Гризли

Tekst
46
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Гризли
Гризли
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 24,26  19,41 
Гризли
Audio
Гризли
Audiobook
Czyta Luigi
15,18 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Оргазмом нас снесло всего-то через какой-то десяток толчков. Одновременно. Ее на секунду раньше меня. Сжав зубы еще сильнее на моей руке, Роксана содрогалась всем телом, перекинув эту разносящую на части дрожь и на меня. И она еще не затухла, когда злобная засранка повернула голову, с ненавистью глянув на меня через плечо, и велела:

– А теперь слез с меня и свалил отсюда на х*й!

Глава 9

Ублюдочный гризли не слишком-то торопился сползать с меня, и я со злостью двинула ему в бок локтем, поторапливая, хотя у самой вряд ли сейчас хватило бы сил подняться. А вот анализировать факт нашего спонтанного жесткого секс-столкновения и пробовать не буду. Хотя бы потому, что было в этой жесткости что-то неправильное. В том, что грубые рывки его во мне сопровождали невесомые прикосновения губ к моим щеке и затылку. А прорычав мне «дрянь», он мгновенно сорвался на задыхающийся шепот, едва слышный, в котором сквозь сплошную пелену хлещущего по моему разуму запредельного возбуждения расслышала «девочка моя», «погремушка сладкая». Обломайся, не девочка давно и уж точно не сладкая. Об такую конфетку язык свой в кровь порежешь.

Комар, так и лежавший поломанной тряпичной куклой у стены, застонал, дернувшись, и только тогда горячая тяжесть свалилась с меня. Его до конца еще не опавший член с пошлым хлюпаньем выскользнул из меня, между ног стало мокро и противно. Вот скот, он меня еще и неупакованным трахнул? Хотя куда уж там было. Сама ему и шанса на это не оставила.

Даже не заморачиваясь застегнуть ширинку, псих сосед схватил с пола куртку и рубашку моего неудавшегося любовника в одну руку, другой вздернул парня за волосы с пола и потащил к выходу.

– Я тебе, бл*дь, не ясно сказал рядом с ней не появляться? – сопровождал он это действо по выдворению вопросом на удивление спокойным тоном. – Еще раз увижу – потеряешься навсегда.

Прогрохотало по ступенькам крыльца, и входная дверь захлопнулась. Я, морщась от легкого жжения внутри и болезненности в мышцах, села, привалившись к дивану и раздвинув широко липкие от спермы бедра.

Вспыхнул верхний свет, и в комнату вернулся спровоцированный мною секс-агрессор. Уж в том, что я привела Комара, чтобы целенаправленно его выбесить, я себе отчет прекрасно отдавала. Ожидала ли я такой его реакции? Скорее нет, хотя, если бы пошевелила мозгами после утренних зажимательств у стены, могла и предугадать. И если бы хотела избежать таких последствий, то не звала бы почти ни за что пострадавшего парня к себе. Хотя он сам нарвался тоже.

Обнаружив, после того, как медведина укатил на своей бэхе в неизвестном направлении, что у меня всего-то пара сигарет осталась, я злорадно ухмыльнулась, вспомнив его «Не смей курить!», и поперлась в ближайший ларек за куревом. Вот на обратной дороге и столкнулась с налетевшими стаей Комаром с дружками. Он что-то там начал мне задвигать про динамо и мужа с любовником. Такая я сякая, сука неверная, гулящая и все такое. Я аж чуть не заржала ему в лицо, послав с его детскими предъявами. Но осознав, что это мой соседушка, оказывается, назвался моим мужем и стращал Комара, велев держаться подальше, сразу решила, что просто так это спускать нельзя. Мало того что эта вражина злобная на меня кидается, так он еще и народ вокруг меня будет распугивать. Сегодня Комара, на которого мне тупо пофиг, а завтра что, на Длинного попрет буром, и я буду вынуждена в собственном доме жить, как в осажденном, бля, замке? Да не охренел ли ты в корень, гризли тупой?

