Земли Меча и Магии. Книга 1. Часть 1

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Только появились из леса, как зомби зашевелились, а из времянки выскочил человек в мантии. В него полетело сразу несколько стрел – лучников у нас было всего ничего, но они держали дверь на прицеле и не упустили такой удачный момент. Колдун, которого пригвоздило к хлипкой стене, сдох почти сразу, но в ответ нас накрыло каким-то поганеньким проклятием, отнимающим силы и замедляющим движения. К счастью, било чёрное колдовство по ограниченной площади, достало только меня, Ратмира и лучников…

С гибелью вражьего предводителя для нас ничего не закончилось, на зачистке кладбища ещё пришлось потрудиться порядком. Как и предупреждал воевода, оказалось, что очень много нежити скрывалось до поры от посторонних глаз, лежа в могилах под тонким слоем земли. При нашем приближении «спящие» медленно и будто неуверенно поднимались и поворачивались в нашу сторону, один за другим. Смотрелось это жутковато.

Но опасной нежити на кладбище не обнаружилось, только всякая мелочёвка и пушечное мясо, нашим гаргульям на один зуб. Это должно бы было радовать, но я расстроился – мало опыта, новый уровень после боя так и не заработал. Да и трофеи не порадовали: совершенно бесполезная для меня лопата с черепом на навершии, дающая бонус в десять процентов к некромантии, да пять тысяч золотых. Но – хоть без потерь обошлось.

Завершив сбор скудных ржавых трофеев и спалив лачугу, мы отправились к примеченным по дороге развалинам. Хотя, таким местам положена приличная охрана, и лезть туда без гидр, которые уже скоро появятся, не хотелось – но пощупать, что там, всё-таки хотелось. Вдруг, получится взять с наскока?..

Пока добрались, порадовало сообщение об улучшившейся на единичку Логистике, а также обнаруженные в одной лощинке аккуратно сложенные камни – будто кто-то специально их заготовил и оставил для нас. К сожалению, захватить их сразу с собой было проблематично, но пометку на карте я сделал.

Орлан и грифоны, полетавшие над руинами, не засекли ничего подозрительного. Видимо, там внутри никого не было, либо, если этот кто-то и был, он слишком хорошо прятался. Требовалась более детальная разведка.

К сожалению, никого, заточенного на разведку, во взятой мною расе чудовищ не полагалось. Все «приблудные», присоединившиеся ко мне – простые крестьяне, улучшенные до пехотинцев, наёмники, да Ратмировские сыновья. Кто там они по классу, явно не егери Рыцарского Замка и не лесные эльфы!

Терять кого-то из своих среди развалин очень не хотелось, войско и так до неприличия крохотное. Воздушная разведка ничего не показала. Следовательно – оставался единственный вариант…

На всякий случай, всё ценное оставил Ратмиру, только не стал снимать подвеску и раздеваться, ведь сменный комплект одежды, в случае чего, ждёт дома. Приказал, как и в прошлый раз, если не вернусь через час, направляться в Замок. Это казалось ненужной перестраховкой, ведь если меня убьют, сам смогу отдать команду через карту. Но пусть лучше будет.

После этого я не стал ничего делать. Вернее, сам не стал. Вместо этого призвал иллюзию себя самого, и послал её походить впереди, внимательно всматриваясь, не кинется ли кто? Жаль только, эта бестолковая и бестелесная обманка всего лишь живой «глюк», если послать её в «туман войны», даже карту не откроет…

За всё время действия заклинания, на иллюзию так никто и не клюнул, что могло значить либо, что там нет никого, либо что есть, но может отличить настоящее от поддельного, и таким простым трюком из засады не выманивается. Если последний вариант, то всё плохо, у простых и слабых существ таких способностей не бывает.

