Przejdź do audiobooka
Сильный тычок последовал в спину.
– Ника – одаренная в ранге «ветеран».
Еще один легкий удар – словно напоминающий.
– И Целитель в ранге «воин».
Возмущенное от недооценки постукивание, которое я проигнорировал. Нечего тут перед Верой хвастаться.
– И…
– А еще я его личный психиатр! – добавила Ника уже самостоятельно, обрывая недосказанную мною фразу.
– Целитель-психиатр! – в деланом удивлении приложила Вера ладошку к щеке. – Неужели все так плохо?
– Так, не ссорьтесь, – поднял ладонь Артем, и Вера тут же исчезла за его торсом. – Такой прекрасный день… Вон ларец с мороженым даже стоит. Только продавец, зараза, куда-то делся… – огляделся он по сторонам.
– Это мое мороженое, – насупился я.
– О! С медом есть? – заинтересовался он.
– Есть. И с медом, и без меда, и мед без мороженого.
– Тогда давай угостим дам и отойдем на пару слов? – произнес он просительно, перейдя к тому, что наверняка и явилось причиной этой встречи.
Девушкам достались крошечные вафельные рожки с мороженым, выбранные ими самостоятельно, как обладающие минимальным разрушительным действием на стройность фигуры. Мы с Артемом ограничились пломбирами, съеденными раньше, чем мы удалились на комфортное для безопасного разговора расстояние. Тем не менее не так далеко, чтобы упускать из виду девушек, потому как мало ли что… Ника с Верой, в свою очередь, расположились на противоположных краях скамейки, демонстративно отвернувшись друг от друга. Ну и ладненько.
– Как дела дома? – поинтересовался я для начала.
– Хорошо, – охотно закивал Артем. – Дядя Элим еще полторы недели назад сам с повинной пришел.
– Поругали его, а? – нейтрально произнес я, вспоминая размер его прегрешений и приглушая в душе рванувшуюся ярость.
Дело, конечно, семейное, и кровь одна…
– Дед его приложил так, что еле жив остался, – спокойно отозвался друг, хотя отчитываться о внутренних делах был в общем-то не обязан. – Все, что было у него, забрал клан. Детей и жен в младшие семьи раскидали, по одному и в разные города. Самого́ – полуживым на плот и в реку с наказом вернуть всех, кого он в рабство продал, и решить с каждым вопрос виры. А если кого в живых нет, то с семьей погибшего. До того на глаза не появляться.
– Справится? – слегка растерявшись от откровенности, поинтересовался я.
– Чтобы свою родную семью из чужих рук забрать, детям будущее вернуть? Из шкуры вывернется, – уверенно кивнул Артем. – Сбежать все равно не выйдет, с дедом никто в мире не станет ссориться, дядю выгораживая.
– Совсем никто? – засомневался я.
– Максим, по статистике, люди видят медведя куда реже, чем медведь – людей, – вздохнув и тронув короткую прическу, произнес друг. – А дед – он видел тех князей, кого давно в живых нет… Кстати, насчет деда… – неуловимо напрягся голос друга.
– Мм?..
– Максим, ты не мог бы объяснить, что… с ним происходит? – чуть споткнулся посреди вопроса Артем, подняв взгляд, полный искреннего недоумения.
– А что с ним? – нахмурился я. – Сдавали целым и живым.
– Он совершает нетипичные для себя поступки, – отвел княжич взгляд. – Я еще никогда его таким не видел. Что ты с ним сделал? Что вообще произошло?
– Это долгая история. – Я вновь посмотрел на девушек, что сидели вроде тихо и мирно, улыбаясь миру каждая в свою сторону, но, судя по движениям губ, обменивались короткими мнениями на неизвестную тематику.
Напряжение в их позах показывало, что тематика вряд ли приятная. И если дело пойдет далее слов, будет не очень приятно, если Ника ее тут прибьет – перед другом неудобно.
Я движением подбородка показал Артему на нашу скамейку, и тот, чуть нахмурясь, понятливо кивнул.
– Хоть в двух предложениях? – попросил он, обозначив движение в сторону девушек.
– Ну, самолет с твоим дедом рухнул.
– Это, как я понимаю, плохая новость?
