Czytaj książkę: «Намбокутё (Гайдзин-4)»

Czcionka:

Глава 1

Прошло уже десять лет с тех пор, как я последний раз пнул ту проклятую банку. Правда, я сильно сомневаюсь, что во всех последовавших за этим событиях виновата именно банка. Обычно пустые консервные банки не имеют привычки закидывать людей в другое время. Даже если они из-под зелёного горошка. Банки, конечно, а не люди.

Как бы то ни было, Онимура за это время стала истинной столицей Южной Сацумы. У меня тут полным ходом идёт научно-техническая революция и создание армии новой формации. За счёт улучшенной ирригации и использования удобрений урожайность удалось поднять в полтора-два раза. Так что риса хватает на все мои хотелки. Жёны вошли в рабочий ритм, и каждый год кто-нибудь из них радует меня наследником или наследницей. Так что семейство Они множится.Впрочем, остальные из Семьи тоже не отстают. Особенно в этом вопросе усердствуют «Ночные демоны», притащившие больше тридцати женщин Ито себе любимым. Пожалуй, из коллектива выбивается только Каге. Ей уже под двадцать пять, а она ещё никого себе не нашла. Всё ножи точит.

Старшие, Ониро и Сакура, уже вовсю проходят курс молодого бойца. В смысле, молодого демона. Наруто гоняет их в хвост и в гриву, так что домой они приползают чуть ли не на карачках. Кенсин (сын Рин) им завидует. Но на следующий год и ему идти в обучение. Юме, дочка Сато, смотрит на него с завистью. Ей ещё года два до начала активного обучения.

Онимура теперь не мелкая деревня в глубине долины. Вся долина теперь представляет собой замок Онимура. Не какой-то рукотворный, как у всех нормальных даймё. Нет. Устье долины перегорожено стеной с башнями и самострелами. Все пространство перед ним пристреляно из требушетов и установок залпового огня. Все горные тропы перекрыты заставами. За обнаружение новых троп выплачивается приличное вознаграждение. В целом, наш «замок» — это самообеспечивающаяся система, которая может держаться столько, сколько необходимо, чтобы перемолоть армии противника.

На южном побережье у меня построен большой порт, где не спрашивают, откуда привезли товар и как его раздобыли. Пираты-вако очень его любят и строго следят за тем, чтобы их экипажи не безобразничали и не обижали горожан. За обиду Демон спрашивает строго. Это могут любому подтвердить вон те три сгоревших остова кораблей на берегу. И три кучки черепов, которые когда-то подумали, что им можно не соблюдать указаний Бурадо.Поэтому с «Пенным Братством», как с моей лёгкой руки они стали себя называть, у меня очень хорошие отношения. И всё, что мне нужно из Китая или Кореи, доставляется быстро и с минимальной наценкой. Хотя все вако знают: Демон никогда не жадничает, но всегда хочет справедливую цену.

Даймё северных провинций Кюсю за прошедшее время почесали в затылках и решили, что лучше будет признать власть Мори и спокойно жить наместниками с правом наследования, чем пытаться остаться независимыми при наличии такой угрозы, как ручной демон. Они все, кто-то раньше, кто-то позже, побывали на перевале Кирисима и посмотрели на обгоревшие кости и оплавленные доспехи армии Ито. Повторять такое со своими столицами им решительно не хотелось. Что вполне способствовало повышению лояльности новых подданных Мори. Тем более что налог на них старый Набухиро наложил самый что ни на есть лёгкий. Для проформы.

Набухиро не стало год назад. Старый Лис успел насладиться жизнью в отстроенной заново Кагосиме, понянчиться с внуками и внучками от обеих жён сына. И умереть со счастливой улыбкой, глядя на пруд с карпами.Молодой даймё Такахира взялся за дело с истинно волчьей хваткой. Тренировки «Они-гуми» не прошли для него зря. Прямо гордость брала за построенный учебный процесс.

