Внимательно осмотрев находку, Влад пришёл к выводу, что это, скорее всего, Горный Хрусталь. Лет пять назад, на Земле ещё, он читал про Хрустальные Черепа. Вроде бы их изготовил непонятно кто, и сколько тысяч лет назад, неизвестно тоже. Но те были копиями человеческих черепов. Самый главный – Череп Судьбы – найден был почти сто лет назад при археологических раскопках древнего города майя, и весил он около пяти килограмм. Его возраст некоторыми земными учёными определялся как минимум в три тысячи шестьсот лет. Изготовлен он был из цельного куска горного хрусталя и идеально отполирован. Причём следов обработки металлическими орудиями эксперты Британского музея не обнаружили. А если учесть твёрдость горного хрусталя, то для изготовления и полировки Черепа Судьбы требовались алмазы. К тому же, те же самые эксперты пришли к выводу, что одному человеку потребовалось бы триста лет непрерывной работы, без единой минуты отдыха, по причине того, что размеры черепа не позволяли работать над ним одновременно нескольким мастерам. Не говоря уже о том, что у горного хрусталя, кроме почти что алмазной твёрдости, есть внутренние оси симметрии, вокруг которых и происходит в природе рост кристала. И если вырезать череп без учёта этих осей роста, то внутренние силы напряжения просто- напросто разорвут кристалл, и он рассыплется сверкающими осколками. Так вот, по заключению специалистов фирмы «Хьюлетт – Паккард», череп был изготовлен без учёта этих осей роста. И почему он не рассыпался ещё при начальной обработке, никому до сих пор неизвестно. Как неизвестна и сама технология изготовления черепа. Да и для чего, для какой цели его вообще изготовили?
Все эти сведения промелькнули в голове Скитальца. Его тренированная память содержала массу сведений. Кто знает, какое именно знание может пригодиться в жизни. Обойдя череп вокруг, но так и не решившись к нему прикоснуться, Влад осмотрелся: справа, вдоль коридора, шёл ряд дверей, а слева дверей не было, но были две ниши, локтях в двадцати друг от друга. Подойдя к первой из них и заглянув в неё, он понял, что это не ниша, а проход. Причём проход формой повторял очертания входных дверей. Ничего опасного он не обнаружил, даже задействованный Владом «Совиный Глаз» не различал ничего кроме стен. Локтей через пять этот проход сворачивал направо под прямым углом, и там было заметно слабое освещение. Дойдя до следующего поворота Влад убедился, что это всего – навсего второй выход в коридор.
Внимательно осмотрев стены он не нашёл ничего, что бы напоминало двери, хотя те, вполне возможно, были хорошо замаскированы. Лишь под самым потолком, над обоими поворотами, были видны небольшие, полукруглые ниши. Так и не поняв для чего этот проход предназначался, Скиталец вышел в основной коридор и решил начать по порядку, с первой двери справа от входа. К его удивлению дверь открылась легко, без скрипа. Словно бы и не было этого миллиона – другого лет, что лежал между ним и бывшими хозяевами замка. За дверью обнаружилось небольшое помещение, освещённое всё теми же плафонами на стенах. Похоже, что это было что – то вроде библиотеки. Высокие, до потолка, полки с аккуратно уложенными книгами и свитками. Большой прямоугольный стол посреди комнаты, стул рядом. Стол явно предназначался для работы с книгами, или для чтения. Вон, в углу, лежит нечто вроде ручек и карандашей. Он повертел непонятные штуковины и аккуратно положил их на место. Подойдя к полке Влад снял первую попавшуюся книгу. Она была сделана из какого – то непонятного материала. И не кожа, и не пластик, с матовым аллюминиевым блеском. Из этого же материала, очень на то похоже, была изготовлена и та карточка – план, с помощью которой он отыскал перстень Аримана. Влад перелистал книгу. Бледно – жёлтые страницы были покрыты рядами фиолетовых, непонятных знаков. Насколько он разбирался, это были руны. Однако эти руны не имели ничего общего с эльфийскими, к тому же их, похоже, надо было читать не слева направо, а сверху вниз, столбиком, как и японские иероглифы. Некоторые руны были абсолютно похожи друг на друга, и различались только цветом. Картинок, хоть как – то объясняющих что это и с чем его едят, не было. Скиталец пожал плечами и, вернув книгу на место, вышел в коридор. Открыл следующую дверь.
