Ближе к вечеру мы решили идти к ручью, чтобы начать спуск в равнину. Жара, как раз, понемногу спадала, а это было для нас очень важным. Ульхарн где-то выломал для меня вполне подходящую палку и я, хромая и корчась от резкой боли, стал потихоньку подниматься вверх. Не знаю, чем там меня лечил Хедрик, но было терпимо. Кровь из раны не текла, и это говорило о том, что рана кое-как начинает заживать. Конечно, я понимал, что еще не один день мне придется страдать и мучиться. Но теперь я был главным в нашем отряде и должен был показывать остальным свою уверенность и решимость.
Короткое расстояние в несколько сот шагов я преодолел с долгими передышками. Звериная тропа петляла между обломками скал и была очень узкой. Неудивительно, что мы ее вчера не заметили. Вскоре я услышал журчание воды и понял, что наш подъем окончен. И действительно, мы оказались на широкой ровной поляне, через которую бежал узкий ручеек, прячась в стеблях густой травы. Здесь я решил устроить последний привал перед тем, как начать спуск.
Выбрав место для отдыха, мы начали осмотр лежащего перед нами пути. Сразу за ручьем, шагах в тридцати, виднелся резкий уклон, который прерывался узкой расщелиной в скалах, не являющейся каким-либо препятствием для нас. Далее, путь змейкой пробегал по голому горному склону и терялся где-то в густом кустарнике. Что же… Ничего невозможного для себя я не увидел. Учитывая мое состояние, вся наша дорога к лесу должна будет закончиться сразу после захода солнца. И это радовало. Все-таки продвигаться в темноте намного безопасней, чем среди белого дня. Собравшись духом, мы поднялись и начали движение. Ульхарн попытался, было, взять с собой несколько кусков мяса убитого им зверя, но я наотрез от этого отказался по двум причинам: во-первых, запах гниющей плоти обязательно привлечет внимание местных голодных обитателей, во-вторых – повторно есть эту гадость было бы невыносимым для наших животов.
Первое, что мы ощутили перед самой опушкой леса – это чрезвычайную влажность огромной зеленой стены, поднимающейся перед нами все выше и выше. Кроме того, все здесь казалось каким-то неестественно большим. В самом верху деревьям, наверное, было очень тесно, так как они плотно переплетались друг с другом своими кронами и отчаянно тянулись к небу.
Когда мы вступили в лес, нас моментально накрыло новыми, ранее неведомыми нам звуками. Это было похоже на беспорядочный гул далеких барабанов, многотысячный свист вперемешку с монотонными ударами по пустым бочкам, дикий визг невидимых животных и резкие крики, возникающие то откуда-то сверху, то совсем рядом снизу. Нет, наши леса не такие. В наших лесах почти всегда тихо, а здесь постоянно что-то происходило, кто-то с кем-то спорил, кому-то очень было нужно заявить о своем присутствии, даже растения здесь, казалось, имели право голоса. Все здесь шевелилось и ползло, тенью пробегало по ветвям деревьев и тут же выглядывало из травы, смотрело на тебя удивленными глазами и спешило спрятаться между корней. Нам чудилось, будто мы пробиваемся сквозь густые заросли, а они тянутся к нам, чтобы пощупать нас и решить, что же с нами, все таки, делать. Это было нечто очень большое и живое, но состоящее из несметного количества более мелких и более быстрых существ. Я даже подумал о том, что у такого леса могут быть свои глаза! Такое впечатление, что новость о нашем прибытии уже разнеслась далеко вперед и пройти незаметно здесь не удастся.
– Бр-р, – передернул плечами Хедрик и с опаской поднял голову вверх. – Тут и думать бесполезно о том, чтобы сохранять секретность. Как тут, вообще, можно охотиться?! Я понятия не имею, как мы будем добывать себе еду. Стоит мне только сделать шаг, как поднимается такой вопль, что его слышно в самом Хельхейме. Должно быть, о мясе надолго придется забыть. Будем по утрам жевать листья и пить росу, а что делать? Что скажешь, Ульхарн?
