Czytaj książkę: «Чужая игра», strona 5

Czcionka:

9

Анна прошла к себе в гримерную, бросила сумку на столик и уселась перед зеркалом. Внимательно всматриваясь в свое отражение, пыталась сообразить, что же с ней не так. Да, нет, вроде все нормально. Прическа в порядке, макияж тоже, отметила она. Только почему-то она чувствовала себя не в своей тарелке.

C чего бы это? Задумалась Анна. В голове замелькали, как в калейдоскопе, обрывки каких-то мыслей, образов…

«Стоп! – мысленно приказала Анна себе. – Начнем с начала. Сегодня, когда она вошла в театр, первой ее встретила тетя Настя, их уборщица. Она уже надраила полы до блеска и могла идти домой. Но тетя Настя не торопилась уходить. Обычно она дожидалась прихода актеров, чтобы с каждым из них персонально поздороваться. Ей этот нехитрый ритуал доставлял огромное удовольствие. Некоторых из актеров она выделяла особенно. Среди них была и Анна. Анна уже привыкла, что каждое утро уборщица не только здоровается с ней, но еще и спрашивает, как ее здоровье. Получив, положительный ответ, тетя Настя с удовлетворением добавляла: «Ну, дай-то, бог».

Анна вспомнила, что сегодня у нее не получилось с тетей Настей их обычного коротенького диалога. Когда Анна проходила мимо уборщицы, та ее как будто не заметила. Тетя Настя низко наклонилась к своим ведрам и начала сердито громыхать ими. Анна не придала этому значения и побежала дальше.

Чтобы попасть в свою гримерную, Анне надо было подняться по лестнице. Навстречу ей спускалась их завлит Алла Степановна. Алла Степановна с кем-то разговаривала по мобильному. Сколько Анна ее ни видела, она всегда была с мобильником, прижатым к уху. Анне казалось, что Алла Степановна уже срослась с телефоном намертво, что она даже спит с ним. Но, несмотря на такое нерасторжимое родство с мобильным, Алла Степановна не выпадала из окружающей ее действительности. Это было заметно, по тому, как, завидев кого-нибудь из актеров, Алла Степановна приветствовала его легким кивком головы, продолжая при этом свой разговор. Анна вспомнила, что сегодня Алла Степановна прошла мимо нее, как мимо пустого места.

– Неужели простое совпадение? – подумала Анна. – Только почему у нее на душе так мерзко, словно кошки скребут, как от дурного предчувствия?

– Здрас-с-с-ьте, – в дверь заглянула костюмерша.

– Привет, Люба, заходи, – Анна обрадовалась ее приходу. Сейчас она поболтает с ней и все сомнения, как рукой снимет. Ведь Люба болтушка известная, рот у нее никогда не закрывается. Обычно она утомляла Анну своими разговорами. Люба, если заходила в гримерную, то раньше, чем не перескажет все сплетни, не уходила из нее. И откуда у нее только силы берутся на эту болтовню, часто удивлялась Анна. Ее саму чрезмерные разговоры утомляли. Анна предпочитала больше молчать и беречь силы, особенно, если вечером у нее был спектакль.

– Анна Олеговна, вам костюмы для репетиции нужны? – спросила Люба, даже не переступая порога гримерной. Она, как стояла, так и осталась стоять в дверях.

– Чего это ты меня по имени отчеству вдруг? – удивилась Анна. Они всегда были с Любой на ты и просто по имени.

Люба замялась и насупилась.

– Я спрашиваю, костюмы нужны? – повторила Люба свой вопрос.

– Нет, Люба, спасибо. Сегодня я репетирую без костюмов, – ответила Анна.

– Как скажете, – только и ответила костюмерша и поспешно скрылась за дверью.

Анна лишилась дара речи; чтобы Люба не зашла к ней да не перебросилась хотя бы парой фраз? Скорее мир перевернется, чем такое произойдет. Это было невероятно.

Мысли Анны лихорадочно заметались в голове. Ясно, как день, это все не спроста. Что-то или кто-то за этим стоит. Вдруг она вспомнила ненавидящий взгляд Котовой в тот день, когда Рагозин главную роль отдал ей, Анне. В голове у Анны кое-что стало проясняться.

