Саблезубый

Tekst
24
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Саблезубый
Саблезубый
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 24,85  19,88 
Саблезубый
Audio
Саблезубый
Audiobook
Czyta Александр Милославский
15,55 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 8

– Тихо! Куда рванула?! – прошипел над ухом смутно знакомый голос, а что-то тяжелое и горячее удержало на месте, придавив в районе груди.

Я хлопала глазами в полумрак, подавляя приступ паники по мере того, как вспоминала, где я и с кем.

– Боев? – вышло еле слышное сипение, и сразу горло сжалось в приступе кашля.

– А ты кого ожидала увидеть? – Он убрал удерживавшую меня ручищу и потянулся к тумбочке за стаканом, на мгновение нависнув надо мной своей широченной грудью. Перед самым лицом очутился один плоский коричневый сосок и негустая поросль золотистых волос.

Не отдавая себе отчета, я чуть приподняла гудящую голову и понюхала его кожу. Он выпрямился резко, будто я его укусила.

– Слышь, загадка моя, ты не балуй пока, – нахмурился он строго, садясь, и, приподняв меня, поднес стакан к губам.

Пахло лимоном и медом, на вкус кисловато. Хорошо.

– Какое число?

– А тебе не пофиг? Или куда опоздать можешь?

– Ты все время возился со мной?

– А были еще желающие?

– Почему?

– А почему нет?

– Ты опять? – Это что? Я улыбаюсь?

Так и есть. И как-то так тихо внутри. Спокойно. Видно, болячка временно все мои силы сожрала. Даже на тревогу их не осталось.

– Опять что?

– Вопросом на вопрос.

– Ну так-то ты это первая начала.

– Ты старше, будь умнее.

– Ага, быть умнее – это прямо про меня. Куда дергаешься?

– Мне в туалет и помыться.

– Сейчас.

Он поднялся, обошел широкую кровать. Как оказалась в ней – не помню, и саму комнату тоже.

– Давай потихоньку.

– Я голая.

– И чё? Я все видел уже. Сиськи зачетные, задница что надо. Не комплексуй.

– Мне холодно, идиот!

Он взял на стуле футболку и натянул на меня.

– Все? Или еще и трусы у меня отожмешь? – И взялся за резинку своих боксеров, естественно привлекая мое внимание к тому, что у него стоял.

– У… нас что-то было? – Вот не похрен ли тебе, Катька. Пользовался он тобой или нет – какая разница? Скажи спасибо, что полудохлую замерзать не выкинул или в больницу не отправил, где сразу бы озадачились установлением твоей личности.

– Я, конечно, тот еще извращуга, но не настолько, – фыркнул Андрей. – Совокупляться люблю и часто практикую, но исключительно с живыми бабами.

Я поежилась от странного контраста. Он говорил, не скрывая насмешливости и цинизма, но вел меня, поддерживая так аккуратно, будто я чертова древняя ваза за целое состояние.

– Осторожно тут, – глянул строго, оставляя наедине с сантехникой.

Закончив самое насущное, я на резиновых ногах подползла к ванной и пустила набираться воду, чуть не навернувшись от головокружения, когда наклонилась пробку заткнуть.

–Ты чего еще удумала?! – тут же вломился Боев. – Рано тебе еще полоскаться.

– Я воняю, как дерьмо, – заканючила я.

– Выглядишь еще хуже, не будем рушить гармонию, – отрезал он, закручивая воду.

– У меня вся кожа липкая от пота. Ну, пожалуйста. Хоть ополоснуться.

– Ополаскиваешься тогда вместе со мной.

– Ты чересчур здоровый. Мы вдвоем в твою ванну не влезем.

– Пф-ф-ф! Уж поверь, у меня огромный опыт по впихиванию чего-то большого и толстого в узкие и тесные места.

– Ладно, я все равно не буду той, кто пол потом вытирает. И не мне соседи снизу предъявлять придут.

Боев опять открутил краны и сунул мою руку под струю.

– Нормально?

– Угу.

Он уселся первым, не снимая трусов, и протянул мне руку. Трикотаж промок и стал почти прозрачным. И я снова уставилась на здоровенную хреновину, что теперь стала видна очень четко.

– Ты хоть прокомментируй как-то, а то я уж не знаю, что и думать, – зафыркал он, чуть приподняв бедра.

