Przejdź do audiobooka
Телефон Адины нашли в застегнутом наглухо, плотном боковом карманчике куртки. С ним ничего не случилось – ни скола, ни царапинки. Последнее сообщение в мессенджере было адресовано Сауине:
«Некоторые вещи нельзя изменить или поправить
Нельзя и принять
Выхода нет
Прости, что огорчаю тебя и за все разочарования
Ты всегда думала обо мне лучше, чем я есть
Люблю тебя сильно»
Сауина в тот день ездила с классом на природу. Место было уникальное, красивое и глухое. Связь никакая не работала: ни сотовая, ни интернет.
В этом доме отдыха в горах единственный обычный телефон и слабый вай-фай был только в дальнем домике администрации. Но туда еще надо было дойти, поднявшись в гору. Подросткам пришлось целый день гулять, дурачиться и вспомнить все игры, которые, наверно, были забыты еще в детском саду.
День выдался изумительно веселым. Сауина играла вместе со всеми и смеялась, а ее интуиция словно взяла отгул. Будь все по-другому, это ничего бы не изменило, только удар был бы раньше. Тем не менее, воспоминания о поездке теперь стали для нее зловещими, они были частью замаскированного кошмара.
Когда школьный автобус на обратном пути въехал в зону сотового сигнала, большинство пассажиров спало, в том числе, Сауина.
Она проснулась от тряски – автобус то и дело наезжал на какие-то неровности. Сауина вынула из кармана телефон и с разблокированного дисплея посыпались десятки уведомлений. Было много пропущенных от мамы, отчима, пропущенные с каких-то неизвестных номеров, сообщения от тети и дяди, сообщения от друзей и где-то между всеми ними, в конце, самым первым было то последнее сообщение.
Сауина еще не успела его прочесть, отвлеклась. Рядом с ней вместо девочки-соседки почему-то сидела классная руководительница. Она смотрела тревожно и жалостливо. Хотела что-то сказать, но медлила. Автобус приближался к остановке Сауины. «Ну же!» дернула себя изнутри женщина и, наконец, заговорила.
Секунды, ужасные секунды – и Сауина все узнала. Следом, в ворохе неважных, неуместных, ненавистных в этот миг чужих сообщений она сразу нашла его. Доставлено спустя шесть часов после отправки. Шесть часов как ее не стало – все было мгновенно.
«Как бы отмотать время назад и чтобы ничего не было?..»
Тогда, в автобусе, Сауина в первый раз испытала неудержимое паническое желание куда-то бежать. Когда учительница встала и отошла на минуту, девушка неожиданно вскочила с места и рванулась вперед. Ее удержали, успокаивали, кое-как довезли.
Дома были люди, ее передали с рук на руки теткам. Те отвели ее в комнату, дали ей выпить какие-то капли, от которых она стала заторможенной и первый раз впала в оцепенение, сидели с ней до глубокой ночи, все вместе плакали, уложили Сауину в кровать, постелили себе рядом и тоже улеглись.
Мать была в соседней комнате. Кажется, с ней был Ален. Приводил ее в чувство, поил лекарствами. Два раза вызывали скорую.
Ночью тетки рядом с Сауиной уснули, кто-то из них храпел. Она лежала в темноте с открытыми глазами. Как можно спать, когда она где-то там, в казенном холодном здании, одна среди чужих?.. Снова дурацкие мысли лезли в голову. Она на столе или на полу?.. Сауина плохо представляла, как устроены эти страшные помещения. В американских фильмах показывают отдельные выдвижные ящики, а у нас?.. И, кажется, их сразу раздевают, прежде чем укладывать туда… Болезненные, неприятные, навязчивые мысли шли и шли нескончаемым потоком.
«Можно я усну и проснусь завтра и это окажется сон?», – вдруг оборвала она себя посреди этого безумия.
«Моя бедная девочка», – произнес кто-то в ее голове. С ней такое бывало часто – снова кто-то разговаривал с ней с помощью мыслей, телепатически.
