Сердце бандита

Tekst
130
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Сердце бандита
Сердце бандита
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 26,77  21,42 
Сердце бандита
Audio
Сердце бандита
Audiobook
Czyta Ульяна Галич
18,27 
Szczegóły
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Глава 2

Ангелина

Я открываю глаза.

Бросаю руки на живот, обнимаю его.

Пусто. Там пустота мертвая.

Холодно. Очень холодно. Я ничего не чувствую.

Его нет.

Его сердечко не бьётся.

Он не пинается.

Нет. Нет. Нет!

Живота нет.

Мой сыночек…

Это сон. Это не может быть правдой!

Просыпайся, Ангелина. Очнись!

Я истошно кричу. Несколько раз бью себя по лицу, чтобы проснуться.

Еще. Еще. И ещё.

Удар. Два. Три. Десять.

Я почти избиваю себя, как вдруг в помещение, в котором я нахожусь, влетает незнакомая женщина в белом халате.

– Исаева! Что творишь? А-ну ка! Девочка, уймись!

У меня истерика. Кажется, я начинаю понимать всё, что со мной произошло.

С нами.

Удар. Вопли. Боль.

Авария.

Литры слёз…

– Женя-я-я! Женечка!!!

Вскакиваю на ноги, волосы рву на себе. Тону, захлёбываюсь в шторме жгучих слёз.

– Тише, тише!

В комнату влетают ещё какие-то люди.

Они держат меня. Кто-то даже пробует гладить по волосам. Что-то говорят. Пытаются успокоить. Все они в белых халатах, бледные, встревоженные. Я боюсь на себя посмотреть. Я сейчас живой высохший труп.

Краем глаза я вижу, как медсестра что-то вкалывает в катетер. Через несколько секунд веки тяжелеют, сознание растворяется в темноте. Я улетаю в бесчувственное забвение.

Следующие дни идут как в тумане. Я превращаюсь в полуживое растение. Живу лишь потому, что так надо. Надо? Но зачем? Для чего? Если у меня больше ничего не осталось. Кроме хронической раны в душе, которая кровоточит не переставая.

Не знаю точно, сколько я проспала. В себя прихожу тогда, когда вижу яркий свет солнечных лучей, которые заливают собой небольшую двухместную палату с пожелтевшей побелкой на стенах.

Здесь пахнет спиртом и медикаментами. Соседей по койке рядом нет. Я нахожусь в комнате одна. В моей правой руке торчит игла. Тело тяжёлое, будто налитое свинцом, я едва могу шевелить руками и ногами. Слабость. Кошмарная слабость пригвождает меня к матрасу.

Тошнит. Я отворачиваюсь, зажимая рот слабой ладонью, глотая рвотный спазм, подступивший к горлу.

“Значит, я в больнице…” – догадываюсь.

Сколько я уже здесь лежу?

Меня терзают кошмары. Будто Жени больше нет. И у меня произошёл выкидыш на приличном сроке. Не хочу больше спать! Домой хочу. К любимому. В тёплые, надёжные объятия, которые всегда меня успокаивали. Сейчас я неимоверно сильно в них нуждаюсь.

Зрение восстанавливается, как и память после длительного сна. По привычке я обхватываю живот ладонями. Но его нет… Плоская впалость. Холод внутри. Там нет больше жизни. Бесчувственная тишина.

Всхлипнув, я начинаю реветь и тихонько зову мужа:

– Же-ня…

Где он? Он ведь за стенкой, в другой палате?

Это палата для женщин, а его положили в палату для мужчин. Верно?

Я слышу шаги. Дверь со скрипом открывается. В комнату входит невысокий худощавый мужчина с редкими, тёмными волосами, а за ним суетливо бежит уже знакомая мне женщина – медсестра.

Оба в белых халатах.

– Очнулись? – вздыхает, присаживаясь на стул рядом с моей койкой. – Я ваш лечащий врач, Игорь Владимирович. Как себя чувствуете?

