Платье королевы

Tekst
86
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Платье королевы
Платье королевы
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 56,08  44,86 
Платье королевы
Audio
Платье королевы
Audiobook
Czyta Любовь Толкалина
35,37 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Во время перерыва на утренний чай, все, как и следовало ожидать, сидели в столовой внизу и обсуждали свадебные планы Дорис.

– Не хочу тратить купоны на платье. Думаю, получится перешить мамино.

– А когда она выходила замуж? – спросила Рути, одна из учениц. Ей было всего семнадцать, и, как положено семнадцатилетним, Рути часто витала в облаках. Впрочем, работала она старательно и со временем спустится с небес на землю.

– В 1914 году. Белый хлопок, кружевная юбка до пола. И высокий воротник. Похоже на платье, какое королева Мария надела бы на пикник.

– Твоя мама не будет возражать, если ты перешьешь платье? – спросила Энн.

– Говорит, что не против. Правда, я ума не приложу, с чего начать.

– Еще успеешь решить, – вмешалась Эдит. – А сейчас расскажи нам снова, как он сделал предложение. Он заранее как-нибудь намекал?

После чая в мастерской опять стало тихо, вышивальщицы склонились над пяльцами. Раз или два яркий солнечный луч, пойманный блестящим наперстком, заставлял Энн оторваться от работы; тогда она напоминала себе, что нужно размять затекшие шею и плечи, растереть ладони и запястья, на минуту закрыть глаза и отдохнуть.

Когда в половине первого девушки пошли на обед, Энн задержалась, пообещав скоро всех догнать. Она откопала обрывок кальки и карандаш и несколькими быстрыми росчерками сделала эскиз – на перерыв отводилось всего полчаса. А через пять минут присоединилась к Дорис и остальным в столовой, чтобы съесть сэндвич и выпить чаю.

– Что это у тебя? – спросила Рути, указывая на набросок в руке Энн.

– Кое-какие идеи для платья Дорис. Не то чтобы…

– Не томи! Дай посмотреть!

Энн положила рисунок перед Дорис, теперь жалея, что не выбрала более спокойную обстановку для обсуждения.

– Вот тут, на лифе, – а на нем, вероятно, есть драпировка, – нужно будет добавить несколько вытачек, а потом, если захочешь фасон посмелее, можно опустить вырез и добавить изгиб, тогда он получится…

– В форме сердца, – выдохнула Дорис.

– Как будто сам мистер Хартнелл придумал! – заметила Рути, и все дружно ахнули.

– Такого не может быть! – сказала Энн чуть резче, чем хотела. – Дело в том, что я использовала один из набросков мистера Хартнелла в качестве шаблона. Я обвела силуэт, иначе у меня не получились бы правильные пропорции.

В школе рисование ей не давалось, но во время войны Энн стала носить с собой старую тетрадь и пару карандашей, чтобы делать зарисовки. Такой способ скоротать время был дешевле, чем книги и журналы, да и глаза меньше уставали. Кое-что – например, лица и руки людей – навсегда останется за пределами ее возможностей, и все же за последние годы ей удалось создать несколько поистине удачных рисунков.

На прошлое Рождество Милли подарила ей красивый альбом для рисования из магазина, где она работала. Настоящий альбом для художников, в нежно-голубом переплете, с плотной бумагой. Только через неделю или две Энн набралась смелости, чтобы сделать в нем первый набросок, и до сих пор хранила альбом для лучших работ, как хранят лучшее платье для особенных случаев. Как только появится свободная минутка, она добавит платье для Дорис в свой альбом. Может, днем в воскресенье, когда закончит с починкой одежды и другими домашними хлопотами.

– Невероятно! – выдохнула Дорис. – Так ведь? – спросила она остальных, и все единодушно признали, что эскизы Энн идеальны и Дорис в день свадьбы будет выглядеть сказочно.

Когда Энн приехала вечером домой, она все еще наслаждалась воспоминаниями о заслуженной похвале, и даже перспектива скудного ужина в холодной комнате не могла омрачить ее настроение.

– Это я, – громко сказала она, закрывая за собой дверь. – Ты дома?

– Я на кухне, – отозвалась Милли, и что-то в ее голосе заставило Энн занервничать.

