3 książki za 35 oszczędź od 50%

За все надо платить

Tekst
2
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
За все надо платить
За все надо платить
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 27,56  22,05 
За все надо платить
Audio
За все надо платить
Audiobook
Czyta Юрий Титов
15,04 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Говорят, Дестер по уши в долгах. Может, и врут, – сказал Симмондс. – Но готов спорить, что, как только он вылетит со студии, к нему в гости пожалуют волки. И не уйдут, не сожрав все подчистую. Вот бы посмотреть, как эта рыжая будет зарабатывать себе на пропитание. Несладко ей придется после того, как Дестер осыпал ее деньгами.

– С вами рассчитались? – спросил я.

– Конечно. Но пришлось об этом напоминать. Дестер легко забывает о таких пустяках, как выплата жалованья слугам. – Симмондс взглянул на циферблат дешевого будильника. – Мне пора. Сегодня иду устраиваться на работу – возить двух старушек. Неплохой вариант после этого пьяницы. Ну а у вас впереди веселенькое время. Когда Дестер приезжает домой в час ночи, считайте, еще рано управились. – Он встал. – Но только не подумайте, что он мне не нравится. Мне его жаль. Когда удается застать его трезвым, он приятнейший человек. Работать на такого – одно удовольствие. Проблема в том, что он редко бывает трезвым. Просто поразительно, как быстро эта рыжая разрушила его жизнь. Она, должно быть, сумасшедшая. Доводя Дестера до ручки, она лишает себя лакомого куска. Зачем? Уму непостижимо. Насколько мне известно, именно из-за нее Дестер пристрастился к бутылке. Не пойму я, что за игру она затеяла.

По пути на старую квартиру – забрать кое-какие пожитки – я тоже не мог понять, что за игру она затеяла. Но я твердо вознамерился это выяснить.

Глава вторая

Закатив «роллс» в гараж, я обнаружил, что одной из трех машин – а именно открытого «кадиллака» – нет на месте. Нетрудно было догадаться, что миссис Дестер во всем своем великолепии отправилась на обед. Часы показывали четверть первого, и я решил: раз уж дом пуст, пора мне осмотреться. Конечно, если сумею проникнуть внутрь.

Окно над крыльцом было открыто. Забраться на навес оказалось легко, а поднять раму – еще легче. Я шагнул в длинный коридор с выходом на лестницу.

На этаже было семь спален, три ванные комнаты и две гардеробные. Спальня Дестера выходила на лестницу, а комната Элен была в другом конце коридора.

В комнаты я не заходил; лишь открывал двери и заглядывал внутрь с порога.

Спальня Элен была огромной. Должно быть, в роскошную обстановку вбухали кучу денег; чего только стоила одна кровать на постаменте. Такие часто показывают в кино: стеганое оголовье серовато-белого цвета и кроваво-красное покрывало. А еще удобные кресла, письменный стол, радиола, тонкой работы туалетный столик, встроенные шкафы и мягкая подсветка. Вся эта роскошь содержалась в безукоризненной чистоте, и я понял, что мужчины здесь не водятся.

Комната Дестера была поменьше; такая же удобная, но на вид запущенная. Даже не входя в нее, я заметил, что вся мебель покрыта слоем пыли. Похоже, Элен не стремится наводить порядок в логове мужа.

За пять минут я увидел все, что мне было нужно, и спустился вниз. Гостиную я осматривать не стал и сразу перешел к остальным пяти комнатам; вся мебель в них была закрыта чехлами от пыли. Что ж, не худший способ решить проблему избыточной жилплощади.

Значит, Симмондс говорил правду и Дестер действительно выходит из игры – доказательств тому я увидел предостаточно. Да, пока что он напускает на себя благополучный вид, да и дом снаружи выглядит богато, но по закрытым комнатам легко понять, куда ветер дует.

Вернувшись к себе в квартиру, я сменил форму на повседневную одежду и пересчитал деньги. На данный момент у меня оставалось десять баксов. Я вышел на перекресток, дождался автобуса и поехал в центр.

Съев дешевый обед в привычной столовой, я отправился на Бруер-стрит, в офис Джека Солли.