Как не хотелось этого избежать, пришлось признать, что оставался единственный способ проверить всё. Внимательно всматривая возможного противника между заросших мхом камней и белеющих, словно кости древнего скелета, обломков колонн, я медленно, по чуть-чуть, пополз вперёд. Правда, пространство перед руинами было лишено серьёзной растительности, и я отчётливо осознавал, что если бы кто-то хотел меня высмотреть – он бы это сделал не напрягаясь, хоть стой я, хоть находись в горизонтальном положении, хоть даже выкопай яму и спрячься в неё. Оставалось надеяться лишь на то, что специально никто за округой не следит…

Как выяснилось, и правда не следит. У затаившихся в каменной россыпи не было в этом нужды. Когда я дополз до полуразрушенной стены и попробовал выглянуть из-за неё, вдруг ощутил, что рука будто приклеилась к чему-то. Дёрнул и увидел полупрозрачную нить, тянущуюся по земле. Попробовал отодрать – бесполезно. Одновременно, послышался приближающийся шелест. Очень неприятный и пугающий.

С удвоенной силой я принялся дёргать прилипшую руку, но складывалось ощущение, что чем активнее вырываюсь, тем сильнее запутываюсь – спустя какие-то доли секунды, завяз в этой гадости уже по локоть. Быстро вскочил на ноги, скинул рубаху, встал на неё и дёрнул со всей дури, надеясь оторвать хоть так, с мясом. Поганая нить тянулась, но не отходила и не рвалась. А из-за угла уже выбегал первый противник. Гигантский, больше меня ростом, паук,и за ним сразу ещё несколько.

Не знаю, где они там прятались до этого, наверное, в каких-то подвалах или норах. Делали это мастерски, при таких размерах-то оставшись незамеченными и мной, и Орланом. Очевидно, за скрытность они платили отсутствием наблюдателей снаружи, полностью положившись на свою ловчую сеть. Мне было от этого ни жарко, ни холодно: всё, о чём я в тот момент думал и на что надеялся – это как бы сделать так, чтобы твари кончили меня как можно скорее…

Не успел я опомниться, как оказался опрокинут внезапно натянувшейся нитью паутины. А потом началось мелькание длинных ног вокруг, всё завертелось, буквально несколько мгновений – и я оказался вздёрнутым вверх за ноги. Меня заматывали в кокон.

Всего аж передёрнуло от отвращения, никогда не любил пауков. А тут они ещё и размером с коня хорошего. Таких не смахнёшь с рукава…

Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а разум всё никак не мог поверить в происходящее. Колдовать я почему не мог, пошевелиться тоже, оставалось лишь не отрываясь бессильно наблюдать за творящимся вокруг, за тем, как мою обездвиженную тушку крутят длинные лапы, покрытые мерзкими волосиками и со страшными когтями на конце, как меня рассматривают фасетчатые глаза, как, словно примеряясь, шевелятся жуткие жвала…

Из моей глотки вырвался вопль – никогда в жизни так не орал – когда один из пауков приблизил вплотную свою морду и кусил меня прямо сквозь толстый слой паутины. Я попробовал открыть карту и дать своим команду атковать, теперь уже было всё равно на возможные потери – не вышло. Мысленно, без всякой надежды, попытался нажать кнопку «выход». Конечно же, опять ничего не произошло…

Пасть твари ослабила хватку и отодвинулась от меня, шевеля потемневшими жвалами и роняя густые капли крови на землю. Место укуса начало гореть, я почувствовал сильную слабость и головокружение, всё это сопровождалось тошнотой.

Сильный рывок вздёрнул кокон со мной куда-то вверх, приведя в горизонтальное положение, а окружающий пейзаж начал быстро двигаться. Последнее, что увидел, это стоящего вдалеке и спокойно смотрящего на происходящее Ратмира. Хотелось крикнуть ему, попросить о помощи, но лицевые мышцы парализовало, как после анестезии у зубного. Пауки куда-то тащили меня. Совсем плохо… Если не убьют сразу, то неизвестно, сколько времени придётся провести, вися где-нибудь так, в законсервированном виде.

В отчаянии я вновь и вновь безуспешно пытался отдавать войскам команды, заходил в интерфейс Замка, силясь сделать хоть что-то – то ничего не получалось, меня будто отключили от всех управляющих функций. Я не мог вообще ничего…

Тем временем мы нырнули в дыру в земле и теперь пауки не переставая бежали куда-то по тёмному тоннелю, идущему под наклоном вниз. Стук когтей по камню не смолкал ни на минуту, твари двигались быстро и целенаправленно. Тянулись томительные минуты, и я даже не знал, хочу ли, чтобы это ожидание поскорее закончилось.