Она поспешила в кухню через темную гостиную и обнаружила невестку сидящей за столом, все еще одетой в рабочее платье, с нетронутой чашкой чая.

– Что стряслось?

– Я получила письмо от братьев, – сказала Милли. – Они предлагают мне переехать к ним в Канаду.

Только тогда Энн заметила на столе вскрытый конверт авиапочты и опустилась на стул напротив Милли.

– Вы с ними не виделись целую вечность. Много лет.

– Предприятия, которые они открыли, процветают, и… Для меня найдется работа. Пишут, что в Канаде жизнь легче. Ни нормирования, ни дефицита…

– Легче? А как же холодные зимы? Там же снега выпадает в человеческий рост! А ты терпеть не можешь холода.

– Они пишут, что все не так уж плохо. Нужно только привыкнуть.

– Как ты туда доберешься? Путешествие не из дешевых…

– Мне пришлют билет.

– Вот как. Значит, ты всерьез об этом раздумываешь.

Милли подняла глаза, и Энн увидела стоящие в них слезы.

– Я не уверена… Придется оставить этот дом, свою жизнь с Фрэнком… А как же ты? Ты моя ближайшая подруга на всем белом свете. Что будет, если я уеду? Как ты будешь содержать дом?

Энн не сомневалась ни минуты.

– Нельзя принимать такое важное решение, думая о том, что лучше для меня. Со мной все будет в порядке. Правда! Дом хороший, и я уверена, что быстро найду жильца.

– А если об этом узнают? Вдруг кто-нибудь обратит внимание, что в доме, рассчитанном на большую семью, живут лишь две женщины?

– Милли! – Энн крепко сжала руки подруги. – Пока я вовремя плачу ренту, никому до нас и дела нет. В худшем случае мне пришлют уведомление, и я подыщу новое жилье.

– Тогда тебе придется оставить свой садик, а ты его так любишь.

– Люблю. Но растения не прикованы к дому цепями. Часть из них я смогу забрать с собой.

Милли покачала головой.

– Все это неправильно, нехорошо.

– Ты ведешь себя неразумно. Позволь спросить, ты бы уехала, если бы не я?

– Не знаю. Думаю, что да…

– В таком случае, тебе следует принять приглашение. Конечно, я буду скучать по тебе, но для того и существуют письма. Может статься, у меня получится накопить денег и приехать в гости. Я всегда хотела увидеть Ниагарский водопад и… ну, другие удивительные места.

– Мне страшно, – прошептала Милли.

– Знаю. Однако это шанс начать все сызнова. Я не сомневаюсь, что тебе стоит решиться.

Они посидели несколько минут, молча глядя друг на друга, и наконец Милли кивнула.

– Что ж, когда планируется переезд?

– Дэн и Дес пишут, что лучше дождаться лета. Так мне будет проще освоиться. Нам хватит этого времени?

– Вполне. А что насчет ужина?

– Я так и не начала готовить. Прости. Я открыла письмо, а потом…

– Не волнуйся. Сиди тут и пей свой чай, если он еще не совсем остыл, а я займусь ужином. Почему бы не включить радио? Давай послушаем новости.

За ужином и после него, сидя у огня и слушая радио, Энн старалась выглядеть бодрой и решительной. Что еще ей оставалось? Если она расклеится, Милли передумает и упустит шанс на новую жизнь. Поэтому Энн изо всех сил поддерживала непринужденную беседу, утомив и себя, и Милли рассказами о свадебных планах Дорис и не подавая виду, что каждую секунду готова расплакаться.

Когда Милли уедет, Энн останется одна, и тогда никто не увидит ее грусть, боль и одиночество. Она останется одна и будет рассчитывать лишь на свою силу воли. Хотя запас этой силы почти иссяк за десятилетие горя, тревог, голода и войны.

Она справится. Найдет квартирантку, продолжит вовремя платить за дом. Да, как-нибудь справится, а потом скоро весна, скоро оживет ее садик, станет зеленым и ярким. И она выживет.

– 5 –
Мириам
2 мая 1947 г.

Она готова.

