построении, право слово.

– Тренировка, – коротко объявил он, давая понять, что поход в преподавательскую башню в его планы не входил.

– Когда? – уточнила Матильда, видимо, все еще пытаясь надавить Бади на совесть.

– Сейчас.

Спорить с серьезным накачанным парнем ростом почти шесть с половиной футов никто не решился. Меня в расчет тоже не брали. Подозреваю, не сговариваясь, сошлись во мнении, что человек, полдня цапавшийся с Илаем Форстадом, недовспыхнувшей звездой Дартмурта, уже достаточно настрадался, чтобы идти на ковер к магистру-тирану. Или, может быть, у меня был такой измочаленный вид, что дураку становилось ясно – на этом самом ковре я способна разве что тихонечко лежать, но никак не стоять.

Но посмотрела бы я на вас после суток в почтовой карете, заполошного дня, почти бессонной ночи, а потом трехчасовой отработки из-за какого-то идиота, решившего, что взорвать конспект кому-то в лицо – отличная идея. Сама не понимаю, почему мысли всегда сворачивали к белобрысому придурку. Надо отомстить и выкинуть из головы!

– В таком случае предлагаю отнести тому, кто забрал свиток, – немедленно нашел альтернативу Флемминг.

Невольно мы все оглянулись на миниатюрную глазастую девушку, выставленную Армасом за опоздание. Как выяснилось во время уборки, звали ее Марлис Нави-эрн, и она являлась чистокровной эртонкой. Разумеется, выяснилось не само по себе. Тильда спросила напрямую, когда они дружно складывали в алфавитном порядке папки, а я драила грязные полки и откровенно ненавидела белобрысого придурка. В тишине архива громкий пронзительный голос однокурсницы, всегда говорившей с необъяснимой претензией, был слышен даже на втором ярусе.

Подписанный свиток кастелян отдал именно Марлис. Теперь она нервно мяла свернутую трубочку, скромно молчала, но, судя по всему, после опоздания появляться перед злобным тираном не горела особым желанием, а заявить об этом вслух стеснялась.

– Все согласны? – воинственно подняла подбородок Тильда.

– Вы еще проголосуйте, – буркнула я и протянула руку: – Давай отнесу… Кстати, куда идти?

К счастью, кабинет куратора находился на втором этаже преподавательской башни, и забираться до самого чердака не пришлось. Перед дверью с табличкой, на которой золотыми буквами было выбито «магистр высшей магии В. Армас», я быстренько стянула замусоленную мантию, поправила выбившуюся из-под пояса юбки белую блузку и осторожно постучалась. Никакого ответа не последовало.

Оказалось, что за дверью скрывалась тесная приемная с пустующим столом. Судя по всему, у магистра имелся помощник, и успей я его застать, не пришлось бы идти на поклон лично к тирану. Какая досада!

На окне, невольно притягивая взгляд, разевала ярко-фиолетовые зубастые головки рейнсверская мухоловка. Выглядел плотоядный цветок здоровым и крепким. Верхушку мясистого стебля, длинным указующим перстом торчащего из гущи ловушек, усеивали мелкие пятнистые цветочки. Тетка Надин как-то попыталась завести пяток местных росянок, рассчитывая избавиться от надоедливых насекомых в обеденном зале таверны, но выпившие посетители вечно подливали в горшки имбирное пиво, и «хищницы» издохли быстрее, чем победили несметные полчища мух.

Коротко выдохнув, я едва слышно постучалась к магистру и заглянула в кабинет. Армас сидел за массивным письменным столом и, хмурясь, изучал какие-то бумаги. Он перевел на меня быстрый взгляд.

– Можно?

– Проходите, Эден. – Он снова вернулся к чтению.

Я бочком, очень неловко втянулась внутрь и замерла на пороге, быстрым взглядом окинула неожиданно старомодный кабинет. Мебель была громоздкой и строгой, словно бы вывезенной из особняка разоренных аристократов, хотя фамилия магистра непрозрачно намекала на скромное происхождение. На окнах висели бутылочно-зеленые портьеры, а на стене – многочисленные дипломы в золоченых рамочках. В воздухе витал пряный запах высшей магии.