***

В прошлом году, когда Набухиро отправился в Верхнюю Тундру, северные Мори (главная ветвь с Хонсю) попытались подвинуть тазом молодого Такахиру с нагретого папой кресла даймё. Прислали настоящую делегацию. Ещё бы: целый, пусть и периферийный, остров в подчинении. Это вам не одна вшивая, хоть и центральная, провинция. Это Кюсю — земля, о которой их предки могли только мечтать.

Делегация прибыла с помпой. Тридцать человек — советники, писари, охрана, пара важных стариков с длинными бородами и ещё более длинными родословными. Разместились в лучших покоях замка и стали наглеть. Требовать лучшего обслуживания, лучшей еды.Вели себя по-хамски. Совали везде свой нос, перетряхивали свитки, цедили сквозь зубы: «У нас в столице всё по-другому», «Это что за порядки?», «Молод ещё такие вопросы решать».Такахира вежливо терпел выходки старших родственников. Он кланялся, соглашался, поддакивал, улыбался. Проводил для них экскурсии, показывал поля, порты, укрепления. Терпел, когда ему объясняли, как надо управлять землями, хотя сам управлял ими уже года три.

Северные Мори не учли одного.

У Демона в комиссии не было никого из родни.

Зал для больших аудиенций был освещен фонариками. Жаровни распространяли приятное тепло. Приближалась осень, и погода становилась прохладнее. Особенно вечерами.Такахира сидел на возвышении, рядом с ним — Каэдэ и Миюки. Чуть поодаль — советники, военачальники, пара «Они-гуми» для охраны.

— Зачем ты собрал нас, Такахира? — высокомерно обратился к молодому даймё старый глава делегации.

— Разве так надо обращаться к даймё, старик? — порычал я из тени колонны своим фирменным гроулом.

Мой голос разнёсся по залу, низкий, угрожающий, без намёка на человеческие интонации. Северяне вздрогнули, заозирались. Кто-то даже привстал, пытаясь разглядеть говорившего.

— Кто здесь? — старик дёрнулся, но вида старался не подавать. — Покажись!Я шагнул в свет. Большой. Чёрная униформа «Они-гуми», полуседая косматая борода, седой хвост на макушке а-ля «Ведьмак из Ривии».

— Меня тут все называют демоном Бурадо, — ласково скалясь, наклонился я к лицу старика, практически касаясь с ним лбами. — Вот и ты так же называй.

Старик дышал часто и мелко. Его пергаментная кожа стала ещё бледнее, глаза расширились, и в них плескался самый настоящий ужас. От него пахло страхом — тем особым запахом, который я научился различать за эти годы.Я улыбнулся ещё шире.

— Меня просили передать, что в аду тебя уже заждались. Почитай, полгода прогул ставят. А ты так неосторожно себя ведёшь... На неприятности нарываешься.

Старик мелко закивал, не в силах вымолвить ни слова.

Вскочил другой член комиссии, помоложе, с красным от возмущения лицом. Рука его схватилась за короткий меч — чисто рефлекторно, потому что настоящий самурай без оружия себя не мыслит.

— Мы — официальные представители Северной ветви клана Мори! — выкрикнул он, пытаясь придать голосу твёрдость. — Вы не имеете права...

— И поэтому вы смеете хамить главе Южной ветви? — вкрадчиво поинтересовался я, перебивая его на полуслове. Даже не поворачивая головы, просто кося глазом в его сторону.

Молодой замер с открытым ртом.

— Кстати, — я выдержал паузу, давая ему осознать всю глубину его положения, — я надеюсь, вы не забыли привезти с собой богатые дары от Северной ветви за то, чтобы вам было позволено тут всё осматривать и перенимать опыт?

Тишина.

— Что, неужели не привезли? — я изобразил искреннее удивление. — Это вы зря. Бесплатно только мухи плодятся. Тогда цену мы назначим сами. Скажем, золотом по вашему весу. А пока гонец туда-сюда плавать будет, вы свой долг будете отрабатывать в поле. Глядишь, сэкономите своему владыке пару мон. А заодно получше поймёте, как тут всё устроено. Методика у нас отработанная, и не таких перевоспитывали. Так что рекомендую выбрать в гонцы самого быстрого.

