– Даже не пытайся! – предупредил его чей-то голос. – Ничего у тебя не получится, сын Фенрира.
– Кто ты? – прорычал волк, и глаза его загорелись огнем гнева.
Неизвестный голос промычал что-то нечленораздельное, словно прочищая горло, а затем полился нежной тихой музыкой, которая завораживала так, что яростное сердце волка стало кротким и спокойным, как у ягнёнка, а на глаза девочки навернулись слёзы. Суннива не разбирала слов, но предположила, что под серым плащом скрывается скорее всего женщина. Догадка оказалась верна: когда незнакомка скинула капюшон, то открылось прекрасное женское лицо. Она не стояла на земле, а парила в воздухе, вызывая изумление у восхищённой девочки.
– Кто вы, госпожа? – собравшись с духом, спросила Суннива.
Та по-матерински нежно посмотрела ей в глаза и ласково произнесла:
– Бедняжка моя!
Сунниве захотелось обнять её и заплакать. На глаза уже навернулись слёзы, когда она почувствовала себя в объятьях тёплых ласковых рук, ей даже почудилось, что это мама прижимает её к груди. Поражённый этим зрелищем Рудольф боялся пошевелиться, чтобы не нарушить невероятную атмосферу любви, что вдруг возникла, словно летний оазис посреди льда и снега. Волк ощутил, что его движениям уже не препятствует неведомая волшебная сила, но теперь его удерживала другая, ещё более могучая – так мать, случается, в неудобной для себя позе держит спящего ребёнка на руках, но не меняет положения, боясь разбудить или потревожить его. Эта сила способна помочь человеку перетерпеть любые невзгоды и даже боль, и зовётся она любовью.
Свирепому волку тоже захотелось прижаться к таинственной волшебнице, и как только он об этом подумал, ноги сами понесли его к ней.
– Так ты Лесная Фея? – спросил Рудольф.
– Да. Так зовут меня те немногие, кто обитает здесь с древнейших времен. А имя мое – Эония, что значит «вечная». Я хранительница этого края. Когда-то тут вместе с людьми жили гномы и эльфы.
– А где они сейчас? – спросила Суннива.
– После падения Чёрной горы их здесь не осталось.
– А что с ней случилось?
– Спросишь у своего четвероногого друга, – ответила Эония. – А я только замечу, что жадность и гордость способны сокрушить всё. Сейчас же, моя дорогая, я хочу спросить у тебя: чего ты хочешь?
– Вернуться домой к родителям, – не задумываясь ответила Суннива.
– Это случится в своё время само собой. А я тебя спрашиваю о заветном твоём желании. Ведь мы встретились с тобой не просто так. Раз ты оказалась здесь, в этом лесу, значит, в твоём сердце есть нечто, заставляющее тебя нарушить установленный порядок. Иначе ты просто сидела бы дома. Произошло что-то необычное, не так ли?
– Да, но как вы об этом узнали?
– А иначе мы с тобой не встретились бы. Никто не встречает Хранительницу Севера без причины. Значит, моя дорогая, у тебя есть какое-то сильное желание, следуя которому ты оказалась здесь. И ты, конечно, не станешь отказываться от него на полпути?
– Когда я вышла из дому, у меня была мысль не дарить ничего этому злому богу, которого все боятся, а найти того, кто защитил бы нас, кто был бы добр. Чтобы больше никому никогда не пришлось под страхом смерти с притворным смирением оставлять дар в обмен на собственную жизнь.
Смелость Суннивы удивила Эонию и Рудольфа. Ведь она проявляется не только в прямом действии – героический поступок часто бывает вызван отчаянием и безысходностью. Труднее решиться на первый шаг, не зная, к чему он приведёт, добьёшься ты успеха или нет.
– О девочка! – воскликнул волк. – В твоей груди бьётся мужественное сердце воина, который, попав в отчаянное положение, берёт свою волю в кулак и храбро идёт навстречу неизвестности. – Рудольф поклонился Сунниве и сказал: – Позволь мне стать твоим рыцарем, я буду помогать тебе во всём и защищать от любых опасностей. Ты можешь довериться мне, ибо я сын Фенрира, перед которым трепещет сам Один.