Когда вдоль нашей дороги начали появляться слабо светящиеся кристаллы, стало понятно, что мы внутри огромной пещеры, двигаемся мимо плантаций грибов, прудов с всплывающей иногда на поверхность бледной и слабо фосфоресцирующей рыбой, сталагмитов и зарослей гигантского мха. Видимо, руины оказались входом в подземный мир. Но от этого знания мне было нисколько не легче – какая разница, быть сожранным в обычной пещере, или на нижнем уровне?

Спустя вечность впереди показались, наконец, какие-то рукотворные строения, и у меня отлегло – оказаться в плену у гуманоидов не то же самое, что послужить трапезой гигантским членистоногим. Конечно, если эти гуманоиды не какие-то тёмне эльфы…

Накаркал. Из высокого здания, похожего на замок – которому, кстати, взяться совершенно неоткуда, в начальной локации может быть только одно место с источником магической энергии – навстречу вышла целая делегация, состоящая из одетых очень откровенно и своеобразно дамочек.

У меня запестрило в глазах от обнажённой бледноватой, сиреневато-желтоватого цвета плоти, которую едва прикрывали чисто символичные костюмы из кожаных ремней, железных колец и заклёпок, с обтягивающими чулками-сапогами выше колен и короткими то ли юбками, то ли набедренными повязками. Всё это очень напоминало манекены из секс-шопа, и было бы смешным, если бы они все не были вооружены до зубов…

Я ждал каких-то пафосных речей и минимальных объяснений: по идее, в любой квестовой ситуации положено нечто подобное. Но ничего такого не последовало.

Одна из эльфиек, шедшая впереди, видимо, главная, просто молча, молниеносным движением, выхватила кинжал. Его даже рассмотреть толком не получилось, настолько быстро всё происходило. Только успел с облегчением подумать, что вот оно, отмучился – сейчас просто прирежет, и очнусь от этого кошмара наяву на полу своего Замка – как точный удар разрезал кокон, давая долгожданную свободу.

Не то из-за паучьего укуса, не то из-за долгой неподвижности, я чувствовал ужасную слабость, и просто упал на землю, не в силах стоять. О том, чтобы бежать или сопротивляться, не могло быть и речи.

 

Две остроухие и бледнокожие красавицы подошли, всё так же безмолвно, грубо схватили меня и поставили на ноги. Обыскали, сорвали драгоценную подвеску. Я скрипнул от обиды зубами – мне стольких трудов стоило её найти! Теперь, из-за этих разодетых дур, у меня на одно использование драгоценного артефакта меньше!

После этого меня потащили внутрь здания. Оказавшись под мрачными высокими сводами, эльфийки сразу затолкали меня в одну из боковых дверей, за котрой обнаружилась узкая винтовая лестница.

Снизу пахнуло сыростью и ещё чем-то неприятным. С каждым шагом, с каждой ступенькой запахи становились сильнее. Спустя какое-то время сознанию, которое было слегка затуманено – видимо, последствия укуса сказывались – получилось разложить непередаваемый букет на составляющие, и всё внутри сжалось от недоброго предчувствия.

Когда со скрипом отворилась тяжелая деревянная дверь, обитая стальными полосами, худшие ожидания оправдались на все сто: меня привели в пыточную. К счастью, она не была сейчас окончательной целью маршрута, так, маленькая остановка, полезная для поднятия морального духа. Пройдя сквозь помещение, мимо пугающих одним видом приспособлений и инструментов, раскалённых жаровен, скамей, столов с захватами для конечностей, клеток и прочего, мы с проводницами остановились у обычной наковальни. Из угла вышел полуголый мускулистый мужик, в закрывающей лицо глухой железной маске и со слишком плотной для эльфа комплекцией. Несколько минут – и меня заковали в кандалы, ещё горячие и жгущие кожу.