Головы делегации, как по команде, повернулись в сторону даймё.

— А что вы на меня смотрите? — удивился Такахира, откидываясь на спинку кресла и принимая из рук Каэдэ чашку с чаем. — Я молод ещё такие вопросы решать.Он сделал глоток и прикрыл глаза, наслаждаясь массажем шеи, который ему принялась делать Миюки.

— Такие вот порядки в аду демона Бурадо, — добавил он лениво. — Не то что у вас в столице.

Северяне переглянулись. Старик открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент двери распахнулись.Отряд «Они-гуми» вошёл в зал чётким, тяжёлым шагом. Чёрные кольчужные доспехи, улыбающиеся рогатые рожицы на груди. Сегодня рожицы улыбались язвительно. Отряд застыл перед уважаемыми членами делегации.

— Сдать оружие, — проревел из-под маски-мэнпо не очень-то человеческий голос. — У кого на счёт три останется при себе хотя бы заколка, будет избит. Избитому работать будет гораздо труднее. Раз...

***

— Наставник, а не слишком ли круто мы с ними обошлись? — спросил меня Такахира, когда вопящую делегацию уволокли куда-то в сторону бараков для слуг.

— Нет, господин, — отозвался я. — Все должны запомнить: на Кюсю есть только Ваша власть. И Демон, который объяснит это любому. Помнится, у меня четыре самурая, которые оскорбили Рин, год в крестьянах ходили, а второй год в «Они-гуми». Так это были самые счастливые солдаты, которых я когда-либо видел. Эти тоже будут счастливыми, когда их выкупят.

— Ты правда хочешь взять за них золото по весу?

— Правда. Золото никогда не помешает правителю. Главное, не увлекаться им и не ставить его во главу всего.

— Да, я помню твои уроки, Наставник. Сытый народ — счастливый народ. Если у народа есть деньги, то процветают ремёсла и торговля.

— Главное, чтобы денег в обороте не стало больше, чем товаров. А значит, надо иметь запас и того и другого, чтобы регулировать цены. Ну а эти северные ребята... Я найду чем их занять.

***

— Послание демону Бурадо от господина! — орёт со двора незнакомый голос.Похоже, гонец из новеньких. Старые и опытные орут «Наставнику Бурадо». Мой статус при дворе даймё южных Мори неопределённый. Что-то среднее между другом семьи и родовым жрецом. Этакий весёлый дядюшка, к которому можно обратиться, когда ситуация совсем жопа-жопа. Дядюшка или разгребёт ситуацию, или хотя бы будет весело помирать. Дядюшка привык. Ему даже нравится.

Я высунулся в окно и поинтересовался своим рыком:

— Ты вкусный?

— Меня нельзя есть, Бурадо-сама, — отозвался гонец, даже не дрогнув. — Лошадь у меня глупая да блудливая, она сама Ваш ответ господину не довезёт. Увяжется за каким-нибудь смазливым коняшкой.

— Ты мне нравишься, парень, — пришёл я к заключению, обдумав его ответ. — Чего там в Кагосиме опять приключилось? Выкуп за северных привезли?

— Нет, господин демон. Война.

— Опять? Это кто же у нас такой бессмертный? — поинтересовался я, выходя к гонцу во двор.

— Это не у нас. У нас все уже умные, — отозвался гонец, с ритуальным поклоном передавая мне тубус с посланием даймё. — Это на Хонсю.

Я развернул свиток. Вчитался в ряды иероглифов.

Ситуация выходила следующей: Государь Император Всеяпонский, а говоря по-нашему, Божественный Тэнно Го-Дайго, задолбался быть марионеткой в руках сёгуната Камакура и устроил вполне успешное восстание. Закончившееся падением сёгуната и переходом реальной власти в руки императора. Понимаем, не осуждаем. А вот дальше Божественный повёл себя максимально тупо. В отличие от нашей императрицы Кати номер два, щедро награждавшей тех, кто привёл её к власти, Го-Дайго начал дарить земли придворным, а не тем самураям, кто реально сражался за него.