Эта комната весьма напоминала подсобку или кладовку, куда складывают всякий хлам. Вроде бы уже ненужный, но который, в то же время, пока ещё жалко выбросить. У одной из стен стояли огромные, витые каменные свечи ярко-зелёного цвета. Но едва Скиталец коснулся ближайшей, как та рассыпалась в пыль ядовито-оранжевого цвета. Ну что ж, это-то как раз понятно – прошедшая бездна лет не оставляла следов и от более прочных вещей. Удивляло как раз другое: полнейшая сохранность многих предметов от которых, по логике, не должно было остаться ничего, даже легенд. Но с другой стороны – понятие логики характерно лишь для мужской части представителей неуёмного человеческого племени. Что же касаемо женской логики, то…
В общем Скиталец с любопытством стал осматривать содержимое многочисленных металлических стеллажей, полок и ящиков, пытаясь определить для чего именно это всё предназначалось во времена Предвечных.
Влад снял с полки одну из замысловатых хреновин. Внешне она, вроде бы, ни на что знакомое не напоминала, а с другой стороны весьма смахивала на двойную спираль от самогонного аппарата. Повертел её в руках и та, неожиданно, распалась на две самостоятельные половинки, моментально покрывшиеся бурой ржавчиной. Влад тихо присвистнул:
Привёз он как – то с практики
Два ржавых экспонатика,
И уверял, что это древний клад…
Сунув спирали назад на полку и отряхивая руки от ржавчины, он напоследок оглядел ещё раз весь этот хлам и хотел было идти дальше, но тут его взгляд привлекла изящная, блестящая штуковина, напоминающая увеличенную раза в два обыкновенную шариковую ручку, но спиральной формы. При его прикосновении она не рассыпалась в пыль, а сама удобно легла в ладонь. Чем то эта штука напоминала оружие. Должны же были прежние хозяева этого мира использовать для истребления себе подобных какое – никакое оружие?
На одном конце этой штуковины виднелось небольшое отверстие затянутое частой сеткой с тёмно – фиолетовым кристаллом в центре, огранённым в виде шестиугольной пирамидки. Очертания пирамидки как – то странно плавали, то проявляясь чётко, так что хорошо были видны все шесть граней, то тут же расплывались туманным облачком. На верней части этой «ручки», как раз у большого пальца, виднелся овальный бугорок. Влад огляделся, прикидывая что тут может сойти за цель, и в конце – концов просто направил эту штуковину в угол, и с опаской нажал на выступ. Внешне ничего не произошло: ни грохота выстрела, ни яркой вспышки, ни лазерного луча – но весь хлам стоящий в углу, мгновенно исчез в неяркой вспышке радужно мерцающих лучей. Подойдя поближе к стене, Скиталец убедился, что неведомый луч, или что там было взамен него, проделало в ней своеобразную нишу. Теперь уже он поглядел с уважением на этот лучемёт и внимательно осмотрел его на предмет обнаружения предохранителя. Оставлять такую игрушку было жалко, да и глупо. Не найдя ничего похожего на предохранитель, Скиталец просто завернул эту штуковину в носовой платок и убрал в карман.
Третья комната здорово напоминала лабораторию то ли учёного, то ли алхимика. Да и на входной двери красовалась эмблема в виде колбы, обвитой всё тем же Уроборосом. На стенах многочисленные полки, заставленные пробирками, колбами и прочим химическим инвентарём. На столе стопкой лежали книги, покрытые слоем пыли и паутины, а в самом центре стола красовался блестящий, хрустальный шар на подставке из серебристо – матового металла, покрытого непонятными кабалистическими знаками. Скиталец обошёл комнату по кругу, с любопытством разглядывая весь этот алхимический музей. В одном углу нашёл высокое, под потолок, невероятно древнее зеркало. Слегка потемневшее от времени, как показалось ему сначала, и покрытое толстым слоем пыли, так что Влад с трудом различал в нём своё отражение. Подобрав с пола нечто похожее на веник из птичьих перьев, он смахнул пыль с зеркала.
