Нетопырь

Tekst
Autor:
262
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Нетопырь
Нетопырь
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 38,90  31,12 
Нетопырь
Audio
Нетопырь
Audiobook
Czyta Иван Литвинов
22,45 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Но Харри все равно рассмеялся:

– Не обижайся, Эндрю, но я принадлежу к уже другому, следующему поколению. И как вы смеялись над узкими рубашками и бриллиантиновыми проборами пятидесятых, так и мы смеемся над вашими «махатмами» с цветами в волосах. Думаешь, современные подростки не смеются над такими, как я? Так было всегда. Но здесь, кажется, семидесятые затянулись?

Эндрю махнул рукой:

– Думаю, у нас в Австралии просто очень хорошие почва и климат. Движение хиппи никогда не исчезало – оно изменилось, влившись в Новую эру. В любой книжной лавке хотя бы одна полка отводится для книг об альтернативном образе жизни, целительстве, контакте с внутренним «я» и о том, как избавиться от вещизма и жить в гармонии с самим собой и окружающим миром. Но разумеется, не все курят травку.

– Нет, Эндрю, это не Новая эра. Это старые добрые обкуренные хиппи, ни больше, ни меньше.

Эндрю выглянул в окно и усмехнулся. На скамейке у дороги сидел человек с длинной седой бородой и в куртке и на пальцах показывал им букву V – знак победы. Рядом была вывеска с изображением старого желтого вагончика хиппи и надписью «Музей марихуаны». И ниже – маленькими буквами: «Вход один доллар. Если нет таких денег, все равно заходи».

– Местный музей наркоты, – объяснил Эндрю. – В основном барахло, но есть пара интересных фотографий из мексиканской поездки Кена Кизи, Джека Керуака и других бравых ребят, которые экспериментировали с галлюциногенными наркотиками.

– ЛСД тогда считали безопасным?

– И секс тогда был безопасным. Славное было времечко, Харри Хоули. Тебе бы понравилось.

Остановившись в начале главной улицы, они вышли из машины и повернули обратно. Харри снял полицейские очки «рэй-бен» и постарался ничем не походить на стража порядка. Денек в Нимбине, очевидно, выдался тихий, и Харри с Эндрю шли сквозь строй торговцев, кричащих: «Хорошая травка!», «Эй, ребята, лучшая травка в Австралии!», «Травка из Папуа – Новой Гвинеи, уносит только так!»

– Папуа – Новой Гвинеи! – фыркнул Эндрю. – Даже здесь, в столице марихуаны, некоторые воображают, будто за границей травка лучше. Хочешь совет? Покупай австралийскую!

Сидящая на табурете перед «музеем» беременная, но все равно тощая женщина помахала им рукой. Ей могло быть от двадцати до сорока. Одежда просторная и цветастая, причем рубашка застегнута только на верхние пуговицы, так что виден круглый, с туго натянутой кожей живот. Харри показалось, что он ее уже где-то видел. Зрачки сильно расширены, поэтому сомневаться не приходится: на завтрак было что-то покрепче марихуаны.

– Looking for something else?[15] – спросила она, видя, что парни вовсе не собираются покупать марихуану.

– Н-нет… – начал Харри.

– Acid. Кислота. Хотите ЛСД? – Она наклонилась вперед и говорила быстро и настойчиво.

– Нет, ЛСД мы не хотим, – тихо и уверенно ответил Эндрю. – Мы здесь за другим. Ясно?

Она продолжала сидеть, уставившись на них. Эндрю уже собрался идти дальше и потянул за собою Харри, но женщина вдруг вскочила с табуретки (необычайно резво для беременной) и ухватила Эндрю за рукав.

– Хорошо. Но не здесь. Встретимся в пабе через дорогу. Я подойду минут через десять.

Эндрю кивнул, и женщина с круглым животом быстро зашагала вниз по улице в сопровождении маленького щенка.

– Знаю, о чем ты думаешь, Харри. – Эндрю зажег сигару. – О том, что нехорошо обманывать сердобольную мадам: мол, нам нужен героин. И что в ста метрах отсюда – полицейский участок, где мы можем все разузнать об Эвансе Уайте. Но у меня есть чувство, что так пойдет быстрее. Пойдем глотнем пива и посмотрим, что из этого всего выйдет.

Через полчаса в почти пустой бар зашла та самая сердобольная мадам в сопровождении парня, на вид такого же запуганного, как и она сама. Парень смахивал на графа Дракулу в исполнении Клауса Кински: весь в черном, бледный и тощий, с синими кругами вокруг глаз.