Издевается? Как я себя чувствую… Как. Я. Себя. Чувствую?

По мне будто каток проехал. И продолжает ездит.

Я игнорирую вопрос. Вспоминаю о самом важном.

– Я п-потеряла ребёнка, да? – смотрю в потолок. Дрожу. По щеке скатывается одинокая слеза.

– Нам очень жаль… – вздыхает.

– А муж? Где мой муж? – губы дрожат. Я боюсь ответа врача, как удара.

Продолжаю смотреть в потолок, который начинает раскачиваться перед мутнеющими глазами.

– Примите наши соболезнования. Простите. Не было шансов…

– Что в-вы такое говорите? – поворачиваю голову, смотрю на него, с укором, с неверием, с обвинениями. – Вы лжёте! Человек не может просто так взять и исчезнуть навсегда! Мы в-ведь… Знаете, сколько у нас планов было? Женечка, квартиру купил, машину. Мы готовились к встрече с малышом. После стольких лет труда, мы обрели своё счастье! Это несправедливо! Несправедливо… Потерять всё. За один миг. Долбанный, внезапный миг.

Проглатываю слёзы. Дышу ртом. Легкие горят огнём. Мне катастрофически не хватает воздуха. Где-то вдалеке сознания я понимаю, что у меня просто сдают нервы и я начинаю сходить с ума, потому что не верю, не могу принять правду. Хочется отрицать реальность. Хочется биться в агонии, требуя, чтобы они отвели меня к мужу. Срабатывает защитный механизм.

– К сожалению, мы говорим правду. Сегодня к вам придёт психолог. Что насчёт вас… вам повезло. Можно сказать в рубашке родились. Даже переломов нет. Лишь незначительное сотрясение. Порезы, ссадины. Но удар больше всего пришёлся на брюшную полость. К сожалению, плод спасти не удалось. Вам сделали чистку. Дальнейшее зачатие и вынашивание плода под вопросом. Но медицина не стоит на месте, как вы знаете, – пытается подбодрить.

Да какая к чёрту дальнейшая беременность!

Конец. Всему конец. У нас с Женей было раз и навсегда.

– Просто убейте меня, – качаю головой, закрывая глаза. Дрожу. До такой степени, что зубы стучат друг о друга. – Влейте мне яду в вашу сраную капельницу. Пожалуйста. Не хочу больше ничего. Не хочу. Просто уйти позвольте. К ним. Туда. Я должна быть там. Почему их забрали, а я здесь? Почему нас разделили?

– Успокойтесь, пожалуйста. – Игорь Владимирович касается моей руки, гладит её. Но я ничего не чувствую, кроме кошмарной боли.

Ничего не хочу. Ни-че-го.

Ублюдки! Ненавижу!

Распахиваю глаза, рыча:

– Кто? Кто эта мразь, которая отняла у меня жизнь?

У меня. У меня, в первую очередь. Потому что без Жени и малыша я чувствую себя мёртвым мешком с кровью и костями.

Врачи думают, что я жива. Внешне – да. Но внутренне – я рассыпалась на осколки. Их больше не склеишь. Не восстановишь. Если и соберёшь, то идеала не будет. Останутся уродливые шрамы. На месте раскола.

– Простите, мы пригласим к вам следователей чуть позже. Пока отдыхайте, восстанавливаетесь.

– Я слышала выстрелы! Там была перестрелка! Мы с мужем ехали очень осторожно, не больше сорока километров в час! В нас кто-то врезался – большой, чёрный джип с яркими фарами, а потом… градом посыпались жуткие выстрелы.

Я успеваю заметить, как быстро меняется лицо главврача. Как его тонкие губы опускаются вниз, а кривой нос морщится в отвращении.

– Вы ошибаетесь. С вами произошёл несчастный случай, Ангелина Сергеевна. Авария. Просто авария. К сожалению, никто, кроме вас не выжил. И те пациенты, которые в вас врезались. У них что-то с машиной произошло. Тормоза отказали.