Сауина повернула голову вбок, к окну. На фоне светлого проема окна, не задёрнутого шторами, был чей-то силуэт. Черная мужская фигура, напоминавшая отца. Да, это был папа. Он стоял лицом к ней, но лица, как и всей передней части фигуры видно не было, свет полной луны падал ему в спину.
Тетки обе храпели, негромко, но так, что было понятно – спят крепко. Мозг Сауины, одурманенный изрядной дозой успокоительного вдруг зачудил, и она так же, мысленно обратилась к силуэту: «Папа, ты вернулся?».
«Нет, родная».
«Мне так тебя не хватает», – сказала Сауина и беззвучно заплакала.
Была пауза, но Сауина чувствовала, что отец жалеет ее, как родной любящий человек. Эмоции между ними нельзя было выразить словами, они разрывали сердце.
«Вы все оставили меня», – мысленно произнесла она с обидой и заплакала еще горше. Одна из теток заворочалась. Сауина замерла, быстро утерла ладонью глаза и перевела взгляд на родственницу, лежавшую рядом с ее кроватью на матрасе. Тетка затихла, потом вновь мерно засопела.
Когда через пару секунд Сауина опять обернулась к окну, там никого уже не было.
Впечатленная появлением отца, она принялась вспоминать всех родственников, кто когда-либо к ней являлся хотя бы раз. Дедушка, бабушка, тетя – молодая сестренка отца, умершая от гриппа, какая-то очень пожилая женщина в старинном одеянии, о которой она никогда не слышала в семье. Она тоже была ее бабкой – древней-предревней, много старше, чем прапрабабка.
Чаще всего они являлись во снах, но нередко и наяву. Это началось, когда Сауина была еще совсем маленькой, до рождения Адины.
Одна бабушка с гладкими черными волосами, слегка выглядывавшими из-под неизменного белого платка на голове, одно время приходила к ней почти каждый день. Садилась на кровать в ее комнате и присматривала за девочкой. Сауина играла, рисовала, иногда шла к окну, чтобы залезть на подоконник и выглянуть во двор с десятого этажа – там же было интересно. Но это ей никогда не удавалось. Та бабушка тоже подходила к окну и ласково качая головой, давала понять Сауине, что этого делать нельзя.
Сауина очень привыкла к ней и когда та перестала появляться, долго выпытывала у мамы с папой, куда делась «бабушка в белом платке». Родители ничего не поняли, но не стали выяснять подробности, а просто решили, что ребенок у них с фантазией. «Такое бывает. И нет причин волноваться, если во всем остальном ребенок здоровый, развитый, активный», – сказала их педиатр. Ее словам родители доверяли больше, чем трехлетней дочке, оттого, рассказам девочки не придали значения.
Временами они все надолго пропадали. Потом снова приходили: то реже, то чаще. Кто-то появившись раз, почти всегда был рядом. Сауина с этим свыклась. Своих она всех узнавала каким-то неведомым чутьем и не боялась. Но иногда появлялись чужие.
Как-то на дне рождения своего одноклассника, которому исполнилось четырнадцать, в тот момент, когда он задувал свечи на торте, а вокруг были только друзья, она увидела молодую женщину за его спиной. Они были внешне похожи. Женщина смотрела на мальчика с любовью и улыбалась. Как позже выяснила Сауина, разглядывая семейные фотографии именинника, это была его покойная мама. Она умерла, когда тому было два года.
Разумеется, Сауина умолчала о том, кого видела. С раннего сознательного возраста она усвоила, что эта ее особенность может создать проблемы. Об этом всегда знали только двое: Адина и Лолик.
Мать считала все это чепухой, фантазией и категорически отрицала реальность всех историй и персонажей. Папа был гибче. Несмотря на свою занятость, он находил время выслушать Сауину и никогда не говорил, что она все выдумала, даже если и не верил всему, что слышал. К тому же, пока он был жив, после той бабушки в платке, визиты на долгое время прекратились.