– Мм… это хорошая, – честно признался я. – Плохая в том, что он летел тебя убить, пока ты не вошел в полную силу.
Как бы ни владел собой Артем, но с шага он сбился, ошарашенно посмотрев на меня.
– Теперь представь, – буднично добавил я, – что, проиграв и поклявшись вечно тебе служить, он приезжает к тебе домой. Он знает свою вину перед тобой, он видит твою силу, чувствует свою слабость и осознает твое право судить.
– Погоди, как так-то…
– Я допускаю, что ему страшно. Очень страшно, – вежливо улыбнулся я. – Но это пройдет.
– Это хорошо, – автоматически произнес Артем, о чем-то напряженно размышляя, закусив губу.
– Это плохо, – не согласился я, тут же поймав внимательный взгляд. – Сейчас он покладистый и готов на все, чтобы замолить перед тобой вину. Потом он снова станет собой.
– Прежним он мне нравился гораздо больше, – вновь задумался о своем друг. – Тем более что мне от него ничего не нужно.
– Знания, – подсказал я осторожно.
Вновь под ногами была тонкая грань, где любая дружба завершается и начинаются семейные интересы – закрытые для посторонних.
– Отец передал достаточно.
– Я полагаю, – стараясь не спешить, начал я, – что существо, способное ради власти убить внука, не станет передавать потомку некоторые навыки. Те самые, что делают потомка сильнее прародителя.
Если будет отповедь – то ровно сейчас. Возможно, болезненная. Однако другу я был обязан подсказать этот путь. Отец Артема не был слаб, но был вынужден прятать своего сына от его деда, не в силах тому ничего противопоставить. Отец Артема также нанял ему учителя со стороны, а значит, был не способен вывести на предельный уровень самостоятельно. Выводы лежали на поверхности.
– Я уточню, – вместо ожидаемой реакции, хмуро кивнул Артем, изрядно удивив.
Мы медленно направились к скамейке. Атмосфера вокруг зримо менялась с тихой на шумную и бурлящую – выходили из университетских корпусов студенты, через край наполняя энергией и жизнью все пространство вокруг себя.
– Второй важный вопрос, – вроде как разобравшись с тяжестью первого, по-прежнему спокойно и уверенно произнес друг, – надо решить с твоим статусом.
– А что с ним не так?
– Столица, – повел Артем плечом. – Это у нас в городе все про всех знают. Тут слишком много людей. Много возможных конфликтов.
– У меня достаточно связей, – намекнул я на то, что в прошлый раз его проблемы пришлось решать мне, а не наоборот.
– Уровень твоих связей гораздо выше досадных неприятностей с дураками. Сам не захочешь их использовать ради мелочей, а жить спокойно ты не способен.
– Я честно постараюсь быть скромнее.
– Да не в скромности дело, – с досадой цокнул Артем. – Вот посмотри сам. Стоит твой холодильник. Рядом ты. Значит, мороженщик. А будет статус – то уважаемый человек рядом с холодильником. Отношение общества – под стать.
– Предлагаешь мне обзавестись охраной, как у тебя? – скептически посмотрел я на плечистых ребят, продолжавших держать нас и подходы в фокусе внимания. – На занятия тоже их брать? – вздохнул я без конфликта в голосе.
– Я от них в ближайшее время сам откажусь. Это, – повел он рукой в сторону охраны, – временно, до получения статуса.
– А быть княжичем уже недостаточно?
– Для особого вида дураков – недостаточно, – к удивлению моему, согласился он. – Особый вид будет вызывать на дуэли, стараться уязвить словесно, но без прямых оскорблений. Словом, это не поможет.
– Тогда о каком статусе идет речь? – слегка запутался я, подумав сначала, что Артем вербует к себе в свиту.
– В конце месяца – столичный экзамен на воинский ранг Силы. При большом скоплении людей. Списки высших рангов во все газеты идут, на телевидение. Подтвержу своего «мастера», и любой смертник меня за километр обходить будет. Так что, Максим, очень прошу – сдай на своего «учителя», и увидишь, что большинство проблем отпадут сами. – Остановившись, он положил руку на мое плечо и внимательно посмотрел мне в глаза. – Я бы очень не хотел, чтобы какой-нибудь высокородный сумасшедший об тебя убился. Криков будет – до небес. Тебе же оно тоже не нужно?
