Затворник и Шестипалый

Tekst
35
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Затворник и Шестипалый
Затворник и Шестипалый
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 12,09  9,68 
Затворник и Шестипалый
Audio
Затворник и Шестипалый
Audiobook
Czyta Иван Литвинов
7,17 
Szczegóły
Затворник и Шестипалый
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Виктор Пелевин

Затворник и Шестипалый

1

– Отвали.



– ?..



– Я же сказал, отвали. Не мешай смотреть.



– А на что это ты смотришь?



– Вот идиот, Господи… Ну, на солнце.



Шестипалый поднял взгляд от черной поверхности почвы, усыпанной едой, опилками и измельченным торфом, и, щурясь, уставился вверх.



– Да… Живем, живем – а зачем? Тайна веков. И разве постиг кто-нибудь тонкую нитевидную сущность светил?



Незнакомец повернул голову и посмотрел на него с брезгливым любопытством.



– Шестипалый, – немедленно представился Шестипалый.



– Я Затворник, – ответил незнакомец. – Это у вас так в социуме говорят? Про тонкую нитевидную сущность?



– Уже не у нас, – ответил Шестипалый и вдруг присвистнул. – Вот это да!



– Чего? – подозрительно спросил Затворник.



– Вон, гляди! Новое появилось!



– Ну и что?



– В центре мира так никогда не бывает. Чтобы сразу три светила.



Затворник снисходительно хмыкнул.



– А я в свое время сразу одиннадцать видел. Одно в зените и по пять на каждом эпицикле. Правда, это не здесь было.



– А где? – спросил Шестипалый.



Затворник промолчал. Отвернувшись, он отошел в сторону, ногой отколупнул от земли кусок еды и стал есть. Дул слабый теплый ветер, два солнца отражались в серо-зеленых плоскостях далекого горизонта, и в этой картине было столько покоя и печали, что задумавшийся Затворник, снова заметив перед собой Шестипалого, даже вздрогнул.



– Снова ты. Ну, чего тебе надо?



– Так. Поговорить хочется.



– Да ведь ты не умен, я полагаю, – ответил Затворник. – Шел бы лучше в социум. А то вон куда забрел. Правда, ступай…



Он махнул рукой в направлении узкой грязно-желтой полоски, которая чуть извивалась и подрагивала, – даже не верилось, что так отсюда выглядит огромная галдящая толпа.



– Я бы пошел, – сказал Шестипалый, – только они меня прогнали.



– Да? Это почему? Политика?



Шестипалый кивнул и почесал одной ногой другую. Затворник взглянул на его ноги и покачал головой.



– Настоящие?



– А то какие же. Они мне так и сказали – у нас сейчас самый, можно сказать, решительный этап приближается, а у тебя на ногах по шесть пальцев… Нашел, говорят, время…



– Какой еще «решительный этап»?



– Не знаю. Лица у всех перекошенные, особенно у Двадцати Ближайших, а больше ничего не поймешь. Бегают, орут.



– А, – сказал Затворник, – понятно. Он, наверно, с каждым часом все отчетливей и отчетливей? А контуры все зримей?



– Точно, – удивился Шестипалый. – А откуда ты знаешь?



– Да я их уже штук пять видел, этих решительных этапов. Только называются по-разному.



– Да ну, – сказал Шестипалый. – Он же впервые происходит.



– Еще бы. Даже интересно было бы посмотреть, как он будет во второй раз происходить. Но мы немного о разном.



Затворник тихо засмеялся, сделал несколько шагов по направлению к далекому социуму, повернулся к нему задом и стал с силой шаркать ногами, так, что за его спиной вскоре повисло целое облако, состоящее из остатков еды, опилок и пыли. При этом он оглядывался, махал руками и что-то бормотал.



– Чего это ты? – с некоторым испугом спросил Шестипалый, когда Затворник, тяжело дыша, вернулся.



– Это жест, – ответил Затворник. – Такая форма искусства. Читаешь стихотворение и производишь соответствующее ему действие.



– А какое ты сейчас прочел стихотворение?



– Такое, – сказал Затворник.





Иногда я грущу,

глядя на тех, кого я покинул.

Иногда я смеюсь,

и тогда между нами

вздымается желтый туман.



– Какое ж это стихотворение, – сказал Шестипалый. – Я, слава Богу, все стихи знаю. Ну, то есть не наизусть, конечно, но все двадцать пять слышал. Такого нет, точно.



Затворник поглядел на него с недоумением, а потом, видно, понял.



– А ты хоть одно помнишь? – спросил он. – Прочти-ка.



– Сейчас. Близнецы… Близнецы… Ну, короче, там мы говорим одно, а подразумеваем другое. А потом опять говорим одно, а подразумеваем другое, только как бы наоборот. Получается очень красиво. В конце концов поднимаем глаза на стену, а там…



– Хватит, – сказал Затворник.



Наступило молчание.



– Слушай, а тебя тоже прогнали? – нарушил его Шестипалый.



– Нет. Это я их всех прогнал.



– Т