Я работал на этого парня уже год. Солли называл себя подрядчиком и консультантом по рекламе. В свое время он трудился в отделе продаж «Инч и Херринг», крупнейшей рекламной фирмы Нью-Йорка. У него был «кадиллак», шестикомнатная квартира, пятизначная зарплата и шкаф, битком набитый костюмами. Но Солли был лицемером и всегда рыскал в поисках легкого доллара. Потому-то он и решил подработать на стороне, сдав конкурентам своей фирмы некоторых клиентов «Инч и Херринг» – разумеется, за внушительный процент. На Солли донесли, и он потерял работу, доход и «кадиллак» – именно в таком порядке. Что еще хуже, он попал в черный список и вскоре выяснил, что ни один рекламщик не желает иметь с ним дела. Собрав все, что осталось от крушения, Солли двинул в Голливуд, где и открыл собственный офис.

Теперь он вел дела с индивидуальными предпринимателями и мелкими магазинчиками, с трудом наскребая на жизнь.

Солли был долговязый и тощий, с заостренным, будто топорик, лицом, глубоко посаженными черными глазами, в большинстве случаев ничего не выражавшими, и похожим на капкан ртом. Характер у него был непростой. С годами ему везло все меньше, а потребность в деньгах росла. Растеряв свои принципы (если они у него когда-то были), Солли уже успел дважды поцапаться с полицией за темные делишки, в подробности которых меня не посвящали.

Когда я, распахнув дверь, вошел в его обшарпанный кабинет, Солли сидел за столом, уткнувшись клювом в бульварный журнальчик.

Его секретарша, перезрелая блондинка по имени Пэтси, поглощала ланч из картонной коробки. Она подняла на меня умудренный опытом взгляд, и на кукольном личике появилась веселая улыбка. Должность у Пэтси была не сахар: ей приходилось не только вести дела, но и работать сверхурочно, когда на Солли накатывала потребность в женской ласке, – разумеется, без доплаты.

Отложив журнал, Солли враждебно взглянул на меня.

– Это еще что такое? – спросил он. – Ты на часы смотрел? Почему не явился в девять утра, как положено?

– Уймись, братишка, – сказал я, присаживаясь на край его стола. – Я на тебя больше не работаю.

Опустив надкушенный сэндвич, Пэтси развернулась на стуле, чтобы хорошенько меня рассмотреть. Ее голубые глазищи раскрылись шире обычного.

Солли смерил меня кислым взглядом.

– Увольняюсь, – продолжил я. – Ищи себе другого недотепу, Джек. Отныне у меня новая профессия.

Его лицо вытянулось.

– Так к кому ты ушел? – спросил Солли, откидываясь в кресле. – Может, я дам тебе прибавку. Ты не спеши. Неужели увел кого-то из моих клиентов?

– Допустим, я как распоследний дурак решил сменять шило на мыло и ушел от тебя к такому же спекулянту; в этом случае я, конечно, прихватил бы с собой всех стоящих клиентов. Которых у тебя, кстати, немного, – заметил я. – Расслабься. Я нашел себе непыльную работенку. Полсотни в неделю, стол, кров и униформа.

Солли выпучил глаза, а Пэтси уж было собралась отправить в рот сэндвич, да так и застыла.

– То есть как это – униформа? – допытывался Солли.

– Теперь я шофер. – Я подмигнул Пэтси. – Вожу одного пижона со студии «Пасифик». Как тебе такое?

– Да ты спятил! – воскликнул Солли. – Разве это работа? Шофер – это ж с ума сойти можно. Забыл, что от добра добра не ищут? Разве не знаешь, каково приходится шоферу в нашем городе? Ты, считай, сам заковал себя в кандалы. За такую работу возьмется только полный псих.

– Я чуть было не отказался, но потом увидел жену босса, – объяснил я.

– Жену? – Выражение лица Солли переменилось. Теперь он стал похож на охотничьего пса, когда хозяин берет прицел.

Больше всего на свете Солли интересовался женщинами – после денег, конечно.

– Ой, мужики, какие вы тошные! – Пэтси поднялась на ноги. – Я в туалет. Уж пожалуйста, обсудите все мерзкие подробности, пока меня не будет.

Когда она проходила мимо, Солли попытался ее шлепнуть. Привычная к такому обращению, Пэтси без труда уклонилась.

Когда она закрыла дверь, Солли достал две сигареты, щелчком отправил одну на мой край стола и предложил мне огоньку.