– Вот это забота о покупателях, – прошептал Эндрю. – Самолично проверять качество товара.

Сердобольная мадам и «Дракула» торопливо приблизились к столику. «Вампиру» явно не хотелось проводить много времени при свете дня, поэтому он сразу перешел к делу:

– Сколько заплатите?

Эндрю демонстративно продолжал сидеть к нему спиной.

– Мне лишних ушей тут не надо, – бросил он, не оборачиваясь.

«Дракула» зыркнул на сердобольную мадам, и та, сделав недовольное лицо, удалилась. Очевидно, она получала с каждой сделки какую-то долю, и, как большинство наркоторговцев, они с «Дракулой» не особо друг другу доверяли.

– У меня с собой ничего нет, а если вы копы, я вам яйца отрежу. Покажите сначала бабки, и я вас кое-куда отведу. – Он говорил быстро и нервно, а глаза у него беспрестанно бегали.

– Далеко? – осведомился Эндрю.

– It’s a short walk but a lo-ong trip[16], – и он коротко осклабился.

– Ладно, хватит. Заткнись и сядь, – приказал Эндрю и показал ему полицейский значок.

«Дракула» ошарашенно посмотрел на него. Харри встал и сунул руку за спину, будто собираясь достать из кобуры пистолет. Но «Дракуле» не захотелось проверять, есть ли у него оружие. Он послушно плюхнулся на стул перед Эндрю.

– Что за беспредел? Я ж говорю, у меня ничего с собой нет!

– Полагаю, ты знаком с местным шерифом и его помощником? Они, думаю, тоже с тобой знакомы. А вот знают ли они о том, что ты занялся «большой дурью»?

«Вампир» пожал плечами:

– А кто тут говорил о «большой дури»? Я думал, вы за травкой…

– Ну еще бы. О «герике» никто и не заикался. И не заикнется, если ты потрудишься кое-что нам рассказать.

– Да вы рехнулись? Стану я башкой рисковать и стучать только потому, что два нездешних копа, у которых ничего на меня нет, вламываются и…

– Стучать? Мы встретились, не смогли договориться о цене на товар, и все. К тому же у тебя есть свидетель – она подтвердит, за каким делом мы явились. Если будешь паинькой, больше нас не увидишь. Мы вообще здесь больше не появимся.

Эндрю закурил, щурясь, посмотрел на бедного «вампира» и выпустил дым ему в лицо.

– А вот если не будешь паинькой, мы выйдем отсюда с полицейскими значками на груди. Потом тут кого-нибудь арестуют, и сомневаюсь, что после этого к тебе станут лучше относиться. Не знаю, как часто здесь, как ты выразился, отрезают яйца стукачам, potheads[17] – обычно ребята мирные. Но они ведь кое-что про тебя знают, и я не удивлюсь, если в один прекрасный вечер к тебе завалится шериф с обыском – так, ни с того ни с сего – и перевернет все вверх дном. Potheads не любят конкурентов, торгующих тяжелыми наркотиками. К тому же стукачей. А что тебе светит, если у тебя найдут столько героина, думаю, ты знаешь.

Он снова пустил дым в лицо «Дракуле». Не каждый день выпадает такое удовольствие, подумал Харри.

– Итак, – сказал Эндрю, так и не дождавшись ответа. – Эванс Уайт. Где он? Кто он? И как его найти? Ну!

«Дракула» затравленно огляделся. Большая голова со впалыми щеками и тонкая шея делали его похожим на грифа, который присел полакомиться падалью, но боится, как бы не вернулись львы.

– Это все? – спросил он. – Или еще что-нибудь?

– Больше ничего, – бросил Эндрю.

– А откуда мне знать, вдруг вы вернетесь и потребуете чего-нибудь еще?

– Ниоткуда.

«Дракула» кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

– Хорошо. Он пока не бог весть какая шишка, но, слышал, идет в гору. Работал на мадам Россо, здешнюю королеву марихуаны, а сейчас вот открыл свое дело. Травка, ЛСД… морфий, наверное. Травка у него та же, что и у нас всех, местная. Но у него в Сиднее какие-то свои связи. Он возит травку туда, а оттуда привозит дешевую и хорошую кислоту. ЛСД сейчас особо ценится.

– А разве не экстези и героин?

– С чего бы? – скривился наркоторговец.