– Нет! Вы что-то скрываете! – я поддаюсь вперёд, задыхаясь от истерики, впиваюсь пальцами в запястье врача, начинаю его трясти. – Говорите! Кто их убил?! Какая тварь?

Слёзы умывают бледное лицо раскалённым ядом.

Я реву. Реву. Реву. Не могу остановиться.

Боль меня заживо съедает.

– Успокойтесь, сейчас же! – командует упырь в белом, вырываясь из хватки, – или мне придется вызвать неотложку и отправить вас в психушку!

Игорь Владимирович даёт знак медсестре коротким кивком, а та, в свою очередь, делает мне укол. По прозрачной трубке лекарство вливается в колотящееся тело. Я опять начинаю тонуть в слабости, улетая в бесчувственный сон.

Так и знала. Они что-то скрывают.

Нелюди! Твари проклятые!

Их купили. Да? Купили, ублюдков!

Ненавижу этот жестокий мир. Ненавижу подлую суку судьбу.

Какой-нибудь местный депутат, или сынок высокопоставленного мажора?

У кого есть деньги, тот и управляет планетой. Захочет – украдёт, захочет убьёт. Всё равно откупится, следы заметёт. Таким мразям всё сходит с рук. Виновники аварии даже не будут наказаны за содеянное. Их не найдут. Мне сказали, что они мертвы. Но я не верю.

* * *

Если бы меня не накачивали успокоительными, я бы сошла с ума от горя. Сердце бы точно не выдержало и лопнуло, захлебнувшись в крови.

Этой ночью мне приснился Женя. Он обнимал меня, нежно шептал на ушко, что всё будет хорошо, чтобы я не отчаивалась, хваталась за жизнь дальше. Ведь я сильная. И если бог дал мне второй шанс, оставив в живых, значит моё время не пришло, значит я должна им воспользоваться. Значит так надо.

Женя спас меня. Любимый отдал за меня жизнь, закрывая собой. Если я наложу на себя руки, значит его жертва будет напрасной. Значит, я перестану его уважать. Наплюю на всё, что он сделала ради меня. К такому выводу я пришла, когда очнулась после сна, взбодрившего меня, а после пообщалась с психологом.

Пока я нахожусь в больнице, я получаю необходимые дозы успокоительных и лишь благодаря этому держусь.

Время идёт. За окном хлещет ливень, барабаня по стеклу. Гремит гром. Я просто смотрю в окно, лёжа в постели, не моргая, ни о чём не думаю, натянув простынь, пахнущую хозяйственным мылом, до самого подбородка. Скоро меня выпишут. Не хочу возвращаться домой. В холодную, пустую квартиру. Лишь вещи и наши с ним фото буду напоминать мне о человеке, которого я любила больше всего на свете, и которого теперь просто нет.

Позади слышится всплеск воды – санитарка моет полы, постукивая ведром.

– Доченька, ты ведь молодая ещё, – воркующим тоном обращается ко мне. – Сколько тебе? Двадцать пять?

Киваю, натягивая простынь ещё выше.

– Ну вот. Нарожаешь еще. Не отчаивайся. Крепись.

Смертоносная буря ненависти резко закручивается в груди.

– Вон, – шепчу, еле-еле сдерживаясь.

– Ась? – старая идиотка косится на меня, выжимая грязную воду из тряпки.

– Вон пошла! – подушку в неё швыряю. – Да что ты знаешь о любви, о детях?! У нас настоящая любовь была. Одна, единственная. Больше не будет такой никогда! Его больше никогда в моей жизни не будет. Моего Жени.

 

– Батюшки! Совсем уж умом тронулась, окаянная! – санитарка грохает ведром, вылетая из палаты.

А я реву, как проклятая, утыкаясь носом в подушку.

Без слёз.

Их нет.

Выплаканы на год вперёд.