Толстое стекло было обрамлено в потрескавшуюся от времени деревянную раму, с затейливой резьбой и двумя небольшими, изящными крючками по бокам. На каждом из них висело по кулону. Один явно бриллиант, а второй был похож на тёмно-синий сапфир. В общем – зеркало как зеркало, но в тоже время была в нём какая-то странность. Словно бы и не стекло перед ним, а что-то иное, зыбкое…
Ему вдруг вспомнилось, что как-то давно, ещё в школьную бытность, он, стоя с простым плёночным фотоаппаратом перед зеркалом, попытался снять самого себя. Обычное дело, но вот только когда Влад глянул на дальномер фотоаппарата (было такое устройство на Зените-М), то оказалось, что он показывает четыре метра. А ведь он стоял всего лишь в двух метрах от зеркала. Как такое могло быть он не понял, хотя и проверил это несколько раз. Согласно законам оптики, оптический дальномер должен был зафиксировать расстояние от Влада до зеркального стекла, а не до его отражения в глубине зеркала. Тем более, что самого отражения как материального объекта и не существовало вовсе. Учитель физики, к которому Влад обратился за разъяснениями, ответил, что такого не может быть, и вообще велел не морочить ему голову. Но когда Влад наглядно продемонстрировал ему тот же самый эффект, лишь досадливо махнул рукой – у тебя мол, дальномер неисправен. Вот и показывает ерунду. Влад спорить больше не стал, а потом всё как-то само собой позабылось и вспомнилось лишь теперь. Скиталец ещё раз взглянул на своё отражение, словно бы двигающееся само собой, вне зависимости от своего хозяина, и снял оба кулона. В конце концов любое зеркало как бы является дверью между нашим миром, и миром соседним. Во всяком случае часть учёных склоняется к этой теории.
Подойдя к столу он присел в кресло и стал с любопытством разглядывать оба кулона. Его внимание привлёк кулон с бриллиантом – чем-то этот камень ему был знаком. Влад явно где-то читал, и читал именно о нём. Но это было в его пору жизни на Земле. Скиталец молча вертел в руках огромный кристалл и мучительно пытался вспомнить, что это за камень. Неожиданно вспомнился Питер, Мойка…, он сидел на лавочке неподалёку от дома Пушкина и от нечего делать листал какой – то журнал, оставленный кем – то на этой же скамейке… Ага! Точно. Теперь он вспомнил всё. Это знаменитый алмаз Санси. Им владели поочерёдно: герцог Бургундский, король Карл Смелый, король Португалии Альфонс Африканский (ещё то имечко, хоть и король), и маркиз де Санси, именем которого и был назван алмаз. Потом им, кажется, владел кардинал Мазарини и кто – то из Людовиков. В смутное время французской революции королевская казна была разграблена, многие исторические камни исчезли. Исчез и алмаз Санси. Где он находится не знал никто, даже лучшие сыскари Наполеона не смогли напасть на его след. И вот по непонятной иронии судьбы он оказался здесь. Абсолютно прозрачный камень, с едва заметной благородной золотизной самой дорогой разновидности камня. Как говорят ювелиры – чистейшей воды алмаз, и с идеальной огранкой светился на ладони Скитальца. Ну что же, красивая игрушка. Земля неясно где, бывшие владельцы камня давно умерли. Ну не оставлять же его здесь? Тем более, что бриллиант и юридически и практически находится в подземелье его, Влада, королевского замка, и следовательно, по всем законам обоих миров, является его собственностью. И Скиталец с чистой совестью положил камень во внутренний карман мундира.