– Ну, так обстоят дела там, откуда я приехал: считается, что половина английских подростков старше шестнадцати после волны «хауса»[18] пробовали экстези. А после фильма «На игле» героин стал наркотиком номер…

– Что? «Хаус»? «На игле»? – «Вампир» непонимающе уставился на него.

Харри уже замечал, что о последних событиях в мире наркоманы не имеют ни малейшего представления.

– Как можно найти Эванса? – потребовал Эндрю.

– Он часто бывает в Сиднее, но на днях я видел его здесь. У него есть сын. От телки из Брисбена, которая раньше тут ошивалась. Не знаю, где она сейчас, но сын живет у папаши, тут, в Нимбине.

И он вкратце рассказал, как найти дом Эванса.

 

– Какой из себя этот Уайт? – продолжал Эндрю.

– Да как бы объяснить… – Вампир почесал гладкий подбородок. – Смазливый придурок. Кажется, теперь это так называют.

Ни Эндрю, ни Харри понятия не имели, как это теперь называют, но оба понимающе кивнули.

– Общаться с ним легко, но не завидую его девушке, если вы понимаете, о чем я.

Оба непонимающе помотали головами.

– Он ведь бабник и одной телкой не довольствуется. Бабы его вечно скандалят – кричат и орут. И никто не удивляется, когда какая-нибудь из них ходит с фингалом.

– Хм. Ты не знаком с одной норвежкой, блондинкой по имени Ингер Холтер? На прошлой неделе ее труп нашли в заливе Уотсона в Сиднее.

– Да? Ни разу о ней не слыхал. – Газет он, видно, тоже не читал.

Эндрю затушил сигару. Они с Харри встали.

– Я точно могу рассчитывать на ваше молчание? – недоверчиво спросил «Дракула».

– Конечно, – ответил Эндрю и направился к выходу.

Полицейский участок тоже располагался на главной улице, метрах в ста от музея, и походил на обычный жилой дом. Однако вывеска, пусть и убогая, ясно указывала, что это именно полицейский участок. Внутри, в просторной комнате, за огромными столами сидели шериф и его помощник. Кроме того, в помещении обнаружились диван, кофейный столик, телевизор, премилая коллекция комнатных растений в горшочках и в уголке – книжная полка, на которой стояла кондовая кофеварка. В довершение всего занавески в мелкую клеточку делали полицейский участок как две капли воды похожим на норвежский дачный домик.

– Good day[19], – поприветствовал коллег Эндрю.

Харри вспомнил, как в восьмидесятых то же самое сказал американским телезрителям тогдашний премьер-министр Норвегии Коре Виллок. На следующий день норвежские газеты обрушились на премьера, заявляя, что тот позорит страну своим скверным английским.

– Good day, – ответили шериф и его помощник, которые норвежских газет, очевидно, не читали.

– Меня зовут Кенсингтон, а это – Хоули. Полагаю, вам звонили из Сиднея? Объяснили, кто мы и зачем приехали?

– И да и нет, – ответил тот, кто, по-видимому, был шерифом, бодрый загорелый мужчина лет сорока, с голубыми глазами и крепким рукопожатием. Харри он напомнил папашу из «Скиппи» или какого-нибудь другого сериала, этакого надежного, принципиального и славного австралийского героя. – Мы так до конца и не поняли. Вы, кажется, хотите найти одного типа, но не желаете, чтобы мы его арестовали и отправили к вам? – Шериф встал и подтянул брюки. – Боитесь, мы сядем в галошу? Думаете, здешняя полиция работать не умеет?

– Ничего подобного, шеф. Просто мы знаем, с этой марихуаной у вас своих забот по горло. Вот и решили сами заняться этим делом. Чтобы вас лишний раз не беспокоить. У нас есть адресок, и мы только хотим задать парню пару вопросов.

– Что Сидней, что Канберра – без разницы, – проворчал шериф. – Отдаете приказы, шлете своих людей, нас даже в известность не ставите. А на кого потом все шишки валятся?

– Вот-вот, – поддакнул со своего места помощник.

Эндрю кивнул:

– И не говори. У всех такая же беда. Куда ни посмотри, нигде начальство носа на улицу не сунет. Вот и нами, оперативниками, заправляют какие-то канцелярские крысы с посредственными дипломами юристов и заветной мечтой о повышении по службе.

Харри поспешно кивнул и печально вздохнул в подтверждение его слов.

Шериф недоверчиво посмотрел на них, но лицо у Эндрю было непроницаемо честным, и в конце концов провинциальный блюститель закона радушно предложил гостям по чашечке кофе.