Костюм смотрелся великолепно: идеально сидящий пиджак и пышная юбка ниже колена напоминали туалеты от месье Диора, наделавшие шуму в мире моды. Однако ее наряд был более сдержанным и скромным, поскольку здесь, в Англии, к стилю нью-лук относились настороженно из-за всех этих ограничений и купонов. Ей вовсе не хотелось вызывать у англичан чувство обделенности, напоминая о вещах, которые им недоступны.

На белоснежных перчатках ни пятнышка, туфли сияют, а элегантная плетеная шляпка из тонкой черной соломы превосходно дополняет образ. В портфолио лежат образцы ее работ, рекомендации от мастерской «Maison Rébé» и, что самое ценное, письмо от Кристиана Диора.

Утром после приезда, ровно девять недель назад, она составила список лучших лондонских модельеров. В этом она положилась на предложения месье Диора, которые дополнила адресами, найденными в британской версии модного журнала «Вог». После в высшей степени здорового и не менее отвратительного завтрака – каша и некрепкий чай – она надела приготовленные накануне вещи и отправилась покорять Лондон.

Первым в списке значилось ателье «Лашасс». Мириам не сомневалась, что ей сразу предложат место: ее навыки и опыт не вызывали сомнений, образцы работ доказывали, что она способна вышивать самые сложные узоры, а кроме того, рекомендательное письмо ей дал сам месье Диор.

Оказалось, в Лондоне это не значит ровным счетом ничего.

Дверь открыла женщина в платье, которое любая уважающая себя француженка незамедлительно отправила бы в мусорное ведро. Незнакомка не отличалась терпением и, не скрывая раздражения, переспрашивала у Мириам каждое слово.

– Я вас не понимаю. Вы в Англии, знаете ли. Советую для начала выучить английский язык.

Тут Мириам поддалась волнению. Она не могла вспомнить простейшие слова, начала заикаться и вообще выглядела очень глупо.

– Вышивальщицы нам не нужны, – наконец сказала женщина. – Вам лучше попытать удачу в другом месте.

Решив не впадать в отчаяние, Мириам направилась в «Харди Эмис» на Сэвил-Роу, второе ателье из списка месье Диора. Она подошла к служебному входу и попросила о встрече с руководителем вышивальных мастерских. Мужчина у двери ответил, что новых сотрудников они не ищут.

Следующая остановка – «Чарльз Крид» в Найтсбридже. На этот раз ее провели внутрь и обещали прислать кого-нибудь из вышивальной мастерской. Спустя почти полчаса пришла женщина, чьи выражение лица и резкий тон давали понять, что она не любит, когда ее отвлекают. Женщина не позволила Мириам даже представиться.

 

– У вас есть опыт обучения или работы в Англии? Нет? Тогда вы нам неинтересны.

К концу дня она получила отказы в мастерских Виктора Штибеля, Дигби Мортона, Питера Рассела, Майкла Шерарда и Бьянки Моска. Вышивальщицы нигде не требовались. До ее опыта и мастерства никому не было дела. Никто не дал возможности упомянуть рекомендацию от месье Кристиана Диора.

Мириам ретировалась в отель, села на край кровати в своем номере и час смотрела в пустоту. Когда волна паники схлынула, Мириам открыла маленькую записную книжку, куда скопировала список модельеров от месье Диора. Только тогда она заметила, что две страницы книжки склеились, поэтому Мириам умудрилась пропустить первое имя. Норман Хартнелл. Модельер с лучшей, по словам месье Диора, мастерской вышивки в Англии. Мириам видела фотографии платьев, которые месье Хартнелл шил для английской королевы, как роскошных вечерних туалетов, так и повседневных нарядов, которые не отличались особым шиком, но изумительно подходили ее величеству. Несомненно, мастерицы месье Хартнелла смогут оценить опыт Мириам по достоинству.

После того как та грубая женщина из «Лашасс» пристыдила ее, упорствовать было глупо и безрассудно. Мириам лишь усугубила свое положение, обойдя все мастерские из списка, кроме одной. Теперь она балансировала на краю пропасти, и если оступится…

Нужно сделать шаг назад. Выделить время, чтобы поднатореть в английском языке, погрузиться в его нелепую грамматику, выучить неказистые слова. Может, тогда ей удастся побороть неуверенность, окрасившую в цвет отчаяния каждую из недолгих бесед в тот злополучный день.

