Przejdź do audiobooka
Зима тихой поступью входила в Краснодар. По утрам на всё ещё зелёном газоне был иней, который сверкал в лучах солнца как сотни драгоценных камней. Любой говорящий человек на улице источал вместе со словами едва уловимый пар, а воздух пах влажным морозом. Такого не бывает на севере России, или в холодной степи – там морозы были настоящими. Тем не менее, тут и там жители и гости Краснодара кутались в шарфы и шли, перекатываясь в своих пуховиках – было не так холодно для шуб и дубленок, которые так необходимы в Сибири. На остановках стояли желтые ящики с песком, а колеса машин тормозили не сразу – инерция по льду несла их еще на некоторое расстояние. Лед на дорогах и тротуарах образовывался сразу после снега и дождя. Это было не самое приятное время в году.
По традиции в начале зимы вся семья Лены, включая двоюродных, троюродных, внучатых и еще Бог весть каких родственников, которые жили в Краснодаре или были там в это время, собиралась на празднование дня рождения тети – Галины Викторовны.
К своим 60 годам она держалась молодцом. В покрытых мутной пленкой глазах все еще виднелась жизнь. Как сама она говорила, то была не ее собственная жизнь, которая угасла еще в молодые годы, а жизни детей и внуков. От скачущего давления и болей в сердце ее отвлекал детский лепет и бесконечные просьбы о помощи – статус бабушки радовал и огорчал одновременно.
Первыми, кто сказал на полном серьёзе фразу «А часики-то тикают…» Лене, были как раз эти самые кровные тетушки, глубокозамужние и совсем уж «яжемамки» в лице сестер – двоюродных, троюродных. Женщины вообще отличаются большим родительским инстинктом, который чаще распространяется «не по адресу».
– Леночка, ты пойми, что вот вся твоя красота и молодость это ненадолго. Нужно скорее выходить замуж, пока еще на тебя смотрят, – по-отечески похлопывая по плечу или по-матерински зажимая в ладони руки девушки, говорили без конца эти родные люди.
– Зачем изобретать новый велосипед, если уже есть готовая схема жизни? Все проверенно поколениями, доказано в социуме. Семья делает жизнь легче, – долдонили они.
Есть у нашей девочки двоюродный брат по имени Денис – сын тети Галины. Ему 35 лет, он живет в Санкт-Петербурге, женат, воспитывает двух сыновей и работает начальником какого-то отдела в страховой компании. И для многочисленной семейной общественности он был примером. Он носил ультрамодную прическу и бороду, а его шикарная белокурая шевелюра напоминала о волосах диснеевских принцев. Когда он «заболел от работы», семья это тщательно скрывала. А позже, когда все узнали, старалась избегать обсуждать эту тему.
На дне рождения матери он был с семьей в полном составе. Впрочем, около 30 человек – это уже немаленькая компания. Дяди, тети, сестры, братья, бабушки, внуки, дедушки.
Не было ни одного семейного сборища, где бы ни осуждалась личная жизнь не только Дениса, но и Лены. Но главным хедлайнером семейным сборищ была сестра Дениса – Олеся. Она умница и красавица и все ей завидовали.
В ожидании остальных гостей жена Дениса Кристина говорила о том, какой же он прекрасный семьянин. Как он долго сопротивлялся раннему рождению детей до того как они «встанут на ноги», а потом так умилительно смотрел на малышей. Как он старается изо дня в день на работе, не жалея себя. При малейшей возможности принести в семейный бюджет больше денег, он это делал, не мешкаясь, – это было его ежедневной рутиной.
– Я вышла на работу через 5 лет двойного декрета. Денис рассчитал, что наших зарплат хватит, чтобы закрыть ипотеку быстрее – до окончания школы детьми. Я ничего не успеваю, но стараюсь не отставать от супруга, мы же команда с ним до конца жизни, – поделилась Кристина.
Брат Лены женился на ней и увез с собой в северную столицу, она оставила свою работу и весь привычный круг общения в Краснодаре. Она называла всё это «замуж в столицу».
На этом дне рождении одной из теток традиция наставлять была не нарушена. В начале декабря собралась семья. Одной фамилии не было, но все друг другу приходились родственниками. Было несколько поколений разных уровней жизни, социального статуса, внутренних идеалов. В основном, это было патриархальное общество смирения женщин и восхваления мужчин.
