На вопрос Влада:
– Сын, а где твой папа?
Дитё уверенно показало на портрет под стеклом серванта:
– Вот мой папа!
– Нет, это только портрет мой, а папа твой живой. Я, сын, твой папка.
Санька растерянно смотрел то на маму, то на папу и плакал…. Потом ребёнок, сами понимаете, принял с великой радостью своего родного отца и был этим горд и счастлив. Что не скажешь о папаше, который, по-видимому, так и не созрел до высоких отцовских чувств. Таня не помнила, чтобы Влад когда-нибудь обнимал, жалел сына. Дочку он любил по-другому, баловал, усаживал на колени, забавлялся как с куклой и частенько обнимал. – Счастье, – скажете Вы… не тут-то было.
Позже Таня услышала страшное признание в том, что Влад сомневался, его ли это дочь, слишком светленькая, голубоглазая и непохожая на черноглазого брата и отца. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев День!» Приплыли… Плакать или смеяться? Ни то и ни другое… – Мы пойдём иным путём, – учил великий Ленин! Не всё плохо было в учении дедушки Ильича, например, его решимость и стойкость на пути к цели заслуживают нашего и уважения, и подражания. На этой оптимистичной ноте мы и закончим невесёлое повествование о жизни школьников и их родителей в Беларусь.
Уже глубоко за полночь Таня, наконец-то, добралась до своей уютной пастели, её не покидали грустные размышления о прожитом дне. Кувалдой выбивалась надпись в рассеянном сознании. Почему ей была дана жизнь в таком жестоком мире, который она не понимала и не принимала? Она всегда была послушной дочерью, училась на одни пятёрки в школе, получила высшее образование, мирится со всеми гримасами карьеры, замуж вышла за первого мужчину в своей интимной жизни, родила любимому мужу здоровых, красивых сына и дочь… Почему всё так сложно, почему нет покоя ни в душе, ни в семье?
Ответ был прост. Они – слишком разные. Влад сам по себе, наверное, хороший человек. Да и нет плохих в её окружении. Она помнит его добрым и весёлым мальчиком, сопровождающим её в школу туда и обратно. Она никогда не забудет его нежный первый поцелуй на крыше дома в 15 лет, тогда он удивлял её своей элегантностью, вниманием и заботой о ней. Куда это всё пропало? Неужели война способна убить всё лучшее в человеке навсегда? Влад меняться не хотел и своих проблем явно не замечал.
Так же Таня себя оценивала вполне достойно. Она всегда была хорошая мать, добрая жена и прекрасный работник. А вместе им жить очень трудно. Так бывает, потому что Господь сводит разных людей в пару, давая обоим шанс на улучшение их душ через любовь и добро. Но каждому вкладывается разный ресурс энергий. В положительной энергии человек перезаряжается от Космоса. В отрицательной- от живых существ. И если эта пара здраво оценивает свой ресурс и возможности, то переживает много лет вместе. Таня всё это понимала и трезво оценивала свой позитивный ресурс, от которого питалась вся семья. Но её ошибка заключалась в том, что она не умела донести эту необходимую информацию до Влада.
Или не смогла. Несколько раз она заводила с ним разговор на тему взаимоотношений с энергиями, но всегда Влад сводил их на разборки с детьми или с подчинёнными. Она ждала и надеялась, что он дойдёт до всего сам, прозреет наконец, вырастет духовно. В глазах друг друга они просто были чудовища. А дети стали жертвами этого брачного недоразумения. Дети… дети были беззащитны в мире социума- марионеток. Где главной задачей общества было слепить из мальчиков и девочек всё тех же покладистых марионеток. Так всё просто. Смешно, очень глупо и скверно, однако… Рядом послышалось сладкое сопение Влада… спит безмятежно, спокойно, ну и слава Богу! Пусть спит, сто лет проживёт.