– Я очень внимательно обдумаю этот вопрос, – тщательно взвесив ответ, произнес я.
– Тут думать мало, тут еще именные бланки на аттестацию подать надо вовремя. За подписью князя, между прочим. Эта неделя – крайний срок.
– А можно мне два бланка? – покосился я на Нику.
Напряжение между девушками на скамейке было настолько высоко, что наполнивший дорожки народ не рисковал сесть на свободное место между ними, демонстрируя здоровый инстинкт самосохранения.
– Бланки на ранги от «учителя» и выше, остальным можно обычным порядком, – уловив направление моего взгляда, сказал друг.
– Так можно мне два бланка?
Артем посмотрел недоверчиво сначала на меня, потом на Нику, но все же кивнул.
– Вера! – окликнул он свою девушку, и та покладисто помахала ручкой, сияя улыбкой и изображая саму безобидность.
– Ника, холодильник тырят! – обратил я внимание на опасные поползновения студенческой братии, обнаружившей вещь без присмотра. От окрика те сбежали сами.
А напряжение меж девушками под нашим вниманием тут же схлынуло. Вернее, тщательно замаскировалось за летними улыбками и кроткими взглядами.
Правда, обрадовались этому не только мы. К дамам тут же двинулись два каких-то молодых типа с цветами наперевес.
Первый букет роз от патлатого студента курса эдак третьего достался Вере, заставив Артема возмущенно засопеть и прибавить в шаге.
– Ну, она ж звезда ТВ. Это нормально, – поспешил я его успокоить.
Второй – блондинистый до неприличия, в военной безрукавке, намерился всунуть свой веник Нике.
– А этому я сам шею сверну.
Говорят, мысли способны обретать реальность. Только для хороших мыслей потребен упорный труд, а вот негативные умудряются делать это самостоятельно.
Не прошло и десятка минут с момента предупреждения Артема о мелких проблемах и тех неприятных моментах, которыми они грозят, как у нас с Никой за спиной нарисовалось устойчивое сопровождение из трех юношей, одетых в едином милитаристском стиле. Центральный был знаком – именно ему Ника хлестнула букетом по лицу, и добавил после этого я, не дав парню произнести второе слово, которое вряд ли было бы приличнее первого.
Юношу, слегка провалившегося после удара, мягко подхватили ребята из охранения Артема и отвели в сторону – наверное, чтобы объяснить там правила движения по дорожкам университета. Идти прямо, цветы не дарить…
Видимо, объяснения не были приняты достаточно близко к сердцу. Хотя тот парень, что вручил букет Вере, проникся сразу же – все-таки княжичей даже в Москве чаще видят со страниц журналов, чем вживую.
Я же не был княжеских кровей, оттого чувство обиды и протеста эту троицу так и не оставило. Отметив это, я попросил у девушки право сопроводить ее до парковки, опасаясь, что эти личности последуют вовсе не за мной.
Ника же чувствовала себя, как кот Машк после единственной в своей жизни кошачьей выставки. Никаких медалей, но какое невероятное довольство от хаоса и возмущенных возгласов, что остались за спиной!
Во-первых, она умудрилась выкинуть Верин букет в урну. Так получилось, что, пока Вера убеждала своего кавалера в невинности подарка, а Артем – в том, что купит ей гораздо лучше, цветы перекочевали из рук Веры к Артему, а потом и к ней. Во-вторых, Ника получила за свой поступок искреннюю благодарность от Артема во взгляде, и бешеную ненависть в глазах Веры. Причем второе пришлось истинным бальзамом на душу, потому что:
– Она могла подождать с приказом. Я же просила всего два дня, и она об этом знала. Стерва! – Это было сказано по секрету, шепотом, стоило нам отойти на безопасное расстояние.
Тот факт, что произносилось это с прежней милой улыбкой и невинным взглядом, вызывало довольно специфичные ощущения и даже легкую опаску.