Мириам пришлось достать часть денег, полученных от месье Диора, чтобы выторговать себе немного времени. Через два дня она переехала в маленький унылый пансион в Илинге, где неделя проживания стоила столько же, как одна ночь в отеле, и начала оттачивать английский. Каждый день после завтрака она отправлялась в итальянское кафе у входа в метро, покупала кофе – не в пример вкуснее, чем в «Лионе» и «Эй-би-си» – и садилась за столик. Она подслушивала разговоры посетителей, выписывая незнакомые слова, чтобы потом найти их в словаре. А по вечерам ходила в кино и в темном зале беззвучно повторяла реплики актеров, пытаясь разобраться в странных английских идиомах.

Как бы ни тяготила ее эта необходимость, Мириам везде старалась завести разговор: с другими постоялицами пансиона за завтраком, с продавцом газет на улице, с очаровательно флиртующим официантом в кафе – впрочем, у него дела с английским обстояли еще хуже, чем у Мириам. На такие практические занятия ушло больше двух месяцев, но теперь она была готова. И сегодня снова попытает счастья.

Мириам несколько раз сверялась с картой, чтобы проверить свой маршрут. Она доехала до Мейфэра, вышла на Бонд-стрит и через десять минут оказалась на Брутон-плейс. Сердце бешено колотилось, ладони под перчатками взмокли.

Найти вход в ателье Хартнелла было несложно: посреди двора стоял сияющий чистотой грузовик, в который загружали огромные белые коробки. Мужчина в белом халате осматривал и пересчитывал коробки, сверяясь с какими-то документами, и лицо его было столь серьезно, словно он отвечал за доставку сундуков с золотыми слитками. Мириам решила его не отвлекать и ждала, пока он закончит работу.

– Вот и все, – наконец сказал мужчина в белом халате водителю добрую четверть часа спустя, когда последняя коробка оказалась в кузове. – Можете выезжать.

Мириам подошла к мужчине, прежде чем он успел войти в здание.

– Прошу прощения…

– Что вы хотели? – Он хмуро оглядел ее с головы до ног. – В торговый зал можно войти с Брутон-стрит, – добавил он чуть более учтиво.

– Я хотела бы встретиться с руководителем вышивальных мастерских.

– С какой же целью?

– Я ищу работу. У меня есть рекомендательное письмо от месье Кристиана…

– Вам придется действовать по-другому.

– Хорошо, и как же? – спросила Мириам, начиная нервничать.

– Знать не знаю, но первого встречного здесь на работу не возьмут. – С этими словами он шмыгнул в открытую дверь и захлопнул ее перед носом Мириам.

Паника схватила ее за горло, сжала сердце, затопила разум. Что же делать, что делать, что делать? В списке месье Диора больше не осталось модельеров. Некуда идти. Кроме вышивки, ничего другого она не умеет.

Мириам повернулась, готовая бежать куда глаза глядят, и увидела свое отражение в окне. Мужчина в белом халате принял ее за клиентку месье Хартнелла. Пусть лишь на минуту, но этого может оказаться достаточно.

Она дошла до конца Брутон-плейс, свернула за угол и зашагала обратно по Брутон-стрит – высоко держа голову, расправив плечи, выпрямив спину. Она вспомнила, как ей это удавалось раньше. Если смогла сохранять хладнокровие, подавая милиции поддельный паспорт, то сможет и спокойно войти через парадную дверь в ателье лондонского модельера. У нее получится.

Крыльцо представляло собой грандиозное сооружение из зеленого малахита и сверкающего стекла, пышной отделкой не уступая ателье лучших парижских дизайнеров, которые Мириам видела на улице Фобур-Сент-Оноре. Возникший из ниоткуда лакей проводил ее внутрь, и она остановилась, заставив себя застыть, будто бы окидывая зал оценивающим взглядом. «Современно, – подумалось ей, – роскошно, элегантно и при этом сдержанно». Почти все вертикальные поверхности были покрыты зеркалами, лишь несколько голых стен выкрашены в прохладный серо-зеленый цвет молодых листьев лаванды.

К Мириам подошла красиво одетая женщина с приветливой улыбкой.

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

– Доброе утро. Я бы хотела видеть месье Хартнелла.