– Из этого агрегата? – Харри кивнул на огромную кофеварку.

Шериф окончательно уверовал в порядочность своих гостей.

– Готовит литр кофе в минуту, – гордо сказал он и добавил краткий технический комментарий.

После пары чашек они пришли к выводу, что «Медведи», команда Северного Сиднея по регби, – жуткие снобы, а Юхан Косс, дружок пловчихи Саманты Райли, – отличный парень.

– А вы видели в городе лозунги демонстрантов? – спросил помощник шерифа. – Людей призывают пойти завтра на посадочную площадку и разломать наш вертолет. Мы, мол, не имеем права фотографировать частную собственность. А вчера пятеро приковали себя к нему, так что вылететь удалось только к вечеру.

Шериф и его помощник усмехнулись. Значит, они еще не сломлены.

После очередной чашечки кофе Эндрю и Харри встали, сказали, что пора бы побеседовать с этим Эвансом Уайтом, и, пожав блюстителям руки, поблагодарили за кофе.

– Кстати, – обернулся Эндрю в дверях. – Я тут выяснил, что кое-кто у вас в Нимбине промышляет героином. Такой тощий парень с черными волосами. Похож на вампира на диете.

Шериф вскинул брови:

– Героином?

– Это, наверное, Мондейл, – предположил его помощник.

– Мондейл, чертов выродок! – выругался шериф.

Эндрю взял под козырек, хотя козырька, конечно, никакого не было.

– Просто подумал, что вам будет интересно узнать.

– Ну, как поужинал со свидетельницей из Швеции? – спросил Эндрю по дороге к дому Уайта.

– Неплохо. Специй было многовато, а так – ничего, – небрежно ответил Харри.

– Дубль два, Харри. О чем вы разговаривали?

– О разном. О Норвегии и Швеции.

– Ну-ну. И кто победил?

– Она.

– А что есть в Швеции, чего нет у вас в Норвегии? – поинтересовался Эндрю.

– Ну, для начала, у них есть пара хороших кинорежиссеров. Бу Видерберг, Ингмар Бергман.

– А, кинорежиссеров, – хмыкнул Эндрю. – Их везде полно. А вот Эдвард Григ – только у вас.

– Ого, я и не знал, что ты интересуешься классической музыкой. Кроме всего прочего.

– Григ был гением. Возьми, к примеру, вторую часть его Симфонии до минор, там…

– Извини, Эндрю, – прервал его Харри. – Я в детстве слушал панк-рок и из симфоний лучше всего помню «Йес» и «Кинг Кримсон». Я не слушаю древнюю музыку, понимаешь? Все, что исполняли до тысяча девятьсот восьмидесятого, – каменный век. У нас в Норвегии есть группа «DumDum Boys», так вот они…

– Симфония до минор исполнялась в восемьдесят первом, – сказал Эндрю. – «DumDum Boys»? Название с претензией.

Харри сдался.

Эванс Уайт смотрел на них из-под приспущенных век. Спутанные волосы падали ему на лицо. Он почесал в промежности и демонстративно отрыгнул. Казалось, гостям он не удивился. Не потому, что ждал их, а потому, что не считал удивительным, что его разыскивают. Как-никак он продавал лучшую кислоту в округе, а в таком маленьком городке, как Нимбин, слухи расходятся быстро. Харри понимал, что тип вроде Уайта не станет торговать по мелочи, тем более с порога собственного дома, но это людей не останавливало, и они время от времени здесь появлялись в надежде что-нибудь купить.

– Не по адресу. Поищите в центре, – обронил Уайт и захлопнул дверь с сеткой от комаров.

– Мы из полиции, мистер Уайт. – Эндрю достал значок. – Нам нужно с вами поговорить.

Эванс повернулся к ним спиной.

– Не сегодня. Не люблю копов. Приходите с ордером на арест, обыск или еще на что, тогда и поговорим. Но только тогда. Спокойной ночи.

Захлопнулась и внутренняя дверь.

Харри прислонился к дверному косяку и крикнул:

– Эванс Уайт! Вы меня слышите? Мы думаем, на этой фотографии вы, сэр! Кстати, вы не знакомы с блондинкой, которая сидит рядом с вами? Ее звали Ингер Холтер, она недавно умерла!

Пауза. Потом звякнул дверной замок. Эванс снова выглянул из-за внутренней двери.

Харри поднес фотографию к сетке от комаров.