Глава 3

Ангелина

Дальше всё происходит как в каком-то фильме ужасов, когда наступает день выписки. Приходит Арина, лучшая подруга, обнимает меня. Я живу будто на автомате. Как механическая кукла, которую просто завели, и она тупо идет по инерции, не зная куда, не имея целей на своём пути.

Арина забирает меня к себе домой, помогает, чем может. Мне неловко. Она ведь с мужем живёт, и они только недавно поженились. Не хочется им мешать, но Арина настоящий друг, она настаивает на временном переезде к ней. Она права. Я ещё не готова вернуться в свой дом. Там слишком много осталось воспоминаний. Мне ведь ещё нужно похороны пережить. Уже потом, как провожу их в последний путь, вернусь в квартиру. Наверно, придётся её продать. Не смогу. Чёрт. Не смогу там жить. Там каждый сантиметр будет напоминать о трагическом прошлом.

Постепенно. Шаг за шагом. Нужно выплывать из защитного кокона, подставляя себя под стрелы болезненной реальности.

Наступает самый страшный день в моей жизни. На похоронах я теряю сознание, когда вижу, как из машины выгружают два гроба. Один большой, другой – крошечный.

Просыпаюсь уже дома. Рома, супруг Арины, машет надо мной газетой, а подруга тычет мне в ноздри бутылёк с аммиаком. В итоге, я понимаю, что похороны прошли без меня. К лучшему, наверно. Я ненавижу себя. Потому что трусиха. Не смогла на них посмотреть в последний раз. Слишком… Слишком много боли.

Проходит почти месяц. Приходится вернуться домой, чтобы начать новую жизнь. Найти работу, а может, другое жильё. Я очень сильно похудела. Буквально впихиваю в себя еду насильно, вспоминая печальное лицо Жени, явившегося ко мне во сне. Ведь я должна жить, ради него. Чтобы его мужественный поступок не был напрасным.

Два раза в неделю ко мне приходит психолог из социальной службы, и не только.

Они! Вчерашним вечером, когда я возвращалась от Арины, они подкараулили меня у подъезда и прижали к стене, схватив за горло. В тот вечер я узнала об ещё одной неприятной новости – Женя влез в долги. И у меня теперь большие проблемы.

Огромные амбалы в чёрных спортивных костюмах. Их было четверо. Они, эти ублюдки толстобрюхие и бородатые, зажали меня прямо за углом моего дома.

– Ну привет, цыпочка! Чё одна шляешься в такое время суток?

Ограбить хотят, убить, изнасиловать?

– Кто вы? Что вам надо? – абсолютно спокойно шепчу, без капли страха. И это их удивляет, что мне вообще не страшно.

Самый крупный из них, лидер наверно, до синевы сжимает моё горло.

– Бабки верни.

– Какие? Я вас впервые в жизни вижу. Ни у кого ничего не занимала! – хриплю, глядя на его отвратительную косматую бороду. Лишь бы в глаза не смотреть. Они у него чёрные, как у черта из ада зрачки.

– Муж твой, покойник, взял до хрена.

Теперь многое становится понятным.

– Сколько? – голова сильно кружится.

Вышибала называет цену. Я почти теряю сознание.

Женя не хотел мне говорить, что он влез в долги. Не хотел, чтобы я нервничала. Потому что ношу нашего ребенка. Он хотел для нас самое лучшее. Думал, справится. Он бы справился, я точно знаю. Если бы… не авария. А я ведь думала, что он купил новую квартиру, потому что заработал и долго на неё собирал. Женя ведь недавно открыл свой бизнес – автосервис. Он убедил меня, что его дела идут вверх и скоро мы рассчитаемся с долгами. Я сама лично видела сервис, видела, что у него нет отбоя от клиентов. Он намеренно не посвящал меня в нюансы, чтобы я не нервничала, тем самым повредив нашему малышу. Любимый носил меня на руках, пылинки сдувал… Евгений всё делал ради нас, ради того, чтобы я жила в комфорте. Но, кажется, перестарался. Не взял во внимание, что в жизни могут случится непредвиденные обстоятельства.