– Да, уж. Здесь сильно не развернешься. Кроме того, мои ноги сплошь покрыты какой-то дрянью.
Я посмотрел на него, затем на себя и увидел, что на обеих моих ногах, прокусив кожаные штаны, в большом количестве висели какие-то бесформенные существа. Странно, я даже не почувствовал, как они ко мне прицепились. Схватив пальцами одно из них, я с силой дернул его в сторону, и из него брызнула кровь. Это было настолько омерзительно, что я поспешил как можно быстрей избавиться от этих кровососов. Мои друзья делали то же самое.
– Оказывается, этот лес не такой гостеприимный, как мы думали, – грустно заметил Хедрик, избавляясь от последнего паразита.
– Старайтесь идти там, где меньше всего растительности, – сказал я и осмотрелся по сторонам. – Мы только вошли, а уже столько неприятностей. Подозреваю, что ночлег у нас будет веселым.
– А еще, – с обидой добавил Хедрик. – Какая-то рожа с хвостом пыталась попасть в меня большим орехом и при этом злобно хохотала.
– А я еле отбился от муравьев, когда случайно наступил на муравейник, – заметил Ульхарн. Они так больно кусаются, ух…
Несмотря на то, что лес встретил нас таким образом, мы и не думали возвращаться к ручью. Все прекрасно понимали, что на вершине горы мы обречены на голодную смерть. Все равно, рано или поздно, мы вынуждены будем спуститься в равнину. Кроме того, нам очень не хотелось встречаться с еще одной подобной дикой кошкой. А их там, наверное, предостаточно. Лучше уж быть искусанными с ног до головы всевозможными паразитами, чем быть съеденными большими хищниками. Так мы тогда думали…
Стемнело и мы шли, полагаясь на свой слух и ориентируясь по еле различимым силуэтам деревьев. Мириады светлячков весело кружили между нами и пугливо разлетались по сторонам, когда становились чересчур надоедливыми и нам приходилось их отгонять. Пока что, все было более-менее спокойно. Ближайшей нашей задачей было найти место для ночлега. Мы очень устали, а моя рана нуждалась в уходе.
Постепенно мы начали чувствовать, что почва под нашими ногами становится все мягче и мягче. Через короткое время послышалось беспорядочное кваканье лягушек, и мы поняли, что уперлись в болото. Дальше в темноте идти было опасно, но и оставаться на месте тоже было нельзя.
Хедрик начал прощупывать своим копьем ближайшие окрестности и вскоре сообщил нам, что болото раскинулось прямо перед нами и везде вокруг нас. Пути назад видно не было, так как наши следы моментально заполнялись болотной жижей. Мне стало ясно – мы сбились с пути. Тот небольшой островок, на котором мы еще могли стоять, был нашей единственной опорой и надеждой на спасение. Ночь, тем временем, становилась совсем непроглядной. Внутренний голос подсказал мне, что мой небольшой отряд ждет каких-нибудь указаний от меня. Но, что я могу?
– Нам некуда идти, – осторожно начал я, сам не веря своему голосу. – Предлагаю остаться на месте и заночевать здесь.
Я смутно различал лица своих друзей, но мне показалось, что они переглянулись между собой.
– Здесь?! – недоумевая, переспросил Хедрик. – Ты в этом точно уверен?
– А у нас есть выход? Я понятия не имею, в какую сторону нам идти. Здесь, по крайней мере, мы в безопасности. Мало ли, какие звери бродят вокруг. А так, мы со всех сторон окружены болотом и находимся под его защитой. Плохо только, что здесь очень мало места.
– Эллрик прав, – послышался голос Ульхарна. – Нам незачем ходить по темноте, так еще и потеряться можем. Сколько там той ночи… Как-нибудь переждем.
Хедрик промолчал и это означало, что уже никто не против заночевать на болоте. Эх, знали бы мы, что будет дальше, то побежали бы прямо по воде оттуда… А случилось вот что.
Мы, на всякий случай, решили выставить часового. Первым пошел Ульхарн. Подозреваю, что он вскоре уснул, так как, если бы он не уснул, то последствия были бы менее страшными.