– Когда полиция ее нашла, она выглядела очень плохо, мистер Уайт.

Вместо скатерти на кухонном столе были расстелены газеты, на тарелках и стаканах красовалась несмытая пена, а влажную уборку тут, похоже, не делали несколько месяцев. Вместе с тем здесь и не царил хаос: Харри отметил про себя, что дом не похож на логово вконец опустившегося наркомана. Здесь не валялись объедки и огрызки недельной давности, не воняло мочой, занавески висели как положено. Напротив, в доме чувствовался какой-то порядок и присутствие хозяина.

Когда гости расселись на кухонных стульях, Эванс достал из холодильника бутылку пива и сделал большой глоток. Затем громко, на всю кухню, срыгнул и довольно хохотнул.

– Расскажите о своих отношениях с Ингер Холтер, мистер Уайт, – сказал Харри, стараясь отмахнуться от запаха отрыжки.

– Ингер была доброй, красивой и глуповатой девчонкой, которая вообразила, будто мы с ней можем быть счастливы. – Эванс поднял глаза к потолку и опять с довольным видом усмехнулся. – По-моему, это очень точное описание.

– Есть ли у вас какие-нибудь предположения о том, как она могла быть убита и кто мог это сделать?

– Да, сюда в Нимбин тоже доходят газеты. Пишут, что ее задушили. А кто? Я думаю, душитель. – Он запрокинул голову и ухмыльнулся. Кудрявая прядь упала на загорелый лоб, белые зубы блеснули, от уголков глаз к ушам с пиратскими кольцами потянулись веселые морщинки.

Эндрю откашлялся:

– Мистер Уайт, только что убита женщина, которую вы хорошо знали и с которой состояли в близких отношениях. Нас не волнует, что вы в связи с этим чувствуете и чего не чувствуете. Как вы, должно быть, понимаете, сейчас мы ищем убийцу, и если вы не постараетесь нам помочь здесь и сейчас, придется препроводить вас в полицейский участок в Сиднее.

– Я и так собирался в Сидней, и если ваше предложение означает бесплатный билет на самолет, я согласен. – Уайт бросил презрительный взгляд.

Харри не знал, что и думать. Либо Эванс Уайт действительно такой крутой, каким хочет казаться, либо просто страдает так называемыми «отдельно развитыми душевными качествами» – типично норвежское понятие, подумал Харри: больше нигде в мире от закона не требуют определять качество души.

– Конечно, мистер Уайт, – ответил Эндрю. – Бесплатный проезд, бесплатная еда и проживание, бесплатный адвокат и бесплатная известность как подозреваемого.

– Big deal[20]. Буду готов в течение сорока восьми часов.

– В таком случае в придачу вы получите бесплатную тень – круглосуточно, бесплатную проверку, дома ли вы по ночам, и, возможно, даже пару неурочных обысков. Как знать, что нам при этом удастся выяснить?

Эванс допил пиво и начал старательно отковыривать от бутылки этикетку.

– Господа, что вам нужно? – спросил он угрюмо. – Я знаю только, что однажды она пропала. Я собирался в Сидней и решил ей позвонить, но ни на работе, ни дома ее не оказалось. Потом я приезжаю и в тот же день узнаю из газет, что ее нашли убитой. Два дня я хожу как зомби. Кстати, по поводу «убитой»: сколько людей умирает вот так, задушенными?

– Не очень много. Итак, у вас есть алиби на момент убийства? Это хорошо… – Эндрю достал ручку и блокнот.

– Алиби? – пискнул Эванс. – Что вы имеете в виду? Я что, подозреваемый? Или вы хотите сказать, что за неделю не напали на след?

– Мы ведем поиски во всех направлениях, мистер Уайт. Вы можете вспомнить, где были за два дня до своей поездки в Сидней?

– Здесь, дома. Где ж еще?

– Один?

– Не совсем, – ухмыльнулся Эванс, поднимая пустую бутылку. Описав в воздухе изящную параболу, бутылка бесшумно исчезла в мусорной корзине за кухонной скамейкой. Харри одобрительно кивнул.

– Позвольте узнать, кто был с вами?

– Да, естественно. Мне скрывать нечего. Женщина по имени Анджелина Хатчинсон. Она живет здесь, в Нимбине.

Харри сделал запись в своем блокноте.

– Ваша любовница? – уточнил Эндрю.

– Что-то вроде, – ответил Эванс.