– Так что там с его женой? – спросил он.

– Она красавица. – Я поводил руками по воздуху, изображая ее формы. – Шикарная, просто шикарная. Рыжие волосы, зеленые глаза, эталонная фигура. Не вижу смысла отказываться от места рядом с такой женщиной. И еще одно, кроме амурного интереса: мне поручили водить сливочно-голубой «роллс» с откидным верхом. Здоровенный. Дорогой, как самолет. Это ли не шаг вперед, если сравнить с твоей вшивой конторой?

– Похоже на то, – задумчиво произнес Солли. – Им, случайно, дворецкий не нужен? Я мог бы развлекать рыжую разговорами, пока ты возишь ее мужа на работу.

– Кроме меня, им никто не нужен, – с ухмылкой ответил я.

– Давай без шуток, Глин. На что ты там рассчитываешь? Работа шофера – не лучший вариант для парня вроде тебя. Парня с большим будущим.

– Раз уж на то пошло, неужели пахать на тебя – это вариант получше?

– Работай как следует, занимайся делом, и, быть может, однажды я сделаю тебя партнером. – Солли притворно улыбнулся. – Парень ты неплохой, вот только лентяй, каких свет не видывал.

– Чья бы корова мычала, – рассмеялся я.

Стряхнув пепел на ковер, Солли закинул ноги на стол и махнул рукой:

– Ну а кто этот пижон?

– Его зовут Эрл Дестер.

Я выкладывал свои секреты ровно по одной причине: Солли знал почти всех известных людей в Голливуде. Я пока что собирал информацию, а если такого парня, как Солли, спросить прямо, то бесплатно он ничего не расскажет.

Ухмылка стерлась с его лица, и он удивленно уставился на меня:

– Дестер? Ты что, имеешь в виду Эрла Дестера с «Пасифик»?

– Именно его. Кого же еще?

– Господи боже мой!

– Ты что, знаком с ним?

– Знаком с ним? С этим пьянчугой? Да будет тебе известно, я избирателен в знакомствах. Глин, ты точно рехнулся. Послушай, этот твой Дестер на ладан дышит. Через пару месяцев его ждет или банкротство, или лишняя дырка в голове. Эрл Дестер. Ну ты даешь!

Я изобразил смущение:

– Ты точно не смеешься надо мной, Джек?

– Пойми, этот парень не просто пьяница. Он алкоголик. Трезвым не бывает. В кинобизнесе он никому не нужен. В конце месяца истекает его контракт. А что касается его жены, не жди от нее ничего, кроме неприятностей. Я ее видел; да, она хороша, с этим не поспоришь. Но на деле это айсберг в красивом фантике.

 

– Я все равно думаю, что смогу добраться с ней до первой базы. Кто знает, может, мне удастся растопить ее лед.

Солли фыркнул:

– Ну, теперь ты и правда сам себя дуришь. Я слыхал всякое об этой дамочке. Говорят, именно она довела Дестера до пьянства. Наверное, случись мне жениться на такой красавице и узнать, что на деле она ледышка, я и сам пристрастился бы к выпивке. Говорят, из-за нее какой-то парень выпрыгнул в окно. Бога ради! Бросай это дело. Не удастся тебе ее разогреть. Даже не надейся. Если не хочешь опуститься, как ее муженек, лучше обходи ее стороной.

– А что известно о ее прошлом?

– Не знаю. Они познакомились в Нью-Йорке, Дестер взял ее в жены и привез сюда. Плевать на ее прошлое. Не лезь к ней, или увязнешь по самое горло.

– Что ж, спасибо за совет. Испугать меня решил? Не выйдет. – Я отодвинул стул. – Если Дестер скончается, а миссис Д. позовет меня в мужья, будешь свидетелем на свадьбе.

– Размечтался! – недовольно сказал Солли. – Приди уже в себя, наконец. Возвращайся ко мне, займись нормальным делом. Вот что я сделаю: подниму твой процент до пятнадцати. Честнее не бывает, верно?

– Катись куда подальше, – весело предложил я. – Поболтаюсь рядом с Дестером, покуда он не разорится. К тому времени поднаберусь опыта и пойду наниматься к Сэму Голдвину.