Удивительно, но новомодные гаджеты сочетались с разговорами о семье и браке, как главных достижениях жизни. Как и предыдущие поколения, новое обсуждало деньги, власть и должности мужчин, и внешность, скромность и воспитание детей у женщин. Кто-то хвастался шубой, кто-то красотой новой невестки, а кто и новой машиной зятя. Это была по-прежнему обычная ярмарка тщеславия.
Когда все гости почти собрались, Лена и Кристина, сидевшие рядом, говорили о меню и планах на лето куда-то съездить вместе на отдых.
Лена смотрела на родственницу и видела незакрашенные седые корни волос, старый маникюр, усталый взгляд, выделенный косметикой, вещи были дорогими, но застиранными, а обувь неожиданно вычурной – туфли будто кричали о «порохе в пороховницах». Наша девочка не могла слушать о семейном счастье и видеть как красивая и молодая девушка, обабилась и превратилась в тетку, пытаясь доказать, что все у нее хорошо.
Каждые две минуты подбегали сыновья Кристины и отчаянно привлекали к себе внимание – то требовали достать воздушный шарик, то спрашивали, когда домой, то оправдывались за то, что лупили других детей. Шумные дети, с которыми сама мать не справлялась.
– Он постоянно на работе. Детям его не хватает, они за ним хвостом ходят всегда, когда есть время. Я молчу, ведь все это ради детей, чтоб у них все было, – вздыхала невестка.
На этом дне рождения все родственники собрались в небольшом кафе. Кто-то с кем-то был в конфликте и демонстративно игнорировал обидчиков. Кто-то старался этого не замечать, и намеренно общался ровно со всеми. Другие выискивали взглядом детей и пытались у них узнать то, что им не говорили их родители. Третьи обсуждали, что вон та поправилась безбожно, а вон тот толком не работает, а деньги есть. Тут и там кто-то хвастался машиной или телефоном. Дети других были предоставлены сами себе и пытались привлечь внимание взрослых избалованным поведением. Изнутри это была просто катастрофа. Потому всем до всех было дело, если что-то происходящее с другими находило отклик с тем, что было у них самих. В глубине души, конечно, никто никого не интересовал в целом. Лишь случаи, ситуации, которые тянули бы на хорошее обсуждение или сплетню.
Зато со стороны было приятно смотреть – столько родственников собралось, чтобы объявить о том, что семья это важно, как бы они друг к другу на самом деле не относились.
– Лена, ты с кем-то встречаешься хоть? А то вот мы все родные ждем твоей свадьбы, чтобы хорошенько так повеселиться. На очереди ты же следующая? – совершенно беспардонно через весь стол обратилась к Лене именинница.
– Не переживайте так за меня. На свадьбу я вас обязательно приглашу. Всех, – улыбнулась в ответ, изрядно уставшая от натянутой семейности, Лена.
– Нет, но ты же красивая девочка. В чем проблема? – продолжала уже изрядно выпившая тетка.
– Всему свое время. Может я, вообще, замуж не выйду, как знать, – приняла поражение Лена. Смысла разговора она не видела.
– Типун тебе на язык. Как так можно говорить. Не вешай нос, все будет хорошо, ты найдешь свое счастье. И вообще, ты что, пример с Олеси берешь? Не надо! – решила приободрить другая тетка, то ли с папиной, то ли с маминой стороны.
Лена вздохнула, одобрительно улыбнулась на публику и поблагодарила сердобольных женщин. Лена и хотела бы брать пример с сестры, да вот не получалось. Олеся знала, что хочет и к этому стремилась. Лена стремилась лишь к счастью. А счастье, как известно, эфемерное понятие. По итогу, наша девочка в свои года все также искала себя.
А тем временем женщины продолжали уже между собой, Лена им была уже не нужна.
Праздник, как и любой другой семейный, проходил мягко, душевно. Не было драк или словесных перебранок. Пассивно-агрессивное поведение было у каждого. По крайней мере, пока.
В ожидании горячего гости жадно поедали все, что было на столах: салаты, закуски, хлеб, фрукты. В обязательном порядке угощали соседей, иногда, совершенно по-свойки, перекладывали еду с общей тарелки на персональные руками, «благочестиво» оттопырив мизинцы.