– Что вы можете рассказать об Ингер Холтер? Кем она была и чем занималась?

Эванс вздохнул:

– Мы не так долго были знакомы. Встретились в Сиднее, в баре «Олбери», где она работала. Поболтали, она сказала, что собирается провести отпуск на Байрон-Бей. Это в нескольких милях отсюда, и я дал ей свой телефон в Нимбине. Через несколько дней она позвонила и попросилась ко мне – пару раз переночевать. У меня она прожила больше недели. Потом мы встречались в Сиднее, когда я туда приезжал. Каких-то два-три раза. Сами понимаете, роман наш длился не особо долго. К тому же она стала набирать слишком большие обороты.

 

– Слишком?

– Да, проявлять заботу о моем сынишке, Том-Томе, и строить планы о доме и семье. Мне это не нравилось, но я ей позволял.

– Позволяли – что?

Эванс заерзал.

– Она была из тех женщин, которые наглеют при первой встрече, но плавятся как воск, стоит почесать за ушком и шепнуть, что она тебе приглянулась. Тогда ради тебя она готова на все.

– Значит, она была заботливой? – уточнил Харри.

По всей видимости, Эвансу не понравилось направление, которое приняла беседа.

– Может, и была. Я же говорю, что плохо ее знал. Она давно не виделась со своими родными в Норвегии, так что, возможно, ей просто не хватало… их, ну, тех людей, понятно? Черт, я не знаю! В ней было, как я уже сказал, много глупости и романтики, но ничего плохого…

Его голос сорвался. В кухне стало тихо. «Либо он хороший актер, либо в нем тоже есть что-то человеческое», – подумал Харри.

– Но если у ваших отношений не было будущего, почему вы не предложили ей расстаться?

– Уже собирался. Хотел вот так прямо уйти и сказать ей: «Прощай!» Но не успел – она умерла раньше. Just like that[21]… – Он щелкнул пальцами.

Голос его стал прежним, отметил Харри.

Эванс посмотрел на свои руки:

– Вот так я и держусь.

5

Мамаша, огромный паук и Буббур

Они свернули на горный серпантин и, ориентируясь по указателям, отыскали дорогу к «Хрустальному храму».

– Вопрос в том, говорит ли Эванс Уайт правду, – заметил Харри.

Эндрю свернул, уступая дорогу трактору.

– Харри, позволь поделиться с тобой опытом. Более двадцати лет я разговариваю с людьми, у которых самые разные мотивы, чтобы лгать мне или говорить правду. С виновными и невиновными, убийцами и карманниками, с невротиками и флегматиками, с голубоглазыми младенцами и очерствевшими мерзавцами, с социопатами, психопатами, филантропами…

Эндрю попытался найти еще несколько примеров.

– Point taken, Andrew![22]

– …черными и белыми. Все они сидели и рассказывали мне свои истории с единственной целью – чтобы им поверили. И знаешь, к какому выводу я пришел?

– Что невозможно определить, когда врут, а когда – нет.

– В точку, Харри! – воскликнул Эндрю. – В классических детективах любой уважающий себя сыщик с точностью определяет, когда человек лжет. Чушь! Человеческая природа – лес дремучий, который никогда не узнаешь до конца. Даже мать не знает сокровенных тайн своего ребенка.

Машина остановилась перед буйным зеленым садом с фонтаном, цветочными клумбами и экзотическими деревьями, между которыми петляла узкая гравиевая дорожка. За садом возвышалось большое здание – судя по всему, это и был «Хрустальный храм», который они с шерифом Нимбина так долго искали на карте.

О прибытии гостей возвестил колокольчик над дверью. В магазине было много народу – по всей видимости, это место пользовалось популярностью. К полицейским подошла худощавая, обаятельно улыбающаяся женщина и с таким энтузиазмом их приветствовала, будто ей несколько месяцев не с кем было словом перекинуться.

– Вы у нас впервые? – спросила она.

Как будто ее хрустальная лавка стала для посетителей местом регулярных паломничеств. Хотя как знать, может, так оно и было.

– О, как я вам завидую! – сказала она, услышав ответ. – Вам еще только предстоит познакомиться с «Хрустальным храмом»!

Стоявшая рядом женщина застонала от восторга.