В очередной раз проконтролировав сопровождение, я отметил, что троице вновь заступили дорогу люди из свиты Артема. Я отнесся к этому вполне положительно – право делать хорошие дела надо уважать и по возможности им не препятствовать. Мне же меньше хлопот в самом деле. Агрессивная троица была вынуждена отказаться от преследования и развернуться. Напоследок, уже отойдя достаточно далеко, главный обиженный украдкой сфотографировал нас с Никой на телефон, одарив хмурым взглядом.
– Что-то случилось? – отметила мою заминку Ника, обернувшись и поискав взглядом объект моего внимания.
– Жертва твоей фитотерапии сильно расстроилась, – указал я подбородком в сторону удаляющихся парней. – Оборачивайся иногда.
– Пф, – отреагировала она с пренебрежением.
– Кстати, зря, – попенял я на ее легкомыслие, – не стоит игнорировать даже мелкие риски.
– Я не игнорирую. Я после тебя ученая, – буркнула Ника. – И без того оборачиваюсь, воду и еду проверяю, без «Доспеха» из дома не выхожу. Так что «пф».
Как-то даже неловко стало. Но ведь к лучшему же, а?
– Молодец, – ограничился я смущенной похвалой на выдохе.
– Да и кто они такие? – равнодушно произнесла она, оборачиваясь.
В конце парка уже не было знакомых силуэтов – только множество других людей, спешивших через вернувшееся лето по своим делам.
Вопрос, кстати, интересный.
– Думаю, приезжие. Из тех, кто был если не первым у себя дома, то вторым, – предположил я.
Местным хватило бы ума оценить диспозицию и отреагировать верно не только на княжича, но и на всех, кто с ним стоял рядом.
– А, тут много таких, – без охоты поддержала Ника беседу. – Знаешь, как актеры, которые всю жизнь играли только Гамлета и первые роли. Приезжают тридцать Гамлетов, тридцать Офелий. А у нас свои есть.
– И как уживаются? – с интересом уточнил.
– Да никак, – пожала девушка плечами, – кто на малые роли идет, кто вокруг себя свой театр организовывает, на своем языке, для своих.
– Осознание, должно быть, болезненное.
– Дуэльный полигон – рядом с университетом, – качнула она головой, указывая за центральный корпус со шпилем. – Обычно хватает демонстрации ранга. Быстро успокаивает.
Сейчас идея Артема с экзаменом не казалась уже настолько… необязательной.
– Участвовала?
– Приходилось, – скупо отозвалась Ника. – Я подтвержденный «ветеран». Мало кто верит сразу, но потом хватает на полгода-год. До нового набора. Так что эти тоже отстанут.
Рядом уже началась парковка – длинная, заставленная в два ряда, с той самой узкой разметкой, что встречается только в столице – еле открыть дверь водителю, пассажирам и вовсе лучше выходить до парковочного кармана. Двигались мы неспешно – Ника вряд ли куда торопилась, а у меня было достаточно времени до лекции. Судя по направлению, машина Ники была где-то впереди, но раз я не видел ее отсюда, то идти нам еще достаточно. Что в общем-то неплохо, так как аккурат появились профильные вопросы.
– А экзамен на ранг – он как происходит? – заинтересовался я.
Ни разу как-то не сдавал. Незачем, честное слово – истинный параметр Силы казалось правильнее скрывать, не давая потенциальному противнику информационного преимущества. Пусть лучше стреляют по вовремя поднятым щитам Силы, чем нанимают киллера среди одаренных. Ранг «воина» – и то присвоили авансом при зачислении в школу, просто вписав в личное дело.
– Так же как на «новика».
– Так, а на «новика»?..
– Максим, ты что, вообще ни разу его не сдавал? – после секундной заминки с удивлением посмотрела Ника.
– Я могу и в интернете посмотреть, – буркнул я, скрывая смущение.
Подумаешь – не интересовался…
– Экзамен состоит в том, чтобы выдать технику ранга, на который претендуешь, – с явным усилием воли удержалась она от подколки. – Есть ограничение по времени и две попытки. Комиссия дает отмашку, пробуешь. Получилось – молодец. Там конвейер, все очень быстро, так что не переживай – пролетишь мигом. Там только на высоких рангах представление настоящее, а в комиссии – «виртуоз». Даже билеты продают.