– И ты не зря оказался здесь! – подтвердила Лесная Фея. – Давным-давно, когда царство гномов стояло ещё прочно, появился некий одинокий старец. А у гномов существовало пророчество о том, что явится некто с юга, ветхий и немощный на вид, и принесёт им великую радость победы, и тогда царство их станет прочным и устоит до конца дней. Вот и явился некто из из сарматских степей, скромный и немощный. Но он не был таким, а лишь притворялся. Однако все звери и птицы, а также гномы с эльфами приняли его за того, кто был им обетован. Об этом ясно говорило также и исполнение второго предсказания – что он поселится в деревянном рыбацком домишке у подножья горы, хотя ему будут предложены царские палаты. Так он и стал жить среди народа, мало-помалу заражая всех злобой и алчностью и сея раздоры. Но при этом ухитрялся слыть миротворцем. Постепенно он подчинил своей власти все народы Севера. Эльфы, обманутые хитрецом, обязались изготовить ему волшебные сани, которые могут летать, и до сих пор вынуждены соблюдать этот договор. Олени Севера должны дарить ему лучших своих представителей, гномы взялись скопить для него великое богатство и подчинить ему всякий живущий на земле род. Так постепенно старик возвеличился в глазах окружающих. Когда рухнула выеденная изнутри Чёрная гора и погребла под собой весь гномий народ, слава того шамана, которого стали называть Одином, не разрушилась вместе с горой, а напротив, только возросла. Люди стали служить ему. Правда, наследник царства гномов остался при Одине, но некогда великий народ с падением царского дома потерял единство, и мало-помалу последние гномы смешались с людьми. Ты и сейчас можешь встретить потомков смешанных семей: ростом они меньше большинства обычных людей, зато обладают недюжинной силой. Часто работают кузнецами, ибо гномы всегда были мастерами кузнечного дела. Наш скромный старец стал привлекать к себе на службу тех из людей, кто отличался своенравием и бесшабашностью и был готов творить любое зло. Этих своих слуг он назвал асами, даровав им долголетие и силу.
Но Один не забыл древнее пророчество о волке, что родится на его погибель. И вот он, приняв вид трёхмесячного волчонка, пришёл ко мне. Колдун знал, что мне известно, кому предстоит породить его губителя, и обманным путем выведал у меня, где находится волчица – будущая мать. Он сказал, что его родителей убили охотники и он погибнет без молока волчицы. Тогда я и привела его в пещеру к твоей, Рудольф, бабушке, и он там поселился. Когда пришло время родиться твоему отцу, Один принял свой обычный облик и, пользуясь тем, что волчица потеряла много сил и не могла сопротивляться, умертвил её и похитил твоего отца, чтобы сделать его орудием к достижению славы. И Фенрир действительно прославил своего господина, пока ему не открылась правда, которая, как луч солнца, всегда пробьётся сквозь мрак и прольёт свой свет. Вот так я стала невольной соучастницей в этом злодеянии, – Эония опустила голову в знак раскаяния.
– Да, – глухо прорычал волк, – мы все были обмануты. Даже мой отец не раз запятнал свою совесть ради этого злодея. Не скрою, Эония, что и обида на тебя кроется в моей груди, но разум сильнее: я понимаю, что тебя просто жестоко обманули.
– Рудольф! – воскликнула Суннива. – Прости её, она хорошая, она ведь не специально это сделала, понимаешь? – Девочка двумя руками обхватила массивную белую пушистую голову волка и поцеловала его.
– Прости меня, пожалуйста, – сказала Эония. – Я знаю, что невозможно исправить безвозвратно потерянное прошлое.
– Уже простил, – ответил Рудольф. – Моему отцу тоже довелось поневоле совершить немало зла, из-за него многие сироты поддались на обман Шамана. Вот почему я по мере сил стараюсь исправить то, что ещё можно исправить. В ночь зимнего солнцестояния, самую тёмную ночь в году, я слежу за передвижением чёрной упряжки и спасаю тех, кого могу.
– Как же ты их спасаешь? – спросила Эония.
– Обычно возвращаю утром в родную деревню. И ты, Суннива, обязательно вернёшься, но только тогда, когда исполнится твоя заветная мечта. Так скажи нам – что это за мечта?
– Как я поняла, пророчество, данное гномам, до сих пор не исполнилось, ведь пришедший странник был не тем, кого все ждали? – спросила Суннива.
– Да, моя дорогая, именно так. Но к чему ты это спросила? Уж не собираешься ли…
Девочка не дала Лесной Фее закончить вопрос.
– Больше всего на свете, – объявила она, – я хочу отыскать его и привести сюда, чтобы он изгнал из наших краёв злого Шамана и чтобы дети не несли по ночам выкуп за себя!