Дедушка, который отбыл в мир иной, когда Сауине было четыре, пришел к ней спустя три года, накануне смерти своего сына. Сауина не успела об этом ни с кем поделиться. Рано утром неизвестные застрелили отца возле его офиса. Всем было не до нее. Мать билась в истерике, остальные близкие пребывали в шоке и готовились к похоронам.
В день его смерти Сауина поняла, что мертвые приходят не просто так.
У следователя был благородный профиль – пока он что-то записывал ручкой на листе бумаги, склонив голову над столом, у Сауины была возможность его разглядеть. Несмотря на молодой вид, (Сауина дала бы ему двадцать два-двадцать три) он выглядел серьезным, опытным и в ее представлении вел себя как настоящий профессионал.
Адилет – так его звали (забавное совпадение имен, если б не печальные обстоятельства знакомства), долго и обстоятельно расспрашивал обо всем, что касалось Адины: какие у них были отношения в семье, как она училась, с кем дружила в школе и во дворе, не замечала ли она чего-то необычного в поведении сестры, не было ли у нее проблем со здоровьем и еще много разных вопросов.
– У нее были секреты от родителей?
– Что вы имеете в виду?
– Чем она с ними делилась? Или наоборот – утаивала?
– Трудно сказать. Она была открытой, ничего ни от кого не утаивала.
– Вы знали, что за два дня до… до этого она пожертвовала крупную сумму приюту для животных?
– Нет, не знала.
– Это не маленькая сумма. Откуда у нее были эти деньги?
– Она копила. А сколько она пожертвовала?
– Почти три тысячи долларов. Для ребенка огромная сумма. Вы считаете, она могла их накопить?
– Ого. Но она была очень экономной. Однажды она так накопила себе на игровой ноутбук.
– И сколько времени она копила?
– Год, полтора.
– Ого. И откуда такие суммы?
– Ей часто дарили деньги на праздники. Она сама всегда просила деньги вместо подарков.
– То есть, накопленные деньги она тратила, покупая себе дорогие вещи?
– Да. Не только себе, она делала подарки мне и остальным.
– Что она, например, дарила вам?
Сауина потянулась к горловине своего свитера, вытянула оттуда висевшую на шее цепочку с кулоном в виде ангелочка и, зажав его двумя пальчиками, показала украшение следователю.
– Это серебро?
– Белое золото. Она подарила его на мое шестнадцатилетие.
Он интересовался, кому она еще делала дорогие подарки. Родителям? Маме – да. Подругам? Нет.
Снова стал расспрашивать об отношениях в семье. Отношения были нормальные, отвечала Сауина. Теплые, дружественные. Если б речь шла о ней, думала она про себя, тогда да – больше подходят прохладные, если не колючие. В случае с Адиной было по-другому. Она была покладистой и послушной, поэтому ее все любили.
– С какого времени вас воспитывает Ален Аскарович?
– Он нас не воспитывает, – сдержанно ответила Сауина.
Взгляд Адилета стал вопросительным.
– Он женился на маме семь лет назад. С тех пор вместе живем.
– То есть, вы не считаете его своим отцом?
Сауина посмотрела выразительно, давая понять, что это какое-то недоразумение.
– Мой отец умер десять лет назад.
– Ваша тетя сказала, что Адина называла Алена Аскаровича папой, это так?
– Ну, так.
– Вы с ним не ладите?
– Нет, у нас все нормально. Просто мы… мало общаемся, на дистанции.
– А с Адиной у них дистанции не было?
Сауина задумалась.
– Я не знаю. Она была… добра с ним. Ну, она со всеми была такой.
Глагол в прошедшем времени, который ей вновь пришлось употребить, резанул Сауину изнутри и у нее на глазах выступили слезы. В тот день Адилет больше не задавал вопросов.