Разумеется, это привело к росту недовольства, которое и закончилось тем, что обиженные выбрали себе нового императора из другой ветви императорской семьи и выпнули Го-Дайго из Киото. Так что теперь у нас целых два императора, которые и выясняют сейчас, кто из них более императорский, и кого из них богиня Аматэрасу больше любит. У Южного Императора Го-Дайго есть подлинный брегет, в смысле, божественные меч, зеркало и яшма — регалии императорского дома. У Северного Императора Комё есть больше плодородных земель и стольный град Киото с императорским дворцом.

Посланец императора Го-Дайго прибыл на Кюсю, заручиться военной поддержкой местных даймё. Армию Божественный собирает. Против самозванца. Ну и сильно удивился, что даймё теперь на Кюсю только один. И договариваться, соответственно, надо с ним. Ну а как договариваться о войне без главного воинского советника Бурадо? Придётся ехать в Кагосиму. Хорошо хоть, за прошедшее время дорогу из Кагосимы до Онимуры хорошую проложили. Не раскисает от дождей.

***

Принц Мориёси, сын и посланец Божественного Тэнно, вошёл в зал для малых аудиенций, удивлённо оглядываясь. Да, таким поведением он терял своё лицо, но не оглядываться он не мог. Слишком уж многое тут было странно. Обычно убранство дворцов тех даймё, которых он уже посетил, пыталось поспорить в роскоши с дворцом императора. Но тут, у Южных Мори, обстановка выглядела скромной, даже бедной. Хотя бедный правитель не смог бы так вооружить своих воинов.

Он помнил почётный караул, который сопровождал его от самого северного порта до Кагосимы. Молчаливые, подтянутые, абсолютно одинаково одетые и вооружённые воины со странным моном в виде рогатой улыбающейся рожицы на груди и моном дома Мори на спине. Странные доспехи, странное оружие, странное поведение. Они не пили саке на привалах, не задирали крестьян, не приставали к их женщинам, когда их процессия останавливалась на постоялых дворах. И, наконец, они перемещались пешком, а не на лошадях. Сперва Мориёси даже подумал было, что это простые асигару, но, поговорив с их командиром, выяснил, что все они были самураями. Прошедшими обучение в некоем месте, именуемом «деревней демона». Когда речь зашла про обучение, его караул как подменили. На лицах появились улыбки, послышался смех, они начали наперебой вспоминать смешные случаи. Почему-то они находили смешным, как кто-то упал в грязь или кого-то побил палкой сэнсэй со странным именем «Ласточка». При этом было похоже, что сэнсэя они искренне любили и искренне побаивались.

Зал для малых аудиенций был так же бедно обставлен, как и прочие помещения. Несколько расписных ширм, тёмное дерево, блестящий пол. На возвышении сидел даймё, справа и слева от него сидели две красивые молодые женщины. Перед возвышением было установлено походное кресло, очевидно, для посланца Божественного Тэнно.

— Прошу Вас, Мориёси-сама, садитесь, — поприветствовал принца даймё. Он был лет на десять старше Мориёси. На его лице блуждала лёгкая улыбка. — У Божественного Тэнно, да живёт он десять тысяч лет, отменное чувство юмора. Умоляю Вас передать ему, что я его шутку оценил.

Мориёси сумел сохранить лицо неподвижным, хотя его брови и попытались изумлённо приподняться. Никто и никогда не говорил так с посланцем императора. А уж про то, что император может шутить... Это было вообще за пределами Добра и Зла. Потом до принца дошло. Он — Мориёси, а даймё — Мори. Послать Мориёси к Мори действительно выглядело как игра слов.

В зал вошёл распорядитель и доложил:

— Господин, Наставник прибыл!

— Пусть войдёт, — отозвался даймё, проявляя тем самым милость к опоздавшему придворному.

Когда опоздавший вошёл, Мориёси не сумел удержать проклятые брови.

— Ты опоздал, Бурадо, — поприветствовал входящего гиганта даймё.

— Демоны не опаздывают, господин, — от рыка чудовища, казалось, содрогнулись стены зала, — и рано они не приходят. Они приходят вовремя...