– О, это очень сложное дело! – воскликнула Эония. – Не знаю, чем смогу я тебе помочь. Одно только знаю наверняка: отправляйся на Юг. Тут, на Севере, власть Шамана безгранична. Но я слышала от перелётных птиц, что на Юге есть человек, который может победить Одина. Где именно его искать и как его зовут, я не знаю. Зато ты получишь от меня в дар способность понимать любой язык, людей и зверей, гномов, птиц и рыб, и не только понимать, но и говорить с ними. Надеюсь, это поможет тебе исполнить задуманное. – Лесная Фея обняла девочку, и потом позвала подслушавшего весь разговор в кустах зайца: – Ты укажешь им безопасную дорогу, – приказала она. – Но он проводит вас лишь до южного берега моря, а уж как переплыть его, я не знаю. Но думаю, твой друг Рудольф сумеет это сделать – ведь он не обычный волк, и я уверена, что ты под надёжной защитой.
Фея отдала прощальный поклон, волшебный плащ вновь окутал её, и она исчезла. Девочка, волк и заяц остались втроём в мёртвом лесу. Разговор с Лесной Феей был настолько удивительным, что после её исчезновения казался чем-то нереальным.
Первым нарушил молчание Рудольф.
– Ну что ж – веди нас, – не в силах сдержать смех, сказал он зайцу. – Надо ж такому случиться: заяц, спасающий волка! Ты потом перед всеми своими сородичами будешь хвастать, ха-ха-ха!..
В ответ раздался тонкий заячий смех, который подхватила и Суннива, словно колокольчик прозвенел. И казалось, будто весна явилась в безжизненный лес.
Много часов Рудольф с девочкой на спине бежал по направлению к югу. Белые северные волки неутомимы в беге, но слабая девочка страдала от голода, который не могли утолить изредка попадавшиеся на пути кусты с замёрзшими лесными ягодами. Наконец они достигли южного края Норвегии. Берег здесь нависал над тёмной морской бездной. Внизу ревел, словно злобный пёс, прибой, разбиваясь о камни и миллионами мелких брызг вздымаясь вверх. Лицо Суннивы скоро стало мокрым, волк вытер его движением пушистой морды и сказал:
– Теперь нам нужно решить, как пересечь море. Я всего лишь волк, и вплавь мне его не одолеть.
Суннива кивнула и вновь заняла своё место на широкой волчьей спине. Рудольф двинулся вдоль берега на восток. Постепенно берег смягчил свой суровый вид. Скалы стали ниже, а их очертания более плавными. А затем скалы кончились, и волк с девочкой продолжали свой путь по пляжу, покрытому то галькой, то песком. Солнце уже клонилось к закату, когда внимание путников привлекло необычное зрелище, представшее перед ними на морском просторе. Настолько необычное, что волк даже остановился, чтобы понять, что происходит. Два чудовищных размеров существа бились, издавая ужасные звуки и постепенно приближаясь к берегу. И вот одно из чудовищ под натиском противника устремилось к суше, вынудив Белого Волка отойти подальше от воды. И он не напрасно сделал это, ибо в следующую минуту на берег выбросился гигантский кит размером с несколько крупных морских судов. Преследователь, решив, видимо, что враг погиб, повернул обратно и скрылся в подступившей ночной темноте.
Нескоро волк решился, поддавшись уговорам Суннивы, подойти поближе к лежащему на песке киту. Тот, казалось, не дышал, но вдруг издал мощный звук, похожий на рёв трубы, который раздаётся в тех краях по большим праздникам.
Волк почуял угрозу, ощетинился и раскрыл пасть, обнажив клыки. Суннива же, напротив, восприняла этот звук как жалобный стон, смело приблизилась к киту и погладила его.
– Ты добрая девочка, – жалобно произнес кит.
– Спасибо, – ответила она. – Мы хотели бы помочь тебе. Что это за чудовище на тебя напало?
– Мой давний враг и соперник Ёрмунганд. О, это страшный могучий змей. Он хочет безраздельно властвовать над морем, повелевать и рыбами, и людьми. Когда рыбаки отправляются за добычей, то приносят ему жертву, иначе он потопит их суда. Так же поступают и торговые и военные моряки.
Суннива, родившаяся в рыбацком посёлке, ещё в младенческую пору слышала рассказы взрослых о противоборстве великого морского змея и гигантского кита по имени Хафгуфа, который спасал моряков от разных бедствий.
– Я знаю, знаю тебя! – радостно воскликнула девочка. – Но что нужно от тебя этому негодному змею?
– Он хочет, чтобы я не мешал его злодеяниям, и, похоже, скоро своего добьётся, – с отчаянием в голосе ответил Хафгуфа.
– Нет, никогда такого не будет! – со смелой уверенностью заявила Суннива. – Не будет зло торжествовать над добром, как и тьма над светом!