Тане же не спалось. Только в ночной тишине она слушала саму себя, старалась найти внутренний баланс и равновесие между добром и злом. Пружинкой вся её внутренняя энергия рвалась куда-то далеко отсюда. В Космос, в мир гармонии и всеобщей любви… надо спасать детей, детей надо спасать… что делать? – спасительный сон охватил обречённое бесконечно метающее сознание измотанной проблемами женщины и унёс куда-то далеко в её потаённое «Зазеркалье»…
В конце концов, неожиданно всё прояснил и подытожил один, с первого взгляда безумный, сон…
– Вот этого оставим? Смотри, какой хорошенький, крассава… с большой пиписькой и волосатенький, а руки, руки смотри какие большие, а? – кривя влажными пухлыми губами, охотно заигрывал новоявленный Президент Беларуси со своим русским подельником по политике.
– Ага, давай его оставим… для расплода сгодится, и работник, похоже, будет славный, -отвечал ему весёлый и пьяный, как всегда, такой же новоявленный – российский Президент. Перед ними чёрной пугающей бездной зияла огромная воронка, в которую падали один за другим маленькие дети… за ними – взрослые, безропотно сползающие с ленты конвейера…
О, ужас! Эта воронка – жерло гигантской мясорубки. С другой её стороны – вываливался мясной кровавый фарш… но, что это?.. фарш был живой! Он послушно выполнял все команды боссов у мясорубки, дальше…
Таня не помнила. Выступивший холодный пот – защитной реакцией на кошмар успокаивал женщину. Однако, растущее беспокойство о будущем уже не покидало её. Время вопросов прошло, наступило время действий, иначе будет поздно! Будет поздно… Татьяна стала больше интересоваться политикой. Прислушивалась к любой информации о загранице… о другом мире, где не было той страшной мясорубки. Жуткий сон никак не выходил из головы.
А вдруг он вещий?
…Выходные обещали быть насыщенными, родители убедились, что детей практически не оторвать от телевизора. Значит, уроки останутся не выученными, а папе так и не удастся посмотреть любимые каналы, или маме просто отдохнуть в тишине. Выход один – избавиться поскорее от всех источников развлечений. Хотя бы на время. Наспех составили объявление о продаже японского телевизора, а с ним и музыкального центра – в бегущей строке по местному телевидению и с надеждой ждали звонка. Покупатели не заставили себя долго ждать, договорились о встрече на завтра, в воскресенье.
Владу пришлось неожиданно убежать на фирму. Это было его детище в партнёрстве с двумя приятелями. Такие фирмы, фирмочки – появлялись как сугробы в снегопад, и так же быстро они таяли. Всё было ненадёжно как-то. Не знали, что будет завтра. Пугал разнузданный криминал, милиция только беспомощно разводила руками. Проще было тайно обзавестись огнестрельным оружием и защищаться нелегально, подобно герою культового фильма «Брат».
Вот и крутились новоявленные белорусские бизнесмены между кое-какими прибылями и постоянными непредсказуемыми издержками. Хорошо, что у Тани стабильно были законные выходные, чтобы спокойно заняться детьми при том, что она ревностно следила за порядком в своём Королевстве.
Памятное ноябрьское воскресенье напугало первыми заморозками. Дома были дети, Таня и гостевала бабушка. Влад немного задержался после завтрака дома по причине продажи техники. Получил на руки от покупателей 300 долларов и, не простившись, убежал на работу.
Таня металась по квартире в домашних хлопотах и перекидывалась фразами с помогающей ей на кухне мамой Милой. Лёля с Аллой повертелись у зеркала и разбежались по кружкам.
Сын Санька собрался на прогулку со своим лучшим другом Атосом, прихватив на ходу поводок и немного корма. Ушёл незаметно, тихо. Ничего не предвещало беды…
Странный звук, напоминающий шипение и гул заставил Таню заглянуть в прихожую, на всякий случай она громко спрашивала на ходу:
– Кто там?!
А там чем-то напуганный сын изо всех сил зажимал морду Атосу, нервным и скорым шёпотом он почти умолял:
– Мама, закрывай двери на все замки! Я подслушал разговор – этажом выше, – Саня показывал вверх, – Один говорил, что видел как выносили вещи, значит, деньги уже там… а другой сказал, что дома есть только две бабы и дети, можно их убрать без шума, – паренёк перевёл дыхание и застонал, – Мама, они говорят о нас, они сейчас придут… – бледное от испуга лицо подростка свидетельствовало, что это не шутка.