В глазах женщины читалось удивление, но улыбка не покинула ее лица.

– Конечно. Могу я поинтересоваться…

– Мадемуазель Дассен. Мой друг, месье Кристиан Диор, рекомендовал мне по прибытии в Англию нанести визит месье Хартнеллу.

Не совсем правда, но и не наглая ложь.

– Ах вот оно что. – Взгляд женщины скользнул по лестнице, ведущей наверх.

– Мне туда? – спросила Мириам и, не дожидаясь ответа, направилась к лестнице через фойе.

– Да, конечно, мисс…

– Дассен.

– Да. Мисс Дассен. Не могли бы вы подождать, пока я переговорю с секретарем, и тогда…

Мириам начала подниматься по ступенькам.

– Ожидание меня не затруднит.

– Может, вы хотите сесть и подождать внизу…

– Не волнуйтесь. Я уверена, месье Хартнелл будет рад меня видеть.

Когда они дошли до второго этажа, женщина обогнала Мириам, шагая настолько быстро, насколько позволяли туфли на высоких каблуках.

– Прежде мне нужно поговорить с миссис Прайс, чтобы она…

Они стояли у дверей офиса. Мириам заглянула в кабинет.

– Похоже, миссис Прайс нет на месте.

– Да, похоже на то. Не могли бы вы подождать здесь, пока я найду ее?

– Безусловно.

На другом конце кабинета миссис Прайс была открыта дверь. Мириам увидела мужчину, разговаривавшего по телефону, и, хотя обещала ждать в коридоре, неожиданно для себя самой решительно направилась к открытой двери. Табличка на стене гласила:

«Не входить без специального разрешения миссис Прайс!»

Теперь Мириам была уверена, что за дверью кабинет месье Хартнелла. Когда он закончит телефонный разговор, она постучит и спросит позволения войти. Если она дождется миссис Прайс, та может и не пустить ее к месье Хартнеллу, а то и вовсе выставить на улицу.

Ей представился шанс. Последний шанс.

Мириам постучала.

За огромным письменным столом сидел мужчина с тлеющей сигаретой в левой руке и карандашом в правой. На вид ему за сорок – рыжеватые волосы на висках поседели. Его костюм скроен безупречно.

– Здравствуйте. Месье Хартнелл? – спросила Мириам.

– Здравствуйте. – Он поднял на нее глаза и улыбнулся. – На вас прекрасный ансамбль!

– Благодарю. Я прошу прощения, миссис Прайс не оказалось на месте…

– Ясно. Проходите, садитесь.

Она вошла в комнату, обставленную с не меньшим вкусом, чем остальные, и села на краешек стула.

– Меня зовут Мириам Дассен, последние годы я работала вышивальщицей в мастерской «Maison Rébé». А еще у меня есть рекомендательное письмо от месье Кристиана Диора.

Втайне радуясь, что ей удалось унять дрожь в руках, Мириам достала письмо из портфеля и протянула месье Хартнеллу. Она вдруг осознала, что он может не понимать по-французски. Однако заметив, как меняется выражение его лица по мере чтения, Мириам догадалась, что по крайней мере общий смысл он разобрал.

– Очень лестная рекомендация.

– Я принесла образцы своих работ, и если вы…

– Буду рад их увидеть.

Мириам сшила края лоскутов ткани, чтобы получилась книжка. Месье Хартнелл, предусмотрительно держа сигарету подальше от образцов, склонился над вышивками, внимательно разглядывая и лицевую сторону, и изнанку. Мириам затаила дыхание. Так близко, так близко! Месье Хартнелл определенно в состоянии оценить мастерство вышивальщицы, но достаточно ли мастерства у Мириам?

– Вы исключительно талантливы, мисс Дассен. Ваши работы изумительны. Я буду глупцом, если не найму вас.

Тиски страха, привычно сжимавшие грудь, немного ослабли.

– Спасибо, месье Хартнелл!

– Миссис Прайс! – позвал он.

В дверях показалась невысокая женщина средних лет в платье с корсажем.

– Слушаю, мистер Хартнелл.

– Не могли бы вы позвонить мисс Дьюли? Попросите ее зайти ко мне. Хочу представить ее новой работнице.