– То есть выдать технику нужного ранга? – тронул я волосы на голове, задумавшись. – А если я им просто что-нибудь сломаю?
– Будешь платить, – охотно ответила Ника.
– Да нет. Я в смысле не бессмысленных разрушений, а экзамена.
– Ну, если сломаешь техникой этого ранга, тогда да.
– А если без техники? – начал я ощущать некую неуверенность. – Просто Силы будет недостаточно?
Известные мне техники на нужный ранг категорически не тянули. Но раньше как-то хватало ощущения близкого неба над головой, и техники были не нужны.
– Без техники ничего не выйдет. Тут в городе и без тебя достаточно людей, способных ломать, – проворчала Ника. – Сила Крови и гору может стереть, ну и что? Это ведь не ранг мастерства. Ранг – это Сила и контроль!
– Так, и где эту технику тогда взять? – произнес я с возрастающе пасмурным настроением. Хотя бы от того, что уже догадывался об ответе.
– У своего наставника. У семьи. Иногда – купить, если стихия распространенная, – произнесла девушка как само собой разумеющееся.
– Очень распространенная… – хмуро пробормотал я.
Всего у одной семьи в стране такая же. И та – родня, чтобы ей икалось.
– А можно – украсть… – прошептала Ника, опасливо посмотрев по сторонам. – Вместе с носителем техники.
– И пытать потом? – поднял я мрачный взгляд.
– Нет, почему, – отчего-то смутилась девушка и отвела взгляд, – можно лаской выведать. Но пытки, конечно, надежнее! – тут же уверила она меня.
– Так. Деда украсть, – решительно пробормотал я. – Связать и скрежетать пенопластом по стеклу.
– А кто дед? – поинтересовалась Ника.
– «Виртуоз».
– У-у, нет. Я бы не рекомендовала, – категорично покачала она головой. – А у Самойловых есть дед-«виртуоз»? – не смогла сдержать она любопытства в глазах.
– У Самойловых – ни одного.
– А как же?.. – обескураженно и даже словно обидевшись на неправду, протянула Ника.
– Зато у меня – два, – с силой потер я руками виски. – Да что за несправедливость-то! Один ведь нормальный, но стихия – огонь.
– Огонь? Как у меня… – произнесла она, как Тоня перед витриной с красивым платьем своего размера.
– А второй – тот еще дед… – проигнорировал я до поры ее мечтания.
– В общем, «виртуозы» сразу не вариант, – собралась Ника, перейдя на деловой тон, – ищи кого попроще.
– Есть «мастер», но там – вода… – со вздохом припомнил я. – И пытать не надо.
– Родственник?
– Бабушка.
– Самойловых?
– Нет.
– А-а… У тебя еще много таких родственников? – со странным выражением лица, словно пытаясь угадать – не разыгрываю ли, уточнила Ника.
– Полно, – рубанул в ответ, – приемный я.
Значит, будем похищать кого-нибудь за рубежом. Потому что родня не вариант – недолюбливаю я ее.
– Тогда понятно…
– Что понятно? – сбился я с мысли, уловив некую грусть и сожаление в голосе девушки.
– Знаешь, когда тот человек хотел дать мне денег, чтобы я никогда к тебе больше не подходила, я чувствовала себя очень виноватой, – скрестив руки на груди, отвела Ника взгляд.
– Постой, какой человек? – поднял я бровь.
– Я подумала – это твой человек. Подумала, что ты очень обиделся на мои слова, раз предлагаешь сорок миллионов, лишь бы я никогда к тебе не приближалась.
– Какие еще сорок миллионов? – остановил я ее, весьма обескураженный полученной информацией, перегородив дорогу и тронув за плечо.
– Наверное, лучше бы я взяла эти деньги? – посмотрела Ника, чуть наклонив голову и прикусив губу.
– Деньги, разумеется, лучше бы взяла, – попенял я ей. – Нет в тебе хозяйственной жилки!
– Значит, ты… – вскинулась девушка.
– Это значит, что желание того человека ничего для меня не решает, – перебил я ее.
– Это ведь твоя родня, да? Два «виртуоза», «мастер»… ты же не врешь? – напряженно искали правду ее глаза.