На автомате, не раздумывая, Таня быстро закрыла все замки на новых, увесистых дверях и тут же вздрогнула от неожиданного звонка в эту злополучную дверь. Звонили настойчиво, но Таня уже пыталась сообщить в милицию по домашнему телефону об ограблении… Оказалось, бандиты обрезали в подъезде кабель. Слава Богу, что под рукой был новенький мобильный телефон (редкая штука тогда ещё), на который бандиты, по-видимому, не рассчитывали.
Таня быстро набрала заветный номер – 02 – Милиция, и тихо шепнула:
– Ограбление! Нам бандиты ломают дверь, хотят убить за 300 долларов! – конечно там не могли не слышать того, что творилось в прихожей у Иванцовых. В трубке без лишних слов оперативно обещали прибыть через 15 минут, попросили только как-нибудь удержать бандитов у двери – разговором. Иначе будет трудно выяснить их намерения об убийстве и доказать состав преступления. Конечно, Таня всё понимала… она хотела рассмотреть непрошеных гостей в глазок – он был заклеен. Тогда, выдохнув полной грудью, Таня затянула свою нехитрую песню:
– Да кто там? Сколько можно трезвонить, у нас швейцаров в доме нет! Подождите…
– Мы друзья вашего сына Саши, он деньги взял в долг и не вернул. Не бойся, хозяйка, открой дверь и мы всё тебе объясним, – вкрадчиво звучал хриплый басок, явно взрослого дядьки.
– Простите, не могу открыть, руки грязные, пойду помою… а сын на прогулке вместе с собачкой. Вы разве его не встретили там? Он сейчас вернётся, минут через пятнадцать. Подождите Саньку на лестнице, мне с вами некогда разбираться. Блины горят на плите!
Таня заглянула на кухню, там её мама, ничего не подозревая, продолжала жарить и парить при закрытой двери. Не стоит посвящать пожилую маму в их проблемы, подумала женщина, только суеты станет ещё больше. Саня с собакой закрылся в гардеробной, чтобы не выдать своего присутствия бандитам. Вернувшись в прихожую, Татьяна замерла у входной двери. За ней шептались, курили… даже не думая уходить. По всему было видно, что алчность и возможность лёгкой наживы полностью затуманили мозги грабителей. Кто-то из соседей прошёл вниз по подъезду, кто-то открыл звякнувшую громко дверь…
Было обидно, что средь бела дня люди пошли на преступление и никого не боятся! Милиции всё не было. Напряжение росло. Только бы не вышла из кухни мама, только бы не вернулись девочки, только бы не пришёл Влад. Господи, помоги! Неожиданный громкий стук в дверь – ногами и руками – заставил отскочить растерянную женщину.
– Хозяйка, открой, ну же, открой, прошу!.. мы просто поговорим! Не бойтесь нас, мы – свои. Мы друзья, мы знаем вас всех. Лучше откройте сейчас, а то можем встретить вас на улице вечером – вам не понравится…
Таня, припав к противоположной стене, молилась и теребила попавшую под руки салфетку: это важно оставаться в спокойствии здесь и сейчас.
– Владыке содержателю наших душ и тел! Спаси и сохрани!..
Вдруг всё стихло. В ушах зазвенело. Мир замер! Через несколько секунд раздался громкий голос:
– ОМОН, открывайте!
Чуть живая, Таня недоверчиво попросила очистить дверной глазок, и увидела в него знакомую милицейскую форму. Больше на площадке в подъезде никого не было. Всех увели. Звякнули надёжные запоры, спасавшие так долго в этот день… Молодой офицер милиции, представился, показав своё удостоверение. Поблагодарил Татьяну за проявленную решимость и героизм. Он подтвердил, что это были опасные грабители, которые занимаются кражами и разбоями уже не первый месяц. Но вместе с удачной поимкой преступников, появилось несколько требований к потерпевшей.