– Ты воду решил еще и на стирке сразу сэкономить?

– Залезай, умничаешь.

Я все же сняла его футболку и осторожно опустилась в воду спиной к нему.

– Я предпочитаю принимать ванну классическим способом. М-м-м-м-м, хорошо-то как.

– Так, подобные звуки пока запрещены, – заявил Андрей, обхватывая меня за талию, подтаскивая ближе и роняя себе на грудь.

– Почему?

– Потому что это провоцирует во мне желание послушать, как ты будешь стонать во время секса.

– У тебя что, пунктик какой-то по поводу орущих и стонущих женщин? Хотя с таким размером…

– Что не так с размером?

Мой взгляд упал на сгиб локтя. Следы от уколов.

– Ты врачей вызывал? – тут же напряглась я.

– Выдохни, это Ромка Насонов, он тебя уже смотрел.

– А если он заявит? Такую истерику мне в приемном покое тогда закатил, требуя, чтобы я заявление написала.

– Он думал, что это я тебя так уделал.

– А были прецеденты?

– Бил ли я женщин? Нет. И сразу скажу, чтобы без непоняток между нами: ты мне расскажешь, кто бил тебя. Расскажешь! Вообще без вариантов.

– И что ты сделаешь?

– Что смогу, загадка.

– Ну да. Ни черта ты не сможешь. Разве что сам сгинешь и на меня наведешь.

Тревога растаяла так же мгновенно, как и пришла. Ничего я ему не расскажу. А даже если и могла бы, что он может против Вознесенского и его связей везде и всюду? Ничего. На самом деле, не так уж я и верю, что Дмитрий не найдет меня рано или поздно. Остается надеяться, что поздно, не мальчик он чай, сердечко пошаливает. Или что подыщет другую девочку-вещь. А я пока просто поживу так, как не жила раньше. Пусть и найдет потом, я уже успею.

– Ах, как же горько, что ты совсем в меня не веришь, моя женщина-тайна! – явно паясничая, шлепнул себя по лбу мой спаситель-захватчик. – Кстати, как насчет уже настоящего имени. Я знаю, что ты не Оксана, и ты знаешь, что я знаю.

– Это что, так принципиально?

– Внезапно да. Разве я не заслужил такую малость?

– Почему ты тогда оттолкнул меня?

– Ты о чем?

– Знаешь ведь. О минете.

– Хм… Тему меняешь?

– Интересуюсь.

– Я тебе уже сказал, что не практикую сношений с неживыми партнершами. Есть в этом что-то совсем уж ненормальное, даже для такого озабоченного и всеядного, как я.

– То есть я это делала плохо?

– То есть конкретно ты в этом вообще не участвовала. Имя.

– А разве мужчине есть разница?

– Имя-я-я.

– Да ладно, брось. Туда-сюда – все одно и то же. В чем прикол?

– И-и-имя-я-я-а-а.

– Катя.

Боев замолчал, похоже, прикидывая, вру ли я ему.

– Разница есть. Когда женщина реально хочет тебе отсосать, еще и сама от этого кайф ловит, это охеренно лучше, чем даже любая профи с самой глубокой и неблюющей глоткой.

– Скажешь тоже. Минет – это… – Противно и то, что нужно перетерпеть. – Только для мужчины. Как женщина может от этого кайфовать?

– По твоей логике, мужчина не может кайфовать от куни, потому что это только для женщины.

– От чего?

– Та-а-ак, – протянул он и подцепил мой подбородок, поворачивая к себе лицом. – Вот теперь мне прям сильно интересно стало, что же ты за создание такое. С ходу незнакомому дядьке себя предлагаешь, отсосать для тебя – фигня делов, но при этом про куни не слышала и на самом деле секс тебе на хрен не нужен.

– Я слышала, – не сразу, но я сообразила, о чем он.

Как-то было у нас ЧП в приюте. Парень один, из старших, вздернуться решил. А все потому, что остальные его совсем зашпыняли, обзывая п*здолизом директрисы. Вроде как даже кто-то даже видел… ну… сам процесс. Короче, общее мнение об этом было резко отрицательное, причем и у парней, и у девчонок. Все брезгливо морщились и фыркали.