Как он мог со мной поступить так жестоко? Как он мог взять и… погибнуть.

Оказалось, муж взял денег у некой “частной фирмы”, которая даёт взаймы. Наверно, ему знакомые посоветовали. Получается, и на жильё, и на свой бизнес Женя взял в долг. Теперь мне предстоит выплатить пять миллионов за квартиру и миллион за машину. Господи, я не знаю, что мне делать. Где взять такую бешеную сумму?

– Хорошо. Верну. Квартиру продам, машину и верну.

Всё-таки продам. Теперь уже думать нечего.

– Умничка. Хорошая девочка, понятливая. И руки не пришлось марать, пачкая такое милое личико, – довольно хохочет урод, ослабляя хватку на шее. Шершавыми ладонями он растирает место удушья, поглаживает меня.

Противно. Пусть немедленно лапы убирает!

– Неделя, – оглашает главарь группировки, скалясь. – Даю тебе ровно неделю. Должна вернуть с процентом, – называет новую сумму. – Или я брошу тебя своей братве. Они будут ебать тебя как козу на пастбище, по кругу, пока из твоей дырки не вытечет все пять литров крови и ты не сдохнешь, как собака на мусорке.

Рыкнув, бандит меня отпускает. После чего отряд ублюдков скрывается в темноте.

Я начинаю дышать ртом, стараясь не зацикливаться на словах нелюдя.

Просто запугивает. Страху нагоняет. Чтобы поняла, что они не шутят и наша с ними ситуация вполне себе серьёзная. Я успею. Успею продать квартиру.

Но я не успела… Я хотела продать жилплощадь подороже, но никто не хотел брать. За столь короткий срок найти клиентов было нереально. Пришлось отдать едва ли не за бесценок. Через неделю утырки, как и обещали, явились за деньгами, постучав в мою дверь.

Все вещи собраны. Документы оформлены. Многое отправилось на мусорку.

Горько и больно было расставаться с вещами погибшего супруга. Я рыдала как проклятая, когда зашвыривала его одежду, наши совместные фото в большой и чёрный мусорный пакет. Завтра до двенадцати я должна съехать из квартиры и передать ключи новым владельцам.

Трёхкомнатная. Недалеко от детского парка. Рядом школа, садик. Новый район. Это должен был быть замок моей мечты. Но счастье сгорело в тлен.

Сделав глубокий вдох, настроившись, я открываю дверь, выхожу на лестничную клетку. Там меня уже встречают ухмыляющиеся страшные рожи.

Полиция не поможет. Мерзавцы недавно прислали мне все документы по почте. Это не подделка. Там стоит реальная подпись Жени. Сделка кристально-чистая.

– Вот, – протягиваю пакет.

– Это вся сумма? – бородатый сыч хмурится, взвешивая пакет с долларами на ладони.

– Нет, простите, – качаю головой. – Вы ведь понимаете, что нереально продать квартиру за неделю за цену больше её реальной себестоимости.

Оказывается, Женя взял ещё немного денег у проклятых разводил, как они мне объяснили. Хотел открыть собственную автомастерскую. Заняться частным бизнесом. Начать работать на себя, а не плясать под чью-то дудку. Теперь мне нужно отдать долг за любимого. Я не виню его. Я буду вечно ему должна. Ведь он меня спас.

Смотрю на бандюганов умоляюще, слёзы скапливаются на ресницах.

Только не реветь! Не реветь, Ангел. Будь сильной и стойкой.

– Дайте мне ещё немного времени. Я возьму кредит в банке, когда найду работу. Прошу.

Бородач недовольно вздыхает. Его ядовитый взгляд скользит вниз, с лица перемещаясь на мою бурно колышущуюся грудь. Ехидная, очень мерзкая улыбка искривляет тонкие губы головореза.