А вот второй камень ему был совершенно неизвестен, хотя по своим размерам тот даже слегка превосходил бриллиант. Да и красотой не уступал ничуть. Тёмно – синий сапфир с небольшим пузырьком воздуха, так называемым инклюзом, невольно завораживал взор, действуя умиротворяюще на смотрящего на него, правда в магическом диапазоне зрения камень окутывала призрачная, едва различимая дымка какой – то древней магии. Но тьмой от неё не пахло, а пахло, если честно, нагретой солнцем лесной лужайкой. Подобный камень не просто редок, а уникален, и нечисть шарахается от него словно чёрт от ладана. Не надо и магии. Немного полюбовавшись кулоном, он пришёл к выводу, что лучшего подарка для Ивви не сыскать, Скиталец и его отправил в карман. Оглядел стол. Кроме хрустального шара на восьмигранной подставке и книги на его полированной поверхности, сделанной из какого то дерева, тёплого, золотисто – медового оттенка, ничего не было. Влад решил начать с книги. По виду ей тоже было бог знает сколько лет. Кожаный переплёт был из шкуры неизвестного и, скорее всего, давным – давно вымершего животного. Обложки переплёта, верхняя и нижняя, скреплялись двумя скобками из какого – то металла, густо – жёлтого с пурпурным отливом.
Металл до сих пор тускло сиял той благородной, присущей лишь высокопробному золоту, желтизной.
– Интересно, – подумал Влад – как же она не рассыпалась в пыль за эту прорву лет?
Он провёл ладонью по обложке и ощутил какое – то несложное магическое заклинание, наложенное на книгу. Судя по целости книги, это было Заклинание Сохранности. Однако сколько он ни вертел её в руках, ни защёлки, ни даже какой нибудь замысловатой дырочки для ключа, обнаружить так и не смог.
Неожиданно, со стороны зеркала, полился неяркий радужный свет и Влад тут же вскочил на ноги, едва не опрокинув кресло. Сияние, исходящее из зеркала, усилилось, как бы уплотнилось и из стекла неспеша выплыла фигура в каком-то идиотском балахоне, переливающимся всеми цветами радуги, словно нефтяная плёнка в луже воды. Фигурой это нечто весьма напоминало человека, вот только голова существа была копией хрустального черепа, найденного Владом на столе в холле. Да и рук у него было четыре. Одна пара рук росла прямо из плеч, составляя с ними одно целое и была покороче второй пары. Та начиналась примерно там, где у людей подмышка. Пальцев было по четыре на каждой руке.
– Так вот почему было так неудобно держаться за перила – промелькнула не к месту идиотская мысль в голове Скитальца – это они, значит, под свою верхнюю пару рук рассчитывали. Глаза неведомого существа были необычного, тёмно-фиолетового цвета с узким, золотисто-жёлтым кошачьим зрачком, идущим по диагонали треугольного глаза. Скиталец сорвал с пояса одну из серебряных звёздочек и метнул её в это нечто. Звёздочка сверкнула в воздухе, прошила радужного насквозь и вонзилась в зеркальную раму. Радужный как-то странно задёргался, издавая квохчущие звуки, но исчезать не собирался.
– Путур ката с'себаб мунгуи! – довольно доброжелательно сообщил радужный.
– Чего? – опешил Влад – ты кто такой?
– Т'та ак, – удивлённо произнёс радужный тип, – значит ты эльф?
– Да, – растерянно кивнул Влад и, опомнившись, выхватил из кармана давешнюю авторучку, всё ещё завёрнутую в носовой платок, и навёл её на привидение. А кем же ещё оно могло быть, если не боится серебра?
Радужный ухмыльнулся.
– Бесполезно. Тага – грозное оружие, но против меня оно бессильно, как бессильно оно и против тебя, эльф. Кстати, этот кусок ткани, в который ты завернул Тагу, сейчас является предохранителем. Чтобы выстрелить из неё, надо нажимать кнопку голой рукой.
Влад торопливо убрал платок, но авторучку Тагу, по прежнему держал направленной на гостя.
– Серебра я тоже не боюсь, хотя до сих пор не пойму, почему оно так смертельно воздействует на вашу теперешнюю нечисть. Давай лучше знакомиться. Я – демон Эбни-Холл. Ещё меня знают как Бэлла-хитреца, бога-покровителя плутов и воров. А ты кто?
– Король Влад первый, эльфийский, – проворчал Скиталец убирая тагу в карман, – присаживайтесь князь. Или вы предпочитаете иное обращение? – И стал с нескрываемым любопытством разглядывать радужного.