Преподавательская мантия висела на деревянной вешалке и отчего-то казалась инородной в этой обстановке. Я тоже казалась ужасно инородной в этом кабинете, особенно с грязной ученической формой, перекинутой через локоть, и со стопкой учебников, прилично оттянувшей руки.

– Я принесла свиток от кастеляна, – произнесла тихо, стараясь не пялиться на куратора.

Не пялиться получалось плохо. Он сидел в белой рубашке из тонкого материала, обтягивающей плечи. Неформальная одежда совершенно не вязалась с образом строгого преподавателя по сложнейшему предмету, зато подчеркивала, насколько Армас хорош собой. Хотя не спорю, может, у меня не очень притязательный вкус.

– Почему вы в гордом одиночестве? – не отрываясь от чтения, уточнил этот самый привлекательный мужчина менторским тоном. – Где остальные?

– У них заседание исторического клуба, – выпалила первое, что пришло в голову. В конце концов, это же почти правда. Ботаник точно отправился заседать на этом своем собрании умников, разбиравшихся в мироустройстве без методичек за семь соримов.

– У всех сразу? – с издевкой спросил Армас и отложил бумаги.

Лучше бы он продолжал делать вид, что перед ним невидимка! Не пришлось бы переживать ехидный взгляд. В ответ у меня запылали щеки, уши и наверняка на шее расцвели красные нервные пятна. Раньше, конечно, не страдала, но ведь все случается в первый раз. Отчего бы не перед магистром высшей магии?

– Ну… у всех, кроме Бади, – нашлась я. – Он опаздывал на тренировку.

– А вас, выходит, не взяли?

– Я не увлекаюсь историей и не хожу на тренировки.

– А чем же вы увлекаетесь?

– Высшей магией, – не удержалась я.

– Ясно. – Магистр кивнул на стол, мол, положи грамоту и отчаливай, а сам взялся за бумаги.

Решив, что мне страшно повезло, я быстренько пристроила свиток на стопку книжек, но помятая трубочка, вдруг обретя подвижность, начала скатываться с края стола. Еле успела поймать! Выиграв бой с норовистой бумаженцией, с чувством выполненного долга я заторопилась смыться из кабинета.

– Адептка Эден, – вдруг донеслось в спину.

Я испуганно оглянулась.

– Считаете наказание несправедливым? – изогнул Армас одну бровь. Правую. На мой скромный взгляд, подобную мимику преподавателям, не впавшим в старческий маразм, вообще следовало запретить приказом ректора.

– Да! – неожиданно даже для себя высказала я и очумела от собственного нахальства. Кто меня вечно за язык тянет, ей-богу?

– Значит, не понимаете, почему вы оказались за дверью? – Он откинулся в кресле. – Скоро у вас начнутся проверочные испытания в команде из шести человек. Вы же в курсе?

– Конечно, магистр.

Странный вопрос, честное слово. Разве найдется на факультете хранителей первогодка, не знающий о зачетных испытаниях в закрытых магических комнатах? Между собой адепты называли их на новомодный эртонский манер «квестами» – «развлечением» в дословном переводе. Подозреваю, что это все-таки ирония. За проваленные испытания адептов-хранителей безжалостно отчисляли. К выпуску народу оставалось раз-два и обчелся.

– От командных испытаний зависит средний балл, – вычитывал куратор. – Другими словами, еще пять человек будут влиять на то, сумеете ли вы успешно закончить учебу. И если вы не готовы отвечать за ошибки людей рядом, то стоит задуматься о смене факультета и перейти на общую магию. Оттуда редко кого отчисляют.

Казалось, что он отвесил мне знатный подзатыльник, даже в ушах зазвенело.

– Это совершенно невозможно, магистр, – стараясь говорить ровно, не показывая, насколько задета, произнесла я, и во взгляде Армаса промелькнуло любопытство. – Там не преподают высшую магию.