Не дав опомниться, меня вздёрнули на ноги и повели дальше. Пройдя через ещё одну массивную дверь, мы спустились на несколько уровней ниже по очередной лестнице, и оказались в длинном тёмном коридоре, с забранными решётками дверями по обе стороны. В темноте за ними угадывалось какое-то шевеление.

Меня закинули в одну из камер. За спиной раздался скрежет ключа в замочной скважине, а потом удаляющийся цокот каблучков. Вместе с ушедшими тюремщицами исчез единственный источник света, которым служили закреплённые на лбах эльфиек при помощи обручей небольшие кристаллы, видимо, кусочки тех, больших, которые освещали пещеры.

Всё вокруг окутала непроглядная тьма. Тело и разум до сих пор плыли под воздействием яда, поэтому я просто перевернулся на спину и растянулся прямо на холодном каменном полу, расслабляясь. Наконец-то, можно в спокойной обстановке проанализировать произошедшее и придумать способ выбраться. Одно я знал наверняка – в разведку сам больше не пойду! Терять людей, конечно, жалко, но куда жальче себя самого. Если когда-нибудь у меня ещё будет такая возможность, конечно…

Погрузиться в размышления и предаться самобичеванию не получилось. По ногам побежало, мелко перебирая лапами, что-то мелкое и весьма тяжёлое. Вздрогнув от омерзения, я мгновенно вскочил, забыв про слабость, и напряжённо замер, безуспешно стараясь рассмотреть хоть что-то в кромешной тьме.

А совсем рядом раздался звон цепей и тихий смех. Я обмер.

– Это всего лишь безобидная крыса, – из темноты донёсся спокойный, густой бас. – Мне интересно, как высоко бы ты подпрыгнул, будь это что-то крупнее.

Чуть придя в себя от неожиданности, я не нашёл ничего лучше чем спросить, словно в дешёвом американском фильме:

– Кто здесь?

– Наверное, кто-то живой и способный разговаривать, – с явно различимой иронией ответил безликий голос.

– Ты игрок?..

– Скорее, игрушка, – незнакомец усмехнулся. – Игрушка для баб.

Я понял, что сморозил полную чушь. Ещё какое-то время управляемым людьми персонажам тут взяться неоткуда. Что на земле, что под землёй, что над нею – Завеса действует везде. Поэтому – это обычный местный, а меня просто ввело в заблуждение то, насколько человеческим и естественным показалось наше общение, что особенно обращало на себя внимание после общества всех этих так называемых «баб». Очень меткое определение, кстати.

– А откуда ты узнал про крысу? Ты что, видишь в темноте?

– Конечно. Хоть я и демон, но во мне течёт кровь тёмных эльфов. Да и человеческая тоже.

Невольно выругался про себя. «Демон» и «кровь» – ассоциации не из приятных…

– Прабабка с мужем были странной парой, – будто прочитав мои мысли, продолжил собеседник: – Кстати, я Аграил. В честь прадеда назвали, того самого.

– Очень приятно, Аграил. Меня тут зовут Аламаром…

– Приятно ему, ха… В темнице, у баб в лапах… Ха-ха-ха… Умора! Хотя я-то точно рад. Будет теперь, у кого пайку отобрать… Ха-ха-ха… Да не дёргайся, уже и пошутить нельзя!..

– И вовсе я не дёргаюсь… И, слушай, а почему нас посадили в одну камеру-то? Кто в остальных?

– Там кобольды. Тюрьма забита тварями под завязку. И тебя не подсадили к ним, потому что за ними скверная повадка водится: эти милые зверушки перестают грызться между собой только тогда, когда бросаются скопом на какого-нибудь инородца. Посади тебя к ним, от тебя бы уже ничего не осталось.

– Интересно. А тут, значит, безопасно?

– Я в цепях, человек. И знаю, что мне за тебя будет.

– Ну, допустим… Но тогда ещё меньше понимаю. Что-то не заметил, чтобы бабы шибко заботливые были. Неужто их волнует моя безопасность?..