– Меня вполне устроит князь, так как мой титул вам, ваше величество, всё-равно не выговорить. Да и какая, в принципе разница? Вы не находите? – заметив взгляд Влада, Бэлл усмехнулся:
– Что, непривычно выгляжу?
– Не то слово…
Демон рассмеялся.
– Да и ты, по моим меркам, далеко не красавец. Ну да ладно, оставим это. Кто же вам, ваше величество, позволил присваивать чужие вещи?
– С каких это пор земной алмаз стал твоим?
– Да…, не знал, что и вы, Влад, тоже знаток камней. Ну алмаз ладно, а сапфир-то зачем свистнул?
– Не свистнул, а просто взял. Подвал-то теперь мой, раз замок принадлежит мне? Значит и это всё моё королевское имущество.
– …Логично. И что же ты с ними будешь делать?
– Алмаз подарю жене, а сапфир – сестрёнке.
– Она тоже эльфийка?
– Нет, она принцесса фей.
– Принцесса фей? – демон явно смутился, – ну тогда ладно. Но если подарите сапфир другой девушке, то честно предупреждаю: уведу его снова.
– Так ты – Предвечный?
– Ну не совсем Предвечный. Я демон Предвечных, или в твоём восприятии – я один из богов Предвечных.
– Слушай, Эбни-Холл, я что-то не понял: алмаз Санси пропал на Земле всего лишь около трёхсот лет назад. Но ведь порталы-то закрылись задолго до того? Ты что, знаешь обходной путь? Да и вообще – меня мучают смутные подозрения… – как же так получилось, что Предвечные сгинули, а ты остался?
Радужный демон в ответ весело рассмеялся.
– Ты прав, Влад, смутные предчувствия тебя не обманули. Я и в самом деле Бог-покровитель воров и мошенников. Если тебя не затруднит, обращайся ко мне по имени Бэлл, по крайней мере именно под таким именем я сейчас известен на Эльфийне. А также: Бэлл-плут, Бэлл-мошенник. Видимо именно поэтому и дожил до этого времени. Сам понимаешь – мошенничество и желание прибрать к рукам то, что плохо лежит, самое старое и неистребимое желание, что у нас, Предвечных, что у вас-Эльфов или у любой другой расы. Правда здесь, в бывших владениях Предвечных, я могу иметь лишь этот, данный мне Создателем облик. Хотя там, наверху, я мало чем отличаюсь от тебя.
Скиталец с интересом посмотрел на Бога-мошенника.
– Ты говоришь об этом так, словно бы гордишься, что ты Бог – покровитель воров.
– А почему нет? – искренне удивился Бэлл, – это у людей воровство считается чем-то неприличным и строго наказуемым. Хотя, по моим скромным наблюдениям, именно людская раса больше всего подвержена этому пороку. А в моё время – воры и мошенники образовывали свою собственную гильдию, гильдию воров. Ничем не худшую, чем гильдии строителей, оружейников или пожарников. И если у кого-то пропадала лошадь или драгоценности, то потерпевший просто шёл к главе гильдии, вносил плату- четверть от стоимости пропавшего – и получал своё добро назад. Гильдия как гильдия, не лучше, но и не хуже других. И, кстати, со своим уставом и понятием воровской чести.
– Ну ладно… Лучше скажи, как ты всё-таки, попал на Землю?
– Влад, портал – это дверь. Но ведь в доме, кроме парадного входа, есть ещё и чёрный ход, и форточки. Чердак со слуховым окошком наконец… понимаешь? Правда воспользоваться ими могут далеко не все. Для меня, как Бога-плута, проникнуть куда-нибудь не через дверь, а через форточку, нет никаких проблем. Единый закрыл только лишь сами порталы, а вот про форточки и чердаки он, в тот момент, как-то не вспомнил. Ну а за прошедшие три тысячи лет это всё устоялось и стало незыблемым, как и сами законы природы.