Такахира рассмеялся:

— Сколько лет я тебя знаю, Наставник, столько не устаю удивляться твоим словам. Ладно, садись уж, дело предстоит серьёзное.

Принц с удивлением смотрел, как эта огромная туша мягко и бесшумно перетекла по залу на почётное место, рядом с возвышением.

— Мориёси-сама, прошу Вас, — вернул его к реальности голос даймё. Принц поклонился, как подобает посланцу императора, и заговорил, негромко, но отчётливо:

— Мори Такахира-доно. Я ехал к тебе через проливы и горы. И чем дальше я углублялся на Кюсю, тем громче звучала твоя слава. Здесь не пахнет растерянностью столицы. Здесь пахнет железом и порядком. Я вижу, что ты сделал. Ты собрал разрозненные мечи в один кулак. Пока на Хонсю брат идёт на брата, ты создал государство.

Он помолчал немного, глядя на угли в жаровне. Угли пахли сандалом, который привозили на Кюсю пираты-вако.

— Мой отец, император Го-Дайго, борется за то, чтобы вернуть управление страной туда, где ему и место — под сенью хризантемы. Сёгунат в Камакуре пал, но на его место пришли падальщики. Асикага Такаудзи... этот человек носит личину самурая, но у него душа торговца. Он предал моего отца, он предал само понятие верности. Он не строит — он перекраивает карту под свой кошелек.

Голос принца стал более жёстким.

— Я пришел не для того, чтобы рыдать тебе в ноги. Ты не из тех, кто кормится чужими слезами. Я пришел предложить тебе союз. Но не союз слабого с сильным, а союз стали с огнем.

Мориёси достал лакированную шкатулку с золотой хризантемой на крышке и положил на поднос, подставленный одним из придворных. Придворный шустро преодолел расстояние от посланца до даймё и с поклоном протянул ему послание.

— Вот воля Неба, — продолжил свою речь Мориёси. — Но я знаю, что воля Неба не заполнит солдатские животы и не наточит мечи. Ты нужен мне, Такахира-доно, потому что у тебя есть флот и армия, которая не боится крови. Я нужен тебе, потому что мое имя откроет любые ворота на Хонсю, а легитимность моего отца превратит твой поход не в набег узурпатора, а в священный поход.

Он подался чуть вперед.

— Давай смотреть правде в глаза. Кюсю мал для твоих амбиций. Рано или поздно тебе придется выйти на основную землю. Ты можешь выйти туда как враг Асикаги, и тогда тебя встретят копья. А можешь выйти как спаситель трона, под знаменем с хризантемой, и тогда половина гарнизонов перейдет на твою сторону, едва завидев этот стяг.Мориёси позволил себе жест рукой, указывая на предполагаемый северо-запад.

— Мне нечего тебе дать, кроме чести. Золота у меня нет. Риса у меня нет. Но если мы выиграем — а с твоей помощью мы выиграем, — я добьюсь, чтобы имя Мори стало известно в каждой провинции так же, как оно известно на Кюсю. Ты станешь не просто хозяином острова. Ты станешь правой рукой дома, который правит Японией тысячу лет. Такахира-доно. Скажи мне сейчас: ты будешь всю жизнь смотреть на море и гадать, что было бы, если бы ты переплыл его? Или завтра мы начнем грузить солдат на корабли? Я жду твоего слова, как ждут ветра перед бурей.

Завершив свою речь, принц замер, ожидая ответа даймё. Однако заговорил огромный демон.

— Как же это всё не вовремя, — с какой-то тоской произнёс гигант. — Ведь только жить нормально стали.

— Но Мориёси-сама прав, Бурадо, — отозвался даймё. — Воинам нужна война.

Демон повернулся к принцу.

— Ты вашество, не обижайся на слова демона. Меня всем этим вашим этикетам жёны учили-учили, да, видно, без толку. Ты сказал много красивых слов про доблесть, честь и всё такое. Хорошая речь. Долго репетировал?

— Долго, — неожиданно для себя признался Мориёси.