Я то спал, то не спал. Пока я двигался по лесу, рана в боку меня не особо беспокоила, но ночью разболелась так, что иногда я был вынужден закусывать губу, чтобы не закричать от боли. Хедрика я будить не хотел: что он может сделать здесь без своих снадобий? От чего же я проснулся? Нет, вроде ничего такого особенного не происходило, но какое-то глубинное чувство тревоги заставило меня открыть глаза. И вовремя! Сначала я подумал, что это страшный сон, но через мгновение понял, что все это происходит наяву.
Огромная длинная морда с тысячей зубов уже открыла свою пасть, чтобы схватить меня за ногу. Это чудовище вылезло прямо из болота и ползло ко мне, перебирая своими когтистыми лапами. С проворством, которого ранее у себя не замечал, я подпрыгнул на месте и этим самым уберег себя от незавидной участи. С громким клацаньем зубастая пасть опустилась на то место, где я только что находился. Медлить было нельзя. Я закричал что есть мочи и тем самым разбудил Хедрика.
– Эл, Эл, – кричал он. – Что это такое? Берегись!
Я посмотрел назад и обомлел. Еще две твари приближались ко мне и, кажется, уже начали ссориться в предвкушении будущей добычи. Расстояние между мной и чудищами быстро сокращалось. Что же делать?
С мыслью о неизбежной гибели я подбежал к Хедрику и мы стали с ним спина к спине. Неужели это конец?
— Хед, где твое копье?! – не своим голосом закричал я, пытаясь держать чудищ в поле зрения.
– Эта тварь его куда-то утащила, Эл! А где Ульхарн?!
Я бросил взгляд на то место, где должен был находиться наш великан, но там виднелись только огромные черные тела болотных чудовищ. Их было не меньше пол-дюжины. Выходит, Ульхарн погиб… Я был на грани отчаяния. Еще несколько мгновений и мы обречены. У нас на двоих только один меч да небольшая булава. А болото… Там этих тварей видимо-невидимо!
Так и было. Десятки холодных глаз смотрело на нас и ничего хорошего в этом не было. Бежать некуда, сражаться нечем, помощи ждать неоткуда.
Ближайшее ко мне чудовище было на расстоянии удара. Собрав вместе все свои силы, я воткнул ему клинок меча прямо между глаз. Тварь бешено закрутилась на месте, несколько раз шлепнула хвостом по земле и обмякла. Я затылком чувствовал, что Хедрик тоже не сдается и бьет булавой по всему, что движется. Сколько это может продолжаться?
И когда я уже в который раз вынимал свой меч из тела убитого животного, когда силы мои уже были на пределе и я почти не стоял на ногах, а опирался на одно колено и готов был всадить себе в сердце острый клинок, чтобы не достаться этим тварям живьем, произошло невероятное.
Странный свист пролетел над болотом и все вокруг внезапно замерло. Чудовища как-то странно себя повели и, казалось, потеряли к нам всякий интерес. Они начали неторопливо разворачиваться и скрываться в зловонной пучине, оставляя после себя глубокие борозды от тяжелых тел. Неужели, такое возможно? Я и Хедрик обессиленно упали на землю. В который раз нам удалось спасти свои жизни, но Ульхарн спасти свою не смог.
– Чт-тто, это бб-ылл-ло, Эл? – в волнении спросил Хедрик, жадно хватая воздух.
– Не знаю, Хед, – еле слышно прошептал я, ощущая, как сильно бьется мое сердце. – Наверное, такие же духи из Хельхейма, хотя… Несколько из них мне все же удалось прикончить.
– И я од-дного з-забил. Еще один уполз в болото. И чего они так на тебя наб-бросились?
– Ты забыл, Хед? Я ведь ранен. Видимо, их привлекла моя кровь, будь она неладна!
– Ж-жалко Ульхарна. Как же он так, а?
– Кто его знает?..Скорее всего, он их не заметил.
Долгое время мы лежали рядом друг возле друга не в силах о чем-либо говорить. Странный… Странный и красиво страшный лес… Здесь ночь провести – это уже подвиг. А издалека он кажется таким добрым.