Неужели Ольга опустилась до того, чтобы настраивать коллектив против нее? Анна закусила губы. Ну и пусть! подумала она с ожесточением, обратной дороги все равно нет. Если уж она перенесла сальные поцелуи Рагозина, то это и подавно вынесет. Анна ободряюще улыбнулась своему отражению в зеркале и принялась гримироваться.

10

Этот мотель Викдорович выбрал по той причине, что с одной стороны он располагался недалеко от города, с другой – находился на отшибе. Он стоял в стороне от главной трассы, и к нему от нее вела тоненькая шоссейная ниточка. Она обрывалась у окруженного лесом небольшого озерца, на берегу которого и примостилась гостиница. Вид был очень красивый, и Викдорович любил здесь бывать. Иногда он привозил сюда очередную любовницу, а иногда устраивал тут деловые встречи, когда хотел, чтобы они прошли бы незаметно от чужих глаз. Именно такой случай и был сегодня.

Его конфидент запаздывал, но у Викдоровича это пока не вызывало каких-то отрицательных эмоций. Он сидел в небольшом уютном зале ресторана, наслаждался прекрасным вином, закусками и открывающимся из окна пейзажем. Он был таким спокойным, таким умиротворяющим, что навевал только положительные эмоции. И Викдорович думал о том, что когда он благополучно завершит свою комбинацию, они с Алиной непременно отправятся в какое-нибудь тихое местечко с красивой природой. Будут ходить и любоваться местными видами, любить друг друга и обсуждать, как им устроить совместную счастливую жизнь. И в первую очередь надо заняться деторождением; ему уже скоро сороковник, а у него нет детей. А ведь после того, как они объединят свой бизнес, он станет фактическим владельцем весьма крупной империи. А у императора должен быть обязательно наследник, которому он оставит свои владения и который станет продолжателем его дела.

Викдорович мысленно пробежался по всей цепочки своей комбинации. Нет ли у нее слабых мест, не совершил ли он каких-то ошибок? Почему-то он полагал, что Алина быстрей и легче согласится с его предложением. А она тянет, сомневается, чего-то боится. И даже подозревает его в том, что он все это и организовал. С ней следует держаться остро, разумеется, никаких доказательств у нее нет, но она проницательней, чем он предполагал. Это плохо, и хорошо. Плохо то, что возрастает опасность прокола, хорошо то, что когда все завершится, он получит не только жену с большим приданным, но и хорошего бизнес-партнера.

Ожидание затягивалось, и Викдорович почувствовал легкую тревогу. А на того ли человека он сделал ставку, вдруг он не справится с делом, или еще того хуже, предаст, перебежит на другую сторону? Такого, как он, перекупить не сложно. Дашь на рубль больше – и он твой. Но приходится рисковать, подобного большого приза у него давно не было.

Викдорович облегченно вздохнул, он увидел, как в ресторане появилась огромная фигура Шпетера. Тот подошел к столику и вопросительно посмотрел на него.

– Садитесь, – пригласил Викдорович. – Пить, есть будете?

По лицу Шпетера стала сразу понятно, что пить и есть он будет с огромным удовольствием. Викдорович подозвал официанта.

Шпетер ел, громко чавкая, и Викдорович с трудом подавлял отвращение. Знали бы его знакомые, считающие его изысканным и тонким знатоком искусства, умным собеседником, обладателем аристократического вкуса, которому многие подражают, в какой кампании он сейчас пребывает. Но он старался никак не выдавать своих эмоций. Его девиз: «Дело, прежде всего» не раз помогал ему находить верные решения в самых разных ситуациях.

– Давайте начнем говорить о делах, – произнес Викдорович, вклиниваясь в громкое и сочное чавканье Шпетера. Тот удивленно посмотрел на него, затем поспешно вытер руки салфеткой и отложил вилку в сторону.

– По-моему, все идет путем, – произнес гигант. – Дамочка наложила в штаны. Скоро она их совсем снимет.

– Это вы так думаете. А в реальности все иначе. Она вовсе не капитулировала. И с этим делом не спешит. Наоборот, полна решимости сражаться. Вот какое впечатление произвел на нее ваш визит.

Шпетер недоуменно посмотрел на Викдоровича.

– Она выглядела очень испуганной.

