Czytaj książkę: «Николай Михайлович Пржевальский: путешественник и исследователь Центральной Азии»

Глава

Введение

Памятник на Иссык-Куле В Русском Туркестане, почти на границе с Китаем, в двенадцати верстах от города Пржевальска, на крутом обрывистом берегу озера Иссык-Куль стоит памятник. Он имеет вид скалы, сложенной из больших каменных глыб. Наверху — бронзовый орёл с распростёртыми крыльями, символ ума, силы и бесстрашия. Склонив голову, он рассматривает географическую карту Азии, лежащую под его когтями; в клюве — оливковая ветвь, знак мирных завоеваний науки. На лицевой стороне высечено: «Николай Михайлович Пржевальский», «Первому исследователю природы Центральной Азии». Широко раскинулась синяя гладь озера. Кругом обступили его утёсы, уходящие в далёкие пустыни угрюмой Азии. С юга высится стена Небесного хребта, увенчанная непрерывной цепью снежных вершин. Чем дальше к западу, тем ближе подступают горы к синеющим водам Иссык-Куля. Закутанные в белые саваны великаны сторожат одинокую могилу путешественника. Как русский сказочный богатырь, он зарыт на перепутье, словно указывая дальнейший путь тем, кто захочет пойти по его следам в глубь негостеприимных азиатских плоскогорий. Пустынно и дико вокруг. Только буйные ветры свистят над могилой, да синие волны, катясь, ударяют о её подножие и отступают назад. Пржевальский всецело посвятил себя изучению Центральной Азии. Почти десять лет провёл он в её пустынях и горах, прошёл около тридцати тысяч верст и открыл учёному миру места, о которых прежде не знали. Ни обширные безводные пустыни, ни заснеженные хребты, ни стужа с метелями, ни палящий зной с непрерывными дождями, ни нападения разбойников — ничто не могло остановить этого человека, страстно полюбившего природу и свободу диких стран. Он шёл вперёд смело и безостановочно с горстью спутников и с маленькой записной книжкой, куда заносил всё, что заслуживало внимания. Центральная Азия — от сибирских гор на севере до Гималаев на юге, от хребта Хинган на востоке до Памира на западе — занимает пространство в 120 тысяч квадратных географических миль; она больше Европейской России. Здесь живут три главные народности: монголы, тангуты (тибетцы) и туркестанцы. Кое-где по оазисам селятся китайцы и дунгане, а на западе кочуют киргизы. Оседлая жизнь возможна лишь в немногочисленных оазисах, разбросанных островками у подножия гигантских горных хребтов. Словно муравей, копается оседлый азиат на своём маленьком поле: кропотливая работа, не требующая чрезмерного напряжения сил, как раз по сердцу этому человеку. Он довольствуется малым, неприхотлив и счастлив по-своему — только бы не тревожили. Всё остальное пространство заполнила суровая пустыня, где изредка встречается неприхотливый кочевник. Дикая природа нигде не даёт простора деятельности человека, всюду давит его и развивает в нём выносливость и покорность судьбе. Народы Центральной Азии отличаются вялостью и ленью; они не спешат жить. «Хорошие люди никогда не торопятся; это делают только дурные, как воры или разбойники», — говорят монголы и тангуты. Лицемерие и хитрость считаются у них высокими достоинствами. В такой обстановке пришлось работать Пржевальскому.