– Только слышала? Неужто ни разу никто не делал? Выглядишь даже на первый взгляд там очень аппетитной. Да ладно! Ты покраснела!

На самом деле меня внезапно бросило в жар. Потому что от его «аппетитно» в разуме родилась ужасающая в своей бесстыдности картина: боевская башка с коротким золотистым ежиком волос между моих раскинутых бессовестно ног. И вызывала она совсем-совсем не отвращение от такого, казалось бы, как минимум неприятного действа. Мощный импульс, прошивший снизу вверх, заставил резко сжать бедра.

– Скажешь тоже, – фыркнула я, отворачиваясь. – Мне ничего такого и даром не надо.

– Это почему? Потому что секс, по-твоему, по кайфу только мужикам?

Как бы невзначай он переместил свою ладонь с талии мне под правую грудь, мягко подхватив ее, как в чашу. В районе моей поясницы дернулся его член, и, непонятно почему, от этого потянуло в низу живота.

– Вовсе нет. Я знаю, что и женщинам это может нравиться.

Боев шевельнул большим пальцем, легко задевая мой сосок, и тот сразу съежился. И это было… не противно.

– Но не тебе? – Андрей наклонил голову и, едва касаясь, погладил губами кожу за ухом. Почудилось, что от этого волосы у меня на затылке стали шевелиться и вдоль позвоночника потек горячий ручей, что собирался и копился внизу, наполняя все внутри там чем-то тягучим и жарким.

– Не… не мне. – Его палец стал выводить круги по ареоле, отчего она пошла пупырышками, а мне приспичило заерзать на месте. Но я держалась, не шевелясь.

– Вообще ни разу?

Вторую ладонь он положил мне на живот, пониже пупка, как будто мог знать, что именно там сейчас происходит что-то странное.

– Ни разу. – В ванной стало душновато, и я шумно выдохнула, все же чуть сдвинувшись от него. Но от этого воздействие прикосновений его рук только усилилось. – Я – бревно с глазами.

– Да неужели? – Он бесцеремонно накрыл мой лобок и сразу, не дав мне успеть напрячься, проскользнул средним пальцем между складок, и меня точно током прошибло, подбрасывая на месте.

– Что ты… – вышло похожим на всхлип, и я схватила его за запястье, намереваясь остановить.

– Тш-ш-ш-ш! – зашипел он в мою кожу и прихватил зубами мочку уха, одновременно немного сжав захваченную грудь. Снова шевельнул пальцем, послав по моим нервам разряд. – Ах ты ж бревнышко какое у меня тут чувствительное и все уже скользкое внутри.

 

– Боев, не на… – Я впилась ногтями в его кожу, силясь отпихнуть кисть, что не пойми как превращала меня в дергающуюся марионетку. Но хуже всего то, что в голове зашумело, опустело. Как если бы я собиралась отключиться, но в тоже время по-другому совсем.

– Надо, Катя, ой как надо, – хмыкнул он самодовольно в мою шею, притиснул ближе, начав толкаться стояком в поясницу. – Ну давай, девочка, просто расслабься и дай дяде сделать тебе хорошо.

Его палец теперь непрерывно кружил по дико чувствительной точке. Отталкивать его руку я перестала. Наоборот, вцепилась, то ли держась сама, чтобы не улететь в неизвестном направлении, то ли удерживая его, чтобы не прекращал делать то, что делал. Спину гнуло, в глазах мельтешило и плыло, ноги двигались сами собой, взбивая воду в ванне. Пятки скользили по гладкому дну в поисках опоры, что, казалось, стремительно исчезала из-под меня. Мышцы и нервы натянуло, будто я вся стала струной.

– Вот так, Катюша, давай, кончай.

Хриплое ворчание Боева сработало как спусковой крючок, что со всей дури лупанул там, где все уже было натянуто до предела. Внутри что-то лопнуло, больно, сладко, оглушая и ослепляя. Тело трясло. Сознание отключилось, пропуская через себя сокрушающую все на своем пути волну. И только когда чуть попустило, я поняла, что суть этой волны была чистым удовольствием. Неизвестным мне и реально пугающе чрезмерным с непривычки, но да, это был настоящий кайф.

– А мужика-то у тебя и не было ни разу, загадка моя, – тихо засмеялся Андрей мне, обвисшей, как тряпка безвольная, в волосы.

– Был.

– А я говорю, что не было.

Глава 9

– Эй, ну только не опять! – проворчал я, услышав, как Катька засопела почти сразу, как только ее оттрясло после оргазма. – Ну а чего ты хотел, долбоящер? Ответной дрочки или чего покруче? Она же еще еле ползает.

Зуб даю, что оргазм был первым в ее жизни. Если бы она хоть раз до этого кончала, то не реагировала бы так: шок, паника, отчаянные попытки вернуть себе контроль.

– Не понимает она, отчего бабы орут, ага, – фыркнул себе под нос.

А сама-то как запела. Не знаю, как и сдержался, чтобы не насадить ее на себя, еще дрожащую, кричащую. Пальцами чувствовал, как она внутри вся сжималась. Горячая, влажная, тугая – хоть ори, какая вся лакомая. Была бы уже на члене – меня бы и этими спазмами ее одними сто пудов бы догнало. Но куда я сунусь без резины. Да и просто пронаблюдать во всех нюансах от начала до конца, как моя «деревянная» загадка кончает впервые, было тем еще неповторимым кайфом. Что, перевернул я твой мир, девочка? А это только начало. Не помню уже за собой такого азарта, сосредоточенного на одной женщине. Мало мне было, что аж клинануло на том, чтобы выяснить, найти и разъ*башить в кашу кровавую тех, кто Катьку бил да превратил вот в такое поломанное, почти неживое существо. Теперь мне все это исправить хотелось. Я же тебя из лап своих не выпущу, загадка моя, пока не покажу все те способы, которыми женщине можно делать хорошо. Только оклемайся чуток – и ты у меня летать будешь ночами напролет и любую свободную минуту днем, пока совсем не забудешь, что тебя, считай, покалечили какие-то криворукие членоносцы. Мужиками такое не назвать. Все понимаю, Катька – девочка красивая, прям глазам больно, такая, что лапы загребущие сами собой к ней притягиваются. Но сунул лапы и член – так будь любезен хоть и ее тогда не обидеть по части удовольствия. Она же вон еще молодая совсем, так недолго у бабы навсегда к сексу тягу отбить. Хотя о чем это я. Те следы на спине, что сейчас уже почти сошли, и есть всему объяснение. Никого не колыхало ее удовольствие или его отсутствие.

Ну ничего, Катюха, я все исправлю. Будет у меня за душой хоть одно хорошее дело в жизни. Расстараюсь, будет тебе небо в алмазах. Только потом сама уж больше ни с каким долбо*бом не свяжись. А то тянет вас баб на таких вечно.

Только подумал о том, кому однажды достанется кусочек такой сладкий, и что-то такой жадностью жгучей прикрутило. Даже челюсти свело. Но это когда еще будет, сейчас-то вот она, сопит доверчиво в руках моих.

Мой телефон затрезвонил уже не в первый раз, да и вода остывала. Пора вылезать. Поднимался с Катькой на руках, кряхтя, что тот дед столетний. Неудобно же из такого положения, и не мальчик уже. Еще и яйца гудят и чуть не грюкают без разгрузки. Ничего, скоро-скоро. Опять проявил чудеса ловкости, пеленая соню в полотенца. Камнев еще ждет пополнения, а я уже обзавелся, считай. Корми, таскай, лечи, купай, в кроватку укладывай. И главное, все мне по приколу, не напрягает. Кто бы знал. Может, пришло оно наконец то самое время, когда пора обзавестись спиногрызом с женой в придачу. А то потом совсем старый пердун-ворчун стану и оно не надо будет.

Приходишь домой, супружница тебя встречает. Котлеты, борщи, чаек. Чирикает чего-нибудь. Сын дневник показывает. Типа уют, и опять же всегда баба теплая под рукой, даже если нет времени куда за перепихом промотнуться. Ты ее жаришь качественно, обеспечиваешь, а она тебя за это ждет, заботится. Любит.

Катька завозилась, когда в постель укладывал, и вдруг вскинулась. Уставилась мне в лицо, глазами захлопала, будто другого кого ожидала увидеть.

– Катька, а ты борщ готовить вкусный умеешь?

– Умею я все, – буркнула она сонно и увалилась назад, отворачиваясь.

Может, я тебя себе оставлю? – спросил сам у себя, пока шел на кухню за телефоном.

Ну а чё? Отогрею ее, заласкаю, научу всему, как мне надо. Красивая она, стоять на нее будет исправно, а хорошо траханная баба на сторону не пойдет. Мне такого с женой не надо. Девки девками, а жена одни руки с членом знать должна.

– Боев, ты совсем охренел, в офисе третий день не появляешься? – зарычал Яр мне в ухо. – Заболел, что ли?

Его право злиться. Я первые три дня свою болящую хоть на тетю Машу бросал и по работе мотался, а теперь у соседки внук заболел вот и сижу уже трое суток, как привязанный. Отец-одиночка прям. Еще и извращуга.

– Не бухти, Камнев, у меня тут кой-какой форс-мажор.

– Что случилось?

– Девушка случилась. – Бродячая, со стволом и кучей побрякушек на энную сумму.

– То есть ты из-за бабы на работу забил? Когда уже набл*дуешься, а?

– А может, я уже, – фыркнул в ответ.

– Ну да, шутка года.

– Ой, не начинай, Камнев, давно ли сам из-за бабы умом подвинулся, по крышам лазил и в отпуск с лёту ушел?

– Не равняй говно с конфетой. И мою Рокс не приплетай, она не твоим… хм… ровня.

Вот, кстати. А у моей загадки шмоток-то и нет. Даже белья. А на улице конец декабря. Держать ее исключительно в постели заманчиво, конечно, но перебор.

– Слушай, Камнев, а можно мне твою жену в аренду взять?

– Чего? – после секундной паузы рыкнул Яр.

– Мне вещи надо женские купить. Белье там. Я же не разбираюсь, вдруг не то возьму.

– Ну так на том, что есть, ярлыки глянь. Фирму, размеры. Читать не разучился же.

– Эм… да как бы не на что смотреть.

– Не понял.

– Да чего непонятного? Не было у нее белья.

– Бля, у тебя там что, Афродита, которая прям из пены в ванной голышом вылезла?

Я вспомнил, как выглядела та Афродита из школьного учебника, и скривился. Тоже мне красота неземная. Жопа – во, сиськи – отстой. По мне, так и тетя Маша в свои пятьдесят с лишком посимпатичнее будет.

– Нет, славатехосподи, не она, но тряпья все равно нет. Мне бы хоть на первое время там, чтобы потом ее саму вывести, пусть купит, что ей надо.

– Боев, меня от любопытства сейчас порвет. Ты точно там здоров? Рассказать мне ничего не хочешь?

А может, и надо? Камнев не одобрит, что от него утаивать что-то стану. Тем более такое, что неприятностями светить обещает.

– Если я сейчас подтянусь, ты в офисе еще будешь?

– Нет, я еду домой обедать. Подтягивайся туда давай.

– Чем сегодня травить будут?

– Тебе не похрен? Какое-то там жаркое по-ирландски, что ли. Как раз и спросишь у Рокс, поможет ли она тебе с твоей голындой.

– Ладно, сейчас чем-нибудь для желудка закинусь и приеду.

***

Я с ходу пересказал Яру обстоятельства появления Катьки и мои насчет нее наблюдения.

– Что делать будешь? – нахмурившись, спросил Камнев.

– Держать и не пущать никуда, – ухмыльнулся я. Что еще будет при этом происходить, трепаться не стану. Вот не хочу, и все.

– Боев…

– Ну серьезно, Яр. Ждем Шаповалова, пока будет жить у меня, авось еще и выпытаю у нее чего.

– Мне кажется, лучше ей хату снять. Знаю я твои методы выпытывания. Девчонка молодая, голову ей задуришь, как бы боком нам это не вышло. А что, если она Кольке родня какая? В глаза ему как смотреть станешь?

– А вдруг это она мне задурит?

– Тебе задуришь.

– За меня он, значит, не переживает. А я за тебя жопу рвал, от погремушки спасая. Друг называется. И даже если и родня, Катька совершеннолетняя.

– Уверен?

– Сама сказала. Чую, не соврала.

– Все равно. Ты мне друг, но была бы она мне родней, к тебе бы на пушечный выстрел не подпустил.

– Ну спасибо, друг, – усмехнулся я, но признал, что и сам бы себя не подпустил, если что. Ну вот такой я подарок. – Но не подпускать уже поздно.