В общем, театральные подмостки по мне обрыдались, с таким я надрывом и мощным посылом преподнесла «правду» о моей нелегкой судьбинушке лопуху Комару и его толпе малолетних недобайкеров. Жестокий деспотина, супостат и насильник держит меня в секс-рабстве, жизни не дает, измывается над беззащитной сироткой, и некому, ой некому прикрыть меня, бедолажечку, от его посягательств. А вот если бы было кому, то я бы с Комаром аж бегом встречаться стала.

Подленько и ни грамма истины? Да плевать мне. Зато вставший на мою защиту весь из себя герой-спаситель обиженной девы Комар наверняка доведет психа соседа до нервного тика. А мне что ни гадость ему, то все на сердце радость. А подручные средства, они же расходный материал… да кому до них дело есть? Уж не мне точно.

Вот только финал сей трагикомедии что-то вышел совсем не в моем вкусе. Нет, как раз настолько в моем вкусе, что теперь сколько рот и мозг ни полощи, от него не избавишься.

Мой незваный гость пересек комнату и присел на корточки передо мной. Нахмурившись так, что весь лоб пошел складками, он уставился мне между ног.

– Не порвал?

Ой, ну мать его ети, мы теперь забеспокоились! А когда заваливал да в пол вколачивал, что-то не переживал.

Наклонившись вперед, я уставилась ему прямо в глаза.

– У тебя что, возрастные проблемы со слухом уже? Я тебе сказала – пошел на хрен отсюда!

Хоть бы один мускул на морде, кирпича просящей, дрогнул. Руку мне протянул и поднялся.

– Пойдем в душ свожу.

– А над горшком не подержишь?

– Слушай… – Он опять присел и осторожно коснулся моего колена. – Ну раз уж такая херня вышла… ну давай попробуем обсудить это по-людски.

Все ничего, но это его прикосновение… бережное, что ли, вдруг ужалило меня, будто было укусом какой-то ядовитой гадины, и, мгновенно полыхнув от ярости, я его что есть силы пнула пяткой в колено и зашипела от пронзительной боли.

– Отвали от меня! Вон пошел!

– Роксана…

Я взвилась с места, шаря вокруг глазами. Схватила пустую пивную бутылку и развернувшись, замахнулась на него.

– Пошел! Вон!

– Не дури, ненормальная! – повысил он на меня голос и не собираясь, похоже, отступать. – Успокоилась, сказал! Никуда я не пойду до завтра!

– Я ментов сейчас вызову, и еще как пойдешь.

– Вызывай, время зря потратишь – они все там мои друзья-знакомые.

– А, то есть хочешь сказать, что заяву об изнасиловании твои кореша у меня тоже не примут?

– А я тебя насиловал? Реально? Ты от этого кончила?

– Я тебя не приглашала и переспать со мной не предлагала. Так что по факту – изнасилование.

– По факту – секс по сомнительному согласию.

– Х*й тебе, а не согласие!

– Завязывай ругаться и хамить мне!

– А ты свали из моего дома, и не будет ни того, ни другого.

– Нет. – Его внезапный выпад я даже заметить не успела, но спустя мгновение была скручена и прижата к его медвежьей груди.

Бутылка упала на пол, разбиваясь, меня же больной на голову сосед поволок в душ. Открутил воду, сунул сначала под холодную, пока я орала, крыла его по-всякому и отплевывалась. Добавил теплой, содрал с меня футболку, встал под душ со мной и продолжил держать там, пока я не выдохлась. Невозмутимо наблюдал, как иссякает мой истерический припадок. Когда я уже только и могла, что рвано дышать, охрипнув и вымотавшись, закрутил краны и, сдернув с держателя полотенце, потрепал по волосам, лишь слегка промакивая их по сути, прошелся по всему телу, обсушивая, и повел на этот раз в спальню.

– К стене ложись, – кивнул на бабкину совсем не широкую полуторку и стал стягивать промокшую одежду с себя.

– Я с тобой спать не буду, гризли тупой, – попыталась я вяло взбрыкнуть.

– А я с тобой буду, Роксана. – Он надавил мне на плечи, заставляя сесть на матрас, передвинул, как плюшевую игрушку, к стене и вытянулся рядом, заваливая меня и придавливая тяжеленными ручищей и бедром к месту. – И меня зовут Ярослав.

– Типа мне не по хрен, – огрызнулась, постаравшись спихнуть его с себя.

– Завязывай ругаться. Я серьезно. – Сдвинуть его не удалось и на сантиметр.

Из чего делают этих гадских гризли? Из кожаных мешков, набитых камнями?

– Или что?

– Ты и сама знаешь. – Он толкнулся в мое бедро твердеющим членом.

– О, ну надо же, ты меня прямо напугал! За сердечко не боишься? Я слышала, дядечкам за сорок беречься в этом смысле надо.

– Мне тридцать два.

– Вообще не интересно. Убери с меня свои… конечности. – Черт, у меня уже и обидных слов на него не находится. – Все причем.

Сосед приподнялся на локте и уставился мне в лицо. Но мало этого, он стал так же, как днем, обводить большим пальцем контур губ, задевая штангу.

– Почему это? Зачем ты постоянно нарываешься?

– Не твое медвежачье дело! – фыркнула и, не справившись с новым приливом злости, цапнула его за палец.

Вместо того чтобы отдернуть руку, Ярослав стремительно навалился на меня, проталкивая свой палец дальше между моих зубов, и погладил сталь в языке, сжав второй рукой мои волосы в кулаке.

– Хочу язык твой ядовитый, – пробормотал он. – Укусишь – трахну!

И принялся буквально пожирать мой рот, проталкивая свой язык в наглую к моему. Конечно я укусила. А как не смогла бы?

– Гадость такая! – прошипел гризли и стянул мои несчастные крашеные пряди еще сильнее, запрокидывая мне голову, открывая для себя горло.

Целовал кожу шеи, плеч легкими касаниями, беся меня этим, за что я и полоснула его ногтями по спине.

– Кончай с этим дерьмом сопливым! – рявкнула на него, отчаянно начав задыхаться, будто он этими своими проклятыми нежными поцелуями надел на меня огненный ошейник, что теперь душил нещадно. – Мужик ты или где? Сказал, трахну – ну так трахни. Хотя тоже мне трах – тридцать секунд и все дела. Старость не радость, преждевременная эякуляция и призрак импотенции на горизонте?

– Мало тебе, значит? – Сжав мои запястья над головой, он вытянул меня в струну под собой, вдавливаясь между ног стояком мучительно медленно, тогда как почти яростно терзал мою грудь.

Всасывал проколотые соски глубоко, дразнил, царапал зубами, нарочно терся о кожу щетиной, кусая, облизывая. Обездвиженная, ничем не управляющая, я только и могла извиваться под его тяжестью, срывая и без того пострадавшее горло в стонах. Ощущение его медленного, но такого переполняющего через край вторжения рвало мне крышу в мелкие клочья, и не факт, что ее когда-то можно вернуть в прежнем виде. От этой его неторопливости мне было оглушительно больно, остро до ожога, до испепеления и сладко, ненавистно сладко. Я колотила его пятками по ягодицам и пояснице, требуя движения, и, когда он наконец поддался, выходя почти полностью и врезаясь в меня тяжелыми, мощными ударами бедер, я улетела почти моментально. А вскоре и еще раз. И еще. Потому что чертов гризли оказался просто секс-машиной. Валял меня в кровати, трахая беспощадно, и снова хрипя и нашептывая свои гадкие нежности, и целуя-целуя-целуя.

 

Глава 10

Всю ночь, после того как утраханная мною до полной отключки Роксана вырубилась прямо подо мной, я то и дело вскидывался во сне, стоило ей только чуть шелохнуться. Сам не пойму от чего. Оно, конечно, за эти годы поотвык спать с кем-то под боком, но было и что-то еще. Черт знает. Состояние не пойми какое. Странное. Вроде и вымотался, практически иссушил себя, подстрекаемый этой языкатой погремушкой. Тишина такая и в каждой мышце, и извилине. Сто лет такого за собой не помню. И в тоже время тревога внутри. Не отчетливая, но непрерывная, тянущая, как нудящий зуб. И не болит, но покоя не дает. Гляну на нее, сейчас мирно спящую, и опять какое-то непонятное дерьмо начинает со мной происходить. Руки тянутся погладить, изласкать, хотя точно знаю, что она из-за этого опять взбесится, спровоцирует меня, ведь сможет, потому что я хочу этому поддаться. Будит она во мне нечто… и зверство, какого за собой ни с кем не помню, и нежность, что прямо навязать ей хочется, заставить принять, переломав голыми руками все ее колючки.

Воспламеняет меня, как вроде уже давно затухшее старое кострище ураганный ветер, добравшись в своей беспардонной силе до, оказывается, тлевших красных углей, скрытых толстым слоем пепла. Думал, во мне и гореть-то нечему давным-давно, а вот заразина крашеная нашла, что поджечь, да так, что оба полыхали – мама не горюй. И я догадываюсь о природе грызущей меня тревоги, не мальчишка небось безголовый. Роксана не сдалась. Нет. Она взяла от меня то, что именно ей было нужно, и не факт, что не попытается теперь выкинуть меня, как ветошь использованную. Сто процентов попробует. Но попробовать – не значит смочь. Я с тобой не закончил, погремушка. Будем тебя приручать и слегка дрессировать. Тараканов из башки твоей вытравливать.

Тихое басовитое рычание движка моей тачки возвестило о прибытии Андрюхи, ее пригнавшего. Глянув на Роксану, я убедился, что она по-прежнему дрыхнет как убитая, прикрыл ее тщательно, покидая узкую кровать. Потянулся, скривившись от ломоты в затекших мышцах спины, и тут же довольно оскалился, кайфанув от легкой болезненности в определенных частях тела, что остро напоминали о том, как же охренительно я провел эту ночь.

Мои вчерашние шмотки так и валялись на полу мокрой кучей, как и битое стекло, бутылки, окурки из перевернутой в пылу борьбы пепельницы и музыкальный центр. Бардак душевный такой мы устроили, хотя, судя по разбросанным где попало тряпками и мусору кое-где, Роксана у нас не великая любительница убираться. Что, при жизни в папашиной хате делать этого была не приучена? Ничего, это тоже будем исправлять, девочка-язык-как-бритва.

Обернув вокруг бедер давешнее полотенце, я босиком вышел на порог под офигевший взгляд друга.

– О-хе-реть! – присвистнув, заключил он, рассматривая меня. – Ты что натворил, придурок бешеный? Девка хоть живая?

– Живая, – буркнул я, направляясь к себе. Синька – зло, Шрека вчера на ночь не покормил даже. – И потише давай.

– Это что, от укусов следы? – ткнул он в темные пятна на моем бицепсе. – А спина-то! Бля, это как там у людей искусства такие вот абстрактные художества называются?

– Завидуй молча это называется.

– Ну, знаешь, тут еще вопрос, стоит ли завидовать. Погремушка-то и впрямь оказалась злобная зверушка, да? Горячая?

– Я не собираюсь с тобой ее обсуждать! – бросил через плечо, вваливаясь в дом и тут же попадая под прицельный осуждающий взгляд кота. – Дружище, прости дурака бухого. Забыл вот про тебя.

– Да брось, он тебя поймет по-пацански. Наслушался из-за стенки, а, Шрек? – заржал конем Андрюха. – Звонкая соседушка хоть? Голосистая?

У меня аж челюсти свело от откровенно похабного тона Боева. В принципе, он всегда такой в отношении баб циничный, без фильтра иногда болтающий. Мне обычно пофиг, но сегодня раздражало.