– Проходите сюда. Направо – наше великолепное вегетарианское кафе, в котором вам подадут самые удивительные блюда. После просим в хрустально-каменный чертог. That’s where the real action is! Now go, go![23]

И она на прощание помахала им рукой. После такого предисловия велико же было их разочарование, когда выяснилось, что кафе, в сущности, самое обычное: там подавали кофе, чай, бутерброды и салаты с йогуртом. В так называемом хрустально-каменном чертоге в замысловатом освещении красовались сверкающие куски хрусталя, фигурки Будды в позе лотоса, зеленые и синие кварцы и просто булыжники. Комнату наполняли тонкий аромат благовоний, переливы свирели и журчание воды. Бутик показался Харри весьма милым, но несколько простоватым, и дух от него никоим образом не захватывало. Разве что от цен.

– Хе-хе, – усмехнулся Эндрю, изучив пару ценников. – Гениальная женщина.

Он кивнул в сторону посетителей: по большей части люди средних лет с несредними доходами.

– Дети цветов выросли. И доходы их выросли вместе с ними. Но душой они все еще где-то в астрале.

Они вернулись в первую комнату. Встречавшая их женщина по-прежнему обаятельно улыбалась. Она взяла Харри за руку и прижала к его ладони сине-зеленый камень.

– Вы Козерог, верно? Положите этот камень под подушку – он очистит вашу комнату от любых видов негативной энергии. Вообще-то он стоит шестьдесят долларов, но, понимая, насколько он вам необходим, я отдам его за пятьдесят.

Она повернулась к Эндрю:

– А вы, наверное, Лев?

– Э, нет, мэм, я полицейский. – Он быстро показал ей значок.

Женщина побледнела и испуганно посмотрела на него:

– Какой кошмар! Надеюсь, я не сделала ничего дурного?

– На моей памяти – нет, мэм. Полагаю, вы – Маргарет Доусон, ранее Уайт? Если да, могли бы мы переговорить с вами в отдельной комнате?

Маргарет Доусон быстро собралась с мыслями и, приказав одной из своих служащих подменить ее за кассой, отвела Харри и Эндрю в сад, где они уселись за белый деревянный столик. Между деревьями Харри увидел сетку, которую поначалу принял за невод, но при ближайшем рассмотрении она оказалась огромной паутиной.

– Кажется, будет дождь, – сказала миссис Доусон, потирая руки.

Эндрю кашлянул.

Она прикусила нижнюю губу:

– Извините, констебль. Я так волнуюсь.

– Все в порядке, мэм. Ну и сеточка у вас.

– Ах, эта! Это сетка Билли, нашего паука-птицееда. Лежит сейчас, наверное, где-нибудь и спит.

Харри поежился и поджал ноги.

– Птицеед? Вы хотите сказать, что он ест… птиц?

Эндрю улыбнулся.

– Харри из Норвегии. Там такие большие пауки – диковинка.

– Ну, я могу вас утешить: большие не опасны, – сказала Маргарет Доусон. – А вот малюсенький проказник, которого мы называем «redback»[24], ядовит. Но он предпочитает города, где можно, так сказать, затеряться в толпе. В темных подвалах и сырых углах.

– Кажется, я таких знаю, – заметил Эндрю. – Но вернемся к делу, мэм. Это касается вашего сына.

Вот когда миссис Доусон действительно побледнела:

– Эванса?

Эндрю посмотрел на коллегу.

– Насколько мы знаем, миссис Доусон, раньше у него проблем с полицией не было, – сказал Харри.

– Нет. Нет, конечно, не было. Слава богу.

– Собственно говоря, к вам мы заехали, потому что ваше заведение как раз по пути в Брисбен. Мы подумали, вдруг вам известно что-нибудь об Ингер Холтер.

Она повторила про себя имя, будто пробуя его на вкус. Потом покачала головой:

– У Эванса было не так много девушек. А тех, что были, он привозил сюда, чтобы познакомить со мной. После того как родился сын – у него с… той проклятой девчонкой, имя которой я, кажется, забыла, – я запретила… я сказала, по-моему, он должен подождать. Пока не найдет подходящую.

– Почему он должен подождать? – спросил Харри.

– Потому что я так сказала.

– А почему вы так сказали, мэм?

– Потому что… потому что так будет лучше, – она посмотрела в сторону магазина, давая понять, что ей дорого время, – и потому что Эванс – очень ранимый мальчик. В его жизни было много негативной энергии, и ему нужна женщина, на которую он сможет целиком и полностью положиться. А не эти потаскухи… которым лишь бы вскружить моему мальчику голову.

Ее глаза затуманились.

– Вы часто видитесь с сыном? – спросил Эндрю.