— Это правильно, — согласился демон. — Хороший экспромт — это тот, который долго репетировали. Вот только подвело тебя незнание местных особенностей построения армии. Для вас честь — это когда самурай умирает за господина. А тут — когда самурай врага умирает за своего даймё.

Мориёси захлопал глазами, пытаясь осознать, что же сказал этот странный демон. Такахира откровенно наслаждался разворачивающейся перед ним сценой.

— То есть убить врага? — уточнил принц.

— То есть убить врага, — подтвердил демон. — Неважно где. Неважно как. Неважно сколько. Ты пришёл призвать войска даймё сражаться за императора. Но «Они-гуми» не сражаются. Они убивают. Если вы договоритесь, то мы пойдём убивать врагов императора. Ты готов к этому, принц? Готов залить провинции кровью?

— Готов. Предатели не должны жить.

— Хорошо сказал. Вспомни эти слова, когда придёт время выполнять условия договора. Потому что демоны всегда приходят за своим.

Огромный демон снова замер на своей подушке, а Мориёси почувствовал на себе взгляд даймё.

— Не обижайтесь на Бурадо, Мориёси-сама. Вы во дворце привыкли к красивым словам, имеющим второй и третий смысл. Бурадо говорит то, что думает, и делает то, что говорит. Дословно. И мы постепенно привыкли. Самым страшным преступлением на Кюсю теперь считается нарушение данного слова. Оно не прощается.

Принц заметил, как по лицу одной из жён даймё пробежала тень.

— Так что, Мориёси-сама, хорошо подумайте над тем, что вы предлагаете мне в обмен на моих воинов. Потому что Демон понимает всё буквально.

Мориёси сглотнул.

— Если даймё Южных Мори поможет Божественному Тэнно вернуть власть над страной, то дом Южных Мори станет правой рукой правящего дома. Главный Военачальник, сёгун, будет назначаться только из дома Мори. Но он не должен пытаться отстранить императора от власти, как это делал сёгунат. Первый советник тоже будет только из дома Мори.

— Что понимается под «вернуть власть»? — уточнил Такахира. — Выбить противника из Киото? Уничтожить младшую ветвь? Убить всех, кто выступает на стороне противника?

— Вернуть Киото и обеспечить лояльность провинций. Уничтожение младшей ветви императорского дома недопустимо!

— Ну что ж. Тогда с нас армия, с вас — кормёжка, фураж и всё такое. Вы можете наблюдать за действиями нашей армии, но не можете отдавать ей приказы или подчинять её кому-то. А вот нашему гун-си вы можете придавать дополнительные отряды, если они ему будут нужны.

— С кормёжкой и фуражом я согласен. Но командовать будет наш гун-си. Кусуноки Масасигэ. Он отличный военачальник.

— Это исключено, Мориёси-сама. При всём моём уважении к Масасигэ-доно, он ничего не понимает в управлении теми войсками, которые мы предоставим. Он, в первую очередь, самурай, а не воин.

— А есть разница? — удивился принц.

— Самураи погибают за господина... — улыбнулся Такахира и выразительно замолчал.

— ...А воины делают так, чтобы самураи врага погибали за своего господина, — задумчиво продолжил Мориёси.

— У Вас отличная память, Мориёси-сама. И Вы умеете обращать внимание на мелочи и оговорки. Из Вас получился бы хороший Они, — улыбнулся даймё.

— Как это, «получился»? — переспросил принц.

— Годичный курс «Они-гуми», один-два подвига, клятва — и вот Вы уже демон.

— А Вы — демон, Такахира-доно? — поинтересовался принц.

— Увы, я обычный человек. Хоть и прошёл полный курс обучения «Они-гуми» по своей воле. Без этого не понять, как управлять новыми войсками.

— Могу ли я попросить показать мне демона, который был человеком? — в глазах принца загорелся неподдельный интерес.

— Наставник? — переадресовал вопрос даймё.

— Каге, — рявкнул демон, — хватит прятаться! Научилась у Рин, да?

На плечо Мориёси легла лёгкая рука с мозолями на костяшках, и девичий голос мурлыкнул ему в самое ухо: