Czytaj książkę: «Чужая игра», strona 3

10

Шпетер ушел из кабинета уже минут как пятнадцать, а Алина продолжала сидеть все также неподвижно, уставясь глазами в дверь, которая закрылась за посетителем. Казалось, что-то очень тяжелое придавило ее креслу так, что она была не в силах даже пошевелиться. Ей пришлось приложить немало усилий, дабы сбросить с себя тяжесть оцепенения. Из сумочки она достала сигарету и закурила. Давно сигаретный дым не казался ей таким желанным, она жадно глотала его, как будто бы он приносил ей надежду и уверенность.

То, что Шпетер заявился к ней, чтобы угрожать, сомнений у Слободиной не было никаких. Она и раньше встречалась с таким типом людей, они быстро переходят от слов к делу. А дела у них одни: шантаж, принуждение, а то и убийство. Она давно в бизнесе и навидалась всякого, сколько ее знакомых лишились своих компаний, а то и жизни по милости таких мерзавцев. И вот теперь, кажется, очередь дошла и до нее. А все по тому, что в последнее время ей нравилось быть на виду. Тусовки, статьи в гламурных журналах, где она прославлялась как удачная бизнес-леди, и где она позировала в разных, хотя и всегда приличных позах. Она не скрывала, что богата, что у нее все хорошо, и что она зарабатывает кучу денег. И кто-то тщательно собирал информацию. И вот теперь пришел за данью.

Она должна немедленно с кем-то обсудить ситуацию, просигналила в голове мысль. С Михаилом. Она взялась за трубку телефона, но вдруг положила ее обратно. Она вдруг подумала о том, а что если Викдорович и прислал к ней этого гиганта, чтобы побудить ее принять его условия. Конечно, это маловероятно, но и исключить такое тоже нельзя. В этом мире разыгрывались комбинации и похлеще. Тогда с кем поговорить? Даже странно, почему она сразу же не подумала о нем? Когда после смерти мужа компания досталось ей, Муравин Владимир Геннадьевич оказался единственным менеджером старшего и среднего звена, которого она не уволила. И оказалась права, в немалой степени все успехи фирмы были связаны с его работой. При этом он никогда не выпячивал себя, а спокойно делал свое дело. К тому же он был на двадцать лет ее старше, и это успокаивало Алину. Подсознательно она боялась молодых амбициозных мужчин, которые смотрели бы на нее, как на помеху для своего карьерного продвижения. Муравин же за все время их совместной деятельности не дал ей повод усомниться в своей преданности.

Она позвонила ему и попросила немедленно зайти. И пока его ждала, выкурила еще одну сигарету. Это средство немного успокоило нервы.

Муравин вошел в кабинет.

– Вы неважно выглядите, Алина Игоревна. – Хотя они знала друг друга давно, но все равно были на «вы».

– С чего мне хорошо выглядеть, когда такое происходит.

– А что происходит, еще вчера все было абсолютно нормально.

– Вчера было нормально, а сегодня нет. У меня был только что посетитель по фамилии Шпетер.

По лицу Муравина Слободина поняла, что эта фамилия ему знакома.

– Я не исключал такой возможности, но не думал, что это случится столь быстро, – отозвался Муравин.

– То есть вы в курсе дела, – изумилась Алина.

– Я всегда отслеживаю ситуацию, – пожал плечами вице-президент.

– А мне не надо знать ничего об этой ситуации? – Она пристально посмотрела на своего заместителя.

– Вам в первую очередь. Но я не предполагал, что все так будут развиваться стремительно. А мне не хотелось вас расстраивать преждевременно.

– Может быть, вы мне все же объясните, что происходит, – с сарказмом произнесла Слободина.

– Разумеется. Вы же знали, что владельцы компании «Дамское счастье» собиралась ее продавать.

– Ходили слухи, но я не придавала им значение. Дела у них шли хорошо.

– Так думали все. Но сейчас выясняется, что положение было не столь замечательным, они понесли убытки. И в какой-то момент срочно стали искать покупателя.

– И нашли этого Шпетера?

– Не совсем. Когда мне стало известна фамилия покупателя, я решил на всякий случай попытаться выяснить, кто это такой и кто за ним стоит.

– Выяснили?

– Кое-что. Сам Шпетер – не более чем подставное лицо. Семь лет своей жизни провел в местах не столь отдаленных. Не то за грабеж, то ли еще за что-то.

– Это чувствуется.

– А вот люди, что стоят за ним, более серьезные. По некоторым сведениям они сделали большие деньги на паленой водке. И вот теперь решили уйти в другую сферу. Боюсь, они из тех, кто не терпит конкурентов. Им нужен весь рынок. И чтобы его занять, они готовы использовать любые методы.

– И зная об этом, вы молчали! – набросилась на него Слободина.

– Поверьте, Алина Игоревна, я готовился к этому разговору. Но события меня опередили.

Он не врет, подумала Слободина. По крайней мере, это похоже на правду.

– Ладно, не будем вдаваться в детали. Я вам верю, – примирительно произнесла она. – Лучше скажите, что делать в такой ситуации?

– Я думал над этим вопросом. И пришел к выводу: в одиночку нам не устоять. Нужно искать сильного партнера.

Одно к одному, мысленно отметила Алина. Она снова достала сигарету.

– Обычно вы так много не курите, – заметил Муравин.

– Обычно мне не угрожают, – ответила Слободина. – Я подумаю над вашим советом.

Муравин встал.

– Вы знаете, Алина Игоревна, я на вашей стороне. И потому считаю, что действовать надо как можно быстрей.

– Я учту эти ваши слова, – проговорила Слободина.

Глава 2

1

Анна встала под душ и включила воду. Ей хотелось, как можно скорее смыть со своего тела следы пальцев рук Рагозина. Тонкие струйки воды впивались ей в кожу, но явного облегчения не приносили. Анне до сих пор казалось, что она находится в объятиях режиссера. Ее тело все еще хранило память о его прикосновениях и никак не хотело с ними расставаться.

Анна простояла под душем почти час, пока не почувствовала явного облегчения. Вода все-таки сделала свое дело и смыла с кожи ту грязь, которую она принесла домой. Анна завернулась в большое махровое полотенце и вышла из душа.

Дима с удивлением смотрел на нее.

– Что с тобой? Ты так долго была в ванной. Я уже стал волноваться, не случилось ли чего? – спросил Дима.

– Раньше надо было волноваться, а сейчас уже поздно, – отрезала Анна.

– Ты это о чем? Что-то я тебя не пойму, – Дима с интересом смотрел на подругу.

Анна ничего не ответила. Она молча прошла к креслу и уютно устроилась в нем, поджав под себя ноги. Прикрыв глаза, стала думать, рассказывать ли Диме о случившемся? И пришла к выводу, что стоит. Это будет ее маленькая месть ему за его отеческий совет переспать с Рагозиным.

– А что тут понимать. Я сегодня была с мужчиной, а мне после забойного секса, если ты помнишь необходимо принять душ, – Анна спокойно смотрела на Диму, как будто рассказывала ему какую-нибудь незначительную новость.

– Как с мужчиной? – поперхнулся Дима.

– Могу объяснить как, если тебя интересуют подробности, – c вызовом ответила Анна.

– Я не это имел в виду, а как ты могла? – голос Димы дрогнул.

– Не знаю, что тебя так удивляет. Обычное дело. Сколько людей этим занимаются, – равнодушно пожала Анна плечами.

– Но ведь ты занимаешься этим со мной. Почему у тебя вдруг возник другой мужчина?

Анна внимательно посмотрела на Диму. Ей показалось, что он на самом деле не понимает почему.

– Потому что ты так захотел, – пояснила Анна.

– Что ты несешь! Ничего такого я не хотел, – от возмущения Дима соскочил с дивана и выключил, работающий до сих пор телевизор. В комнате воцарилась тишина. Дима снова хотел сесть на диван, но передумал и взял стул. Он поставил его напротив кресла, в котором сидела Анна, и пристально уставился ей в глаза.

– Рассказывай, – приказал он.

– Ну, ты прямо, как следователь на допросе, – усмехнулась Анна.

– Рассказывай, – угрюмо повторил Дима.

– А я уже все сказала.

– Кто он? – Дима сверлил Анну взглядом.

– Рагозин, – ответила она и добавила после небольшой паузы, – Роман Анатольевич.

– Мне наплевать на это. Где ты его подцепила, на улице?

– Ну, зачем на улице. В театре. Он наш режиссер. Между прочим, очень талантливый, – уточнила Анна.

– Ах, вот оно что. Ну- ну. И что ты будешь иметь за это? – в голосе Димы зазвучали угрожающие нотки.

– Главную роль в новом спектакле.

Анна заметила, как взметнулась в воздух Димина рука. Анна сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Дима сумел справиться со своими эмоциями. Он сжал пальцы в кулак, так, что побелели костяшки, и со всей силы саданул по стоящей рядом тумбочке. Зазвенело стекло. Стоявшая на тумбочке ваза упала на пол и разлетелась на мелкие осколочки.