– Еще бы, когда к тебе приходит человек с таким портретом, невольно перепугаешься.

Шпетер довольно улыбнулся.

– Да, я произвожу такое впечатление. Очень помогает.

– Надеюсь, и нам поможет, – пробормотал Викдорович. Шпетер энергично закивал головой.

– Не сомневайтесь.

– Нам надо продолжать атаку. Вы подготовились к тем действиям, к которым я вас просил?

– Еще не совсем, но я этим занимаюсь. Приходится решать много задач.

– Давайте быстрей Вы хорошо уяснили себе задачу? Нам нужно, чтобы несколько крупных и традиционных заказчиков Слободиной отказались от ее продукции. И непременно под разными благовидными предлогами. Не устраивает качество, не устраивает цена, появились новые поставщики с более выгодными условиями.

– Я уже подготовил ребят. Они получили нужные инструкции. И буквально на днях…

– Меня не интересуют подробности, – резко прервал Викдорович. – Я вам плачу не за красочные рассказы о ваших методах, а за конечный результат. Вам понятно?

Шпетер несколько секунд смотрел на своего собеседника, затем по его лицу поехала кривая усмешка.

– Хорошо, будет вам результат. Я еще никого не подводил.

– Надеюсь. – Викдорович посмотрел в окно, на прекрасный пейзаж, на ясное зеркало озера, отражающее на своей поверхности растущие вдоль берега деревья. Какая красота. А они обсуждают такие мерзости. Он невольно вздохнул. Скорей бы все это благополучно завершилось. И тогда…

– Я поеду, а вы держите меня в курсе. Я имею в виду не ваши приготовления, а итоги ваших действий. И будьте сами и скажите всем остальным, чтобы были бы аккуратны. Никакой крови.

– Все будет исполнено в лучшем виде, – проговорил Шпетер. – Еще никто не жаловался на то, как я выполняю свои обязательства.

Кто-то же должен быть первым, невольно подумал Викдорович. Он встал из-за стола.

– Я поехал. Ждут неотложные дела. А вы ешьте и пейте. Все оплачено.

Викдорович, не оборачиваясь, быстро направился к выходу. Он чувствовал облегчение, что это неприятная встреча закончилась.

Глава 3

1

Анна выскочила из подъезда Рагозина, сильно хлопнув дверью. В этот удар она вложила все эмоции, которые накопились в ней за время ее постылого свидания с режиссером. Анна усмехнулась. Ей теперь только и остается, что хлопать дверьми, да и то, чтобы никто не видел. Может купить себе боксерскую грушу и начать боксировать, подумала Анна. А что, будет представлять себе Рагозина и по груше, по груше… Кулаком! Со всей силы! Анна даже сжала пальцы в кулаки, так ей живо представились ее фантазии.

Анне стало не по себе. Никогда в жизни ей еще не хотелось ударить человека, даже мысленно. Тот случай с Димой, когда она замахнулась на него, не в счет. Тогда она была в состоянии аффекта.

Мысли о Диме привели ее в чувство. Анна вспомнила, из-за чего она оказалась в таком дерьме. Из-за разбитой любви.

«Дура! – мысленно выругала себя Анна. – Хотела заглушить боль, новыми чувствами, новыми эмоциями. Вот теперь она их имеет. И что? За что боролось, на то и напоролась. От этого лучше не стало. Только хуже».

Анна попыталась подсчитать, сколько времени они уже не виделись с Димой, и сама удивилась, какой большой получился срок. У нее уже скоро премьера, а прогнала она его, в тот день, когда получила роль в этом злополучном спектакле. В тот день она его просто ненавидела. А сейчас до нее вдруг дошло, что Дима здесь ни при чем. Он любил ее так, как умел. Пусть его чувства нельзя было назвать любовью, но ведь она ему не была совсем безразлична…

«Если бы только можно было все вернуть на круги своя» – с тоской подумала Анна. Несколько мгновений она колебалась, затем достала мобильный и набрала знакомый номер.

Анне показалось, что Дима обрадовался, услышав ее голос. Она попросила его приехать. Дима пообещал, даже не спросив, для чего. Анна отключила телефон и улыбнулась. Ей вдруг стало так хорошо, как давно уже не было. Все ее проблемы разом, как по мановению волшебной палочки, померкли. Анна заспешила домой. Надо было успеть прийти до прихода Димы.