Приподняв плечи, Солли развел руками:

– Ну, раз ты спятил, значит так тому и быть. Как устанешь шоферствовать, приходи ко мне. Я придержу для тебя место.

– Конечно придержишь, Джек. И по одной причине. Ты прекрасно знаешь, что другого недотепу тебе не заарканить, – сказал я. – Ну, бывай. Увидишь меня в «роллсе» – не маши руками. Отныне мне тоже придется быть разборчивым в знакомствах.

Спустившись по лестнице, я вышел на солнцепек.

Из-за нее какой-то парень выпрыгнул в окно.

Интересно почему? И что за парень?

Около трех я вернулся в резиденцию Дестера. «Кадиллака» еще не было на месте. Надев униформу, я убедился, что она выглядит опрятно, и поехал на студию «Пасифик».

Не взглянув на меня, охранник открыл ворота, и я подъехал к офисному зданию – с неприятным ощущением, будто вторгаюсь на чужую территорию.

Сдав назад, я поставил «роллс» на разлинованной парковке и приготовился ждать.

В двадцать минут пятого я выбрался из машины, поднялся по ступеням и вошел в бескрайний холл с огромной круглой стойкой, за которой восседали четыре красотки: встречали посетителей и отвечали на звонки. Рядом стояла скамейка; на ней сидело человек десять «бегунков».

Одна из девушек – светленькая, девятнадцатилетняя, с той свежестью лица, какая бывает только у пышущих здоровьем подростков, – вопросительно посмотрела на меня:

– Что вы хотели?

– Вы не могли бы передать мистеру Дестеру, что его ждет машина? – попросил я.

Девушка подняла тонко выщипанные брови:

– Простите, кому?

– Мистеру Дестеру. По буквам: Д-е-с-т-е-р. Произносится «Дестер».

Лицо девушки порозовело.

– Здесь нет никакого мистера Дестера, – отрезала она. – Спросите в павильонах.

– Послушайте, милая. Просто подвиньтесь и дайте мне поговорить с тем, кто знает свое дело получше вас. – Тут я заметил ухоженную смуглую девушку, занятую полировкой ногтей, и повысил голос: – Эй, дорогуша! Уделите мне минутку вашего драгоценного времени?

Смуглянка возмущенно посмотрела на меня, застыв, будто статуя.

– Вы, случайно, не ко мне обращались? – спросила она таким тоном, что, будь у меня в руках торт, он бы мигом превратился в мороженое.

– Именно к вам, – подтвердил я. – Как бы мне добиться человеческого отношения в вашей конторе? Мне нужен мистер Эрл Дестер. Где его найти?

Шлепнув по столу справочником, девушка вгляделась в страницы, с удивлением нашла нужное имя и тем же ледяным тоном сообщила:

– Кабинет сорок семь, второй этаж.

И повернулась ко мне спиной.

«Бегунки», похихикивая, следили за этой сценой. По скамейке прошло волнение. Выбрав самого жирного, я взял его за правое ухо и помог встать.

– Отведи меня в кабинет сорок семь, сынок, – сказал я, – да побыстрее.

Он не спешил. Мы смотрели друг на друга. Он хотел было послать меня по известному адресу, но тут я сжал ладонь в кулак и улыбнулся.

Парень решил не проверять, блефую я или нет, и повел меня вверх по широкой лестнице, в то время как его коллеги в компании четырех красавиц глазели мне вслед, словно я был первым в истории пришельцем с Марса.

Жирный провел меня по длинному коридору, полному дверей с причудливыми табличками и еще более причудливыми именами на них. На двери номер 47 таблички уже не было; остались лишь четыре крепежных отверстия.

– Здесь он обитает, – сообщил мальчишка, презрительно тыча пальцем в дверь.

– Спасибо, сынок.

Именно в таких кабинетах и сидят важные продюсеры: ворс на ковре длиной в пару дюймов, вся мебель – стол, кресла и прочее – выглядит современно и богато, отделка дорогая и подобрана со вкусом. На столе – десять телефонов: семь красных, два белых, один синий. Все молчат и, похоже, звонить не собираются. В кинобизнесе ведь как устроено: первый признак заката карьеры – молчание твоего телефона.

Дестер сидел в зеленом кожаном кресле, глубоком и очень удобном; в таком запросто можно выспаться.