– Ладно. А ты хорошенькая! И волосы у тебя шикарные, необычные. Обожаю драть блондинок, – ублюдок ржёт, брызжа слюной, а я не верю в то, что слышу. – Отсосёшь каждому, ещё на неделю продлим! А если в жопу дашь, может вообще забудем должок. Но, лапуль, тебе надо постараться.

– Отличная идея, Бармалей, – выкрикнул кто-то из толпы. – Я не прочь оттянуться.

Остальные твари дружно подхватили идею главного. Смеясь, банда мразот обступает меня со всех сторон, заключая в плотное кольцо.

– Нет, прошу, пожалуйста. Поймите, я одна осталась. У меня никого нет.

Как по команде, все четверо верзил распускают ширинки. Я зажмуриваюсь, закрывая рукой глаза, отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену подъезда.

– Чё глазёнки прячешь, Белоснежка? На колени вставай и соси. Каждому. Мне, в первую очередь.

Покрываясь липкой дрожью, я покорно опускаюсь на колени, прямо в своём подъезде, стоя на лестничной клетке. Мерзавцы начинают ржать громче, забавляясь над моим позором. Шорох одежды. Какие-то чмокающие звуки. Кто-то из них уже дрочит, разогреваясь перед предстоящим весельем.

Неужели я опущусь до такой степени, что буду сосать банде вонючих мужиков?

Раз.

Два.

Три.

Мысленно считаю, а потом быстро юркаю между ног одного из верзил, несусь вниз по лестнице.

– Ах ты ж блядь! Юркая какая!

– Здорово, аппетит нагуляем! – маты и топот нескольких пар ног преследует меня по пятам.

– Помогите! Пожалуйста, на помощь!

Я вылетаю на улицу, в домашних тапках и халате, но кругом тишина. Ни одного прохожего. Бегу к дороге, так как там вижу проезжающие машины.

Позади раздаются бранные оклики, свист преследователей. Они нарочно надо мной издеваются. Свистят, кричат, запугивают, загоняя в тупик. Бандитское отродье развлекается.

Мне остаётся совсем чуть-чуть до дороги. Как вдруг, запаниковав, я спотыкаюсь о кочку, и падаю плашмя прямо у обочины, сдирая ладошки до крови.

Визг.

Запах горелой резины.

В паре метров от меня останавливается ослепительный чёрный автомобиль. Судя по рёву мотора и низкопрофильным колёсам – спортивный.

Как раз в этот момент преступники меня настигают. Тот самый, жирный Бармалей, от которого несёт пивом и перегаром, хватает меня за локоть, вздёргивая вверх.

– Допрыгалась, коза шустрая! – кроет матом со всех сторон, грубо встряхивая. – Нежным с тобой, сука такая, теперь уже не буду.

– Пустите, пустите, – хнычу, отчаянно дёргаясь в тисках урода.

Бесполезно. Как будто в лапы к медведю-переростку попала.

Первая мысль – мне точно конец. Как вдруг начинает происходить что-то странное. Та навороченная тачка моргает фарами. Вышибала затыкается. Хватка на пульсирующем болью предплечье ослабевает. Он смотрит на тёмную фигуру, мелькающую в лобовом стекле, быстро меняется в лице. Дружки подонка, вскинув руки вверх, медленными шажками начинают отступать назад, словно сдаются, словно по ним стрелять собираются.

Главарь банды зеленеет за секунду. Чёрные зрачки расширяются как у кота. Как будто он испугался.

– Свободна. Так и быть. Через н-неделю отдашь, – молвит, заикаясь.

Я не понимаю, что происходит. Почему вдруг передумал?

Там, в машине, определённо находится тот человек, который повлиял на решение вышибал. К сожалению, я не вижу лица спасителя. Слишком темно. И глаза фары слепят. Но как? Почему Бармалей передумал. Трудно объяснить. Пора бежать.