– Эванс приезжает сюда, как только у него выдается время. Ему здесь спокойно. Бедненький, он так много работает. Вы пробовали травы, которые он продает? Иногда он привозит их мне – я завариваю их с чаем и кофе.

Эндрю снова кашлянул. Уголком глаза Харри заметил какое-то шевеление между деревьями.

– Нам уже пора уходить, мэм. Последний вопрос.

– Да?

Похоже, Эндрю что-то попало в горло – он все кашлял и кашлял. Паутина начала раскачиваться.

– Миссис Доусон, у вас всегда были такие светлые волосы?

В Сидней они вернулись уже поздно вечером. Харри чувствовал себя настолько измотанным, что мечтал лишь о том, чтобы поскорей вернуться в свой номер и завалиться спать.

– Пропустим по стаканчику? – предложил Эндрю.

– Нет, спасибо, – отказался Харри.

– В «Олбери»?

– Ну, это уже почти работа.

– Именно.

Когда они вошли, Биргитта улыбнулась. После очередного посетителя она направилась к ним. Ее глаза были прикованы к Харри.

– Привет, – сказала она.

Харри понял, что сейчас хочет просто упасть в ее объятия и уснуть.

– Именем закона, два двойных джина с тоником, – потребовал Эндрю.

– Я бы лучше выпил грейпфрутового сока, – сказал Харри.

Она принесла заказ и склонилась над стойкой.

– Takk så mycket för igår[25], – прошептала она Харри.

Харри узрел у нее за спиной свое отражение с идиотской улыбкой.

– Эй, там! Хватит вашей скандинавской воркотни! Пока за выпивку плачу я, будьте добры говорить по-английски, – строго посмотрел на них Эндрю. – А сейчас, молодые люди, я вам кое-что расскажу. Любовь – бо́льшая тайна, чем смерть. – Театральная пауза. – Дядя Эндрю расскажет вам древнюю австралийскую легенду, а именно историю об огромном змее Буббуре и Валле.

Они придвинулись ближе, и Эндрю с довольным видом причмокнул, зажигая сигару.

– Жил-был на свете молодой воин по имени Валла, который очень сильно любил девушку по имени Муура. А она – его. Валла прошел племенной обряд посвящения и теперь был мужчиной, а значит, мог выбрать себе в жены любую женщину племени при условии, что она не замужем и тоже его любит. А Муура его любила. Валла очень не хотел расставаться с любимой, но по традиции он должен был отправиться на охоту, чтобы принести добычу в дар родителям невесты. Только так свадьба могла состояться. В одно прекрасное утро, когда на листьях еще лежала роса, отправился Валла в путь, воткнув в волосы белые перья какаду, которые дала ему Муура.

Пока Валлы не было, Муура отправилась собирать мед для праздника. А между тем его было не так-то легко найти, и ей пришлось уйти от стоянки дальше обычного. И пришла она в долину валунов. Над долиной распростерлась удивительная тишина: не было слышно ни птиц, ни насекомых. Она уже хотела идти дальше, как вдруг увидела гнездо, а в нем – крупные яйца. «Надо взять их с собой к празднику», – подумала она и протянула к ним руку.

В то же мгновение она услышала, как по камням кто-то ползет, и не успела Муура ни шагу ступить, ни рта раскрыть, как огромная коричнево-желтая змея обвила ей живот. Муура пыталась освободиться, но у нее никак не получалось, змея начала душить ее. Девушка посмотрела в небо и попробовала выкрикнуть имя Валлы, но у нее не хватило воздуха. А змея все душила и душила ее и в конце концов выжала всю жизнь из Мууры и переломала ей все кости. Потом змея уползла туда, откуда и приползла, – в тень, где ее невозможно было разглядеть, потому что все цвета сливались в один в игре солнечных лучей меж деревьями и камнями долины.

15Ищете что-то еще? (англ.)
16Идти близко, но унесет вас о-очень далеко (англ.).
17Люди, которые торгуют или балуются травкой (англ.).
18«Хаус» (англ. house) – возникшее в 1980-х гг. музыкальное направление, получило распространение среди наркоманов.
19Добрый день (как приветствие в Великобритании считается устаревшим, но в США и Австралии употребляется).
20Грандиозно (англ.).
21Такие дела (англ.).
22Я понял, Эндрю! (англ.)
23Вот там действительно интересно! Ступайте же, ступайте! (англ.)
24«Красная спина» (англ.), разновидность каракурта.
25Спасибо за вчерашнее (швед.).
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?