– Тебе, я смотрю, надо было стать не Богом-покровителем воров, а Богом-покровителем адвокатов и прочих там юристов…
– Увы, ваше величество, место уже было занято, да и на кой мне это надо? Теперешняя роль мне гораздо более по душе. Согласись, что то, чем я сейчас занимаюсь, гораздо интересней и увлекательней. Да и вообще – покровитель наших юристов развоплотился, а я жив до сих пор, и, смею надеяться, что проживу ещё не одну бездну лет. А ты что тут делаешь? На экскурсию пришёл, спасаясь от истинно королевской болезни – скуки?
– Ну, если честно, то ты прав. Послушай, а почему на тебя эта самая Тага не действует? Давеча она исправно превратила в пыль и железную рухлядь, и камень.
– Видите ли, ваше величество, Тага стреляет особыми капсулами сжатого вакуума, вы понимаете, о чём я?
Влад молча кивнул.
– Так вот, когда такая вакуумная капсула попадает в цель, то она, взрываясь, тысячекратно ускоряет бег времени. В небольшом объёме пространства, разумеется, но этого вполне достаточно, чтобы цель – камень, металл или живое существо – в течение примерно половины секунды успели прожить где-то около пятидесяти тысяч лет. А такого темпа течения времени не выдерживают даже камни, не говоря уж о живых существах. Рассыпаются в кварковую пыль. Вам, как бессмертному, оно тоже неопасно. Что такое пятьдесят тысяч лет по сравнению с вечностью? Но довольно болезненное ощущение вам, всё-таки, будет гарантировано. Я вижу, что эта игрушка вам явно понравилась, поэтому открою некоторые тактико-технические характеристики. Дальность стрельбы – примерно сто пятьдесят ваших шагов, темп стрельбы – один выстрел в минуту, так что цельтесь получше. Перезаряжать не надо: после выброса рабочей капсулы, Тага сама, примерно в течении минуты, создаёт новый заряд. Что ещё вас интересует?
Скиталец задумчиво посмотрел на четырёхрукого демона.
– Всё-таки интересно, почему серебро на тебя не дейст-вует? Законы магии едины, так, во всяком случае меня учили.
– А ты уверен, что я, в данный момент, представляю нечистую силу по отношению к тебе и твоей магии? Для Предвечных и их магии, я да – нечистая сила и, видя недоверие на лице Скитальца, пояснил:
– Видишь ли, Влад (это ничего, что я на ты? Как-никак, но я намного старше тебя – Влад молча махнул рукой) магия нашпигована всякими там идиотскими оговорками и условиями, словно кабаний окорок чесноком, согласен?
– Вполне, – искренне ответил Влад.
– Но в данном случае дело даже не в этом, а в том, что между моим миром, моим временем и твоим миром, лежит целая пропасть времени. Прошёл один космический год – Алаутун, то есть шестьдесят четыре миллиона лет. Солнце за это время успело сделать один полный оборот вокруг центра галактики. Успели уйти мы – Предвечные, как вы нас теперь называете, пришли нам на смену и ушли Змееногие и ещё с десяток нам подобных рас. Творец довольно долго искал самую удачную форму для мыслящего существа.
– Но почему, в таком случае, нас, эльфов, называют Перворожденными? Если перед нами сменилось столько рас, то не мы, а вы должны считаться Перворожденными.
– Видишь ли, Влад, Творец вначале создал три расы одновременно: нас – Предвечных, расу Орков, от которой вскоре отделилась раса Гоблинов, ну и вас —Эльфов. Наша магия претерпела изменения, как и шаманство орков с гоблинами, и только ваша магия, Магия Алого Пламени осталась неизменной. Обычно такие изменения магии происходят, когда светило проходит через изначальную точку отсчёта, и магия, и добро со злом, как бы меняют свою полярность. Наша белая магия стала вашей чёрной, а чёрная – белой. И лишь алая магия – магия середины, остаётся неименной. Что стало с шаманством гоблинов я не знаю, поинтересуйся сам как- нибудь. Соответственно поменялись местами понятия добра и зла. Иными словами я, в данный момент, представляю твоё добро, а для моих сгинувших соотечественников – зло. Да и вообще, только один Творец знает, сколько было ещё таких рас до нашего появления. Мне только одно непонятною: почему вы, эльфы, забыли об этом? Да и все ли представители этих рас сгинули начисто? Ведь если уцелел я, могли уцелеть представители и других рас. Практика показывает, что полностью уничтожить какую либо расу можно, но трудно. Так что, скорее всего и гоблины и орки и те же змееногие тоже живы. Понял?