– Слушай, у всех есть свои недостатки, – вздохнул я примирительно. – У меня вот – родня. У тебя – способность выкинуть артефакт за три миллиарда.
– Они не хотят меня видеть рядом с тобой.
– Допускаю, именно так, – вынужден был я согласиться.
– Кто ты вообще такой? – задала она вопрос, который нормальные люди задают обычно при первой встрече. А не после того, как за спиной остаются тигры, прорванная плотина и упавший самолет.
– Да обычный человек с обычными проблемами. – Мне осталось только развести руками.
– Обычный… с проблемами… – эхом отозвалась Ника и, обогнув меня, потерянно пошла дальше, глядя под ноги и произнеся с горечью: – Что ты вообще знаешь про проблемы…
– Ника, да подожди ты, – чертыхнулся я еле слышно и двинулся рядом с ней. – Ну, хочешь, не глядя поменяемся всеми проблемами, а?
– У меня шесть миллионов штрафа за метро, арестованное помещение ресторана и миллион рублей неустоек.
– Пф, – повторил я звук, в ее языке означавший пренебрежение. – Так меняемся?
Ника настороженно покосилась на меня.
– Вот посмотри, – обрадовался я хоть такому вниманию и протянул ей сотовый телефон со спешно открытым файлом на экране.
– Это что еще за набор цифр? – механически протянув руку к корпусу, она заметила в правом углу девятизначную сумму, выделенную жирным черным шрифтом.
– Это – за упавший самолет, ущерб экологии и работы по вывозу обломков, – бодро отозвался я. – Меняемся?
– Так! Убери это от меня, – отдернула она руки от сотового, покосившись на экран с опаской. – Двести миллионов? Они с ума сошли?!
– Тут еще со скидкой, – пожал я плечами. – Нормально.
– И что теперь будет? – посмотрела Ника робко, как та девчонка возле разбитого школьного окна и мячика.
– Да ничего, – хмыкнул я задумчиво. – Мороженое подорожает.
– Мороженое?
– Ага. Копеек на сорок, – приценился я к жаре, по прогнозам установившейся недели на две.
Магазины вряд ли создали достаточные запасы, опасаясь холодного сезона, так что есть повод взвинтить отпускные цены. Для первого транша достаточно, а с семьей Артема можно рассчитаться чуть позже.
– От тебя никогда нельзя ждать серьезности, – посетовала девушка, покачав головой. – Тем не менее я бы не стала на твоем месте обмениваться со мной проблемами. Даже сейчас.
– Что снова не так? – проявил я терпение.
– Еще три миллиарда за вещь, которую Борис Игнатьевич может потребовать вернуть в любой момент, – вновь понурила она голову.
– Это которая чтобы меня убить? – напомнил я девушке важное обстоятельство.
– Да. Ты ведь жив.
«Ну, знаете ли!..» – еле подавил я возмущение и вместо того выдрал листочек из тетрадки для лекций, после чего записал на нем телефон по памяти.
– Вот. Позвони по этому номеру, там все решат.
– Это твои друзья? – с затаенной надеждой спросила Ника, приняв листок в руки.
– Это управление собственной безопасности ИСБ.
– Максим, я не смогу, – уронила она руку с листком в ладони.
– Позвонить?
– Тягаться с ним. С ИСБ. Мне проще найти и отдать. Извини, – отвела она взгляд в сторону. – Я – не ты.
– Это распространенная проблема, – согласно кивнул я, – у многих такая же.
– Хватит паясничать! – притопнула она ножкой. – Может, на твоем месте все кажется легко и несерьезно! Но если мир вертится вокруг тебя, это не означает, что у остальных так же!
– Так, а ну прекратить панику! – поднял я руку. – Ника, я сейчас попрошу тебя сделать очень важное дело.
Девушка настороженно посмотрела в мою сторону.
– Встань, будь так добра, на мое место, – указал я рядом с собой. – Ну же, смелее.
Вокруг активно ходили люди, но фирменное столичное равнодушие позволяло оставаться наедине даже в толпе.
– Максим, я…
– Я тебя очень прошу, – настоял я. – Согласись, я очень редко о чем-то прошу.
Ника осторожно ступила рядом, касаясь меня платьем. Отшагнул в сторону, проследил, чтобы девушка встала ровно на мои старые следы.