– Эл, а ты свист слышал? – прервал наше молчание Хедрик. – Или мне показалось?
– Слышал. И после этого чудовища нас оставили в покое. Ты думаешь, нам повезло?
– Думаю, это что-то другое. Ты посмотри на них. Это же безмозглые и кровожадные твари. У них на уме только одно – набить чем-нибудь свое брюхо и сидеть на дне болота до следующей ночи.
– Чем больше я здесь нахожусь, тем меньше мне хочется искать страну Турнсваар, – невесело заметил я и попытался подняться. – Смотри, уже рассветает.
Так и было. В свете первых лучей солнца лес снова становился приветливым и жизнерадостным. Вот пролетела мимо бабочка, размахивая своими радужными крыльями, вот начинают раскрывать свои прелести цветы после недолгого сна, вот шустрая стрекоза мелькнула и исчезла где-то за кустом. И так повсеместно. Если бы не мертвые чудища у наших ног, мы могли бы подумать, что все случившееся прошлой ночью – это только ужасный сон больного человека. Однако, было то, что было.
Вокруг расстилалось болото. Кое-где на его поверхности белели распустившиеся кувшинки, но в остальном это была удручающая картина, не обещавшая нам ничего хорошего. Сейчас, при дневном свете, мы могли осмотреться. Там, откуда мы вчера пришли, была небольшая полоска суши. Нам просто повезло, что мы не провалились в болото, а случайно нащупали именно эту дорожку.
– Эл, смотри! – вдруг воскликнул Хедрик, резко схватив меня за плечо, и указал рукой в сторону густых зарослей на дальнем краю болота.
Сначала я ничего не увидел, но присмотревшись внимательней, стал различать очертания какого-то простенького шалаша, сложенного из веток и листьев. Скорее, даже, палатки с деревянным каркасом, вход в которую закрывала полуистлевшая шкура какого-то животного. Никого рядом не было. Однако, перед входом в жилище виднелась узкая струйка дыма от почти потухшего костра. В целом, это строение имело довольно жалкий вид и носило признаки постепенного разрушения. Как, вообще, можно жить в таком месте? Вокруг одни зловонные болота и их не менее противные обитатели. И сколько людей могут разместиться в таком шалаше? По-моему, он даже для одного ребенка будет тесен…
– Да, вижу, – ответил я Хедрику, по привычке пригнувшись и заодно увлекая к земле своего друга. – Тише… Что-то не нравится мне все это.
Довольно долго мы лежали, не шелохнувшись. Видят ли нас сейчас оттуда?
Однако, ничего не происходило. Никакого движения. Может, там никто давно уже не живет?
– Хед, думаю, нам нужно идти именно туда, – прошептал я, повернувшись к другу. – Ведь нам все равно, куда идти, верно?
– Может, не стоит? – с опаской ответил Хедрик, поднимая голову над травой. – Уж больно зловещее место.
– Согласен. Но и здесь оставаться нельзя. Еще одной такой ночи я не выдержу. Давай попробуем вернуться немного назад и пойдем в обход болота. Ведь должен быть, в конце концов, какой-нибудь выход отсюда. Держи оружие наготове и постарайся не шуметь.
– Брось, Эл… Я ведь самый лучший разведчик и следопыт во всем нашем отряде.
– Ну-ну, разведчик, покажи, на что ты способен, а то наш отряд и так не очень большой. Плохо будет, если в отряде останется только один конунг с костылем.
Хедрик улыбнулся мне в ответ, но ничего не сказал.
– Бьорн, вот скажи мне, как незаметно подобраться к оленю?
– Нельзя наступать на сухие ветки и громко говорить. Правильно, деда?
– Правильно-то оно, правильно. Но, это в самом конце, перед выстрелом из лука. Главное на охоте – знать, откуда ветер дует.
– А зачем?
– А затем, что зверь чует запахи намного лучше нас. Поэтому, перед тем, как начать подкрадываться к оленю, нужно обойти его с подветренной стороны. Так, чтобы мы почуяли его запах, а он наш нет. Для этого нужно смотреть на листья, траву, можно на небо посмотреть, куда ветер несет облака и так далее. Понятно? Вот так.