– Ненормальный, тумбочка здесь при чем? – Анна бросилась собирать осколки.

– Проститутка! – выкрикнул Дима, – Продажная тварь!

– Сам ты тварь, – не осталась в долгу Анна.

– Что-о-о? – задохнулся Дима от возмущения.

– Да, тварь, тварь, тварь, – повторяла Анна, как заведенная.

– Ну и наглость. Можно подумать это я переспал с какой-нибудь шлюхой, а не ты! – снова крикнул Дима.

– Ты сам мне это посоветовал сделать, а теперь недоволен?

– Когда? Не помню.

– Не помнишь? – взорвалась Анна, – Ах, ты, гад! – теперь уже она замахнулась для удара, но Дима вовремя успел перехватить ее руку.

– Пусти меня, – Анна извивалась всем телом, пытаясь освободиться из Диминых рук, но он держал ее крепко.

– Когда я тебе советовал такое? Когда? – допытывался он.

– Извини, я не записала число и время, – Анна рванулась из последних сил и освободилась.

– Я помню тот разговор, – неожиданно спокойно сказал Дима, – но это было сказано не для того, чтобы ты этим советом воспользовалась.

– А для чего же? – глаза Анны округлились от изумления.

– Чтобы немного позлить тебя, – услышала она в ответ.

– Но зачем?

– Я был не в настроении, хозяйка квартиры требовала денег, а ты объявила, что их нет, и не будет. Ты просто попала в тот день, как говорят, под горячую руку.

Анна остолбенела. Так значит, это были просто слова! А она-то приняла их за чистую монету. Если бы не тот разговор, то не было бы тогда ее визита в кабинет Рагозина, не было бы квартиры Рагозина и его сальных поцелуев. Не было бы… Значит, все было зря? Анна почувствовала легкую тошноту.

Она подняла глаза на Диму.

– Уходи!

– Да, ладно, ну, что ты, я тебя прощаю, – залепетал Дима, не ожидавший такого поворота дел.

– Уходи, – жестко повторила Анна. – Я переспала с режиссером и нисколько не жалею об этом. И я собираюсь спать с ним и дальше. А тебе больше нечего здесь делать.

Анна прошла на кухню, оставив Диму одного в комнате. Через несколько минут она услышала, как хлопнула входная дверь.

2

Анна вошла в зал со смешанным чувством, ей хотелось и смеяться, и плакать. Смеяться оттого, что она впервые в своей артистической карьере через несколько минут получит главную роль в пьесе, а плакать оттого, какой ценой достигнута победа. Но внешне она никак не выдавала своих чувств.

Анна села рядом со Смольской. Та с некоторым удивлением покосилась на подругу.

– Я думала, ты не придешь, – произнесла она.

Хотя Лена и считалась ее едва ли не лучшей подругой, она не собиралась выкладывать даже перед ней все свои карты. Хотя совсем скоро она и так обо всем догадается. А если вдруг Рагозин ее обманет? Нет, такого быть не может, он же знает, что тогда не получит ее. А у него только при одном ее виде в прямом смысле слюнки текут. Она живо представила эту картинку – и ее передернуло. До чего ж противно! Но она вытерпит и это.

– Я так волнуюсь, – зашелестел рядом с ухом горячий шепот Смольской. – Получу ли роль в пьесе? Хотя бы маленькую. В прошлый раз при раздаче я пролетела. Помнишь?

Анна кивнула головой. Такое не забывается, тогда она тоже надеялась на главную роль, а получила совсем небольшую.

– Все будет нормально, – попыталась она успокоить подругу.

– Ты думаешь, а я не уверенна. Никто не сомневается, что главную роль отхватит Котова. Говорят, она хорошо для этого постаралась.

Анна невольно скосила на Котову глаза. Та сидела с видом победителя, ничуть не сомневаясь в оглашении результата. Ладно, посмотрим, что сейчас будет.

– А ты чего пришла? – продолжала допытываться Смольская. – После всего тебе ничего не светит.

– Из любопытства. Кстати, ты читала пьесу?

– Ну, да. До половины.

– А я всю. Мне понравилась, очень живая, с интересным сюжетом.

Смольская небрежно махнула рукой.

– Интересно играть. А смотреть пьесы, в которой играют другие, терпеть не могу. Если играют плохо, скучно. Если хорошо – завидно.