– Но кто сможет справиться с ним? Я уже стар, и у меня не хватает сил, чтобы остановить его…
– Мы поможем тебе! Ведь правда же, Рудольф?
Волк утвердительно качнул головой. Девочка обеими руками упёрлась в голову кита, а ногами в гальку, которая, шелестя, расступалась под ногами. Рудольф был намного сильнее, но и ему не удалось сдвинуть с места гигантскую тушу.
– Не нужно напрасно тратить силы, друзья, – остановил их Хафгуфа. – Я хорошо знаю повадки моря. Нужно дождаться прилива, и тогда вода сама придёт мне на помощь. А пока расскажите, кто вы и куда направляетесь?
– Я Рудольф, сын Фенрира, – представился Белый Волк. Он был совершенно уверен, что его историю знают все.
– О, эти имена прославлены на всем Севере, до самого полюса. Я слышал о тебе добрые слова даже от белых медведей. Они называли себя твоими потомками от великой бурой медведицы. Правда ли это?
Волк лишь рассмеялся, предоставив киту самому о том судить. Своими размерами он не уступал белым медведям, да и шкура его была такой же густой и плотной.
Зато Суннива, рассказывая о том, что с ней случилось за семь лет её жизни, так увлеклась, что остановилась лишь тогда, когда почувствовала голод. Рудольф отправился раздобыть для неё пищи, а сама путешественница улеглась на мягкий плавник кита и заснула сладким-пресладким сном. Ей приснилась Лесная Фея, но она стала такой крошечной, что могла бы уместиться на ладони девочки. Эония ещё раз напомнила ей, что одарила её способностью понимать язык всех животных. Так она спала, согретая теплом, исходящим от кита. Когда вернулся волк, он не стал будить девочку, а лёг рядом, заслоняя её от ветра.
С началом прилива Рудольф разбудил Сунниву.
– Море уже идёт мне на помощь! – торжественным голосом объявил Хафгуфа. – Забирайтесь на мою спину, подальше от боков, чтобы вас не смыло волной. Там вы будете в безопасности, и я быстро доставлю вас на противоположный берег.
Вода всё прибывала, и белые пенящиеся волны медленно, порция за порцией, поглощали тело громадного кита, пока не обступили его со всех сторон. Почувствовав себя в родной стихии, Хафгуфа ударил широким хвостом по воде, которая после этого покатилась высоким чёрным валом на берег, и понёсся в открытое море, скользя по волнам так быстро, что у пассажиров засвистело в ушах.
Суннива уткнулась носом в загривок волка и лишь изредка поднимала голову, чтобы полюбоваться захватывающим представлением, разыгрываемым морем и ветром. Бескрайние мириады волн шли, словно цепи солдат, и казалось, их не способна остановить никакая сила. Но тут девочка вспомнила о чудовищном змее и в страхе стала озираться по сторонам: нет ли его где поблизости. Но ничто не нарушало однообразной картины: повсюду вздымались крутые волны и свистел штормовой ветер. Кит преодолевал их с такой лёгкостью, будто сани скользили по накатанному насту. Сунниве захотелось спать, и она уже несколько раз клюнула носом, но тут впереди показался берег. Неожиданно Хафгуфа сделал резкий поворот, и волку пришлось вцепиться в шкуру кита когтями и клыками, чтобы удержаться на месте. Впрочем, могучему великану это не причинило никакого вреда. Он издал гудящий трубный звук, обозначавший боевой клич, и вскоре волк и девочка увидели торчащую из воды тонкую длинную шею, увенчанную оскаленной змеиной головой. Это был ужасный Ёрмунганд. Он держался на одном месте, словно нацеливался – куда нанести удар, и вдруг, совершив гигантский прыжок, исчез под водой.
Хафгуфа увеличил скорость, и до того стремительную. Волны двумя пенистыми потоками хлестали его по бокам, угрожая сорвать девочку со спины волка. Чтобы этой беды не случилось, Рудольф зубами ухватил её за подол платья и упрятал себе под брюхо. Место это, надо сказать, Сунниве понравилось больше прежнего. Теперь она со всех сторон была укрыта тёплым мехом, могла держаться за могучие лапы, словно за столбы, и обзор отсюда открывался на все четыре стороны. Девочка окинула взглядом море и не увидела ничего кроме водной глади, а сзади ничего не могла рассмотреть из-за высокого фонтана брызг, вздымавшегося под ударами китового хвоста. Тут Хафгуфа издал рокочущий звук и выпустил высоко в воздух другой мощный фонтан – из своей головы. Это очень развеселило Сунниву.