Когда мы с Хедриком выбрались на твердую землю, то стали думать, с какой стороны лучше всего обходить болото. Шалаш был по правую руку от нас, но там берег был пустынным и пробраться незаметно было трудным и опасным делом. Поэтому, мы решили, что я спрячусь за высокими кустами, а Хедрик пойдет в другую сторону и попробует разведать, что к чему. Также, мы заранее договорились с ним, что если все будет спокойно, то он подаст мне какой- нибудь сигнал и я осторожно пойду ему навстречу.
Хедрик исчез в зарослях болотной травы, а я, в это время, занялся своей раной, которая постоянно ныла и кровоточила после нашей ночной битвы с чудищами. Мой израненный бок представлял из себя жалкое зрелище. Рана начинала гноиться и, как мне показалось, даже стала больше. Без специальных целебных снадобий дело могло окончиться очень плохо. Но, где им тут взяться, на болоте-то? Теперь я понял, что если даже мы выберемся из этого гиблого места, то дальше идти я не смогу. Кроме того, нездоровый болотный воздух и назойливая мошкара ухудшали мое состояние. Вскоре, я опять нахватался пиявок, которые лезли непонятно откуда, моя кожа начала сильно чесаться и через некоторое время зуд стал настолько невыносимым, что сидеть на одном месте было уже невозможно. Тело мое горело и я сейчас мечтал только об одном – залезть в воду и смыть с себя всю эту гадость. Еще немного и я полез бы в болото, но меня от этого меня удерживала мысль о том, что оттуда уже можно и не выбраться. Единственное, что мне оставалось сейчас – это терпеть и покрепче сжимать в ладони рукоятку меча, поглядывая по сторонам, чтобы не быть захваченным врасплох. Кстати, терпение – это тоже одно из главных качеств настоящего воина.
Тем временем, Хедрик пробирался через заросли к шалашу на противоположной стороне болота. Как настоящий разведчик он полз на животе, лишь изредка поднимая голову, чтобы осмотреться. Ему повезло, что погода была почти безветренной и, оставаясь невидимым в траве, он мог рассчитывать на то, что его не заметят. Чего он только не вытерпел на своем пути?! Какие-то жуки, ползающие у него по голове, сороконожки, норовящие забраться ему в нос, слизняки, липнущие к рукам, болотная грязь, которая воняла так, что его чуть ли не выворачивало от тошноты, мерзкие жабы и многое другое. Однако, для разведчика не это самое страшное. Самое страшное – это то, что он может спугнуть какую-нибудь птицу или другое животное и оно поднимет такой крик, что сразу растрезвонит на всю округу о твоем приближении. Так и произошло. Как только Хедрик подкрался к шалашу на близкое расстояние, прямо из камышей поблизости вылетела какая-то птица и подняла такой крик, что вскоре все болото орало и горланило так, будто сошло с ума. Лягушки тысячами начали прыгать в воду, стаи мелких птиц начали чирикать на ветвях деревьев, а откуда-то издалека, вообще, донесся непонятный рев, похожий на коровий. Хедрик выдал себя и теперь ему оставалось одно – лежать на месте и ждать, пока все стихнет.
Я сидел за кустами и прекрасно все видел и слышал. Сейчас меня волновало другое: а не выйдет ли кто-нибудь из шалаша на эти звуки? Шум на болоте понемногу спадал, но я так никого и не увидел. Неужели, там действительно никого нет? Все указывало на то, что так и есть. Однако, опыт воина подсказывал мне, что торопиться не следует. Пусть сначала Хедрик заглянет в шалаш и подаст мне условный знак.
Когда на болоте опять воцарилось спокойствие, Хедрик продолжил свое движение. Вскоре он лежал совсем рядом с шалашом и вглядывался сквозь его засохшие ветки. Ничего не было видно. Тогда он осторожно поднялся на ноги и, короткими перебежками, добрался к задней стене шалаша. Высота этого сооружения была настолько мала, что едва доходила до шеи Хедрика. Это говорило о том, что здесь не могло жить более одного-двух человек. Слишком мало места. Выждав несколько мгновений, Хедрик снова упал на землю и очень тихо подполз ко входу в жилище. Я видел это издалека и очень волновался за своего друга.