– Разумеется, – чуть слышный смешок. – Они же сами хотят с тобой позабавиться. Кстати, знаешь, быть растерзанным кобольдами куда лучше, чем попасть к бабам. Так что не переживай, человек, всё в порядке. Эта «забота» – забота о скотине, которую готовят на убой!

– Здорово. И что они со мной сделают?..

– Ну-у-у, тут есть варианты… – за этой фразой последовал звон цепей и очередной приступ приглушённого, слегка безумного смеха. – Первый, самый маловероятный и наиболее безболезненный – если какая-нибудь баба тобой заинтересуется и затащит в постель. Тебе это вряд ли покажется приятным, я знаю – вы, люди, не разделяете их взгляды на отношения полов… Но, поверь, это для тебя будет самая лёгкая и приятная участь.

– Боюсь представить остальные.

– И правильно. Про второй вариант, думаю, ты уже догадался. Пыточная камера. Просто и без затей. Кстати, их мастер знает толк в своём деле, уж поверь мне, демону.

– Ожидаемо… Но что же они могут сделать со мной кроме этого?..

– Могут послать на рудники, работать. Муторно, тяжело, и весьма болезненно – но терпимо. А ещё есть арена. Заставят драться с кобольдами. Или со мной! Или ещё с кем… Бабы обожают смотреть, как льётся кровь.

– Гладиаторские бои?

– Не знаю, про что ты говоришь. Наверное, да. Мне, кстати, это нравится куда больше прочего. Но Бабы будто чувствуют, и делают мне приятное слишком редко… – последнее прозвучало настолько кровожадно и жутко, что я уже не в первый раз за последнее время ощутил бегущий по спине холодок.

– А… Бои до смерти?

Снова тихий смех.

– Размечтался. Я бы с радостью помер и возродился в родном Инферно, уже свободным. Но пока находимся здесь, ни мне, ни тебе этого не грозит. Останешься валяться весь разорванный и покорёженный, но до конца не сдохнешь. Не получится. Будешь мучиться и ждать как миленький, пока не затянутся раны, или пока не исцелят. Узники в этой тюрьме умирают только тогда, когда Бабы этого хотят. А они этого, понятное дело, не хотят никогда. Что ты, что я – редкая добыча. С одними кобольдами так не повеселишься.

– Дьявол…

– Да, не помешала бы парочка. Но, боюсь, не светит. Наверное, заметил, что колдовать тоже не можешь?

– Да я так и так не могу… Слушай, а можешь убить меня? Сейчас?

– Я же сказал: ты будешь жить, пока Бабам не надоест. И я ничем помочь не могу, – Аграил смачно и злобно сплюнул куда-то в сторону.

Я замолчал, переваривая услышанное. Как-то не верилось, что в «Землях», по идее предназначенных для развлечения играющих, предусмотрены такие сценарии – когда тебя похищают без возможности спастись и мучают. В первые три недели, в ознакомительный период. Бред и бессмыслица.

И какая странная ирония – совсем недавно сам распоряжался чужими жизнями, покупал рабов, решал, что с ними делать. Но всего один неверный поступок – и вот я на их месте… И почему-то никто не спешит проявить ко мне снисхождение. Других мягкосердечных дурачков, кроме меня, тут как-то не наблюдается.

За нашей безмерно увлекательной беседой тело потихоньку начало слушаться лучше, действие паучьего укуса почти сошло на нет. Звеня цепями, я принял упор лёжа и начал отжиматься – а то время идёт, а я за день так и не взял двух положенных уровней. Очень некстати попал в эту дурацкую тюрьму… Задержаться в неволе – значит застрять в развитии. Каждый день критичен. Ведь пока я тут прохлаждаюсь, враги качаются!

Надо срочно выбираться, или, пока с этим проблемы – хотя бы пытаться компенсировать застой в развитии. Даже если предположить худший вариант, и оставшиеся две с хвостом недели придётся потратить на сидение в тюрьме, то когда до меня доберутся – будет уже слишком поздно.

Допустим, даже найдут эту тюрьму, и в ней меня. Но какие это будут люди? Замок-то и владения после захвата точно не вернут. Хорошо, если вообще отпустят… А могут ведь и нет. Сменятся тюремщики, и всё.