Анна улыбнулась; ею владели сходные ощущения.

Грузно ступая, словно носорог, появился главный режиссер. Он занял привычное место и оглядел зал. На Анну он почему-то не посмотрел, и у нее невольно пустилось в пляс сердце. Она не может столь глупо пролететь, она и так принесла огромную жертву на алтарь искусства.

– Сегодня мы начинаем репетировать новую пьесу молодого драматурга Станислава Немирова, – провозгласил Рогозин. – И, как всегда, начнем с распределением ролей.

В зале, где только что стоял неясный, но сильный гул, вдруг стало тихо, как на похоронах. Все застыли в ожидании.

У Рагозина была привычка начинать распределение ролей с самых незначительных. Он называл персонажа и имя актера или актрисы. Где-то в середине списка прозвучала фамилия Смольской. От избытка чувств она обняла и поцеловала Анну в щеку.

– Я так рада, даже не представляешь. Простой губителен для артиста. – Внезапно Смольская осеклась. – Ань, ты не переживай, этот жирный боров ценит в женщинах только одно, а на талант ему плевать. А ты же в училище была самой талантливой.

Тем временем Рагозин перешел к главным персонажам. Анна кожей почувствовала, как напрягся зал, а ее сердце застучало также бешено, как африканский татам.

– На роль главной герои пьесы я назначаю Анну Чеславину. – громко и очень отчетливо объявил Рогозин.

Краем глаза Анна увидела, как без сил рухнула в кресло Ольга Котова. Анне не надо было смотреть в зал, дабы понимать, что находится в перекрестье взглядов всех присутствующих. В голове бурно пульсировала кровь, но внешне Анна сохраняла полное спокойствие, как будто бы ничего и не случилось.

– Анька, как тебе это удалось? – услышала она рядом с собой взволнованной голос Смольской.

Анна посмотрела на нее; лицо подруги отражало изумление. И вдруг его выражение резко изменилось.

– Ты сделала это. Ты сделала это!

Анна молча смотрела перед собой. Почему-то неожиданно радость померкла, а взамен возникло опустошение. Несколько человек бросились к ней с поздравлениями, но она совсем ничего не чувствовала. Ею вдруг овладели плохие предчувствия; ничем хорошим эта затея не кончится. Когда идешь против себя, жизнь рано или поздно, но непременно тебя наказывает. Остается лишь дождаться, чтобы узнать, как она это сделает?

3

Эдуард проснулся рано. Сегодня ему предстоял великий день. Так он его для себя обозначил. Смысл «великий» он для него выбрал по тому, что этому дню предстояло стать поворотным в его жизни. Эдуард так долго не решался сделать этот шаг, так долго откладывал его на потом, что и сам потерял веру в то, что однажды его сделает. И вот, наконец, свершилось. Он решился! С этой минуты его жизнь должна круто измениться. Он решил открыть свое дело. Эдуарду надоело быть придатком своей жены, надоело вымаливать у нее деньги на любую мелочь и чувствовать себя школьником, которого еще не пускают на фильмы для взрослых.

Он хотел свободы, денег, красивых женщин. Хотел чувствовать себя хозяином жизни. Когда Эдуард женился на Алине, то рассчитывал автоматически получить весь этот пакет вожделенных благ без особых затруднений. Но у Алины была своя точка зрения на этот счет. Она и близко не хотела подпускать его даже на задворки своего бизнеса, уже не говоря о важных и больших проектах. Первое время Эдуард настаивал на том, чтобы она хоть как-то задействовала его в своем бизнесе, но Алина была непреклонна. Она считала его не способным вести дела и определила ему роль любимой игрушки, которая доставляла ей удовольствие, скрашивала ее одинокие ночи и не больше. Когда Эдуард это понял, он решил извлечь максимум выгоды из того положения, в которое поместила его жена. Он наслаждался жизнью во всех ее проявлениях, Модная одежда, дорогие машины, рестораны, отдых на престижных курортах стали главной составляющей его жизни на какое-то время. Но неожиданно все это ему быстро надоело и потеряло привлекательность. Жизнь стала казаться пресной, серой и ужасно скучной. Чтобы хоть как-то вернуть ей былые краски, Эдуарду все чаще и чаще требовалось прибегать к спиртному. Когда это средство от скуки стало ему уже необходимо, он ощутил легкое беспокойство, но не предпринял никаких действий, чтобы существенно изменить ситуацию. Ему уже было все равно.