Вскоре девочка заметила приближение берега – того, который был желанной целью путешественников. Он появился справа от них. Кит плыл теперь вдоль береговой линии, не снижая скорости. Рудольф догадался, что тот хочет высадить их в безопасном месте и успеть скрыться до появления Ёрмунганда. Его догадка оказалась верна. Спустя примерно час после того как они заметили змея, кит резко повернул к узкому песчаному пляжу, над которым возвышалась скалистая гряда. Когда до полосы пляжа оставалось с десяток метров, Рудольф, чтобы не дать киту вновь выброситься на берег, подхватил пастью Сунниву и совершил невероятный прыжок… Нет, до суши волк не долетел, но приземлился на мелководье, откуда выбраться на берег не составляло никакого труда.
– Бегите! – протрубил кит. Ударив хвостом о воду, он развернулся и рванул в открытое море, а оказавшись на глубине, нырнул и исчез в морской пучине.
И сразу после этого волк и девочка услышали страшный рёв Ёрмунганда. Потеряв из виду своего врага, змей заметил тех, кто были его спутниками, тех, кого кит спасал, рискуя собственной шкурой. Вот они и станут его добычей!
Ёрмунганд бросился в погоню, следуя за волком, несущим на спине девочку. Целью беглецов была одинокая скала, возвышавшаяся на мелководье неподалёку от берега. Своей крутизной она была недоступна для змея, а волку было по силам запрыгнуть на выдающийся вперёд плоский выступ, откуда к вершине скалы можно было подняться по руслу высохшего ручья. На вершине волк и девочка стали бы окончательно недосягаемы для страшного врага.
Когда змей увидел, что добыча от него ускользнула, разочарованию его не было предела. От отчаяния он даже укусил себя за хвост, и только вызванная укусом боль напомнила ему о его цели. Несколькими тугими кольцами он обвил основание скалы и попытался свалить её, но она даже не шелохнулась. Потом он со злости вцепился зубами в неподатливый камень, но и это не дало никакого результата. Тогда Ёрмунганд решил остаться здесь и взять беглецов измором. Правда, скоро должен начаться отлив, когда вода отступит и скала останется на суше, а сам он на голом песке. Солнце быстро высушит его шкуру, долго оставаться без воды он не мог.
Так и случилось. Вода отошла, и пространство вокруг скалы превратилось в болотистую сушу. Ветер и солнце за короткое время сделали свою работу, выдубив змеиную кожу так, что она стала покрываться волдырями. Вдобавок ещё налетели со всех сторон тучи чаек, принявших его за дохлую рыбу, и начали клевать его тело, отщипывая лоскут за лоскутом от начавшей трескаться кожи. В конце концов змей не выдержал мучений и пополз вдогонку за ушедшей водой. При этом тысячи галдящих птиц преследовали его, продолжая долбить клювами, так что уже и кровь выступила из многочисленных ран. На песке оставался багровый кровавый след, вызывавший радостное улюлюканье чаек.
Когда стая удалилась от скалы, на которой спасались беглецы, на такое расстояние, что их крики стали еле слышными, волк, усадив девочку на спину, пустился во весь опор и вскоре оказался под прикрытием растущих у самого берега сосен. Здесь он замедлил шаг – теперь ему некого было опасаться. Нужно было найти укромное место, где Рудольф мог бы оставить свою спутницу, пока он будет охотиться в лесу. Такое место он нашёл на гряде высоких скал, нависающих словно балконы над берегом. Это была пещера с выступающей вперёд площадкой. Волк внимательно обнюхал все подступы к пещере, а затем и её изнутри. Ясно было, что тут давно никто не жил, а значит, место вполне безопасное.
– Пойду осмотрюсь, – сказал он Сунниве, – а ты пока оставайся тут и постарайся не привлекать к себе внимания.
Девочка утвердительно кивнула, хотя по выражению её лица можно было понять, что оставаться одной ей совсем не хочется. Но она понимала: волк есть волк, и жить без охоты он не может.
Рудольф скрылся среди сосен, а Суннива уселась на краю балкончика, свесив ноги, и наблюдала за своим защитником, пока он не скрылся среди сосен. Высоты она не боялась. В родной деревушке, недалеко от тропы троллей, была похожая скала, нависавшая над фиордом. Там они с Харальдом часто сидели вместе и мечтали каждый о своём. Он – о походах в дальние страны и завоеваниях. Она же – о том, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на прекрасную страну, которую недавно открыли моряки. Много чудесного рассказывал ей о той стране Харальд.