– Кончай это! Кофе вон поставь лучше, чем п*здеть не по делу!

Андрюха притих, и пока я умывался и скреб рожу бритвой, рассматривая получше все отметины, которыми меня щедро наградила Роксана, успел сварить ароматный напиток.

– Ты чего, Яр? – спросил он меня в лоб, только я сделал первый глоток.

– В смысле?

– В смысле – какого хера? Это что за «я не буду обсуждать» и прочие рявканья?

– А я что, с тобой раньше баб обсуждал когда-то?

– Нет, я их обсуждал, а тебе всегда было до одного места. Ты никогда и не реагировал на мою трепотню. А тут здрасти-приехали. Что происходит?

– Ничего не происходит.

– Ну да, ну да. – Друг нахмурился и уставился на меня прямо: – Ты отдаешь себе отчет, что за девка эта твоя погремушка? Нельзя тебе позволять себе за нее всерьез зацепиться.

– А давай я как-то сам разберусь!

– Сам, конечно! – повысил голос Боев. – А потом, когда она пережует тебя и выплюнет, я опять тебя ищи по бомжатням и со стакана снимай? Ты не видишь, какая она? На роже же смазливой написано – мне на всех в этой жизни срать! Эгоистичная кайфожорка, праздник каждый день, и люди вокруг – подтирка для ее задницы!

– Ты не прав. Не совсем. И опять же, не лезь не в свое дело!

– Слушай меня, мужик, ты это вот прекращай, понял? Натрахайся с ней так, чтобы уже воротило, и выкидывай пинком под зад. Или это твою задницу так отпинают, предварительно поджарив мозги, что от тебя хрен что останется!

– Хорош! Спасибо, что пригнал тачку. Увидимся в офисе!

– Ну прекрасно! – Боев с силой швырнул ключи на стол, почти сшибая на пол чашку. – Забиваешь на меня, да? Тогда не жди, что я снова приду вытаскивать тебя из дерьма!

– Не приходи. Я и в тот раз тебя об этом не просил.

– Ну да, ты же у нас гордый одиночка Ярослав Камнев, камень гребаный! Тебе же помощь не нужна, и ты никого и никогда ни о чем не просишь! Ну и пошел ты!

Вылетев из дома, Андрюха шарахнул дверью, что Шрек прокомментировал презрительным «Мяф».

– И то верно. ПМС у него, что ли? – кивнул я коту и, натянув спортивки, пошел будить Роксану. У кого-то сегодня новая жизнь начинается.

Но, зайдя в соседскую спальню, обнаружил только пустую, разворошенную, пропахшую нашим сексом постель.

– Ах ты ж зараза такая! – в сердцах шарахнул по дверному косяку, убедившись, что и в туалете с душем ее не наблюдается.

Аж зубами скрипнул от злости, но через секунду все внутри похолодело. Ломанулся домой за оставленным еще вчера перед поездкой в баню телефоном. Вчера о нем и не вспоминал. Естественно, он сдох, и, матерясь на чем свет стоит, я схватил ключи от бэхи и, воткнув гаджет на автомобильную зарядку, выкатил со двора. Как только мобильник запустился, набрал Боева, одновременно зыркая по сторонам в поисках знакомой фигурки. Нигде нет. Ни на улицах, ни у ларька, ни на автобусной остановке.

– Ты ее забрал? – рявкнул другу, едва он ответил.

– Что? Кого? Яр, ты совсем долбанулся? Зачем бы я…

– Ну ты же мне тут только что лекцию читал о вреде всяких погремушек для моего душевного здоровья.

– И что?

– И то, что у тебя, заботушка, вполне мозгов бы хватило…

– Да иди ты, придурок конченый! Я, по-твоему, кто?

– Ты, по-моему, мой друг Андрюха Боев, что иногда охереть как достает меня своей чрезмерной опекой, которую я все же ценю. Точно Роксану не забирал?