– Поберёг бы силы, пригодятся! – заметил Аграил. – Кормят тут не часто.

– Плевать… – ответил, тяжело переводя дыхание и начиная приседать. – Не хочу… здесь… задерживаться. Нельзя… Дела ждут…

Демон в ответ хмыкнул – мол, ну-ну. Оптимист.

Когда силы оставили, я привалился к стене передохнуть, чувствуя приятную усталость во всём теле. Ни одного сообщения про поднятие параметров так и не всплыло, но я не терял надежды.

Очень не хватало чего-нибудь тяжелого, для увеличения нагрузок. С каким-то нервным весельем подумал, не приспособить ли в качестве спортивного снаряда выступить соседа по камере… Но он, наверное, на такое не согласится.

Размышления прервал приближающийся перестук двух пар каблучков и женские голоса, донёсшиеся из коридора. По стенам забегали блики, и я скосил глаза в сторону, туда где должен был находиться демон.

Нервно сглотнул. Слыша только голос, представлял его куда более человечным. Но реальность оказалась хуже всего, что я мог представить. В неверных голубоватых отблесках мой сосед по камере смотрелся достойно лучшего и самого страшного из фильмов ужасов той, покинутой реальности.

Красная чешуя по всему телу и на безобразной морде с приплюснутым носом, рога, острые уши, полная острых зубов оскаленная пасть, налитые кровью глаза с жёлтыми зрачками, в которых, казалось, тлеет адское пламя… Я с трудом заставил себя отвернуться и посмотреть на тюремщиц, которые замерли возле камеры и уже успели отпереть решётку.

Одна сделала недвусмысленный жест рукой с зажатым в ней хлыстом. За мной пришли.

Очень не хотелось покидать уютную тёмную камеру и идти выполнять прихоти жестоких неразговорчивых сучек. Я не сомневался, что там, куда меня приглашают, не ждёт ничего хорошего. Но… Я встал и направился к выходу. И там, вроде как случайно запнувшись, одновременно запустил трансформацию в оборотня и бросился на одну из эльфиек.

Выбранная мною жертва, конечно, была быстра, но мне удалось застать её врасплох! Я успел увидеть большие удивлённые глаза, к слову весьма красивые, и услышал тонкий вскрик. Девка почти вывернулась из моих объятий, но я крепко сдавил её, повалил и придавил всем своим весом. После этого надо бы было добить, вгрызться в глотку, задушить, ещё что-нибудь… Но я понял, что не могу себя заставить. Ещё и эта баба подо мной вдруг вся обмякла и перестала сопротивляться, как-то обмерев и глядя очень испуганно. Будто не свирепая тюремщица, а обычная девчонка, на которую я набросился по ошибке.

За своё промедление я поплатился. Что и как произошло дальше, так и не успел понять: всё вокруг завертелось, замелькало, и спустя всего какую-то пару мгновений я уже был на полу. Вторая Баба, та, что с кнутом, уселась на моей спине и глубоко вонзила острые коготки, полосуя кожу, при этом что-то нежно приговаривая, тихонько, почти шёпотом. Меня замутило от боли, а глушилка ощущений всё никак не включалась – по её мнению, воздействие было слишком слабым!

Поваленная мной тёмная эльфийка встала, и та тюремщица, которая сидела на мне, негромко и сердито буркнула что-то в её сторону. Что – я то ли не расслышал, то ли не смог перевести. Моя жертва тихо и жалобно, будто оправдываясь, начала что-то лепетать, но была оборвана ещё одним резким вскриком.

Свистнул кнут. Я уже сжался, ожидая, что сейчас прилетит – но звук ушёл в сторону, и закончился сдавленным всхлипом со стороны. Похоже, я невольно стал причиной избиения одной эльфики другой. Даже жалко стало беднягу.

Тем временем, оседлавшая меня разочарованно вздохнула, и я почувствовал особо сильный приступ боли. Зато, после него всё прекратилось, и мучительница одним ловким движением поднялась. Мне вернулась свобода движений. Видимо, Бабы куда-то спешили. Уверен, не будь этого, развлечение бы так быстро не закончилось. Мерзкий мурчащий голосок так и стоял в ушах.