Едва Дима переступил порог, Анна бросилась ему на шею. Уткнулась в плечо, вдыхала такой родной такой до боли знакомый запах его тела. Вечность бы так стоять! Наконец, Анна оторвалась от Димы и посмотрела в его глаза. В них она не увидела особой радости. Внутри нее шевельнулось недоброе предчувствие. Она пригласила его войти. Анна отметила, что он сел не на диван, а на стул, одиноко стоящий у стены. В этом она тоже уловила плохое предзнаменование. Если бы он хотел все вернуть, он бы дал ей шанс устроиться рядышком с ним, на диване. А на том стуле он выглядит совсем отчужденно, как случайный гость. Но Анна не стала унывать. Она еще надеялась, что Дима просто обижен на нее.

– Зачем ты меня позвала? – первым начал Дима.

– Я соскучилась по тебе, ты не представляешь как, – Анна подошла к Диме со спины и прижалась грудью. Она знала, этот прием всегда действовал на него, как виагра.

Но Дима, как сидел, так и остался сидеть неподвижно, словно статуя. Анне даже показалось, что он слегка отстранился от нее.

– А ты думал обо мне? – заглянула ему в глаза Анна.

– Невозможно, просто так взять и забыть два года близости – В ответе Димы Анна не почувствовала особого энтузиазма.

– Я понимаю. Ты до сих пор сердишься. Я прогнала тебя, – Анна с новой силой прижалась к Диме. Но» виагра» снова не подействовала.

– Заметь, что прогнала не куда-нибудь, а на улицу. Не в переносном, а в буквальном смысле слова, – холодно уточнил Дима.

– Ну, прости, прости меня, Димочка.

– Я тебя давно простил. Я рад, что могу тебе это сказать. – Дима сделал легкое движение, освобождающее его из крепких объятий Анны.

– Тебе не приятны мои прикосновения? – обиделась Анна.

– Просто я не чувствую в них потребность, – пожал плечами Дима.

– Нет, ты все-таки не простил меня, – сделала вывод Анна.

– Думай, как хочешь. Я не спорить сюда пришел.

– А зачем ты сюда пришел? – слегка вспылила Анна. Она почувствовала, что ее замысел терпит крах.

– Зачем пришел? – удивился Дима. – Ты ведь сама меня позвала. Ты что, забыла?

– А-а-а… Да. Действительно сама. Я подумала…. Ты знаешь… Может нам с тобой снова все вернуть? – Анна с надеждой смотрела на него.

Дима отвел взгляд.

– Вот этого я меньше всего хочу, – отстраненно, куда-то в сторону ответил он.

– Но почему? Вспомни, нам было хорошо вместе, – Анна говорила больше по инерции, уже ни на что не рассчитывая.

– Хорошо. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. И если тебе не изменяет память, именно ты первая приложила к этому руку.

– Но я же и первая тебе опять ее протягиваю. Дима, оставайся. Зачем тебе уходить отсюда. Вот прямо сейчас и оставайся. А? – Анна с волнением ждала его приговор.

– Поздно. У меня есть другая женщина.

Эта короткая фраза прозвучала для Анны, как пощечина. Вот он и ответил мне за то, что я как щенка выкинула его на улицу, четко отпечаталось в мозгу Анны.

– Уходи, – прошептала она помертвевшими губами и, сгорбившись, прошла на кухню. Звук хлопнувшей двери заставил ее вздрогнуть. Анна медленно опустилась на стул. Такой одинокой, как сейчас, она себя еще никогда не ощущала.

2

Алина вот уже несколько минут неподвижно, как загипнотизированная, смотрела перед собой. Она ничего не могла понять. Либо она сошла с ума, либо мир сошел с ума. Иначе, как объяснить происходящее. Буквально за три дня несколько ее постоянных, многолетних партнеров практически без объяснения причин отказались от сотрудничества с ней. Вернее, объяснения были, но настолько надуманными, неправдоподобными, что им не поверил бы и ребенок. Но почему, что случилось, ее компания, как работала, так и работает, ничуть не хуже, чем месяц назад. Она сама проверяла партии продукции. Сначала решила, что где-то был допущен брак. Но ничего подобного не обнаружила, качество было отменным. Тогда она проверила бухгалтерию. Но все счетаоплачивались своевременно, никаких претензий к ним никто не предъявлял. А партнеры отказались от сотрудничества. Еще пару таких отказов – и ее бизнесу придет конец. Все, что она с такой тщательностью создавала на протяжении пяти лет, рухнет за какие-то пару недель. Но должна же быть подлинная причина этой эпидемии разрыва отношений. А если ей она станет известна, тогда можно найти способы борьбы с напастью. Но в том-то и дело, что она ничего не знает.