Мириам очень хотелось что-нибудь сказать, но она боялась за свой английский. Вдруг из-за ее слов месье Хартнелл передумает? Так что она сидела, выпрямив спину и боясь шелохнуться, и наблюдала, как он снова просматривает образцы работ, то и дело одобрительно кивая и затягиваясь сигаретой.

Вернулась миссис Прайс:

– Я говорила с мисс Дьюли. Она не может сейчас прийти. Сказала что-то про ножницы, оставленные на пяльцах.

– Что ж, так тому и быть. Отправимся прямо в логово дракона. – Он вернул Мириам образцы, затем встал, затушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице и обошел стол. – Если вы не против, мисс Дассен, возьмите свои вещи и следуйте за мной.

Мастерские Хартнелла представляли собой несколько зданий, соединенных между собой переходами. Мириам проследовала за месье Хартнеллом по нескольким коридорам, поднялась и спустилась по трем лестницам – и поняла, что вряд ли смогла бы самостоятельно найти выход. Наконец они подошли к тяжелой металлической двери, с которой местами отслоилась краска. Месье Хартнелл распахнул ее и взмахом руки пригласил Мириам войти.

Им предстояло спуститься по еще одной лестнице. Внизу находилась большая комната: помимо солнечного света, льющегося из окон, мастерская освещалась множеством электрических ламп. Вдоль комнаты тянулись два ряда пялец на козлах, но большинство вышивальщиц столпились вокруг одной подставки в дальнем углу. Одна молодая работница тихонько всхлипывала в скомканный носовой платок, а другая поглаживала ее по плечу, утешая. Большинству девушек было чуть за двадцать, как и Мириам, но она заметила несколько совсем юных особ и пару женщин заметно старше.

Хотя при виде месье Хартнелла все, кто сидел, вскочили на ноги, перемены настроения в мастерской не наблюдалось. На лицах вышивальщиц не было ни следа тревоги, они терпеливо ждали, когда месье Хартнелл объяснит цель своего неожиданного визита.

– Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь. Мне нужна лишь мисс Дьюли на пару слов.

От группы в углу отделилась женщина лет пятидесяти, явно смущенная происходящим. Ее волосы были гладко зачесаны назад и стянуты в пучок, а строгость черного платья смягчал лишь простой белый воротник.

– Сожалею, что вам пришлось идти сюда, сэр. – Она говорила непринужденно, их с месье Хартнеллом явно связывает давняя дружба. – У нас буря в стакане воды. Одна девушка оставила ножницы на пяльцах. Вышивка повреждена, однако ее легко восстановить. Виновница заверила меня, что больше не допустит подобной беспечности.

– Ничего-ничего. Все мы совершаем ошибки.

– Вы хотели меня кому-то представить? – спросила мисс Дьюли.

– Ах да, это мисс Мириам Дассен, она недавно приехала из Парижа. Я имел удовольствие посмотреть ее работы, и они превосходны. Поистине изумительны.

Мисс Дьюли окинула Мириам оценивающим, но не враждебным взглядом и вновь повернулась к месье Хартнеллу.

– Весьма кстати, поскольку несколько девушек намерены летом выйти замуж и оставить работу. Как скоро вы сможете приступить, мисс Дассен?

Всего-то? Неужели так просто?

– Может быть, в понедельник? – отважилась Мириам. – Видите ли, я скучаю по работе, и…

 

– Отлично. Приходите в половине девятого, мы вас устроим. Вам нужно подойти к служебному входу на Брутон-плейс. Скажите, что вы наняты в мастерскую вышивания, кто-нибудь покажет вам дорогу.

– В понедельник утром, в половине девятого. Спасибо! – Мириам обратилась в месье Хартнеллу, чье лицо теперь выражало крайнее удовлетворение. – Благодарю вас от всей души. Надеюсь, вы простите мое вторжение…

Он покачал головой, отмахнувшись от извинений.

– Я рад нашему знакомству. Добро пожаловать! Мисс Дьюли, полагаюсь на вас.

– Конечно, сэр. – Они молча проводили взглядами месье Хартнелла, а затем внимание мисс Дьюли привлекли ее работницы, никто из которых не вернулся к своим вышивкам. – До половины первого осталось всего несколько минут. Почему бы вам не пойти на обед прямо сейчас? Энн, будь добра, задержись на минутку.