На долю секунды показалось, что сейчас куратор улыбнется – уголки губ почти дрогнули, но он только сухо ответил:

– Хорошо. – И кивнул в сторону двери. – Вы свободны.

К рейнсверским демонам хорошее поведение! Уходить так с фанфарами! Для начала я не сдвинулась с места, хотя фанфары в голове уже трубили. Видимо, все-таки тревогу, а не победный клич.

– Мы закончили, – напомнил Армас.

– А разве вы не дадите материалы по сегодняшнему занятию? – нахально спросила я.

На некоторое время в кабинете повисла изумленная тишина. Думала, что он выставит меня взашей и даже глазом не моргнет, но куратор полез в верхний ящик и молча вытащил стопку исписанных листов. Не иначе как под впечатлением от ученического рвения.

Не сводя с меня ироничного взгляда, Армас небрежно бросил записи на стол, и волна взъерошенного воздуха снесла свиток кастеляна. Нагибаться за ним я посчитала лишним.

– А вы умеете вежливо просить, адептка Эден, – все-таки выдал язвительный комментарий, когда со словами благодарности, едва не роняя учебники и мантию, я забрала стопку, и добавил: – Завтра.

– Простите?

– Вернете завтра перед занятиями. Вместе с решениями задач.

А вы умеете вежливо поставить на место, магистр Армас…

– Как скажете, – в предчувствии бессонной ночи буркнула я.

– Как скажете? – насмешливо переспросил он, давая понять, что один из нас явно переборщил с дерзостью. – А вы занятная девушка, Аниса Эден.

– Как рейнсверская мухоловка? – вырвалось у меня.

– Идите, пока еще что-нибудь… не сказали, – ухмыльнулся магистр.

Оставалось чопорно кивнуть, развернуться и, задрав нос, гордо удалиться. Хотя стоило бы смотреть под ноги, тогда не споткнулась бы на пороге, как последняя неловкая ослица. Странно, что ничего из рук не посыпалось.

Почерк у тирана оказался… тиранический, иначе не скажешь. Он не писал, а путал строчки, закручивал мелкие литеры, покрывая ими ни в чем неповинные листы дорогой бархатистой бумаги кипенно-белого цвета. А формулы! В неразберихе значков, щедро рассыпанных по страницам, не разобрался бы даже профессор, что говорить о вчерашней школьнице. И это меня учитель по чистописанию клеймил позором за то, что я левша? Да он просто никогда не держал в руках лекции магистра Армаса! Он точно пишет левой… ногой.

– Да демон тебя дери, каллиграф рейнсверский! – выругалась я, запнувшись на очередном неразборчивом абзаце.

Самописное перо, само собой летающее по странице, послушно законспектировало длинное ругательство. Надо сказать, не самое крепкое из тех, что у меня вырывались. Вообще чернильные перья и грифельные карандаши, заговоренные заклинанием копирования, адептам использовать запрещали, но я-то сидела не в аудитории и даже не в библиотеке, а в гомонящей столовой и старательно диктовала лекцию, в промежутках пытаясь запихнуть в себя кое-какую еду.

Кормили в академии паршивенько, особенно в сравнении со стряпней Бринни, поварихи из теткиной таверны. Лучше бы я слопала булку с маслом и запила травяным напитком, по вкусу отдаленно напоминавшим кофе. Хотя отвратным пойлом нахлебалась уже до ушей! Есть у меня дурацкая привычка запивать раздражение.

– Аниса, привет! – раздался где-то над головой пронзительный голос Матильды Юри, который, по-моему, было невозможно спутать. Я не донесла до рта вилку с насаженным кусочком вареной брокколи и подняла голову. Одетая в аккуратное платье с белым воротничком Тильда держала в руках поднос с едой, а позади нее переминалась с ноги на ногу тихоня Марлис.

 

– Привет, – ответила я. Самописное перо, встрепенувшись, моментально запачкало лишним словом и без того не обремененный аккуратностью конспект. Пришлось хулиганку сжать в кулаке и потушить магию, пока она не принялась конспектировать столовский треп вместо сложных формул высшей магии.