Дело завели по статье «доведение до самоубийства». Но как найти виновного, если у погибшей не было ни врагов, ни проблем? Прекрасные отношения со всеми в школе. Соседям приветливая, доброжелательная, участливая Адина нравилась больше всех из ее семьи. Благополучное близкое окружение, достаток выше среднего. Психическое состояние девочки также не вызывало ни у кого подозрений: она была абсолютно здоровой, жизнерадостной, уравновешенной. У нее были увлечения и цели в жизни. С семи лет, как и старшая сестра, занималась танцами, а еще любила рисовать и планировала после девятого класса поступить в художественный колледж.
Внешне она была привлекательной и очень необычной – белокурой от природы казашкой с зелеными глазами, черты лица у нее были неправильные, но все вместе (глаза, нос, рот, подбородок, скулы) было гармоничным, аккуратным. Хорошенькая – так ее можно было назвать. Еще она могла бы стать моделью: фигурка стройная, точеная и рост позволял. Наверняка, ей многие завидовали. Для кого-то Адина жила жизнью мечты, а она взяла и выбросилась с одиннадцатого этажа. «Что за тупик?», размышлял про себя молодой следователь, – «Где же концы?..».
С другой стороны, чутье говорило ему, что здесь все не просто. Была какая-то веская причина, из-за которой нормальный с виду ребенок пошел на такое. Это был для него вызов, казалось, виновный затаился и ждет, когда стихнет шум, а потом все благополучно для него закончится.
«Разберись, салага», – сказал сам себе Адилет, повторив слова наставника, который два года назад направлял его, еще совсем зеленого дознавателя, по верным и не всегда очевидным следам. Адилет набрался опыта, но понимал, что его недостаточно. Он продолжал усердно тренировать свой пытливый ум, овладевая новыми знаниями, навыками и каждый промах воспринимал серьезно. Дело Адины он отчего-то неосознанно выделял из других своих дел и придавал ему особенное значение.
– Может покурить? – поинтересовалась Лолик. Сауина не раздумывала ни секунды. Не то, чтобы она сильно этого хотела, ей просто необходимо было что-то делать, кроме того, чтобы неподвижно сидеть на лавке. Внутри нее снова нарастала тревога, и она боялась, что ей опять захочется вскочить и бежать. Разговаривать она не могла – казалось, нет сил, чтобы молвить хоть слово. Да и не хотелось.
– Пошли отсюда, – угадав ее состояние, предложила Лолик и даже успела привстать со скамьи. Сауина с готовностью вскочила следом.
Незаметные ни для кого, девушки шустро проскочили мимо собравшихся. Вскоре они вышли со двора и свернули за ближайший угол, где не было никого, кроме редких прохожих. Никто из толпы, оставшейся во дворе, не обратил на них внимания. Индифферентный охранник, сидящий в уличной будке, вроде бы, бросил на них ничего не выражающий взгляд, но сразу отвернулся.
На малолюдном пятачке возле соседней многоэтажки, где они остановились, казалось, было легче дышать.
Сауина быстро огляделась по сторонам и стала внимательно осматривать кустики, потрескавшийся старый бордюр, урну и сломанную вандалами деревянную скамейку, точнее, ее остов. Лолик, терпеливо понаблюдав за этим некоторое время, молча указала пальцем туда, куда еще не успел упасть взгляд Сауины. И точно – начатая пачка сигарет оказалась припрятанной именно там, в неприметной ямке между краем бордюра и тем, что осталось от задней ножки скамейки, когда-то крепко вкопанной в землю. Внутри пачки была и зажигалка. Сауина вытащила одну сигарету. Она была тоненькой, дамской, с ментоловым вкусом. Повертев ее пальцами, девушка закурила. Она неспеша затянулась и в первый раз нарочно медленно выпустила дым. В воздухе между ней и Лоликом нарисовалась красивая струйка. Каролина с демонстративным удовлетворением пошевелила ноздрями, определенно, дым ей нравился.