Пролежав немного без движения, мой друг осторожно просунул голову под накидку из звериной шкуры и тут произошло невероятное. Видимо, забыв о собственной безопасности он, как ошпаренный, вскочил на обе ноги и понесся в мою сторону без оглядки словно стрела. Он летел так, что добрался до моего укрытия почти мгновенно.
– Я…я..вв-вид-дел т-такое… Т-там это самое л-леж-жит… Н-на земле…
Совершенно не понимая, о чем речь, я стал трясти его за плечи, чтобы он немного успокоился.
– Да, что же там такое, в самом деле? Перестань трястись! Говори нормально!
Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы привести его в чувство. Наконец, Хедрик пришел в себя, еще раз посмотрел в сторону злополучного шалаша и более спокойным голосом ответил:
– Эл, т-ты н-не поверишь, н-но там внутри такое-же чудище лежит, только с человеческим лицом!.. И оно… оно черное!
Услышанное показалось мне полным бредом. Неужели события прошлых дней так надломили моего верного Хедрика, что он начинает нести полную чушь? Впрочем, этого стоило ожидать. Не каждый выдержит столько трудностей, сколько пришлось пережить нам.
– Хед, успокойся. Повтори еще раз, что ты только что там видел?
– Я и говорю, что там на земле лежит одно из таких-же чудищ, которые напали на нас ночью, только у него изо рта торчит человеческая голова. Мне кажется, оно спит…
– Кто спит: чудище или голова?
– Н-не знаю. Думаю, что и то, и другое.
– В смысле? Их там двое?
– Да, нет же! Просто у этого чудища голова человека и мне кажется… кажется, что оно меня не заметило.
Я задумался над его словами. Что-то в этой ситуации не сходилось. Возможно, Хедрик с перепугу что-то напутал? И зачем болотной твари жить в шалаше? А огонь перед входом?
– Послушай, Хед. Я уверен, что нам стоит вернуться туда и еще раз все хорошенько рассмотреть. Если чудовище на тебя не напало и даже не заметило тебя, значит оно мертвое.
Хедрик с недоверием на меня посмотрел, но спорить не стал.
– Ты у нас конунг – тебе и решать. Мертвое, значит мертвое.
Выйдя из кустов мы, уже не прячась, побрели вдоль берега к загадочному шалашу. Сказать, что я не волновался, это значит сказать неправду. Образ таинственного обитателя, лежащего на полу в хибаре, постепенно вырисовывался у меня в голове. Что это может быть? Вообще, разве может быть такое?! Ранее я не замечал за Хедриком способностей к вымыслам, тем более таким странным. Выходит, что-то подобное там, все таки, есть? И как нам поступить в случае, если эта тварь нападет на нас? Бежать или сражаться насмерть? Скорее всего, второе, так как бегун из меня сейчас был, мягко говоря, неважный.
Размышляя таким образом, я шел и не замечал, что моя рана окончательно открылась и теперь вся левая сторона туловища была забрызгана кровью вперемешку с грязью. Только когда я оказался перед входом в шалаш, то увидел, что дела мои совсем плохи. Сделав глубокий вдох и до боли сжав меч обеими руками, я приподнял полог над входом и, пригнувшись, решительно шагнул вперед. То, что я увидел в полумраке нехитрой лачуги, поразило меня настолько, что я замер на месте, как вкопанный.
На расстоянии вытянутой руки передо мной сидело… болотное чудовище, а из его широко раскрытой пасти на меня смотрело черное, как смоль, старушечье лицо! Я на мгновение даже опешил и чуть не выронил свое оружие. Это показалось мне каким-то наваждением и я на миг закрыл глаза, чтобы прогнать это видение. Однако, когда я вновь посмотрел перед собой, то понял, что это не сон.