Им овладела апатия. Он медленно и верно катился по наклонной. Наверняка, в конце концов, он бы спился и превратился в законченного алкаша, но однажды он узнал, что у Алины есть любовник. Это обстоятельство заставило его встрепенуться. Не из-за факта наличия мужчины у своей жены, а из-за того, что это могло внести значительные перемены в его жизнь.

Эдуард знал характер своей супруги. Она была последовательной и прямолинейной и не из тех женщин, которые скрывают амурные связи за спинами своих мужей. Такие женщины, как она, легко расстаются с мужьями и обзаводятся новыми. Эдуард испугался. Что ему придется делать, если Алина его выкинет из своей жизни? Вернуться к старому полунищенскому существованию? Ни за что! Поэтому Эдуард решился.

Накануне вечером он отказался, от ставшей уже привычной, бутылки коньяка и утром поднялся в бодром расположении духа. Он тщательно побрился, умылся, выбрал свой лучший костюм и, легко позавтракав, отправился в банк. Там он намеревался взять ссуду, чтобы использовать эти деньги на открытие своего ресторана. По его расчетам на первое время ему должно было хватить пятьсот тысяч долларов.

Эдуард отправился в банк, где его хорошо знали. Он нередко прибегал к услугам этого учреждения при возникновении различных денежных затруднений и всегда вовремя рассчитывался по счетам. Его кредитная история была безупречной. Эдуард рассчитывал, на то, что в банке ему не откажут.

Служащая банка вежливо выслушала его и попросила подождать. Она застучала пальчиками по клавиатуре и уткнулась в экран монитора. Несколько минут ожидания для Эдуарда показались вечностью.

Наконец девушка повернулась к нему и улыбнулась.

– К сожалению, Эдуард Борисович, мы вынуждены вам отказать.

Эта фраза произвела на Эдуарда ошеломляющий эффект. Ему показалось, что он ослышался.

– Извините, я не расслышал. Что вы сказали? – переспросил Эдуард.

– Банк не может удовлетворить вашу просьбу. Мы вам отказываем, – сияя ослепительной улыбкой, повторила девушка.

– Но, почему? На каком основании? – голос Эдуарда дрогнул.

– Я не могу вам рассчитать схему погашения вашего кредита. У вас нет постоянного ежемесячного дохода. Вам нечем подтвердить вашу платежеспособность, – девушка вновь лучезарно улыбнулась ему.

– Но, но … неужели ничего нельзя сделать, – выдавил из себя Эдуард, – моя жена очень состоятельная женщина, вы знаете…

– Мы знаем, Эдуард Борисович. Для вас мы можем сделать исключение, но только в том случае, если ваша жена поручится за вас. Но даже ее одного голоса будет недостаточно. Нужен еще один поручитель…

Эдуард не стал слушать дальше. Как только он услышал, на каком условии банк может дать ссуду, он понял, что мечтам его не суждено осуществиться никогда. Алина ни за что не позволит ему ввязаться в это дело.

Пошатываясь, на ватных ногах, Эдуард вышел на улицу. Он поднял руку и остановил первую, проезжавшую мимо машину.

– В «Разгуляй», – коротко бросил он водителю.

– Поехали, – согласился тот.

Эдуард плюхнулся на место рядом с водителем. Посмотрел на часы. До конца дня было еще уйма времени.

– Хватит, чтобы оттянуться по полной программе, – с удовлетворением подумал он.

4

В новом спектакле, который собирался ставить Рагозин, Ольга Котова рассчитывала на роль главной героини. Она считала, что эта роль уже у нее в кармане. А иначе и быть не могло. Единственно, кто мог претендовать на эту роль, так это Чеславина, но она вышла из игры. Глупая упрямица, не желающая поступиться своими принципами, хоть и талантливая. Но это даже ей, Ольге, на руку. Пусть Чеславина холит и лелеет свою нравственность – дуракам закон не писан. А у них в театре свои законы, которые провозглашает местный бог – Рагозин. И первая его заповедь для актеров гласит: будь послушным воле режиссера и ни в чем ему не перечь. Умные сразу соображали, что к чему и были от этого только в выигрыше.