Бугай разворачивает меня как юлу затылком к ярким фарам загадочной иномарки, грубым толчком в спину посылает обратно, в сторону дома.

Я и не думаю мешкаться. Пускаюсь на бег. Мчусь со всех ног. Забегаю в квартиру, хлопая дверью. Жмусь спиной к стене, сползаю на пол, обливаясь слезами.

Два миллиона. Плюс какой-то гребаный процент. У меня нет таких денег. Я не успею найти их за неделю. Остаётся лишь одно… Бежать.

* * *

Вещи собраны. Хотя, я не беру с собой слишком много. Всего один чемодан. Я ведь в бега пускаюсь, поэтому сложила в чемодан всё самое необходимое на первое время. Ключи переданы новым хозяевам. Вечером, перед отъездом, я напрашиваюсь на ночлег к Арине. Им ничего не рассказываю, не хватает, чтобы у этой милой семьи из-за меня начались проблемы.

Переночевав у подруги, с рассветом вызываю такси и еду на вокзал. Я решаю переехать в небольшой посёлок городского типа, подальше от рутинной суеты. Уже даже жильё присмотрела – скромную однокомнатную квартирку, рядом с предполагаемым местом работы, куда, накануне переезда я отправила резюме.

Путешествие на электричке не занимает много времени. Три часа, я на месте. Беру такси и доезжаю до нового места жительства. Вряд ли уроды додумаются меня здесь искать. Городок небольшой, тихий. Идеальное место, чтобы сбежать. От своего печального прошлого.

В принципе, мне здесь нравится. Даже несмотря на то, что неподалёку от городка расположено огромное общественное кладбище. Обустроившись в новом городе, я отправляюсь на собеседование в местную цветочную лавку. Цветоводство – дело всей моей жизни. Я заядлый флорист и двадцать лет своей жизни посвятила цветам. Ведь цветы – моя неудержимая страсть. Женя говорил, у меня редкий талант создавать красоту из цветов. Букеты, композиции, даже дизайн сада. Да чем только я не занималась по жизни.

Хозяйка лавки, Алевтина Павловна, пожилая женщина в возрасте, мне не очень понравилась, как человек. Но она не колеблясь приняла меня на работу, когда я показала ей свои проекты, сохранённые на телефоне в фотогалерее. Что ж. Выбирать здорово не приходится. Деньги заканчиваются, завтра уже нечего будет кушать. Нужна работа, однозначно.

 

Время летит достаточно быстро. Проходит месяц. Два. Три. Я тружусь как пчёлка, без выходных, полностью растворяюсь в работе. Любимая работа становится для меня отдушиной после столь кошмарных событий. Я тону в ней, бегу от жизни, от проблем, даже, пытаюсь убежать от себя. Так и живу в небольшой съёмной квартире совершенно одна, с ремонтом в лучших традициях советского времени, видавшей лучшие времена. Работа дом. Дом, работа, сон. Как робот. Строго выполняю одни и те же действия. Радует лишь то, что меня больше не преследуют бандиты. Надеюсь, что забудут про долг мужа. Навсегда.

Мне очень нравится работать в цветочной лавке. Творить красоту, возиться, ухаживать за цветами. Они безумно прекрасные. Когда я беру в руки очередной букет и порхаю над ним, я понимаю, что это успокаивает мою раненную душу. Хоть что-то согревает глубокие раны на сердце.

Одеваюсь я скромно, почти как учительница, да и косметикой практически не пользуюсь. Нет настроения. Да и зачем? Для кого прихорашиваться. Порой мне кажется, что моя депрессия будет длиться целую вечность.

Сегодня выдался тёплый денёк. Осень в самом разгаре. Я люблю осень. Люблю её яркие краски. Шуршащие листья под ногами, разных цветов. Да, мне тоскливо на душе, особенно в это время года, но есть в осени что-то такое, что меня успокаивает. Хочется взять холст и нарисовать какой-нибудь пейзаж акриловыми красками. Творчество лечит мой израненный внутренний мир. Даёт покой. Но я по-прежнему одиночка. Нет желания заводить друзей. Ходить на шумные тусовки, смеяться, веселиться. Мне комфортно наедине с собой. Хочется быть одной. Грустить, заниматься любимым делом, жить вот так вот до тех пор, пока не придёт мой час.