Да, снаружи это была кожа злобной ночной твари, голова тоже принадлежала ей, но лицо… лицо выглядело вполне настоящим, только обезображенное бесчисленными морщинами и густо измазанное зеленой грязью. И вот теперь, на меня смотрели человеческие глаза, в которых не было ни капли злобы или страха. Похоже, тот или, скорее, та, кто находился внутри чудища, изучал меня. Однако, нападать, по-видимому, не спешил. Тягостная пауза продолжалась, как я думал тогда, целую вечность. Я решительно не понимал, что мне делать в такой ситуации. Что-то более неестественное вряд ли можно было бы придумать. Не спорю, случалось мне видеть в разных походах всякое, но чтобы и человек и животное в одном теле! Это уже слишком.
Хедрик выглядывал из-за моего плеча и тоже молчал. Ему, я так подозреваю, меньше всего хотелось еще раз встретиться с ЭТИМ, но врожденное любопытство, все же, пересилило его страх и он героически сдерживал себя, чтобы повторно не броситься наутек.
Я, в свою очередь, понемногу пришел в себя и хотел уже, было, что-то сказать, как вдруг когтистая лапа-рука резко дернулась в моем направлении и из черного беззубого рта донесся неприятный скрипящий голос, который явно принадлежал человеку:
– Гатра… гатра…
Что имело в виду это существо? Где-то, в глубине души, я уже начинал
догадывался, что перед нами сидела немощная чернокожая старуха, облаченная в шкуру мертвого животного. Но, почему?!
– Гатра… хегрр…
На всякий случай я отступил на шаг назад. Что нужно этой старой ведьме?
Внезапно старуха немного наклонилась ко мне и с ее тщедушных плеч начала сползать та самая кожа, в которую она была завернута. Теперь, когда мои глаза привыкли к темноте, я смог разглядеть эту каргу получше.
Она была размером с подростка, но тело ее выглядело настолько дряблым и высохшим, что если бы не остатки разума в ее глазах, можно было бы решить, что это какой-то злой дух из подземелья. Зрелище, и вправду, немного отдавало мертвечиной. Такой себе труп, внезапно вылезший из Гинунгагапа, чтобы напиться свежей крови и снова отправиться в преисподнюю. На ней почти не было одежды, если не считать каких-то замусоленных дырявых тряпок на груди и бедрах, которые, скорее всего, никогда не снимались с тела и вот-вот должны были рассыпаться от ветхости. Ногти на руках и ногах были настолько длинными и огрубевшими, что я невольно сравнил их с когтями какого-нибудь хищного зверя, чем человека. Все тело старухи было в рубцах и шрамах, подтверждающих мое мнение о ее потустороннем происхождении. Там, где одежда не прикрывала почти ничего, образовалась толстая корка из высохшей болотной тины, возраст которой, наверняка, исчислялся десятилетиями.
Несмотря на все это, на старухе болтались некоторые подобия украшений в виде нашейного ожерелья из острых больших зубов и своеобразных браслетов на запястьях рук, состоящих из черепов птиц и мелких грызунов. В целом, перед нами находился ходячий скелет, обтянутый грязно-черной сморщенной кожей и облаченный в шкуру болотного чудовища. Одно было в ней более-менее живое – это цепкие внимательные глаза, смотрящие как-бы сквозь тебя. При этом создавалось ощущение, что в этом жалком, беспомощном существе присутствует недюжинная сила воли. Еще бы, жить на болоте среди всей этой нечисти!..
– Гатра… хгрр… альгатра.., – внесла разнообразие в свою речь болотная ведьма и, согнувшись под тяжестью своего звериного плаща, поползла ко мне.
Я и Хедрик дернулись назад. Как и все здесь вокруг, старуха издавала невыносимое зловоние и вокруг нее постоянно кружил рой больших мух. Преодолевая отвращение мы, все же, нашли в себе смелость не сдвинуться с места, хотя Хедрик, как мне показалось, уже одной ногой был снаружи шалаша. Радовало одно – если до сих пор эта ведьма не откусила нам головы, значит, намерения у нее не совсем ужасные.
Вообще-то, я напрягся всем телом и был готов, к чему угодно. Однако, ее корявые пальцы потянулись не к моему горлу, а к кровоточащей ране в боку.