Вообще, до этого дня Сауина не курила никаких сигарет. Ни обычных, ни электронных. Пробовать пробовала, еще в классе восьмом, но ей не понравилось. Она убедилась, что это болезнетворное и ускоряющее смерть занятие, еще и малоприятное. Она думала, что безвозвратно перелистнула страницу с курением, но, оказалось, нет. А когда еще дымить, если не сейчас?
Помнится, в первый раз с непривычки она закашлялась и дым показался ей ядовитым, вызвал отвращение и желание тотчас бросить это глупое дело. Так и произошло. Но в этот раз, все было терпимым – Сауина легко сделала пару затяжек, ей не надо было себя заставлять. Когда душа в аду, физический дискомфорт теряет силу.
У курения странная энергия. Кому-то оно кажется расслабляющим, убирающим напряжение. Но, в конечном счете, его энергия ближе всего к безнадеге и разрушению. Если кто-то считает курение успокаивающим, он прав – то, что приближает конец, то и успокаивает. Где-то рядом было иллюзорное ощущение покоя, и Сауина, как могла, цеплялась за него. Одновременно она, не переставая смолить, со скрытым ужасом разглядывала верхние этажи окружавших их зданий. Первая сигарета быстро сменилась второй, третьей.
Лолик молча наблюдала за подругой. Ей был приятен дым, но она понимала, что Сауина перебарщивает. К тому же, сигареты были чужими, они принадлежали некой Марине – молодая женщина приходила сюда курить тайком от мужа и тут же, под сломанной скамейкой, благополучно прятала свои пачки.
– Пожалуй, на сегодня хватит, – дружелюбно, но твердо произнесла Лолик, глядя в упор на Сауину.
– Если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день, – неожиданно для себя процитировала Сауина первое, что пришло на ум.
В свете последних событий это прозвучало неуместно, пафосно и глупо. Это было настолько очевидно, что девочки переглянулись и одновременно рассмеялись. Смех был короткий, но искренний. Еще у него был какой-то терапевтический эффект, от которого у Сауины на время исчезла тревога. Хотя, со стороны, конечно, это выглядело странно и дико. Ну и пусть. Сауина прекрасно знала, что всегда была девочкой со странностями, а с появлением в ее жизни Лолика их стало только больше.
Несколько лет назад район, в котором располагался бедный квартал, попал в зону активного внимания властей, в очередной раз озабоченных эффективным решением квартирного вопроса алматинцев. Тогда они решили снести одну часть жилищного сектора с ветхими домами и вместо него построить безликие многоэтажные дома для граждан, годами стоявших в очереди на муниципальное жилье.
Семья Лолика переехала сюда в разгар строительства. Родители Каролины купили по выгодной цене заброшенный участок со старой хибарой неподалеку от возводимых многоэтажек. К этому времени здесь наметились неплохие перспективы джентрификации, связанные с активным развитием инфраструктуры всего района.
Отец Лолика снес ветхую лачугу и в течение короткого срока выстроил на участке добротный двухэтажный коттедж из красного кирпича. Сразу же, как это принято в наших краях, участок обнесли двухметровым каменным забором. Это был первый, более чем приличный дом в этом районе. Соседи вначале показывали на него пальцем, но недолго: вскоре многие участки были распроданы по новым, взлетевшим ценам и заселены другими, более состоятельными людьми.
Материальный контраст все еще где-то сохранялся, но с каждым годом, квартал становился более привлекательным и успел избавиться от нищенского клейма. Теперь он привлекал многих из тех, кто еще два года назад и не посмотрел бы в его сторону. Для Сауины он, наоборот, с каждым днем становился чужим, неузнаваемым. За пару-тройку лет весь район преобразился и, если бы Сауина не наведывалась сюда регулярно все эти годы, она бы не узнала прежние улицы.