Суббота. Я с восьми уже на работе. Недавно получила новую партию товара. Пора приниматься за дело, выполняя заказы. От тягостных мыслей меня отвлекает приветливый голос клиента, вошедшего в магазин.

– Здравствуйте, хочу заказать свадебный букет.

– Невесте, – задумавшись, на автомате выпаливаю я, отрываясь от работы, поднимаю глаза на голубоглазого парня.

– Девушка, а кому же ещё? – молодой человек смеется.

“Любовнице может”, – смеюсь в уме.

Он блондин. Чем-то мне Женю напомнил. Я совсем заработалась. Без сна сутки пашу. Наверно, просто хочу поскорее себя угробить, чтобы не мучиться.

– Простите, я задумалась.

– Да бывает. Сделайте мне самый лучший, какие сейчас самые модные и ходовые? Чтобы долго стояли.

– Фрезия. Розы. Их часто берут. Такой сделайте, какой бы себе на свадьбу сделали. Вы замужем?

Мышцы в ногах слабеют. Центр груди получает острый укол.

– Нет.

Ну зачем? Ну почему! Почему каждый встречный хочет причинить мне боль. Пусть и спонтанно.

Я прячу руку с обручальным кольцом за спину.

Никак не могу от него избавиться. Сколько раз пыталась. Не могу забыть. Не могу отпустить прошлое. Если только с моста…

– Отлично.

Махнув головой, блокируя негативные мысли, я стараюсь улыбнуться. Быстро принимаю и оформляю заказ, показывая клиенту фотографии работу и обсуждаю с ним общий дизайн букет. Закончив, мы прощаемся.

– Значит, через неделю? – уточняю важный момент у заказчика.

– Да, – кивает.

– Будет сделано.

– Хорошего вам дня!

– И вам. До свидания.

Отпустив очередного клиента, я вновь погружаюсь в работу, порхая над композицией, которую заказал один парень своей любимой девушке на день рождения. Букет должен быть готов уже через час. Надеюсь, успею.

Проходит несколько минут, но, когда я работаю, время теряет счёт. Колокольчик над дверью салона звякает, оповещая о приходе нового клиента.

С началом работы в магазине, с милым названием “Цветочница”, я заметно оживила продажи. От клиентов нет отбоя. Потому, что я очень сильно стараюсь. Но, к сожалению, Алевтина Павловна ещё не оценила моё рвение. Хозяйка лавки продолжает относится ко мне достаточно чёрство и холодно.

У меня есть мечта… открыть свой собственный салон цветов. Купить огромный участок, построить там дом и самой выращивать цветы, превратив мой дом в волшебную страну ярких красок и необыкновенных ароматов.

Я замираю. Слышу осторожные шаги, будто за спиной хищник притаился. Он хищно крадётся, прожигая меня насквозь своим опасным взглядом. Странные ощущения. Откуда они взялись? Ну правда, будто магия, честное слово. У меня даже руки затряслись, когда я взяла ножницы, чтобы отрезать лишнюю ленту, которой обязала стебли цветов.

– Дайте мне розы, – позади раздаётся твёрдый, как сталь голос.

Я резко оборачиваюсь и замираю, цепенея от представшего передо мной зрелища.

Рукой случайно задеваю ножницы. Они с грохотом падают на пол.

Не дышу. Сжимаю кулачки. Горло распирает от восторга, а внизу живота закручивается огненный вихрь.

Мужчина. Огромный. Высокий. Опасный.

Он смотрит на меня так голодно, будто собирается наброситься. И растерзать. Как дикий зверь, напавший на аппетитную, невинную овечку.