Во-первых, те были безоружны, во-вторых, никто не пострадал, в—третьих, у бандитов огромный опыт многих статей из Кодекса и способность уходить безнаказанными. Поэтому требовалось, чтобы Таня проехала вместе с ними в отделение милиции и подала, как положено, заявление о преднамеренном нападении и угрозах. Кроме этого, необходимо присутствие сына, который публично должен опознать или нет этих людей, так как они всё время оправдывают свои действия крепкой дружбой с Сашей. Решаться на поездку надо было срочно, без раздумий.
Таня, войдя в кухню, попросила маму Милу не волноваться, подождать их немного дома и накормить девочек, когда вернутся.
– А что случилось? Я опять все пропустила? С кем беда? – сейчас не было времени и особого желания посвящать бабушку в такую грустную историю – Все живы, всё хорошо… приеду, расскажу, мне пора! – на ходу резко прокричала Таня.
Холодный ноябрь заставил закутаться в тёплые одежды. Не чуя земли под ногами, мама с сыном вышли из подъезда и сразу наткнулись на авто с символикой милиции. Их вежливо усадили спиной к водителю в просторном салоне. Напротив – сидели в наручниках бандиты. Их придерживали с двух сторон омоновцы. Сразу стало понятно, что это были те самые убийцы. Таня занервничала, она закрыла лицо руками, не могла видеть весь этот ужас. Никто не предложил помощи, мужчины в форме были спокойны и невозмутимы. Бандиты, как и предупреждал офицер, играли роли невинных жертв, которых оговорила чокнутая дура.
Машина направлялась в ближайшее отделение милиции, то тут, то там застревая на светофорах. Казалось, ехали целую вечность. Таня украдкой посмотрела на сына, который сидел рядом, низко опустив голову. Потом женщина осторожно с любопытством подняла глаза на бандитов. Типичный уркоганский облик, как в кино: руки полностью зачернены безобразной татуировкой, лица небритые, носы свёрнуты, в зубах чернеют дыры. Теперь она понимала, почему сын купил себе бойцовую собаку.
…Вспомнилось, как ещё ранней весной её Санька пришёл домой в одних трусах и майке. Конечно, дома все возмутились и набросились на него, ведь он уходил из дома в новом, фирменном, спортивном костюме с модной жилеткой. А тут явился без этого и категорически заявил, что больше никогда не будет его носить, поэтому выбросил свой новый наряд в мусоропровод. Таня всегда принимала решения своих детей спокойно. Влад хлопнул дверью и буркнул:
– Деньги вам некуда девать. Вот и ходите голыми, если так нравится!
Позже выяснилось, что дворовая шпана – в основном дети из малоимущих семей, у которых покровителями были уголовники и безработные, держали в страхе весь подростковый двор, угрожая расправами и хвастаясь своей безнаказанностью. Таким образом, увидев на Саньке дорогой костюм и неравнодушные взгляды на него признанных дворовых красавиц, пацаны, в заштопанных штанах, угрожая ножами и кастетами, невзирая на холод, заставили Саню раздеться. Потом сложили одежду в кучу, и всей толпой, публично расстегнув ширинки, помочились на неё, явно демонстрируя своё пренебрежение к роскоши и, таким образом, ещё раз силой закрепили свой авторитет во дворе.
После этого акта вандализма сын вынужден был выбросить вещи, чтобы больше не вспоминать об этом страшном дне. Сам он никогда бы не признался матери, но способность «видеть невидимое» помогла Тане добиться от сына правды… Опустились руки. Не было слов. В глазах пелена и всё тот же вопрос:
– За что? Вот они – жертвы всеобщего равенства, привыкшие жить по чужой указке, не умеющие, к сожалению, думать самостоятельно. Это они, довольствуясь только куском хлеба и тёплым диваном, решали судьбы всех остальных… Это они, повсеместно ищущие лёгкую наживу, с удовольствием унижающие невинных жертв, диктовали свои правила с позиции силы, потому что общество не могло или не хотело (что скорее всего) видеть в этом криминал, принимая всё как дворовую детскую забаву.
