Objętość 410 stron
12+
O książce
Мясные и рыбные лавки Охотного ряда, тайны Неглинки, притоны Хитровки, Колосовки и Грачевки с грязными дворами и промозглыми «фатерами», где жизнь на грош, а любовь за копейку…
Автор, прозванный современниками «дядей Гиляем», известный журналист, в живой и занимательной форме рассказывает о быте и нравах старой Москвы, подкупая достоверностью и живостью портретов и описаний, ощущением сиюминутности происходящего и сохраняя в своих очерках неповторимый аромат той эпохи.
Inne wersje
Gatunki i tagi
Opinie, 74 opinie74
Книжку надо брать и читать. И даже перечитывать. Из неё можно узнать, кто придумал булки с изюмом, как праздновали студенты в Москве Татьянин день,познакомиться со многими знаменитыми москвичами, со всеми сторонами жизни Москвы, побывать в подземельях под городом. Язык лёгкий, образный, запоминающийся. Я и смеюсь, и задумываюсь, когда перечитываю эту книгу. С этой книгой не получится только одного – не получится остаться равнодушным. Она такая разноплановая, что каждый находит своё.
А уж на любой вечеринке вы всегда с помощью этой книги, сможете вставить свои «пять копеек» и будете замечены компанией.
Какая удача, что эта книга теперь доступна в электронном формате. Она у меня когда-то давно была на бумаге, а электронный вариант найти не удавалось. Это серия документальных очерков о жизни Москвы – в том числе зловещей Хитровки – в конце XIX и начале XX века. В ней очень много малоизвестных бытовых подробностей, деталей жизни Москвы того времени. Подробно описана трагедия на Ходынке, где Гиляровский присутствовал и выжил только чудом.
Когда после этой книги читаешь серию Акунина о Фандорине – то сразу видишь, что значительная часть информации о жизни Москвы и России того времени взята именно у Гиляровского. Это уникальная книга и ее обязательно надо сохранить для будущих поколений.
Ну до меня уже все оценили. Никто лучше не писал про Москву и москвичей. И вряд ли напишет когда нибудь. Спасибо, господин Дядя Гиляй!
Огромная благодарность за эту книгу.Читала давно,а ассоциативная память часто к ней возвращает-так много из неё можно было почерпнуть знаний и ярких впечатлений.Книга должна быть «настольной»,если можно так сказать про электронное издание :-))Спасибо!
Долго искал эту книгу в электронном формате. Захотел прочитать когда прочитал ДОБРОВА, его серию о вымышленных расследованиях Гиляровского. Интересная книга, взгляд на доревалюционную Москву. Всё время хочется открыть карту Москвы современную и сравнить с картой Москвы того времени с приложенными фотографиями.
«Раками» их звали потому, что они вечно, «как раки на мели», сидели безвыходно в своих норах, пропившиеся до последней рубашки.
откинутым плащом, спорили нежной белизной со скатертью. Они с математической точностью нарезаны были тонкими, как лист, пластами во весь поперечник окорока, и опять пласты были сложены на свои места так, что окорок казался целым. Жирные остендские устрицы, фигурно разложенные на слое снега, покрывавшего блюда, казалось, дышали. Наискось широкого стола розовели и янтарились белорыбьи и осетровые балыки. Чернелась в серебряных ведрах, в кольце прозрачного льда, стерляжья мелкая икра, высилась над краями горкой темная осетровая и крупная, зернышко к зернышку, белужья. Ароматная паюсная, мартовская, с Сальянских промыслов, пухла на серебряных блюдах; далее сухая мешочная – тонким ножом пополам каждая икринка режется – высилась, сохраняя форму мешков, а лучшая в мире паюсная икра с особым землистым ароматом, ачуевская – кучугур, стояла огромными глыбами на блюдах…
Это был Жюль. При взгляде на него приходили на память строчки Некрасова из поэмы «Русские женщины»: Народ галдел, народ зевал, Едва ли сотый понимал, Что делается тут… Зато посмеивался в ус, Лукаво щуря взор, Знакомый с бурями француз, Столичный куафер.
Ресторан теперь, а не трактир! – важно заявил метрдотель. То-то, мол, говорим, ресторан! А ехали мы сюда поесть знаменитого тестовского поросенка, похлебать щец с головизной, пощеботить икорки ачуевской да расстегайчика пожевать, а тут вот… Эф бруи… Яйца-то нам и в степи надоели!
публики, с расписными стенами, с бассейном для стерлядей, объедались селянками и разными рыбными блюдами богачи – любители русского стола, – блины в счет не шли.