Ольга видела, как получали актрисы главные роли. И даже немного завидовала этим счастливицам. Она старалась изо всех сил, но почему-то Рагозин на нее мало обращал внимание. Но она не очень переживала по этому поводу. Она ждала, когда настанет ее час. И он пробил, наконец! Тот день, когда Рагозин прогнал Чеславину со сцены, Ольга запомнила на всю жизнь. Он заменил Анну не Ромашиной, ни Завьяловой, ни Смеловой, которые переменно были фаворитками Рагозина, он заменил ее Ольгой Котовой! В груди у Ольги все клокотало от радости. Как она ликовала! Все! Конец всем этим Ромашиным, Завьяловым и иже с ними. Теперь в театре наступает новая эпоха. Эпоха Ольги Котовой. И теперь от того, как она постарается, зависит, сколько долго продлится эта эпоха. И Ольга старалась. Она просто стелилась перед Рагозиным, и ей казалось, что он был доволен ею.

В день распределения ролей Ольга была спокойна, как удав уже проглотивший часть кролика. Она уже заранее праздновала свою победу и с удовольствием наблюдала за всеми со своего места. Она видела, как волнуются актеры, с каким замиранием сердца ждут оглашения каждой новой фамилии. Видела, как захлопала в ладоши Смольская, когда ей досталась какая-то совсем незначительная роль. Как перекосило Ромашину, когда ее назвали следующей за Смольской. Наверняка, как бывшая фаворитка Рагозина, она рассчитывала на что-нибудь более значительное.

Список уже подходил к концу, а Ольгу все не называли. Но она и не беспокоилась. Так и должно быть. Ее фамилия прозвучит последней в этом длинном списке в виде финального аккорда. И вот наступил тот момент, когда Рагозин произнес магическую фразу: «На роль главной героини назначается», – после этого он обычно делал эффектную паузу.

Ольга победоносно осматривала зал, она даже приподнялась со стула, нисколько не сомневаясь в том, что именно ее фамилия сейчас будет произнесена, и ей придется стоять и принимать поздравления.

– На роль главной героини назначается Анна Чеславина, – произнес Рагозин.

Ольга уже почти поднялась со своего места, но, услышав фамилию Чеславиной, рухнула в кресло, как подкошенная. Вот это был удар! Для Ольги в новом спектакле не нашлось вообще никакой роли. Такого она не ожидала. Все дальнейшее происходило, как в тумане. Она видела, как все бросились поздравлять эту выскочку, эту … До Ольги вдруг дошло, как Чеславиной досталась эта роль. Ну, конечно! Эта святоша, эта лицемерка, строящая из себя недотрогу, оказалась обыкновенной шлюхой, осенило Ольгу.

Ольга вжалась в кресло. Ей хотелось уйти из зала, испариться, чтобы только не видеть этих злорадно- торжествующих взглядов, которыми все награждали ее. Но были и сочувствующие. Это были подруги по несчастью. Все они когда-то пережили то же, что сейчас переживала Ольга. К ней подошли Ромашина, Смелова и Завьялова.

– Не переживай ты так, – произнесла Ромашина, усаживаясь рядом с Ольгой.

– А кто сказал, что я переживаю, – Ольга старалась говорить спокойно, но голос плохо слушался ее.

– Да, ладно. Мы все через это прошли и ничего, живы – ободряюще улыбнулась Ольге Смелова.

Ольга ничего не ответила, у нее как будто ком в горле застрял.

– Она свое еще получит, однажды она окажется на нашем месте, – сквозь зубы прошипела Завьялова.

– А зачем нам ждать, когда это однажды наступит, а девочки? – хищно улыбнулась Ромашина. Мы можем уже сейчас устроить ей красивую жизнь.

– А, что? Вполне, – заговорщически подмигнула Смелова. – Ты, Ольга, как на это смотришь?

– Я? Я, как вы, – наконец, к Ольге вернулся дар речи. Она даже улыбнулась, но улыбка получилась вымученной.

– Вот и правильно, – одобряюще произнесла Завьялова. – Таких, как она, учить надо. Я понимаю, если бы она была, как все, то к ней не было бы и претензий. А то строила из себя святую. Я даже, грешным делом, уважала ее. Вот думала, характер! Силища!

– Она водила нас всех за нос, а это была просто хорошо продуманная игра. Кто бы мог подумать, что она такая хитрая, – зло сверкнула глазами Ромашина.

– Всех провела! А я, вообще-то, надеялась на эту роль, – с горечью выдохнула Смелова.

– Мы все могли претендовать на эту роль, не ты одна. Рагозин никогда не забывает старых подруг, – тряхнула головой Завьялова. – Но, когда такие, как Чеславина, застят ему глаза, то нам еще долго ничего не светит.

– Зато ей светит, ох как светит… она еще не знает, кому перебежала дорожку, – произнесла вдруг Котова таким зловещим голосом, что все ошарашено уставились на нее, как будто видели впервые.