 

Уже послушно я встал на ноги и пошёл туда, куда указали. Эти тюремщицы ещё заплатят, придёт их час. Хотя… Уж я-то давно избавился от глупых иллюзий относительно высшей или хоть какой-то справедливости. Те, кто верит в неё и в судьбу, во всякие «бог воздаст» и «им же вернётся» – плохо знают жизнь и историю.

Далеко за примерами ходить не надо – достаточно вспомнить величайшего преступника прошлого столетия, нацистский режим в Германии и подчинённых ей странах. Десятки миллионов погибших – расстрелянных, заморенных голодом, замученных в концлагерях, сожжённых целыми деревнями.

Причём, нацисты запятнали руки не только иноземной кровью. Массово изводили и своих сограждан – отправляли в концлагеря пациентов психушек, физически неполноценных, антифашистов, «голубых» и прочих, не подпадающих под арийские идеалы и понятие высшей расы. Германские граждане с жёлтым цветом кожи, потомки смешанных браков, принудительно кастрировались. А в конце войны, когда уже каждому ясно было, что Рейх вот-вот падёт, в самоубийственные атаки на советские танки без всякой жалости отправляли стариков до семидесяти и подростков от пятнадцати делать то самое, что вменяется обычно Советской армии, то есть – «заваливать телами»…

А сколько сломанных судеб! Семьи, оставшиеся без кормильцев, беспризорные дети, никому не нужные обрубки-инвалиды. Рейх стал настолько эталонным «пугалом» цивилизованного мира, что о нём не забывают и через поколения, а воспоминания о пережитых ужасах причудливо преломляются в современной культуре – недаром шлем Дарта Вейдера из «Звёздных войн» похож на немецкую каску!

И вот – победа! Берлин пал, и, казалось бы, пришла пора всем негодяям ответить по заслугам. И что? Часть нацистской верхушки сбегает, запутав следы. Так, например, один из главных мясников, «Ангел Смерти из Освенцима», Йозеф Менгеле, ставивший опыты на живых людях – без проблем перебирается в Бразилию и погибает только в семьдесят девятом, тонет во время купания.

Часть преступников, те, у кого нет связей – поспешно бегут дальше от Восточного фронта, в зону оккупации союзников. Сдаются там, и спустя время спокойно получают американское или канадское гражданство, ведь пленных массово амнистировали уже в конце 40-х. Кто-то просто припеваючи живёт до старости и пишет мемуары, а кто-то идёт на службу к новым хозяевам, получая полную амнистию и защиту.

Так, рейнхард Гелен, ответственный за разведку на Восточном фронте – в том числе, и за выбивание информации из советских пленных – поступает на службу в ЦРУ и с несколькими сотнями освобождённых нацистов, бывших гестаповцев и работников концлагерей, организует шпионскую организацию «группа Гелена». Говорят, именно оттуда растут ноги у штатовской «борьбы с терроризмом» и «арабской весны», ведь недаром приёмы несения демократии в другие страны очень похожи на те, которые использовала в своё время нацистская Германия.

В итоге, Глен выступает на Нюрнбернском трибунале всего лишь как свидетель. Как и ещё один известный деятель, Адольф Хойзингер, отметившийся как участник разработки плана «Барбаросса» и один из приближённых Гитлера. Хойзингер становится сначала шишкой в ФРГ, а спустя какое-то время становится председателем военного комитета НАТО. Зная это, уже не кажутся такими уж удивительными бомбёжки Сербии, когда погибла уйма мирных жителей…

Туда же, в кучу – оставившие о себе недобрую память прибалтийские СС-овцы, доказавшие американцам, что будут полезны в борьбе с «красной чумой». Валдас Адамкус, бывший порученцем у главаря литовского батальона с говорящим прозвищем «Минский мясник», дважды станет президентом Литвы – уже в 90х годах. Главный палач латышской тайлькоманды – Янис Цирулис, поступит на службу в армию США и потом сделает политическую карьеру в ФРГ. Многие бывшие СС-овцы будут скоро воевать во Вьетнаме. А ведь есть ещё коллеги доктора Менгеле, те, кто занимался разработкой биологического оружия, и любил экспериментировать над заключёнными. Такие как Вальтер Эмиль Шрайбер, Курт Бломе и – немного из другой оперы – японец Сиро Исии, командовавший печально знаменитым японским Отрядом 731. Все получили полный иммунитет от американцев в обмен на данные о своих исследованиях и на дальнейшее сотрудничество.