Детство и юность

Николай Михайлович Пржевальский родился в 1839 году в сельце Кимборове Смоленской губернии. Вскоре родители переселились в усадьбу Отрадное. Вдали от города, окружённая непроходимыми лесами, с множеством ручейков, речек и прудов, усадьба была прекрасным уголком, где безвыездно прошли лучшие годы детства будущего путешественника. Чистый воздух, зелёные луга, тёмные леса, где ютились звери и птицы, тишина, простор и свобода — всё это запечатлелось в памяти Пржевальского и внушило ему страстную любовь к природе. В раннем детстве он привязался к своей няне Макарьевне, исполнявшей также должности ключницы, экономки и главной помощницы по хозяйству. Макарьевна обладала крутым нравом, зорко следила за дворней и строго наказывала провинившихся слуг, но своего питомца баловала, кормила сластями и яблоками, рассказывала сказки. Особенно нравилась шаловливому и непокорному мальчику сказка «Иван, великий охотник». Бывало, когда он слишком расшалится, няня прибегала к последнему средству: — Хочешь, я расскажу тебе об Иване, великом охотнике? — Хочу, хочу! — кричал мальчик и прекращал шалости. А то взберётся на высокое дерево и сидит там. Мать перепугается, зовёт его, но он не слезает. Только няня могла уговорить его спуститься: — Сойди, паныч! Я дам тебе яблоко. — Дашь? Ну, хорошо, тогда сойду. Семи лет мальчик лишился отца. Оставшись рано вдовой, мать сама вела хозяйство. Она любила детей, была добра и справедлива, а за грубые шалости строго наказывала. Детям предоставлялась полная свобода. «Рос я в деревне дикарём, — вспоминал Николай Михайлович. — Воспитание было самое спартанское: я мог выходить из дому вместе с братом куда угодно, в любую погоду». Дети в одних рубашонках выбегали на улицу, мокли под проливным дождём, бегали по снегу, гуляли одни в лесу, где водились и медведи, лазили по деревьям. Ловля бабочек и купание были любимыми летними занятиями. Товарищей у братьев не было, а из дворни Николай Михайлович особенно ценил Ваську-шалуна, который никого не боялся и не признавал препятствий. Много шалостей придумывали они вдвоём, за что их нередко и секли. «Немало розог доставалось мне в ранней юности, — говорил Пржевальский, — потому что я был препорядочным сорванцом; бывшие в гостях соседи советовали моей матери отправить меня со временем на Кавказ, на службу». У Пржевальских жил дядя Павел Алексеевич — страстный охотник. Он скоро приучил к охоте и буйного племянника. «Сначала стрелял я из игрушечного ружья желудями, потом из лука, а лет двенадцати получил настоящее ружьё. Руководителем на охоте был мой дядя Павел Алексеевич Каретников, брат матери». Охота имела большое влияние на впечатлительного мальчика: он полюбил природу так сильно, что и взрослым его постоянно тянуло в лес. Когда Николаю Михайловичу было пять лет, его засадили за ученье. Первым учителем его и брата был дядя: он обучал их грамоте и французскому языку. Затем пригласили семинаристов. Один из них подготовил мальчиков к поступлению в гимназию во второй класс. С грустью расстались дети с привольным деревенским житьём и уехали в Смоленск. Их отвёз дядька Игнат, который постоянно находился при них и часто жаловался матери, что с «панычами сладу нет». В Смоленске братья поселились в небольшой квартирке. Первые годы дядька каждый день водил их в гимназию, носил завтрак и провожал домой. Без Игната они не смели никуда отлучаться.

Тогдашняя гимназия не отличалась порядками. Учителя, нередко пьяные, бранились с учениками и позволяли себе таскать их за волосы. Розги применялись часто — там «в буквальном смысле секли по субботам». Уроков не объясняли, задавали только заучивать наизусть от такой-то до такой-то страницы. Ученье у Николая Михайловича шло прекрасно. Хорошие способности и изумительная память сделали его одним из первых учеников: ему достаточно было прочитать урок один раз, чтобы получить отличную отметку. «Ему всегда ясно представлялась страница книги, где был ответ, и каким шрифтом она напечатана, и буквы на геометрическом чертеже, и формулы со всеми знаками». «Если бы преподаватели, — говорил Пржевальский, — догадались переменить во время ответа буквы на чертеже, я наверняка всё бы спутал». Братья очень скучали в городе, особенно зимой. Они высчитывали дни до Рождества, масленицы, Пасхи, когда можно будет повеселиться в деревне. Летние каникулы были лучшим праздником. С наступлением весны Николай Михайлович испытывал тяжёлую тоску. Он выдумывал разные предлоги, чтобы убежать в окрестности Смоленска, побродить по лесам и полям. Наступали каникулы, и братья возвращались в Отрадное. Они жили вместе с дядей Павлом Алексеевичем в отдельном флигеле, куда приходили только ночевать. Книг в Отрадном не водилось. О Пушкине, Гоголе, Лермонтове дети ничего не слыхали. Весь день проводили на рыбной ловле или на охоте, ежедневно доставляя дичь к столу. Дядя снабжал племянников порохом и дробью, а мальчики увеличивали запасы, выбирая дробь из заборов и собирая свинцовую бумагу из-под чая, растапливали её на свечке и отливали пули. Николай Михайлович настолько увлекался охотой, что, заметив зверя, ранней весной совсем раздевался, переходил через ручьи и без одежды гнался за добычей. В такие минуты он забывал обо всём. Всегда ленивый, с тяжёлой и медленной походкой, на охоте он преображался: был чуток ко всякому шороху и мог ходить много и долго. Под влиянием жизни в лесу из него выработался человек здоровый и духом, и телом; развились наблюдательность, неутомимость и выносливость. Однажды ему попалась книга «Воин без страха». Написанная живо и увлекательно, она подействовала на впечатлительного юношу и заронила мысль о военной службе. Геройские подвиги защитников Севастополя, о которых тогда знала вся Россия, ещё более укрепили это решение. Не имея понятия о действительной обстановке службы, он с нетерпением ждал минуты, когда увидит всё, о чём знал лишь по книгам.