Влад озадаченно почесал в затылке.
– Вообще-то понял, но как-то странно всё это…
– Мир вообще довольно странная вещь, тебе не кажется?
Влад молча кивнул, но в этот момент сам собой засветился хрустальный шар на столе и в нём появилось чёткое изображение открытой входной двери, заклиненной его кинжалом, а в проёме стояла Лиллит, самая младшая амазонка из его Алой Сотни. По местной Храмовой моде одетая в полупрозрачное лёгкое платье. Девушка с интересом заглядывала внутрь, рассматривая древнюю, крутую лестницу, потом громко позвала:
– Влад! Влад, ты там? – и стала осторожно спускаться вниз.
– А ничего, очень даже симпатичная…, даже я должен признать это. Жена?
– Нет, одна из сотни моих ликторш.
– Ну ни фига себе! – возмутился Эбни-Холл – нехило, я смотрю, ты тут устроился. Если хочешь, то ты можешь ей ответить, шар передаст и твой голос и твоё изображение. Достаточно коснуться вот этого символа – демон указал на один из завитков, украшавших подставку для шара, – а этот вот – откроет для неё магическую дверь. А я, пожалуй, пойду. Не буду пугать девушку своим видом. Тем более такую молоденькую и симпатичную. Посижу пока в зеркале, там, за стеклом, времени нет. Захочешь пообщаться – заходи, буду рад. Заклинание отрывающее дверь снаружи, запомнил?
Влад молча кивнул, протягивая руку к первому завитку, чтобы ответить Лиллит. А радужный демон, покровитель воров и мошенников, не спеша вошёл в зеркало, словно в простую дверь. Зеркальное стекло на секунду задрожало зыбким маревом и успокоилось.
– Лиллит, – позвал Влад, – спускайся смело. Только осторожно: ступеньки совсем стёрлись.
– Ой! – пискнула девушка, а Влад увидел как, прямо в воздухе, перед Лиллит возникла копия шара, а в нём был явственно виден он сам, – ты там, внизу?
– Да.
– Я сейчас… там как, очень страшно? Скелетов много?
– Не бойся, нет ни одного, наоборот… – Скиталец с инте-ресом смотрел как девушка осторожно спускается вниз, вцепившись в перила.
– Какие-то перила тут дурацкие, – пожаловалась она, – неудобно держаться. Да и у этих светильников спектр явно не для нашего глаза…
– Так это не для нас и строилось. Ты сейчас находишься в бывших владениях Предвечных.
– Шутишь?
– Да куда уж там. Серьёзней некуда.
– А дальше как? Тут какая-то дверь, и явно с магическим замком.
– Подожди, сейчас открою, – Влад прикоснулся ко второму завитку.
– Ух ты! – это Лиллит увидела хрустальный череп на столе, – ну если Предвечные действительно были такими, то и морда лица у них…
Скиталец на секунду отвлёкся, вставая, и тут до него донёсся отчаянный крик девушки, замирающий вдали.
– Вла-а-а-а-…
Скиталец двумя прыжками вылетел в коридор, успев выхватить Дагу, но в холле никого не было. Лишь в воздухе, затухая, искрился след от магического портала. Быстро начертив рукой в воздухе крест точно посередине угасающего входа в портал, он торопливо прочитал, а точнее выкрикнул заклинание.
Дело в том, что любой магический портал пробивает своеобразный энергетический канал в пространстве, который после отключения портала ещё несколько секунд медленно затухает, рассасываясь в магопространстве. И если успеть во время, то можно его восстановить.
Влад облегчённо вздохнул, увидев как портал начал разгораться по новой, а его крест – наоборот, гаснуть. И едва тот погас, как Скиталец тут же прыгнул в овал портала. И налетел со всего маха плечом на защитную стену. Он опоздал всего на несколько мгновений. Неизвестный колдун успел поставить защитный купол, который словно ножом перерезал канал перехода магического портала.