– Мы к тебе, – заявила Тильда и немедленно опустила поднос, словно не заметив, как ловким жестом рыночного фокусника я вытащила листы с лекцией. – Ты в курсе, что экзамены только в конце полугодия?

– Кажется, где-то такое упоминалось, – фыркнула я, аккуратно складывая конспект в стопку.

Марлис тихонечко присела рядом со мной, неслышно поставила поднос с едой. Движения отличались особой вкрадчивостью, словно она старалась всегда оставаться незаметной. Настоящая Тихоня!

– Приятного аппетита, – проговорила она.

– Он был бы приятнее, если бы здесь прилично готовили. Я уже подумываю сказать папочке, чтобы он не оплачивал питание на следующее полугодие. Буду есть в городской таверне, – заворчала Тильда и, сморщив нос, через очки внимательно присмотрелась к кусочку вареной морковки у себя на вилке. – А ты, Аниса?

– У меня стипендия.

Стипендия покрывала обучение, полный пансион и даже небольшое денежное довольствие, которое, к слову, быстренько отнимали, если средний балл опускался ниже «хорошо». Приходилось есть, что давали, жить в той комнате, куда селили (подозреваю, раньше там был чулан), и тихо радоваться, а не капризно кривить физиономию.

– Ты, значит, из умников, – протянула Тильда и куда-то кивнула: – Квинстад вон тоже.

Мы дружно оглянулись. Зал столовой представлял собой огромное помещение с оштукатуренными прямо по каменной кладке стенами, массивными деревянными колоннами-подпорками и с разновеликими столами. За одним из общих столов в большой компании, видимо, приятелей по историческому клубу ужинал Ботаник. Поодаль в гордом одиночестве ел Бади-качок. Он работал ложкой с хмурым упорством, не обращая внимания на царящий вокруг гвалт.

Ни одного белобрысого придурка отдельно или в компании замечено не было. Поди, с приятелями заседали в какой-нибудь из городских таверн и портили настроение очередной подавальщице. В таком случае, надеюсь, им попадется непрошибаемая тетка и, не накормив, выставит пинками на улицу.

– Как прошла встреча с Армасом? – наконец спросила Тильда. Наверняка девчонки решились ко мне подсесть и помешать переписывать высшую магию, чтобы выяснить о встрече с куратором. Видимо, завести разговор с разбегу все-таки было неудобно.

– Он спросил, почему я появилась одна.

Соседки испуганно переглянулись.

– И что ты ответила? – потребовала рассказать Матильда.

– Что все ушли на собрание исторического клуба, – с ехидцей оповестила я. – Надеюсь, что вы любите историю.

– Угу, чуть больше боевой магии, – вздохнула Матильда. – Я тут навела справки об Армасе… В общем, он не человек, а зверь в человеческом обличье. Говорят, если попадешь в опальный список, то проще сразу перевестись на общую магию. Жизни не даст!

Во мне немедленно разгорелось желание решить все задачи, написанные в конце лекции. Да так, чтобы придраться оказалось не к чему.

– А мне он показался симпатичным, – вдруг произнесла Марлис, не поднимая глаз от тарелки, будто за три секунды, что находилась в аудитории, действительно успела рассмотреть демона в преподавательской мантии.

Мы с Тильдой одарили тихоню одинаково возмущенными взглядами. Куратор был необычайно хорош собой и дал бы фору любому красавчику-лицедею в королевском театре, хоть портретную карточку под рамку зеркала засовывай и любуйся, пока глаза не заслезятся. Однако если подумать, рейнсверская мухоловка тоже отличалась удивительным окрасом, притягивающим взгляд, и вызывала искреннее восхищение, но оставалась хищницей, безжалостно жрущей комариков. С таким плотоядным жильцом в кабинете магистра даже пыль боялась летать, а не только мухи.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда на следующем семинаре он вызовет нас всех к доске и заставит тремя способами решать уравнения по разрушению, а потом еще демонстрацию прикажет устроить, – фыркнула Тильда и тут же поежилась: – Ненавижу демонстрации. Для высшей магии у меня слишком неповоротливые пальцы.