Пришло время тостов. У именинницы было двое детей: старший Денис и младшая Олеся. Они к своим 30-ти с хвостиком лет работали много, и оттого имели карьеру.
Первым дали слово старшему ребенку. Денис приподнялся над столом, держа в руках бокал красного вина, глубоко вздохнул и начал.
– Уважаемые гости. Рады вас всех здесь видеть, на празднике по случаю дня рождения моей прекрасной мамы, – сказал сын, при этом смотря на стол проникающим взглядом.
– Сегодня вечером здесь нет ни одного случайного человека – все вы нам близкие и родные люди. Моей драгоценной мамочке сегодня исполняется 60 лет. И я как старший сын, которому посчастливилось провести с ней больше времени, чем моей сестре, должен сказать, что Галины Викторовны это пример матери. Она всегда переживала за своих детей больше, чем за себя. Никогда не сомневалась в нас и поэтому ее поддержка дорогого стоит, – с чувством собственного достоинства сказал Денис и повернулся лицом к матери.
– За тебя, дорогая мама. Живи долго и счастливо.
Все гости аплодировали красноречию старшего сына. Отец Дениса прослезился. Женщины демонстративно расправили носовые платки и стали утирать скупые слезы восхищения. Вероятно, на месте Дениса представили своих детей, а его слова адресовывали и себе. Мужчины повернулись к своим детям и, наклонив голову, шептали, что, мол, смотри да учись.
Лена же наша повернулась к матери, которая сидела по правую руку, и мягко улыбнулась.
– Вот, что значит начальник. Так высокомерно сказал, будто другие матери хуже, чем его, – вполголоса сказала Анна Николаевна дочери.
Следом за Денисом, почти без перерыва, свою речь толкнула и Олеся. Смысл всех произнесенных слов сводился к одному – мама, самое светлое, что есть на свете.
Были танцы, был подвыпивший тамада, ленивые официанты, странные подарки из разряда «чем богаты». Все как обычно.
Часа через три, опустошив сои и общие тарелки, гости стали расходится. Каждый попрощался с каждым персонально. Это было обязательно. Если кто-то в спешке забывал об этом, его клеймили невоспитанным, а его родителей – «слабыми и идущими на поводу у ребенка». Даже если этот «забывчивый» был довольно состоявшейся личностью.
Было скучно. Но был очень интересный разговор между Леной и Денисом. Брат, который прекрасно осознавал, что он на таких семейных сборищах в центре внимания, считал своим долгом по-отечески дать напутствие всем, с кем говорил. Чувство юмора было как у начальника – плоское и колючее.
– Лена, ты в газете работаешь, а так плохо ищешь. Ха-ха. А какого мужа надо, что до сих пор не нашла? Принц на белом коне? хаха
– Сама не знаю. Наверное, чтоб сердце екнуло, – подмигнула брату подвыпившая Лена, в мыслях вспоминая Олесю.
– Но ведь эти импульсы, бабочки эти, это несерьезно? Брак дело ответственное. Бабочки не накормят ни тебя, ни детей. Они не будут помогать, когда ты болеешь, – включил режим «сенсея» брат.
– Да, женщина рождена для брака, на крайний случай для детей. Ты это хочешь сказать? Да ну, будто другой человек рядом может заполнить жизнь смыслом. Ну, принесет мне он стакан воды да таблетку аспирина. И что? Если человека не любишь, будет все раздражать. Да и все мы умрем в одиночестве, потому что за годы жизни успеем разочароваться в каждом.
– Эх, девочка ты моя утонченная. Семейная любовь это другое – это уверенность, поддержка и забота. С годами только это важно. Я бы тебе простил твой пьяный бред про разочарования, если бы ты была вдовой.
– Ха. Вдовам любой бред прощается. Ну и вдовцам. Иначе, зачем мне замуж? Ради карьеры? Иди статуса? Или денег?
Денис приподнял бровь, быстро, но пронзительно взглянул на сестру и со странной ухмылкой опустил глаза в пол. Ему нечего было сказать. Сестра его не понимала.