Ладони его покоились на столе; на девственно-чистой промокашке стояла пустая бутылка скотча, а еще одна валялась в мусорной корзине. Пристальный взгляд Дестера был устремлен в некую точку прямо у меня над головой; к физиономии его прилила кровь, а лицевые мышцы, казалось, одеревенели.

– Уже пятый час, сэр, – сказал я.

С тем же успехом можно было обращаться к египетскому сфинксу. До меня дошло, что Дестер не просто напился; в тот момент он был пьян до бесчувствия.

Я закрыл дверь, чтобы не нарываться на любопытные взгляды. Убрав пустую бутылку со стола, я, не жалея сил, похлопал Дестера по левому плечу.

Никакой реакции. Он продолжал пялиться в точку над дверью. Я проверил пульс. Вроде тикает, но здоровым его сердце не назовешь. Я ослабил Дестеру воротничок – снова ноль реакции. Человека пьянее мне встречать не доводилось; а уж кого-кого, а пьяных я повидал немало.

Здесь я ничего не мог поделать. В машину его не понесешь – ведь придется идти по коридору и через холл. Остается ждать, пока он не придет в себя, а вот дождусь ли… В данный момент я очень в этом сомневался. Устроившись в уютном кресле, я закурил и стал ждать.

Сидя в этой богом забытой комнате, я думал, что на месте Дестера, протирая штаны в ожидании увольнения, я бы тоже не отказался пропустить стаканчик-другой. Непонятно одно: зачем ему проворачивать нож в ране? Он конченый человек, никто не обращает на него внимания, его телефоны молчат. Какой смысл приезжать на работу? Мог бы оставаться дома, послав всех к чертям.

Просидев в кресле с полчаса, я почувствовал, что у меня начинается приступ клаустрофобии. Просто ждать было тоскливо; поднявшись на ноги, я прошелся по комнате в поисках какого-нибудь занятия.

Дестер до сих пор не подавал признаков жизни. Сидя без движения, он пристально смотрел все в ту же точку над дверью. Я подошел поближе и помахал рукой у него перед глазами, но не увидел никакой реакции.

В другом конце комнаты стоял зеленый несгораемый шкаф-картотека. От нечего делать я решил пройтись по ящикам. В первом обнаружилось множество красных кожаных папок с золочеными надписями: «М-ру Дестеру, срочно в руки»; «М-ру Дестеру, для пометок», «График м-ра Дестера», «Замечания м-ра Дестера по текущим съемкам», «Уточнить мнение м-ра Дестера» и так далее. Полтора десятка дорогих папок с красивыми надписями – судя по всему, в свое время мистер Дестер был на студии важной персоной, хотя теперь его и не жаловали. Папки были пусты и даже покрыты тонким слоем пыли. Задвинув ящик, я залез в следующий. Ничего, кроме толстой пачки документов в твердом пластиковом конверте. Взяв конверт в руки, я перевернул его и прочитал на лицевой стороне следующую надпись:

«Страховая компания „Нэшнл фиделити“ (Калифорния) настоящим обязуется выплатить сумму в размере семисот пятидесяти тысяч долларов душеприказчикам, опекунам или правопреемникам Эрла Дестера (далее – застрахованного лица) по получении Административным управлением (Сан-Франциско) убедительных доказательств смерти застрахованного лица и после подтверждения прав заявителя».

Сделав медленный глубокий вдох, я перечитал написанное. Потом перечитал еще раз.

Неудивительно, что Элен ждет не дождется гибели мужа.

По спине моей прошел тошнотворный холодок, как от прикосновения самой смерти.

Мимо окна, по-утиному покачивая бедрами, прошла блондинка в ковбойской рубашке и синих джинсах. Похоже, она была уверена, что все мужчины вокруг не сводят с нее глаз и упиваются зрелищем.

Я же лишь мельком глянул на нее. Три четверти миллиона долларов полностью завладели моим вниманием, не оставив шанса ни одной фигуристой блондинке, даже в самых тесных джинсах.

Теперь Дестер стал для меня не просто хроническим алкоголиком, достойным жалости. Рано или поздно этот парень упадет замертво, или выскочит на проезжую часть, или выпадет из окна. Если накачиваться спиртным до беспамятства, в конце концов неминуемо попадешь в беду. А когда он умрет – и только когда он умрет, – его труп будет стоить семьсот пятьдесят тысяч баксов наличными. Любой согласится, что это немалая сумма.