– Успел уже? – возмутился Камнев. – Сам же говорил, болела она. Что же ты на нее такую полез?

– Да никуда я не лез. – Почти. Пальцы же не в счет.

– Ну так и тормозни! Чую я, что дерьмо выйдет, Андрюха!

– Не хочу я тормозить, ясно? – Что-то меня прям бомбануло. Кто бы мне тут про тормоза говорил! – Я знаю, что ей сейчас надо.

– Ей надо, или тебе приспичило? Некого тягать, что ли, вдруг?

– Хорош лечить меня, Яр! Я знаю, что делаю, и вся ответственность на мне!

– Придурок озабоченный!

– Чья бы мычала.

– Нет, вы здесь долго мерзнуть собираетесь? – выплыла животом вперед на крыльцо Роксана.

Блин, ничего себе размерчик окружности. Тут впору шутить не про один проглоченный арбуз. Как она еще ходит, а не катится?

– Мы уже идем, идем, Рокс, – зачастил Яр, расплываясь в самой дурацкой улыбке из тех, что я видел.

– Блин, смотрю, помощь отпадает, – расстроился я.

– В чем помощь? – тут же насторожилась погремушка. Хотя сейчас и язык так назвать не повернется. Вон какая важная и плавная стала. Один только пирсинг и напоминает о былых лихих денечках.

– Боев тут решил девушку приодеть, – мрачно пробубнил Яр. Злиться он на меня может, но не сдаст. – Хотел, чтобы ты ему подобрать кое-что помогла.

– Погодите! Казанова, у тебя девушка появилась? Кто эта сумасшедшая? Может, ей не одежда, а смирительная рубашка нужнее?

– Ха-ха! Юмористка! Я уже и сам не хочу, чтобы ты мне помогала.

– Не-не-не, вот теперь я этого хочу. И познакомится с ней.

– Еще че…

– Беременным не отказывают! Это страшный грех, не говоря уже о том, что я тебя за такое тресну!

Так, судя по всему, я подставился сдуру.

– Ну нет, – я зыркнул на выпирающий живот Роксаны, – я не готов к такой большой ответственности.

Камнев подавился воздухом, закатил глаза, и повисла какая-то уж очень нехорошая пауза, пока беременная фурия сверлила меня взглядом.

– Боев, а ты, часом, не бессмертный? – процедила она, зло на меня прищурившись.

– В смысле? – Вот тут до меня дошло. – Эй, я не это имел в виду совсем! – На всякий случай стал пятиться. Мне в травматологию сейчас не с руки. У меня дома дите… в смысле загадка моя больная, босая и голая. Очень-очень голая. – Ты совсем не большая. Вот ни капли! Ты вообще самая изящная и… э-э-э… грациозная беременная ба… женщина, какую я видел за всю…

– Ой, да расслабься, – мигом поменявшись в лице, нагло заржала эта… Да я уже почти обделался тут! Вся жизнь перед глазами пронеслась, а вспомнить и нечего почти. – Я в курсе, что просто огромная. Но, судя по твоей реакции, ты, Казанова, не безнадежен. Есть, значит, шанс не стать полным разочарованием для отважившейся на тебя бедняжки.

Умная, ты посмотри, какая. Это я тот, кто тут отважился на что-то!

– Куда первым делом поедем? – сразу принялась планировать Камнева, пока я еще давился ее стряпней. – Что ты первым купить хочешь?

– Белье, – выдал я, запивая огонь во рту.

– А размер знаешь?

– Ну… примерно как у тебя сейчас. Может, чуток поменьше.

– Боев, я тебя убью однажды, если не перестанешь пялиться на грудь моей жены, – процедил Яр.

Мне себе глаза скотчем заклеивать, что ли? Она сама так и лезет…

– Да я же чисто в силу производственной необходимости, – сбрехал, не моргнув.

– Рокс, осторожнее только, – наставлял свою погремушку друг, усаживая, как хрустальную, в мою тачку.

– Со мной все хорошо. У нас еще аж три недели, не бзди, гризли. Не могу я уже сидеть на одном месте.

– Боев.

Одно слово и взгляд весом в сто тонн. Все понял. Береги как зеницу ока. Будет сделано, Камень.

 
To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?