Слободина встала, подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Ее охватил ужас, так плохо она не выглядела даже в день похорон мужа. Как будто бы постарела сразу на пять лет. Да на такое страшило ни один мужчина не взглянет. А если и взглянет, тут же отвернется. Даже Михаил При воспоминании о Викдоровиче мысли Алины потекли по другому руслу. Михаил любит повторять: если не все проиграно, ничего не проиграно. А пока у нее кое-что осталось. Только нужно правильно этим распорядиться. А поможет ей в этом Муравин. Сколько раз он давал ей советы, столько раз он оказывался прав. Будем надеяться, что и на этот раз он не изменит этому правилу.

Муравин сидел напротив Слободиной и как ни в чем не бывало пил чай. Алина знала эту его привычку; чаевничать он мог в любых количествах и при любых обстоятельствах. Она всегда удивлялась, сколько же этого напитка входит в его небольшое и худое тело. Но уж путь лучше пьет чай, чем что-то еще, говорила она себе, думая об Эдуарде.

– Ты мне можешь сказать, что происходит? Я ничего не пойму. Это самый настоящий заговор.

– Это и есть заговор, – невозмутимо подтвердил Муравин. – Классическая схема по захвату компании. Запугивают партнеров, тем самым лишая ее каналов сбыта. Затем, когда мы обессилим, примутся уже непосредственно за нас.

– Но кто, кто за этим стоит? – воскликнула Алина. – Если бы только знать.

– Им может быть кто угодно, даже самый близкий вам человек. В бизнесе родственников не бывает. А кто это забывает, тот обычно и проигрывает.

– Мне это известно не хуже вас. Но что толку от этого знания, если нам невдомек имя этого негодяя. Вы никого не подозреваете, Владимир Геннадьевич?

– Увы, я подозреваю всех, кроме вас и себя. А это значит, что никого.

– Тогда скажите, что делать?

Муравин налил новую чашку чая.

– Нужно срочно искать союзника, того, кто помог бы пережить сложные времена, кто бы позволил устоять. Боюсь, у нашей компании не хватит резервов, чтобы выдержать этот натиск. Игра идет по крупному.

– Вы уверенны, что другого выхода нет?

Муравин отпил из чашки.

– Я боюсь, что пока мы будем его искать, спасать будет уже нечего.

Слободина вздохнула. Кажется, он прав. Но кто бы знал, как ей не хочется терять самостоятельность.

– Обещаю вам, что приму решение в самое короткое время, – произнесла она.

3

Эдуард чувствовал себя загнанным в угол. Больше не осталось никаких иллюзий. Жизнь жестоко разрушила их. Осознавать, что все его возможности исчерпаны и ему теперь ничего не остается, как прозябать под каблуком у жены, было для него невыносимо. Это было тем более тягостно, что он понимал – такое положение вещей долго продолжаться не может. В один прекрасный день Алина так пнет его тем самым каблуком, что он будет лететь долго и приземлится очень больно. И нет никакой гарантии, что этот момент не наступит уже завтра.

Эдуард представил это событие так ярко, что пальцы его невольно сжались в кулаки. Не зная, куда выместить захлестнувшую его ярость, он саданул по стене костяшками пальцев со всей силы. Руку пронзила острая боль, от которой он еще сильнее впал в бешенство. Эдуард вскочил на ноги и начал пинать ногами все, что попадалось у него на пути. Расшвыряв все стулья, он остановился тяжело дыша. Помутневшим взором Эдуард смотрел на удручающую картину перед собой.