Олеся была старше Лены на 5 лет, была не замужем, бездетна, но имела сногсшибательную карьеру. Она была в меру красива, ее многолетнее каре как единственная возможная прическа, не менялась больше 10 лет. В таком полудлинном, полукоротком состоянии волосы говорили о том, что баланс – важнее всего. Длинные, пусть и собранные в конский хвост, волосы – это всегда намек на легкость личности, даже на инфантильность. Слишком короткая стрижка – проблемы с женственностью, строгость и даже старость. Последние несколько лет на семейных праздниках Олеся появлялась в брючных костюмах. Вообще, официозный стиль одежды был любимым не только у Олеси, но и у брата. Скорее, как возможность подчеркнуть статус и войти в нужный образ. На посту исполнительного директора страховой компании она успешно выполняла обязанности и ее внешний вид этому только способствовал. К ней подлизывались бедные родственники, подчиненные, просто знакомые. А ей было от этого всего очень скучно, иногда забавно, а иной раз просто выгодно – лишнее в свой адрес прямо в глаза она не слышала.
В свои 35 лет она ни разу не обмолвилась о каких-либо отношениях в кругу семьи. Ее личная жизнь была за семью замками и, казалось, овеяна неким романтическим флером, который тщательно оберегала Олеся. Толи мужчин она меняла как перчатки, толи состояла в сложных абьюзных отношениях. И тот и тот вариант было стыдно обнародовать, если они имели место быть. Были варианты, что она девственна или фригидна, поэтому отношений и не было вовсе. Словом, секрет. Большинство склонялось к мнению, что Олеся крутила роман с женатым, который не мог уйти из семьи.
– Мне грех жаловаться на отсутствие мужского внимания, но я хочу чтоб «что-то где-то внутри изменилось». У меня нет, и не было, никакого плана из разряда «до 30 лет муж и ребенок должен быть». Все это смешно, ведь все мы разные и у каждого свое время для всего, – сказала как-то Олеся в присутствии Лены на рассуждения одной из родственниц.
Олеся была довольно ухоженной девушкой, но главное – упорной. Она всегда очень уверенно говорила, рассуждала рационально. Эмоции держала под контролем. Всегда сдержанно одевалась, в ее словах и движениях не было ни грамма пошлости или вульгарности. Чинно и благородно. Отфильтровано.
Пристроить ее, поговорить о ее поведении, на крайний случай обсудить ее «тяжелую личную ситуацию», каждый родственник считал своим долгом. Со временем она научилась относить к этому с юмором. И если во время такого неприятного разговора мимо проходила Лена, Олеся обязательно сестру подзывала к сердобольным родственникам со словами «Твоя очередь, дорогая». Отдав Лену на растерзание тетушек, любящих обсуждать «свадебный вопрос», Олеся торжественно удалялась.
Лет 10 назад, когда и Лена и Олеся были студентками, они часто прогуливались в парках Краснодара, ходили в кофейни и друг к другу в гости. В парках не было ни особенных растений, ни особенных развлечений, ничего. Обычные тропинки, обычные деревья, травки и скамейки. Кофейни были простыми и в меню значились лишь эспрессо, капучино и латте. А дома они ели магазинные вафельные торты и пили обычный чай в пакетиках. Тогда девушки легко находили общий язык, им было интересно вместе.
Олеся же росла только в одном выбранном направлении, доводя свои навыки до совершенства. Во времена низкой должности и естественно зарплаты, ей помогал брат или родители. Она читала тонны книг по своей работе и всегда работала честно и на износ.
Лена же начала метаться с работами, не понимая, что делать на одном месте больше года с самого выпуска из университета. Становилось скучно и быстрые повышения по службе только усугубляли ситуация – нашей девочке, казалось, что это не ее место. Иногда раздражало начальство, иногда коллеги. Один раз Лена уволилась, потому что ей надоел замысловатый маршрут до офиса, который убивал много времени с утра и вечером. Впрочем, произвести первое впечатление ей удавалось легко, провальных собеседований почти не было.
На одном таком ей удалось изрядно повеселиться.
– Когда мы берем на работу в наш чудесный коллектив нового человека, мы ждем от него полной отдачи. У нас устоявшиеся правила, атмосфера, вы должны быть частью их. Я сразу считываю тех, кто хочет меня надуть. Я первым станцую на ваших костях, если только посмеете обмануть, – с вызовом говорил один заместитель какого-то начальника в редакции бортового журнала, куда Лена пришла по рекомендации.
