Переполненный за последние сутки сверх всякой меры впечатлениями и информацией, Роман почти спокойно воспринял картину таинственного жизненного пространства людей, о существовании которых он прежде даже не подозревал. Нет, легенд, мифов и различных сказаний, которые можно было бы как-то связать с существованием целого народа, ушедшего когда-то под землю или под воду, было достаточно. Но не было фактов, прямо свидетельствующих о существовании параллельного мира. Или были? В голове мелькали разные сообщения, к которым мало кто относился серьёзно. Между тем картина окружающего была поистине фантастической. Это был мир легких полупрозрачных оболочек самых невероятных форм, в сочетании которых Роман не мог сразу уловить логики. Мягкие цветовые оттенки поверхностей тоже были разными, но неизменно сливались в гармонии, что делало картину весьма живописной. В целом же впечатление от архитектуры, напоминающей нагромождения преимущественно холодных стеклянных форм было не слишком радостным.
– Ну, как тебе мой город? – На Романа смотрели сияющие глаза Тины.
– Что значит твой? Ты хотела сказать «ваш»? И почему город?
– Нет! Я сказала именно то, что собиралась! Я здесь родилась, поэтому говорю, что он мой! Я тут всё знаю и могу тебе показать. А сколько у нас времени, пап?
Оглянувшись и не обнаружив рядом отца, Тина беззаботно махнула рукой.
– Ну и ладно, сам с нами свяжется. Пошли!
Молодые люди, взявшись за руки, спустились по ступенькам со слабо светящейся под ногами платформы, на которой оказались, выйдя из шлюза. Ступив на гладкую, по виду стеклянную, поверхность, Роман зашагал сначала осторожно, боясь подскользнуться, а потом всё увереннее, ощутив надежное сцепление обуви с основанием. Тина, убежавшая вперед, остановилась у стеклянной стены, на которой плавно проявился синий прямоугольник. Дождавшись Романа, она протянула вперед руку и через открывшийся проём молодые люди вступили в большой шлюз. Предложив Роману следовать её примеру, девушка коснулась пиктограммы на браслете и, стащив с головы шлем, вошла в одну из открытых кабин, указав Роману на соседнюю. Внутри сразу образовался плотный туман, не позволяющий толком рассмотреть что-либо, но не мешающий дыханию. Какое-то устройство неожиданно мягко развернуло Романа, заставив поднять руки. В следующее мгновение он почувствовал, что защитного костюма на нём больше нет, а спустя ещё минуту появилось ощущение лёгкой прохладной ткани, приятно обнимающей тело. Процедура закончилась, когда сверху его укутало что-то вроде длинного кардигана. Кабина вновь открылась и, успев отметить, что обувь у него тоже уже новая, Роман вернулся в шлюз. Вышел и невольно замер, не сразу узнав свою спутницу.
Тина, стоявшая у открытой кабины, в своём новом белом костюме была совсем не похожа на девушку, с которой Роман только что расстался на несколько минут. Словно вырвавшиеся наконец на волю волосы густым русым потоком хлынули на плечи и теперь стекали вниз, разбившись на изящные, волнующиеся локоны. И глаза… Кажется, осознание собственной красоты, которое девушка не смогла, а может и не захотела скрыть в этот момент, словно вдруг обнажившееся интимное чувство, заставило её тут же смущенно сникнуть, скрыться в защитной раковине стыдливости.
Роман продолжал любоваться Тиной, которая уже вновь стала восторженным подростком. Задержавшись совсем немного на расстоянии, с которого Роман мог её рассматривать, оценивая новый наряд, девушка увлекла его за собой, крепко держа за руку. Но, вопреки ожиданию Романа, двинулись они не обратно, в стеклянный мир, а внутрь, туда где за очередной стеной оказывается кипела пока не понятная ему, но веселая и шумная жизнь. Здесь было множество зелени, людей в разноцветных одеждах и всевозможных, в том числе музыкальных звуков. Тут и там в одиночку и группами сновали шумные и весёлые дети. То исчезая в арочных проёмах разных размеров и форм, то вновь появляясь, они увлечённо играли в какие-то свои игры. Впечатление праздника, сразу возникшее у Романа, дополняли различные аппетитные запахи…
Не менее часа гуляли они по праздничной площади. С удовольствием и смехом испытали несколько аттракционов, но большую часть времени просто наблюдали за веселящимися людьми. Наконец Тина решила связаться с отцом и, подойдя к дереву, на ствол которого было удобно опереться, она просто тронула свой воротничок и заговорила.
– Папа, ты где?! Мы с Романом на южной площади, где праздник… Хорошо… Договорились.