– Он дает только два способа, – заметила я.

– Целых два?! – истерично взвизгнула Матильда. – Нам точно конец! Жизнь – боль! Надо думать, куда переводиться…

– Разве два не лучше трех? – не поняла я логики.

– Ну да… – Она шмыгнула носом и поправила очки. – Кстати, откуда ты знаешь?

– Из лекции, – намекнула я на стопочку листиков, аккуратно сложенную на соседний стул. Чтобы, не дай боги, ни одна капля от томатного соуса не запятнала идеально белую бумагу. Умру же от позора, если буду возвращать записи, замаранные каким-нибудь жирным непотребством.

– У тебя есть сегодняшняя лекция? – Девчонки невольно навалились на столешницу, точно старались оказаться ко мне поближе. – Кто дал?

– Армас.

– Сам?! – завопила Тильда с такой громкостью, что парни за соседним столом принялись затравленно озираться, пытаясь отыскать источник пронзительного звука.

– Вроде того… – поморщилась я, не горя желанием рассказывать, как по личной инициативе, исключительно из желания что-то (сама не в курсе, что именно) доказать придирчивому магистру, попала в большую – как бы поприличнее выразиться-то? – яму. А теперь безуспешно пыталась оттуда выбраться и собиралась предпринимать попытки до самого утра, пока не придет время вернуть записи.

– Перепишем вместе! – взмолилась Тильда.

– Расшифровывать умеешь? – вздохнула я.

Быстро закончив ужин, втроем мы отправились в зал для самостоятельных занятий. Он пустовал, что совершенно не удивляло. Только на столе дежурного лежала раскрытая книга и горела магическая лампа, но самого дежурного тоже не было. Мы почему-то долго выбирали место, хотя добротные столы, пережившие не одно поколение адептов, отличались разве что надписями, выжженными на деревянных столешницах.

Встряхнув шар с живыми светляками, я вернула его на подставку. Пробужденные магические мушки бились о стеклянные стенки, набирая яркость и силу. Пока трещащая лампа разгоралась, мы разложились. Одно лишнее самописное перо я носила в напоясном кожаном кошеле, второе Тильда тихонечко стянула со стола дежурного. И в гробовом молчании мы склонились над преподавательскими записями. Пауза затянулась.

– Я почему-то решила, что слово «расшифровать» – это замысловатая фигура речи, – вздохнула Матильда.

– Замысловатый здесь только почерк у Армаса, – фыркнула я.

– Приступим. – Приятельница закатала рукава коричневого платья, решительно отбросила за спину длинные косы и объявила: – Перепишем то, что ты уже переписала!

Кто бы сомневался, что все равно мучиться придется мне одной. Да еще проклятые задачки решать!

Мы трудились не покладая рук. Вернее, руки были заняты у девчонок, скрупулезно переписывающих мои невнятные конспекты, а я, бубня себе под нос, диктовала лекцию самописному перу, шустренько егозившему по бумаге. Все равно дежурный в зале не появился, так кого стесняться?

– Аниса, вы с Форстадом вроде того… – Тильда многозначительно примолкла, хищно блеснули стеклышки очков.

– Вроде чего?

– Ну того… – Она потерла между собой указательные пальцы, перепачканные чернилами, как у первоклашки. Видимо, жест имел особый сакраментальный смысл, но в наших восточных провинциях, знаете ли, предпочитали объясняться словами.

– Не поняла.

– Вы парочка?

– Мы? – с ужасом охнула я. – Со столичной принцессой?! Чур меня!

Еле сдержалась, чтобы не осенить себя божественным знамением. Вдруг накаркают? Надо бы в библиотеке почитать какой-нибудь фолиант про изготовление амулетов от сглаза. Конечно, шаманство не признано официальной магической наукой, но, если дело касается белобрысого придурка, я готова и через левое плечо поплевать, и вокруг своей оси три раза повернуться, и даже по деревяшке постучать. Что там еще советуют делать от наговоров?