Народная пословица гласит: «Пока жареный петух – не клюнет, мужик – не перекреститься!» Все помнят известную культовую фразу актёра Владимира Высоцкого: «Вор должен сидеть в тюрьме!» А откуда берутся воры, кто их наставляет, кто им даёт добро на существование? Почему дети воров, сидящих в тюрьме, тоже становятся ворами? Почему таких любителей поживиться чужим становится только больше, и никак не меньше? Вопросов много. Ответа нет.
Таня, опять уткнувшись в очередной философский тупик, вернулась на землю. Реалии были таковы, что авто, набитое жертвами и бандитами, наконец-то подъехало к отделению милиции. Это было неказистое, приземистое, серое, давно не видевшее ремонта, кирпичное здание. Было подозрение, что строилось оно сто лет назад, какими-то уголовными элементами или солдатами – по остаточному принципу. И не надо больше слов, и так понятно, как ценит Государство народный Щит правопорядка! Войдя в маленький кабинет с допотопной мебелью, Таня увидела сидящего за классическим столом такого же древнего, можно сказать, человека – явно пенсионного возраста.
Как оказалось, это был следователь по уголовным делам. Он скрупулёзно копошился в чрезвычайно высокой стопке бумаг. Такой высокой, что его не сразу можно было заметить…
«И этот совсем закопался,» – мысленно подытожила удручённая женщина.
Было такое впечатление, что все служащие тут усиленно демонстрировали свою немыслимую занятость. Не хватало только таблички на дверях: Проходи – тихо, говори – кратко, уходи – быстро! Тане пришлось в подробностях пересказать следователю всю историю.
При этом она не отпускала руку сына. Таня всегда старалась быть примером для своих детей, позиционировала как сильная волевая женщина. Пересказывая жуткую картину сорвавшегося нападения, она хорошо чувствовала состояние своего ребёнка. Для неё это было очень важно. Здесь и сейчас они выступали как единое целое, которое может противостоять любой опасности. Хотя где-то глубоко в душе Тане было очень страшно… за себя, за детей, за весь добрый и такой хрупкий мир. Следователь дописал протокол… их глаза встретились… ни мать, ни сын не увидели в потускневших от усталости глазах чиновника, никакого участия, похоже, уму было привычно выслушивать всякие ужастики от потерпевших.
Люди живут своей обычной жизнью – тихо, мирно. А работники милиции, к сожалению, в этой тишине и мире вынуждены копаться как в навозной жиже, потому что кто-то должен быть санитаром общества. Труженики невидимого фронта, как они себя называют, в Беларуси не обладают достаточно современным арсеналом техники и оружия, часто рискуют жизнью, а всё, потому что Правосудие – покрыто толстым слоем вековой пыли, что на руку любому преступнику.
Тане по-женски было жалко и сыщиков, и потерпевших, её тревожили и волновали даже заблудшие души уголовников. Как хорошо, что её повседневная жизнь не связана с поимкой и обезвреживанием преступников. Сегодняшний день ярко осветил эту теневую сторону жизни. Было потеряно не мало сил и здоровья. А если бы так каждый божий день… Ужас!
Так что, увидев безразличие в глазах следователя, Таня не обиделась на него и не возмутилась… она только умоляюще спросила:
– Как жить среди этой бессовестной нечисти? Как растить детей, если прямо у крыльца дома уже подстерегает серьёзная опасность? Подскажите, почему в нашем государстве поют про единый и могучий союз, но при этом забывают о том, что этот великий зависит от каждой личности? Когда, наконец, все поймут, что всё в этом мире взаимосвязано. Агрессия порождает только агрессию. А прекрасные мысли дают прекрасные результаты.
Вопросов много. Опять вопросов много. Ответа нет ни у следователя, ни у кого.
– Во-первых, дамочка, успокойтесь, вас не убили – благодарите Бога, что остались живы. Не всем так повезло. У этой банды много жертв. Вот заявления от их родственников… Во-вторых, мы не можем привлечь их к какой-либо ответственности за то, чего они не сделали. Доказать попытку убийства будет практически невозможно, так как на сей раз мы не нашли у них оружия или хотя бы какого-нибудь орудия убийства. Одного мы узнали, знакомая личность – уже не раз сидевшая по ту сторону свободы, но два других в картотеке не числятся. В-третьих, могу вас успокоить, они не станут стучаться в одну и туже дверь… так что, дамочка, можете спать спокойно в своём районе. Заявление мы ваше примем, подержим их 24 часа в подвале и отпустим. Нет оружия, нет жертв – нет состава преступления…
– А если бы они убили за 300 долларов всю семью? – вслух озвучила Таня свой главный вопрос.