Внезапно я понял, почему Элен не хочет, чтобы у мужа был шофер. Она знает, что Дестер все равно будет ездить на «роллсе» – трезвый или пьяный, с шофером или без. Прошлой ночью, не сядь я за руль, он, мертвецки напившись, выехал бы на оживленный проспект. Элен ставит на то, что с ее мужем приключится несчастье – желательно с летальным исходом. Этим и объясняется ее стремление избавиться от Симмондса, а теперь и от меня.

По словам Солли, Дестеру грозило банкротство, а уж что Солли умел, так это вынюхивать подобную информацию. Похоже, Дестеру не миновать краха. Но случись ему умереть, и Элен сможет расплатиться с долгами; еще и на безбедную жизнь останется.

Услышав шевеление за спиной, я бросил полис в ящик и оглянулся.

Дестер возвращался к жизни. Взгляд его перестал быть стеклянным, а пальцы шарили по промокашке.

Тихонько прикрыв ящик, я быстро отступил к двери и громко спросил:

– Готовы ехать домой, сэр?

Моргнув, он потряс головой, моргнул еще раз и сфокусировал взгляд на моей персоне.

– Вот вы где, Нэш, – сипло произнес он. – Уже четыре?

– Чуть больше, сэр. Мне пришлось подождать.

Удивительно, как быстро он ожил. Отодвинувшись от стола, Дестер нахмурился и взглянул на наручные часы.

– Было много дел, – сказал он. – Сейчас у нас горячая пора. Я не знал, что уже так поздно.

Дестер поднялся на ноги, и я сделал шаг вперед, чтобы не дать ему упасть. Он пошатнулся; я помог ему удержаться в вертикальном положении.

– Нога занемела, – пробормотал он, повиснув на мне, после чего присел на край стола. – Где машина?

– Снаружи, перед зданием, сэр.

– Подгоните ее к черному ходу. – Он махнул в сторону двери. – Не пойду через парадный.

– Да, сэр.

Выйдя из комнаты, я быстро прошел по коридору и спустился в холл; все четыре красотки проводили меня взглядами, полными неподдельного любопытства. Машина была там, где я ее оставил, и я отогнал ее к черному ходу. Выбравшись из салона, я увидел, как Дестер медленно спускается по ступеням, придерживаясь за перила.

Я с некоторым трудом усадил его в машину, и он откинулся на спинку сиденья. Глаза его были полуприкрыты, а по лицу струился пот.

– Отвезти вас домой, сэр? – спросил я.

Похоже, путь от кабинета до автомобиля стоил Дестеру немалых усилий. Казалось, он впал в кому; в любом случае он не ответил и даже не взглянул на меня.

Закрыв дверцу, я уселся за руль и направил машину к воротам, мимо ручейка работников студии, спешащих по домам. При виде «роллса» люди останавливались, чтобы поглазеть. Я слышал, как одна девушка, хихикнув, сказала:

– Вон Дестер домой собрался; как всегда, под мухой.

Я чуть ускорился, но не настолько, как хотелось бы. Все глазели на «роллс», и у каждого была наготове острота в наш адрес. Сбавив ход перед воротами, я почувствовал, что вспотел.

На сей раз охранник соизволил посмотреть на автомобиль; его взгляд упал на Дестера. Тот сидел, откинув голову на мягкий подголовник; глаза его остекленели, а цветом лица он походил на тухлый помидор. Глянув на меня, охранник скорчил гримасу и сплюнул на асфальт. Допускаю, что он имел право так себя вести, но мне захотелось выскочить из машины и вбить зубы ему в глотку.

Вырулив на широкий проспект, я нажал на педаль газа, но и теперь люди озирались на пролетающий мимо «роллс». По язвительным ухмылкам было понятно: все знают, что я везу домой пьяницу.

 

Свернув на дорожку, ведущую к особняку Дестера, я почувствовал облегчение: уж здесь-то не будет любопытных глаз. Остановившись у дома, я выбрался из машины и открыл пассажирскую дверцу.

Дестер сидел прямо, неподвижно, а взгляд его снова стал пристальным и свирепым. Я похлопал его по колену:

– Мы дома, сэр.