Тина обернулась и сообщив Роману, что папа сейчас подойдёт, предложила пока зайти в кафе. Легко преодолев скопление весёлых и благожелательных отдыхающих, они прошли через арочный проём в светлой бежевой стене невысокого строения и оказались в небольшом кафе с круглыми белыми столиками. В центре каждого располагалось устройство для наполнения бокалов легко газированными и, как выяснилось, весьма приятными напитками. Почти сразу вслед за молодыми людьми в кафе вошёл Иван со знакомым контейнером в руках, и окинув взглядом зал, быстрым шагом направился к Роману и Тине.
– Ой! Ты пирожки принёс, спасибо! – опередила отца Тина и, взяв из его рук забытый гостинец для тёти, сразу затихла.
Иван, между тем, не улыбался и выглядел тревожным. Он молча выпил стакан напитка и наполнил следующий, к которому, впрочем, так и не притронулся. Помолчав ещё немного, он предложил для начала навестить Линиту, а побеседовать по дороге.
Большую часть пути шли по пустынной зеленой аллее, которая, судя по постоянному небольшому изгибу в левую сторону, могла быть частью большого кольца. Говорил Иван. Сухими короткими фразами он описал ситуацию, которая сложилась на «Четвёртой» незадолго до их появления. Оказалось, что утром досрочно вернулся из одной из западных стран наблюдатель, встревоженный ситуацией в стране, обладающей запасами ядерного оружия. Сразу были вызваны ещё несколько наблюдателей, в том числе из Москвы. Иван успел побывать на экстренном заседании Большого совета, где был поставлен, но не получил ответа вопрос о том, насколько реальна опасность ядерного конфликта и какие меры необходимо принять в связи с грозящей катастрофой.
– В работе совета объявлен трехдневный перерыв, за время которого наблюдатели должны будут собрать дополнительные сведения, а специалисты, в том числе по земному оружию, подготовят свои соображения и предложения.
Отдельная тема, – добавил Иван, – военная база, построенная в последние годы практически над «Четвертым», что представляет теперь уже прямую опасность для его населения.
Линита, черноволосая красавица, очень похожая лицом на свою сестру, была искренне рада визиту родственников и выказала максимальное расположение к Роману. Как и большинство обитателей «Четвертого», она, похоже, ещё не имела представления о проблеме, которой был занят Большой совет и была улыбчива и разговорчива. Успешно изображая такую же веселую беззаботность, Тина поддерживала непринуждённый разговор за столом, временами задавая тон шутками. Иван был, как обычно, сдержан и Роман тоже в основном слушал весёлую женскую болтовню, демонстрируя мужскую солидарность. В конце концов визит завершился и гости, одаренные разными мелочами, удалились, договорившись ещё повидаться с радушной хозяйкой перед отъездом.
Вернувшись на аллею, по которой недавно пришли, компания остановилась на минутку и, быстро приняв решение, направилась дальше, туда, где над плотной стеной зеленых насаждений возвышался усечённый конический объём сиреневого цвета с яркими алыми бликами, вспыхивающими временами на его поверхности.
– Что это за сооружение там впереди красным искрится? – поинтересовался Роман, пытаясь отвлечь своих спутников от тревожных размышлений.
– Это открытый дом Малых советов.– Пояснил Иван. – Здесь люди могут собираться и свободно обсуждать любые проблемы жизни города и всего общества. Там очень удобно и… пожалуй стоит туда зайти. Заодно узнаем насколько народ уже обеспокоен сложившейся ситуацией.
– Я знаю, что оттуда постоянно ведётся трансляция, – заговорила Тина, – а как…
– Только с вашего согласия! – Прервал её отец, строго глянув на дочь. – И в любую секунду говорящий может заблокировать свой звуковой канал. Правда, сам факт блокировки скрыть нельзя.
Иван усмехнулся и уже шутливым голосом спросил:
– А ты что, секретничать там собралась? По-моему, дом Малых советов – одно из самых неподходящих для этого мест. А вот новый сад тайных свиданий, думаю, очень хорош. Ты там, кстати ещё не была, так что можно посетить.
Тина с интересом смотрела на отца, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорит.
– Пап! Ты это серьёзно? Что это вообще за идея? Там, что сплошные лабиринты, темнота и всё такое, чтобы остаться незаметным?
– Да нет, наоборот. Место открытое и хорошо благоустроенное. Да что я рассказываю! Попозже мы и туда зайдем, обязательно. Думаю, вам понравится.
Откровенно скрыв улыбку, Иван указал на несколько групп людей, спешивших в том же направлении.
– Уверен, что все они торопятся туда же, куда и мы. В доме Малых советов уже наверняка полно людей, а значит будет интересно.
– А что здесь у вас с транспортом, или внутри поселения вы только пешком передвигаетесь?
– Да нет, Роман. Если нам чего и не хватает, то только не транспорта. – Произнес Иван и задумчиво добавил, – с транспортом у нас даже слишком хорошо… скоро увидишь.
Некоторое время снова шли молча по полупрозрачным плитам, под которыми постоянно происходило какое-то не понятное Роману движение, пока Тина, вдруг остановившись, не объявила
– Нам, между прочим, сюда! Или вы сразу в сад тайных свиданий направляетесь?