К ним приблизилась девушка, которая утешала младшую подругу. Ее красивые золотисто-рыжие волосы были строго зачесаны назад, а платье скроено так же хорошо, как и у мисс Дьюли. Однако его темно-коричневый цвет девушку совсем не красил, делая цвет лица нездоровым и подчеркивая бледные веснушки.

– Мисс Дассен, это мисс Хьюз. Одна из старших вышивальщиц. Думаю, вы приступите к работе под ее началом.

– Добро пожаловать к Хартнеллу, мисс Дассен. – Энн улыбалась спокойно и приветливо.

– Благодарю. Мисс Дьюли, не хотите ли вы взглянуть на образцы моих работ?

– С удовольствием. Если мистер Хартнелл заинтересовался, ваши работы, должно быть, очень хороши. – Она приняла у Мириам книжку из лоскутов ткани и положила на край ближайшей рамы с пяльцами. – Энн, ты только посмотри, – сказала она мгновение спустя с благоговением в голосе. – Посмотри на эти узоры.

– Они прекрасны. Действительно, прекрасны. Где вы учились? – спросила Энн.

– В «Maison Lesage».

Мисс Дьюли кивнула, не отрывая глаз от образцов.

– А во время войны вы?..

– Работала в «Maison Rébé». Ателье не закрылось. Хотя времена были трудные.

Мириам надеялась, что мисс Дьюли не станет продолжать расспросы. О военных годах сложно даже думать, не то что говорить. О том, как скрывалась у всех на виду, как она лгала ежеминутно, как перехватывало дыхание каждый раз, когда нужно было проходить досмотр или стоять в очереди за хлебом.

– Не сомневаюсь, что вам пришлось нелегко, – ответила мисс Дьюли. – Мы здесь любим сетовать на невзгоды во время войны, но нам, по крайней мере, не пришлось жить под властью нацистов. Хорошо, что все кончилось.

Мириам кивнула. Судорожно сглотнула, пытаясь придумать фразу, которая не вызовет дальнейших вопросов.

– Что касается вашей платы. Большинство девушек начинают подмастерьями, однако ваши навыки значительно лучше. Думаю… почему бы вам не начать младшей вышивальщицей? Тридцать пять шиллингов в неделю.

– Благодарю вас. Это очень щедро.

– Мы работаем с понедельника по пятницу, начинаем в половине девятого, заканчиваем в пять. Иногда приходится задержаться, например, когда нужно доделать срочный заказ. Внизу есть столовая; перерыв на чай в первой половине дня, обед в половине первого и снова чай ближе к вечеру. В мастерской нельзя курить, вам не следует пользоваться румянами и помадой, ногти нужно стричь коротко. Можете носить рабочий комбинезон, если он у вас есть, впрочем, подойдет и обычная одежда. Я бы посоветовала вам одеваться опрятно, но… – Тут она махнула рукой в сторону Мириам. – Взгляните на себя. Если бы я не знала правды, я бы решила, что вы пришли на примерку наряда.

– Вы мне льстите.

– Вы поступили очень хитроумно, пройдя прямо к мистеру Хартнеллу. Миссис Прайс рассказала мне по телефону.

– Уверяю вас, я никого не хотела обидеть.

Мириам приготовилась к выговору за своеволие. Вместо этого мисс Дьюли искренне улыбнулась, в ее глазах плясали озорные искорки.

– Никто и не обижен. Что ж, теперь мне нужно успеть пообедать до возвращения девушек. Энн, вы проводите мисс Дассен к выходу?

– Конечно.

Они отправились назад по тому же лабиринту коридоров и вышли на Брутон-плейс.

– Вы далеко живете? – спросила Энн.

– В Илинге, на Центральной линии.

– Значит, рядом. Увидимся в понедельник.

Они обменялись рукопожатием, и Мириам зашагала по улице под теплым полуденным солнцем. Ее глаза горели, руки дрожали из-за вдруг нахлынувших, давно позабытых чувств – радости и облегчения. Облака рассеялись, небо засияло чистой лазурью, и в воздухе витала весна.

Наконец-то вопреки всему снова пришла весна.