– Да сдалась мне твоя Роксана. Раз уж, по всему выходит, тебя на ней сходу так перемкнуло не по-детски, то я лезть к вам не буду больше. Твой лоб, тебе и расшибать. Клиника по вам обоим плачет, бля, – он посопел мне в ухо, и я уже хотел отключиться, размышляя, как бы так посподручнее отыскать вчерашнего залетного карася недобитого. Мало ли… убью, конечно… кого-то. – Давай пробью этого ее дружка-мажорчика. Вдруг к нему подалась на тебя, зверюгу жестокого, жаловаться? И заодно парням по отделениям свистну, нарисуется мало ли, с ее послужным списком приводов и дня твоя погремушка спокойно прожить не может, похоже. Вот нашел же ты себе…

– Давай, а я тут по месту пошарю. Есть у меня идея.

– А, то есть и на районе она уже отметиться чем-то успела? Ну говорю же, ни дня покоя…

– Спасибо, Андрюха, я на связи.

Надо было видеть глаза наших местных пенсионерок, у которых я останавливался спросить, где живет тощий «рыцарь дорог». Хоть я и натянул футболку, но Роксана ночью расстаралась, как могла, и на моей шее хватало видимых следов. Одно меня утешало – я-то ее тоже всю пометил будь здоров. От фантомного вкуса ее кожи моментом пересохло во рту, а в паху свело.

Юный смертничек, коего, оказывается, среди своих кличут Комаром, спустя полтора часа нашелся сам. Прямо на крыльце местного травмпункта. Рука в повязке, и, судя по деревянной позе, ребра тоже под фиксацией. Ну что поделать, так и бывает, когда не внимаешь мудрым советам взрослых людей и суешь свои грабарки, куда не велено. Завидев меня, вылезающего из тачки, карась-комар взбледнул мигом, и, как мне показалось, только присутствие группы поддержки в количестве трех штук таких же дрыщеватых дружков в кожанках удержало его от бегства.

– Роксана где? – рявкнул я.

– Пошел ты, козлина!

Так, у нас тут рецидив борзости.

– Ребра болят? – с недобрым интересом спросил, подступая ближе. – Сильно? Или недостаточно для того, чтобы соображать нормально начал?

Тощий байкер нащупал выпученными зенками след от зубов Роксаны на моем бицепсе и задышал, как паровоз, пятясь к своим друзьям.

– Я тебе, если бы и знал, где она, не сказал бы, ясно? – загавкал он. – Ты, урод моральный, прессуешь девчонку и думаешь, всегда это тебе с рук сходить будет?

– А что, не будет? – ухмыльнулся я, забавляясь его бессильным гневом.

– Нет! Найдется и на тебя управа! Бугай хренов! Знаешь, что с насильниками в тюрьме делают, а?

– Ага. А ты знаешь, что с такими вот мальчонками симпатичными, что ссутся и от нормального рукопожатия, там же происходит? С такой смазливой мордахой у тебя есть хорошие шансы чьей-нибудь Марусей пристроиться.

– Пошел ты! Оставь Рокси в покое!

Врезать ему, что ли? Может, хоть так дойдет?

– Дружок, усвой: Роксана для тебя, считай, вообще на этом свете не существует. Встретишь на улице – переходи в темпе на другую сторону. Увидишь – отвернись и вали. Поймаю тебя еще раз рядом с ней даже, и это будет последнее, о чем ты будешь долго и мучительно сожалеть в своей жизни.

– Не пугай! Клал я на тебя! – вякнул смельчак, практически влипнув спиной в своих дружков.

Тьфу, стая малолетних шавок. Сплюнув им под ноги, я пошел в машину. Мой сотовый как раз разрывался от входящего вызова.

– Что?

– Проставляться будешь? – хохотнул в трубку Андрюха. – Нашел я твою погремушку. В весьма примечательном месте. Езжай ее с крыши собора N-ского снимай. Они там уже полчаса с приятелем выцветаются. Наряд на месте.

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?