– Ну как тебе? – поинтересовался, стоя тут же.
– Ч-что?
– Легко и несерьезно ли тебе на моем месте?
– Максим, не обижайся.
– Чувствуешь, как мир крутится вокруг?
– Я наговорила лишнего.
– Так чувствуешь или нет? – проявил я настойчивость.
– Нет, – прозвучал грустный голос девушки, явно расстроенной тем, как пошла беседа.
– Значит, слабо раскручиваешь, – попенял я ей и присел рядом. – Садись на мое плечо.
– Максим…
– Садись, я удержу, – настоял я.
И стоило ощутить на себе приятную тяжесть, встал во весь рост и закружился.
– Чувствуешь, как мир крутится вокруг тебя? – спросил я сквозь улыбку.
Потому что Ника взвизгнула от неожиданности и приобняла за голову. И потому что я видел и ее улыбку тоже.
– Чувствуешь?! – грозно переспросил я, ускорившись.
– Да! – ответили мне с легкой паникой, но веселой.
– И он будет крутиться дальше, – остановился я и посмотрел наверх, – только для этого придется оставаться на моем плече и дальше.
– Дай мне спуститься, люди смотрят.
– Пусть смотрят, как тебе легко и несерьезно.
– У нормальных людей на плече ангел-хранитель. А у тебя – психиатр, – фыркнула Ника, качнув носочком туфли. – Нет, правда, дай спуститься. Ко мне работники домой должны приехать, я опаздываю.
– Ладно, – чуть присел я и перенес ее на асфальт. – Что за работники?
– Да так, мебель перенести, – будучи в хорошем настроении, отмахнулась она.
– Сказала бы, мы с Артемом сами помогли.
– С Шуйским-то? – посмотрела она с опаской.
– Ну, не с Артемом, так я бы Игоря Долгорукого позвал.
– Княжича? Мебель перенести?..
– Ну он же не инвалид, – недоуменно посмотрел я на нее, – помог бы, конечно.
– Спасибо, я лучше рабочим заплачу. Тем более там много работы, – чуть погрустнела Ника.
– Далеко до твоей машины?
– Так нет машины. Продала, – вновь вернула себе бодрость девушка. – Но это ерунда! Там две минуты до метро. Жаль, конечно, переезжать. Хозяйка уперлась, не захотела ждать платеж. Тем более я ей дверь сломала…
– А-а, – покивал я и изобразил, будто только что вспомнил что-то: – Слушай, я тут подумал… может, тебе не надо переезжать?
– Что значит «не надо», если придется?
– В общем, так вышло, что это я твою квартиру арендовал, – тронул я затылок, глядя немного в сторону. – Ну, это еще до самолета было. Я подумал, а вдруг ты после метро не сможешь ее себе позволить, а ее кто-то другой заберет. Хорошая же квартира… – стушевался я под ее взглядом.
– Максим… Я разрушила метро из-за тебя. По твоей вине, – задрожал ее голос напряжением. – И дверь я сломала, потому что ты ее заварил. Заметь, я честно постаралась все забыть!
– Так ведь и сейчас все к лучшему?
– Нет, Максим. Не к лучшему. Ты отнял мою квартиру!
– Но я же и вернул!
– Уже продана машина, на эти деньги снята новая квартира, перевезены все вещи, кроме мебели! И мне теперь сказать тебе спасибо, что ты позволяешь вернуться мне туда, откуда сам выкинул?!
– Ника, ведь ничего страшного еще не произошло, – искренне недоумевал я.
– Произошло. Ты снова планируешь, как мне будет лучше, – отвернулась она и быстрым шагом двинулась в сторону метро.
– Но это ведь было до обещания…
В ответ же – только мимолетный взгляд и скрещенные у груди руки. Правда, во взгляде том не было злости. Скорее, легкая паника. Будто произошло что-то значимое, но настолько хорошее, что впору испугаться и убежать под любым, пусть даже надуманным, предлогом. Или мне кажется, и страха там было больше – старого, напоминавшего о том, каким чудовищем я являюсь на самом деле.
В университет возвращался не в самом лучшем состоянии чувств. Откровенно паршиво было на душе, а Ника не брала трубку, отключив телефон.