И это мой удел? ужаснулся он. Вымещать свою неудовлетворенность жизнью на ничем не повинных предметах? До чего он дожил! Эдуард схватился за голову и застонал от собственного бессилия. Он не помнил, сколько времени он просидел в таком положении. Вдруг он встрепенулся.

– Ну, уж нет! Эдуард Страстин так просто не сдается! – гневно крикнул он кому-то невидимому и погрозил кулаком в потолок. Неожиданно в голову ему пришла одна идея. А почему бы мне не поговорить с Кидяевым? Раньше он просил меня об одолжениях, а теперь это сделаю я.

Эдуард сразу повеселел. Его посетила вдруг стопроцентная уверенность, что на этот раз ему непременно повезет. Быть такого не может, – думал он, что в какой-то занюханной пельменной для Эдуарда Страстина не найдется хоть какая-нибудь работенка.

Эдуард быстро привел себя в порядок, оделся и. насвистывая незатейливую мелодию, вышел из дома.

Он было поднял руку, чтобы притормозить какую-нибудь тачку, но быстро опомнился. Как представил, что потребуется отчитываться перед Алиной… Эдуард прошел к остановке автобуса и, как все простые граждане, терпеливо протоптался на ней где-то около получаса. К моменту, когда подошел автобус он уже чувствовал глухое раздражение. Эдуард кое-как втиснулся в переполненный салон. Свободного места не оказалось, и около часа он ехал до своей остановки, стоя на ногах и ощущая на своем теле локти и спины чужих людей.

Когда, наконец, Эдуард взмыленный и помятый выпал из автобуса, ему уже ничего не хотелось. Но он решил не сдаваться и довести задуманное до конца.

Едва Эдуард переступил порог заведения Кидяева, к нему навстречу выскочил маленький лысый человечек. Вежливо предложил пройти в зал.

Ну, надо же, удивился Эдуард, в таком гадюшнике, как этот, еще и менеджеры водятся, как в приличных заведениях.

Эдуард спросил, как найти Кидяева. Лысый махнул рукой куда-то в глубь зала. Пока Эдуард пробирался в указанном направлении через тесные ряды столиков, в глаза ему бросились несвежие застиранные скатерти, дешевая посуда, грязный заляпанный пол. Эдуард поморщился. Неужели этот отстой может приносить хорошие деньги? Но ведь приносит же!

Кабинет Кидяева находился в конце коридора, в который можно было попасть, пройдя несколько подсобных помещений. Здесь уже царила совсем другая обстановка – тихо, чисто, уютно.

Увидев Эдуарда, Кидяев, казалось, нисколько не удивился. Выражение его лица оставалось бесстрастным. Кидяев жестом указал Эдуарду на стул, а сам продолжал заниматься своими делами. Эдуард терпеливо ждал. Наконец, Кидяев остановил свой взгляд на посетителе.

– Предупреждаю сразу. Я драку не заказывал. И вышибалы у меня покруче, чем в «Разгуляе» будут. На таких, как ты, натасканы не хуже псов, – четко чеканя каждое слово, проговорил Кидяев.

– Да, ладно, Юрка, забудь. Я же пьяный был. Себя не помнил…

– Юрий Анатольевич, – уточнил Кидяев.

– Что? – Эдуард ошарашено уставился на Кидяева. – А, ну, да. Конечно Юрий Анатольевич.

Эдуард немного растерялся. Сколько он себя помнил они всегда были с Кидяевым на ты. Да и по морде друг другу не раз приходилось давать. Мало ли чего не бывало по пьяни.

– Я не думал, что ты обидишься. Извини… – , пробормотал Эдуард смущенно.

Кидяев вытянул руку и посмотрел на часы.

– У меня только пятнадцать минут. Чего тебе. Выкладывай.

– Ты прошлый раз говорил, что еще одно заведение собираешься открывать.

– Собираюсь.

– Вот я и подумал. Сколько можно без дела торчать. Надоело. Может у тебя найдется для меня местечко?

Кидяев шумно втянул носом воздух и откинулся на спинку стула.

– Зачем тебе работать? У тебя и так бабла немеренно.

– Не скажи. Я гол, как сокол.

Кидяев окинул его насмешливым взглядом.

– Какая у нас однако состоятельная голь пошла нынче. А ты на чем ко мне сегодня приехал. А? Поди на Лексусе?

– На автобусе.