– Хорошее качество для начальника, – ответила Лена тогда.
– Например, начнем с вас. Вы проснулись рано сегодня?
Собеседование проходило в полдень.
– Да, – решила подыграть девушка, которая встала в 11, что никак нельзя отнести к раннему утреннему часу.
– И ели овсяную кашу на завтрак?
– Да.
– И добирались до нас на общественном транспорте?
– Да.
– Ну, вот откуда мне это знать? А я просто внимательно читаю людей. У нас большой коллектив, без этого нельзя, – с гордостью заявил мужчина в строгом костюме, раскачиваясь на своем кресле.
– На самом деле, я проснулась в 11-м часу, не завтракала, и приехала на такси.
Мужчина опешил.
– Но почему тогда вы отвечали утвердительно на мои вопросы?
– На наводящие вопросы я всегда отвечаю так. Чтобы быстрее понять, к чему клонит собеседник, – торжественно улыбнулась наша девочка.
– Оу, вы станцевали на моих костях раньше, – залился смехом мужчина.
На работу Лену не взяли, сославшись на уже укомплектованный состав, но обещали перезвонить «если что». Впрочем, с таким начальником Лена бы не сработалась точно. В ней бы проснулся азарт, и она бы не смогла упустить ни малейшей возможности «станцевать на костях». А это конечно в работе мало приветствуется.
Ну, так вот, полным антагонистом Лены в вопросе работы и общения с людьми была Олеся. Поэтому ее назначения были закономерны и выстраданы годами прилежной работы. За неё все были рады, правда, не забывая напомнить, что главное это семья и Олеся всё это непременно бросит, если так пожелает будущий муж.
Впрочем, радоваться карьерным достижениям девушек, без мужа и детей, было не принято не только в их семьях, но и по всей стране. Достижения молодых парней встречались теплее.
– Молодец парень, такой молодой, а уже хирург, – скажет про соседа вредная бабка, у которой все кругом наркоманы и проститутки.
– Какой у вас отличник получился, в 30 лет уже начальник в банке, – скажет другой дядечка, пытающийся взять кредит «Пенсионный».
– О, у него своя автомойка? Крутится, так и надо, – одобрит дальний родственник.
Карьера у девушек по-прежнему рассматривалась или как трамплин к более обеспеченному браку, или как помощь мужу.
– Лучше бы на свидание сходила, чем пахать как лошадь, – скажет иная мать.
– Готовить научись, это в браке важнее твоих интегралов, – добавит отец.
– Время уйдет, а карьера тебя, что в постели согреет? Упустишь всех мужиков. Они же самостоятельных не любят, – со знанием дела отметит тетка.
Да, общество было жестоко к женщинам, особенно к незамужним, красивым и самостоятельным начальницам. Всегда будут разговоры о том, что это не надолго, или же про известный метод взлета из секретарши к заместителю начальника. Женщинам прощалось все что угодно – слёзы, просьбы о помощи, сетования на внешность, отсутствие мнения, но только власть и деньги.
Лена не знала точно ни об одном бойфренде или женихе Олеси, об этом не знали и все родственники, что их совершенно выбивало из колеи. И поэтому они сами находили корень проблемы.
– Ой, да где она найдет мужика выше нее? А какой мужик женится на девушке, выше себя? Неужели она не понимает? Зачем ей каблуки? – сетовал один родственный фланг.
– Кто захочет жену-начальницу? Это же за ней надо поспевать. А мужик на работе намаялся, ему дома отдыхать надо, – парировал второй фланг.
– Ей срочно надо сделать нос и губы. Такой шнобель и ниточки кому понравятся? Мужики любят глазами. А Олеся ходит такая собой довольная, посмотрела бы по сторонам, как девочки стараются. Они из салонов красоты не выходят, постоянно на виду, а эта бегает на какие-то конференции, – подхватывал третий.
– Она сидит на одной работе 20 лет. Там толковых мужиков нет, надо работу менять, – доводил до абсурда четвертый фронт ожесточенных боев «отцов и детей».
Впрочем, хоть у Лены и не было карьерных высот, она была не высокая, нос и губы были в среднестатистической норме, а работы она меняла часто – доставалось и ей. О ее личной жизни ходили почти легенды, как и о сестре.
На это наша девочка только пожимала плечами и просто шла дальше.