Оттого деятельное внимание всей аудитории, отчего-то слитно повернувшейся ко мне, стоило войти, воспринял без энтузиазма. Буркнул приветствие, отметил по часам, что не опоздал, и сел за ближайшую парту.
– Максим Самойлов, верно? – произнесла певучим голосом девушка-преподаватель от доски.
А взгляды коллектива отчего-то продолжали оценивающе меня сверлить. Тридцать специфичных взглядов людей, принадлежавших к компьютерной индустрии, – умных, через очки и без них, но одинаково бессердечных в потаенной глубине с виду невинных и безобидных глаз. Знаю я таких, я им сервер как-то взрывал…
– Верно, – буркнул я, пытаясь параллельно решить древний и безнадежный вопрос: «Ну что ей опять не так?», – адресованный по-прежнему Нике.
– У нас прошли выборы старосты группы. И мы, всем коллективом, выбрали вас! – произнесла она так бодро и уверенно, что я сразу ни черта не поверил.
– Меня? – усомнился я, поочередно пристально глядя на сокурсников.
Те тут же отводили взгляд. Но хоть бы у кого-то на лице появилось смущение! Правда, какая может быть совесть у людей, отрицающих эмпирические методы…
– Заочно! Мы посчитали, что вы самый лучший!
– И единственный, кто не смог отказаться от сомнительной обязанности быть ответственным за всех, – произнес я без настроения и поднялся с места.
– Нет-нет, у нас были кандидаты! – чуть неловко заверили меня.
– Кто именно? – Сцепив руки за спиной, я неспешно двинулся вниз, к доске амфитеатра аудитории.
– Вот девушка… Ромашева, верно?
– Я не могу, я безответственная и забывчивая, – четко и по-деловому отрапортовали преподавателю.
Посмотрел на говорившую – забывчивая оказалась брюнеткой с короткими волосами, в деловом костюме, очках с золоченой оправой и с массивным телефоном, слегка прикрытым ребром тетрадки.
– Ромашева – девяносто два балла по математике и девяносто четыре по информатике, – прокомментировал я по памяти и остановился возле доски в самом низу.
– Откуда вы знаете? – сбилась девушка, произнеся это без прежнего механического равнодушия и даже почти как настоящий человек.
– Вы разрешите? – обратился я к преподавателю, указав на кафедру.
– Да-да, конечно, – отодвинулась она в сторону.
Я же, пребывая в прежнем сумрачном настроении, положил руки на лакированное дерево и тяжелым взглядом обвел эту шайку беспринципных заговорщиков, что в будущем будет собирать роботов, которые будут убивать людей. Милые ребята. Большинство предпочло надеть еще школьные пиджаки и выпускные платья, которые маскировали их истинные стремления, но глаза выдавали всё.
– Сейчас я приведу пару доводов, достаточно убедительных, чтобы Ромашева стала старостой, – тяжело вздохнул я.
– Но я не…
– Тишина! Итак, меня зовут Максим Самойлов. Запишите, если кто-то не способен запомнить.
За спиной послышались торопливые звуки мела по доске. Пожалуй, это избыточно, ну да ладно.
– Я деспот и тиран, не признающий оправдания, – продолжил я ронять тяжелые слова в установившейся тишине. – У меня все присутствующие будут учиться на отлично, хотят они этого или нет. Есть много путей достигнуть цели. Пытки. Моральное давление. Похищение кота. Я обещаю вам боль и слезы, через которые вы придете к своему красному диплому. Обещаю ночи без сна и дни без солнца во время сессии. Обещаю многие километры дистанций на межвузовских соревнованиях, лидерам которых достанутся медали, а отстающим – сломанные пальцы левой руки, потому что правой вы продолжите писать конспекты. Все меня услышали?
Неслаженное согласие прокатилось по рядам.
– А теперь предлагаю проголосовать за Ромашеву, – удовлетворенно кивнул я головой.
Вверх неловко потянулись ладони.
– Ромашева, нельзя голосовать за себя, – попеняла преподаватель, пытаясь соблюсти видимость приличия. – Зачем вы подняли обе руки?
– Я н-не голосую. Я сдаюсь!