С тех пор, как Сауине исполнилось восемь, она почти ежедневно бесцельно слонялась по знакомым улочкам (так казалось со стороны), набирая впечатления, которые помогали заглушать ей неясную внутреннюю тоску. После того, как Сауина благополучно переросла это грустное время, она стала появляться тут гораздо реже. Она могла не заглядывать сюда месяцами, но иногда внутри нее возникал зов, будто о ней вспоминал древний дух-хозяин этого места. И тогда она поддавалась неведомой тяге и спешила туда, где раньше могла находиться без всякого счета времени.
Так случилось и в ее четырнадцатый день рождения. После школы Сауине вдруг приспичило заглянуть в бывший бедный, а теперь просто старый квартал, словно там ее ждало что-то не менее важное, чем праздничный стол, накрытый для нее дома.
День был майский, солнечный. Участок семьи Лолика, огороженный проволокой, уже представлял собой свободный квадрат с ровной землей. Каролина прогуливалась по территории будущего двора в то время, как ее родители, стоявшие поодаль, беседовали о чем-то с прорабом, руководящим строительством их дома.
Сауина в этот момент глазела на участок со стороны улицы, краешком плиссированной юбки слегка задевая натянутую проволоку. Она хорошо помнила отвратительного вида домик, который, казалось, был навечно прилеплен к этой земле и теперь не верила своим глазам, взирая на пустоту в этом месте.
Каролина приблизилась к девочке на несколько шагов и остановилась, разглядывая незнакомку. Она не выглядела как соседская девочка (Лолик немного видела будущих соседей – субъектов полумаргинального типа). За плечами у той был приличный школьный рюкзак, а ее ученическая форма явно была куплена не на дешевой распродаже. Темные волосы были собраны в хвост, а умные черные глаза смотрели на Лолика внимательно и с любопытством. Это было самое удивительное.
Сауина думала о Лолике примерно то же самое. Она сразу поняла, что эта красивая и со вкусом одетая девочка, по виду ее ровесница – не местная.
Набравшись смелости, Лолик подошла ближе и поздоровалась:
– Привет!
– Привет, – отозвалась Сауина.
– Я – Каролина, – представилась Лолик.
– Редкое имя.
– Это еще ничего, а вот мою бабушку зовут Иоланта.
– Ни разу не слышала.
– А тебя как звать?
– Сауина.
– У нас одинаковые окончания. Только мое имя немецкое, а твое…
– Казахское.
– Ты живешь здесь? – спросила Лолик, зная, что ответ будет отрицательным. Сауина мотнула головой.
– Я живу… далековато от сюда, ближе к центру. А тебя как сюда занесло?
– Родители строят тут дом, – Лолик обвела рукой участок: – А еще посадят деревья, цветы, в общем, будет красиво!
– А где вы живете сейчас?
– О, это долгая история. Мы раньше все жили в Астане. Переехали сюда пару месяцев назад и хотели просто купить в Алматы квартиру, но моя бабушка с прибабахами заставила папу взять эту землю, – Лолик понизила голос и искоса глянула в сторону родителей, будто хотела определить, не услышат ли они их диалог. Нет, расстояние было достаточным, чтобы никто ничего не услышал, кроме звуков ветра, гоняющего по асфальту мусор. Тогда она продолжила:
– В общем, мы переехали сюда и пока снимаем квартиру.
Далее Сауина узнала, что кроме любимой (хоть и странной) бабушки Иоланты у Лолика есть младший брат по имени Харальд, которому пять лет, а ей самой – четырнадцать. Сауина, в свою очередь, поведала об Адине и рассказала, что ее папа умер семь лет назад, а мама второй раз вышла замуж.
Девочки поболтали еще какое-то время, потом Сауина сказала, что ей надо идти. Каролина немного огорчилась, но все же сказала, что ей было очень приятно познакомиться и она надеется, что они еще увидятся. Сауине она тоже понравилась. Было в новой знакомой что-то легкое, необычное, но второпях именинница забыла обменяться контактами и вспомнила об этом уже на подходе домой.