– Мы бы с вами здесь не имели счастья встретиться, – иронично пошутил уставший и безразличный к Таниным чувствам следователь. Бессмысленно было оставаться в этом душном тесном помещении с невыносимым запахом сапожной ваксы.
Таня, по-прежнему все ещё державшая Санькину мокрую холодную ладонь, быстро сказала сыну:
– Идём отсюда.
Наконец-то они вышли на свежий воздух. По—прежнему моросил неуютный безбрежный осенний дождь. Холодный ветер так и норовил сорвать шапки с прохожих. Возвращаться домой пришлось самим, без служебного уазика. Видимо, тот уже спасал новые жертвы неспокойного города! Всю дорогу мать и сын проговорили на тему, не затрагивающую до сих пор. Как так случилось, что воры узнали о продаже телевизора? Значит, это он, пятнадцатилетний наивный подросток, проговорился своим друзьям во дворе. Забыл о том, чьи они дети и кто их родители.
Ошеломлённый таким фатальным зигзагом судьбы, Санька признался во всем. Как он часто выносил из дома еду для голодных друзей. Как ему, запуганному, приходилось молчать о том, что малолетние преступники безнаказанно отбирали сумки и кошельки у слабых стариков, о том, как он стал случайным очевидцем угона машины теми же подростками, о том, как они заставляли сына выносить для них из дома драгоценности и сигареты Влада… Что двое из его одноклассников уже под статьями после суда…
Теперь Таня действительно благодарила судьбу не только за то, что они все остались живы. Экстремальный, путь даже страшный случай, произошёл не зря. Этот самый неожиданный мерзкий поворот судьбы сблизил мать с сыном, позволил подростку смело излить свою измученную душу перед самым родным и близким человеком. На сердце у Тани было тревожно и горько! Всё-таки она надеялась, что её любимый сын оставался таким же как в детстве – чистым и отважным, а тут такое… Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Таня ещё сильнее сжала уже потеплевшую руку сына и, радуясь его правдивому очищению, заключила:
– Ничего, сын. Не меняются только дураки и покойники, – и вздохнув, про себя заметила: «растёт, парень». Самое время научиться делать правильный выбор. Или путь образования, духовного развития, или вот так быстро и просто «украл, сел в тюрьму, вышел через 10 лет и опять украл». Потерянное время для шанса жить Настоящей человеческой жизнью. Не забирать у других, а наоборот, заботиться о других и делиться своим духовным богатством.
Вечером за ужиным вся семья провела в обсуждении прожитого дня. Глава семейства не преминул опять оскорбить сына:
– Подонок и бандит! Таких, как ты. надо убивать, и всё.
– А ты когда разговаривал с сыном по-мужски? Нет, не с кулаками, а по-взрослому с уважением и любовью? Или ты не умеешь быть Человеком? – не выдержала Татьяна, всё сильнее обнимая Саню.
– А что произошло у вас? Я никак не пойму, – бабушка, как всегда, витала в своих собственных заботах, сегодня мало понимая Танины проблемы, которые дочь, как могла, от неё скрывала, жалела мамочку.
– Всё хорошо, уже всё хорошо, мамочка, – Таня перевела взгляд сначала на сына, потом на мужа и девочек.
Те поняли, что лучше помолчать. Стало тихо. В душе, в общем, Таня радовалась благополучному завершению дня. Сегодня она ещё раз убедилась, что непременно должна покинуть эту страну, эту бестолковую школу, этот криминальным двор. Но теперь она не будет слушать мужа. Спасать детей и себя она будет сама, даже, если останется совсем одна.
Она стала чаще медитировать и визуализировать свой отъезд. Впереди был миллениум! Какой он будет – 21-й век?