А ведь двадцатый век – век эмансипации и получения прав женщинами! Они тоже трудились не покладая рук на благо рейха. Из работниц концлагерей те, которые не были повешены сразу, почти все оказались освобождены досрочно, так и не отсидев положенные сроки. Осуждённая на пожизненное Ильза Кох, известная как «Бухенвальдская Ведьма», и «Фрау Абажур» – за то, что любила абажуры из кожи татуированных заключённых – проведя за решёткой всего несколько лет, была освобождена комендантом американской оккупационной зоны. Если бы не протест общественности, из-за которого женщину вновь арестовали, так и гуляла бы на свободе.

Другой пример, Герта Оберхойзер, врач-хирург, которая участвовала в бесчеловечных экспериментах над заключёнными в лагере Равенсбрюк, где содержались женщины. Несмотря на изначальный срок в двадцать лет, вышла на свободу уже в пятьдесят втором. Когда её, работающую в госпитале иоаннитов, узнала одна из бывших узниц лагеря, её уволили, а после не дали вести частную практику и вообще заниматься медициной.

Так что справедливость – очень эфемерная вещь. Единственный путь её добиться, это сделать всё самому. Так было раньше, примеры на лицо, и так будет всегда. Здесь же, в мире меча и магии, нет ни судов, ни милиции, создающих хотя бы мираж защищённости. Тут прав тот, кто сильнее – он и есть правосудие…

Я всё ждал, когда завершится превращение, и я стану волком. Глядишь, удалось бы скинуть кандалы, и убежать. Но трансформация почему-то не завершалась, я так и застыл на половине, оставаясь получеловеком-полуволком…

Тем временем мы дошли до цели. Судя по всему, разыгрывался самый «благоприятный», по рассказам Аграила, вариант – меня привели в какие-то покои, с огромной двуспальной кроватью за балдахином. Втолкнули в дверь, заставили встать на колени, после чего тюремщицы удалились. А я остался один на один с той самой бабой, что распоряжалась и командовала, когда меня приволокли пауки.

Эльфийка была прекрасна, несмотря на чуть бледный цвет кожи и торчащие уши. Длинные стройные ноги с рельефными икрами под матово блестящей кожей сапог, полоска полукруглой и весьма символичной набедренной повязки, почти оголяющая бёдра с боков, голый животик с сияющим кольцом в пупке, корсет, нещадно сжимающий великолепную пышную грудь… Наконец, точёное округлое личико, обрамлённое гривой пышных волос, с чуть раскосыми глазами, тонкой полоской губ, острым подбородком и чуть впалыми щеками, придающими выражению какую-то особенную женственность. Всё впечатление портил только холодный взгляд из под изогнутых бровей, буквально пронизывающий насквозь, и надменное выражение. Но в облике тёмной была и некая влекущая порочность…

Медленно вышагивая, баба направилась ко мне. Остановилась в двух шагах, облизнула губки острым язычком, и произнесла таким чувственным голосом, который возбудил бы мёртвого:

– Раб! Твоё будущее зависит только от тебя. Сделаешь мне хорошо – будет легче. Не сделаешь – пеняй на себя! У нас великолепный пыточных дел мастер.

Ещё раз окинул это чудо взглядом. Женщины у меня не было уже давно, очень. Окажись в другой ситуации, я бы точно не отказался кого-нибудь «поублажать», в разных позах и по нескольку раз подряд. Но то, что мой сокамерник рассказывал про специфические пристрастия подземных воительниц… Да и вообще вся обстановка… Ну его нафиг. В конце концов, тварь я дрожащая, или не совсем?..