– Кровь почуяла, – зловеще прошептал Хедрик и потянул меня за собой на выход.
От этих слов мне стало как-то не по себе. А если он прав и эта старуха сейчас вопьется своими деснами в мое тело и начнет терзать его, пока я не умру, а затем медленно меня сожрет?
– Слл-луш-шай, Эл, давай лучше уйдем отсюда. Не к добру все это, – уже громким голосом завопил Хедрик и начал выталкивать меня наружу.
Здравый смысл говорил мне, что так и следует поступить, но другая неведомая сила будто парализовала мои ноги и они отказывались повиноваться. Рука, в которой я сжимал меч, показалась мне какой-то мягкой и бессильной. Я хотел, было, припугнуть старуху оружием, но вместо этого у меня вышло нелепое движение плечом и не более. Оставалось только надеяться, что это существо не причинит мне никакого вреда.
– Хггр… гатра., – снова проскрежетала старуха и осторожно провела скрюченными пальцами по моей ране.
Что бы это значило?
– Хед, – тихо сказал я. – Мне кажется, ее так зовут – Гатра.
Услышав это, старуха полностью завернулась в шкуру болотного чудища и стала странно топтаться на месте, то покачиваясь в стороны, то делая наклоны в разные стороны. Время от времени она издавала глухое рычание и причмокивала своими уродливыми губами. Следующее, что она сделала – это начала махать лапами болотной твари, почти касаясь моего лица.
– Эл, слушай… – вдруг осенило Хедрика. – По-моему, она считает себя одной из тех тварей, которые нас вчера чуть не съели! Видишь, как она двигается? Будто ползет по земле. Смотри, зубами щелкает…
В словах Хедрика что-то было. Действительно, если не учитывать, что перед нами было подобие человека, в остальном, а тем более в темноте, это могло сойти за кого угодно.
– Видимо, ты прав. Эта старушенция полностью сбрендила и живет здесь в одиночестве с дикими зверями, – с сочувствием произнес я и немного расслабился. – Она сумасшедшая.
– Гатра… гатра..гатра..гатра… хгрр.., – не унималась тем временем, «хозяйка дома», и продолжала трястись с еще большей скоростью.
– Смотри, она сейчас свалится, – немного осмелев, заявил Хедрик и хлопнул меня по плечу.
И в самом деле, это беснование, видимо, подходило к концу. Старуха широко открыла глаза и начала жадно хватать ртом воздух. Было видно, что у нее кружится голова. Через мгновение она резко остановилась и рухнула прямо мне под ноги, замерев там без чувств. Шкура чудовища окончательно с нее слетела и теперь валялась на полу хибары.
– Ну, и что нам теперь с ней делать, – нарушил молчание Хедрик и для верности легонько пнул старуху ногой. – Она не сдохла, случайно?
Я присел на корточки и прислонил ухо к спине лежащей.
– Вроде, дышит… Давай ее вытащим наружу и посмотрим, что будет. Берись ты, а то мне что-то совсем плохо становится.
По всей видимости, Хедрику не очень-то хотелось прикасаться руками к ЭТОМУ, но он ничего не сказал, а лишь скривив губы, взял ее за щиколотку и потянул наружу.
Переполненный ядовитыми испарениями болотный смрад показался нам потоком чистейшего горного воздуха по сравнению с удушьем, стоявшим в хибаре.
При свете дня старуха стала похожа на мертвеца, который пролежал на поле битвы добрых десять дней и уже наполовину разложился. Неудивительно, что болотные твари до сих пор ее не съели. Нужно, наверное, быть очень голодным, чтобы наброситься на такую «красоту». Или звери уже считают ее своей?
Несмотря на всю сложность нашего положения, я невольно усмехнулся этой мысли.
– Интересно, а чем она питается? – деловито произнес Хедрик, с отвращением вытирая руки охапкой травы. – Мух, что ли, ловит….
– С ее зубами это единственный выход, – резонно ответил я и поморщился. – А воду, наверное, пьет прямо из болота. А что? Зачем далеко ходить – все под рукой: проглотил внутри пару мух, выполз наружу, напился и обратно домой.