Без толку. Все равно что говорить в отключенный микрофон.

Оставить его в машине я не мог, но и сидеть под жарким вечерним солнцем тоже не собирался. Схватив Дестера за лацканы пиджака, я вытащил его наружу и закинул на плечо – так, как это делают пожарные.

Должно быть, он весил фунтов двести, но я парень крепкий, и мне доводилось тягать предметы потяжелее Эрла Дестера. Тяжелее, но ненамного. Пошатываясь, я поднялся по ступенькам, открыл входную дверь и направился к лестнице.

Из гостиной донесся голос Элен:

– Эрл, это ты? Поди сюда, ты мне нужен.

В ее мелодичном голосе слышалась язвительная нотка, и я понял: Элен знает, что Дестер пьян. Секунду помедлив, я развернулся и вошел в гостиную; Дестер свисал у меня с плеча, словно мешок пшеницы.

Элен сидела в глубоком кресле. На коленях у нее был журнал, а рядом – чайный столик. Она была одета в шифоновое платье светло-коричневого цвета, такие еще называют «дневными». Взглянув на меня, Элен подняла изогнутые брови, и я отметил, что она совершенно спокойна. Ну и очень красива.

– Ах это вы, Нэш, – произнесла она, не обращая внимания на мою ношу. – А я думала, это мистер Дестер.

У меня возникло искушение бросить тело Дестера прямо ей на колени, но я вовремя сдержался. Сейчас мне следовало играть роль вышколенного слуги, чтобы у Элен не было причин меня уволить.

– Да, мэм. Я услышал ваш голос. Собирался уложить мистера Дестера в постель. Ему слегка нездоровится.

– Очень тактично с вашей стороны. Я надеялась, что сегодня он пойдет на поправку. Ну да ладно. Уносите. Прошу, постарайтесь не уронить. Как уложите его, возвращайтесь сюда. Я хочу с вами побеседовать.

– Да, мэм.

Я вышел из гостиной, поднялся по лестнице, проследовал в спальню и разместил Дестера на кровати.

Чуть повозившись, я раздел его и накрыл одеялом. Едва коснувшись головой подушки, Дестер захрапел.

Подоткнув одеяло, я задернул шторы, поставил на прикроватный столик бутылку воды – чтобы было удобнее дотянуться – и вышел, тихонько прикрыв дверь.

Я спустился по лестнице, отметив, что сердце мое бьется быстрее обычного, вошел в гостиную, подождал секунду-другую и произнес:

– Вы звали меня, мэм?

Не отрываясь от чтения, она нахмурилась и сердито махнула рукой.

Интересно, как она поведет себя, если я отберу журнал, выдерну ее из кресла и прижмусь ртом к ее губам.

Я ждал, не сводя с нее пристального, пытливого взгляда. Изучал фактуру ее кожи, форму ушей, цвет губной помады, очертания тела. Так фермер рассматривает скотину, которую собрался приобрести.

Не думаю, что она ожидала такого к себе отношения. Лицо ее порозовело. Внезапно отшвырнув журнал, она устремила на меня сверкающий взгляд.

– Что вы пялитесь на меня, чертов олух? – разъяренно воскликнула она.

– Прошу прощения, мэм.

– Прошлой ночью я сказала, что вы здесь не нужны. Повторяю. – Она уселась прямо, не сводя с меня рассерженного взгляда. – Теперь вы знаете, в чем заключается ваша работа. Не верю, что она вам по душе; такое никому не понравится. Моему мужу лучше обходиться без помощи. Если у него не будет няньки, он возьмет себя в руки. Даю вам двести долларов в качестве жалованья. Собирайте вещи и уходите. Прямо сейчас.

Я промолчал.

Элен встала, подошла к бюро, вынула из ящика две сотенные купюры и бросила их на стол.

– Возьмите и убирайтесь прочь!

Так мне и следовало поступить. Но я, конечно же, остался на месте.

– Я выполняю приказы мистера Дестера, мэм. Пока я ему нужен, я никуда не уйду.

Повернувшись, я направился к выходу.

– Нэш! А ну вернитесь!

Не останавливаясь, я прошел через холл, открыл дверь и спустился по ступенькам, щурясь от солнечного света.