Свернув и сделав ещё десяток шагов они уткнулись в слабо светящуюся стенку высотой метра два, на поверхности которой постоянно возникали какие-то картинки и надписи.
– Это текущая информация и картины происходящего внутри, – пояснил Роману Иван.
Тина тем временем решительно шагнула вперед к раскрывшемуся проему. Большое парадное пространство перед главным зданием было ограничено слева и справа высокими светлыми колоннами, расположенными по дуге и связанными между собой такими же светящимися панелями с мерцающими изображениями и надписями.
Колоннада как у собора святого Петра, – подумал Роман, только символики христианской не хватает…
Интерьер дома Малого совета был сформирован системой подвижных платформ, смещённых друг относительно друга по высоте и по-разному благоустроенных. Выбрав ту, которая была ближе и где было побольше людей, Иван предложил подняться и послушать, о чём говорят местные жители. Устроившись, как все остальные, на больших и малых подушках, разбросанных в изобилии на мягком газоне, друзья умолкли, прислушиваясь к голосам молодых ораторов и их оппонентов.
– Я считаю, что ситуация наверху совершенно критическая! – Уверенно говорила высокая светловолосая девушка в короткой бирюзовой накидке, поднявшись на небольшое возвышение, подобное тому, что было рядом и которое Роман принял сначала за низкий столик.
– Ну вы сами посудите, уже не первое поколение детей в крупных городах России взрослеют в пространстве совершенно отравленном, насквозь пропитанном духом потребительства и животных инстинктов. А телевизионные программы! – Преступления, похоть, предательство и обман! Там что, больше ничего не происходит?! А «Кони привередливые» Высоцкого! Благородный, рвущий душу монолог поэта выродился в пространстве современной эстрады в пошлый и оскорбительный визг уголовной шестёрки!
Голос говорившей дрогнул, она подозрительно шмыгнула носом. Возникла пауза, но слушатели терпеливо ждали продолжения.
– А система образования без малейшего сомнения набивает детей научными знаниями, вместо того, чтобы формировать личности. Мы уже давно подозревали, что скрытая задача нынешних учебных заведений наверху состоит в создании биороботов! Сегодня у меня не осталось в этом сомнений. Никаких! – почти крикнула девушка, уже сойдя с трибуны, где её тут же сменил молодой человек небольшого роста и плотного телосложения. Сцепив руки за спиной, он некоторое время стоял неподвижно, молча глядя на обращенные к нему внимательные лица. Затем заговорил негромко и спокойно, заставив всех напряженно вслушиваться в его размеренную речь.
– Наша Кати, как всегда эмоциональна и немного тороплива. Конечно, сказанное ею в принципе верно. Но чтобы правильно отнестись к ситуации с образованием детей наверху и вообще к состоянию жизненного пространства, нужно смотреть на это всё в контексте культурного кризиса, который переживает весь верхний мир. Практически для всех стран, которые называют экономически развитыми, характерна сегодня утрата культурных ориентиров. Закономерно и вполне понятно, что страдают от этого в первую очередь там, где разрушен механизм трансляции культуры на уровне семей и других, образовательных по своей сути, сообществ. Плохо там, где утрачивается связь с культурными корнями…
Замолчав ненадолго и внимательно, оценивающе осмотрев своих слушателей, он продолжил.
– Пытаясь понять и объяснить ситуацию наверху, мы постоянно говорим о господстве потребительской идеологии. Но потребление само по себе есть неотъемлемая часть нашей жизни в любых условиях. Мы все потребляем те или иные ресурсы. Но! Мы делаем это, прежде всего, чтобы решать важные задачи развития, то есть движения вперёд, к общей цели. А если её, этой объединяющей людей цели, просто нет? Вернее, если та высшая ценность, с которой жили многие поколения, оказалась дискредитированной, а новая, общепризнанная ещё не сформирована? Что делать в этой ситуации тем же педагогам, как выстроить новую систему формирования человека, если не ясно, каким этот человек должен быть?
Оратор снова сделал паузу в ожидании реакции зала. Все молчали и он продолжил.
– Я это к тому, Кати, что сейчас важнее не судить, глядя со стороны, а искать выход из того трудного положения, когда болезнь, что называется, запущена. Ведь нынешние педагоги, как и те, кто призван направлять в нужное русло развитие всего общества, сами прошли ту же, безнадёжно устаревшую школу.
– Знаешь, Стумиш, с тобой, конечно, трудно не согласиться, – громко включился в разговор белобрысый худощавый парнишка с длинным носом, оттопыренными большими ушами и худыми подвижными руками, – но я бы сосредоточил внимание на перспективе военного столкновения. Мне кажется, именно этот вопрос волнует сейчас большинство из нас. Правда ведь? – обратился он к двум девицам, сидящим на соседних подушках, и дружно кивающим ему.
– Вот видите, – тихо проговорила Тина, – уже все знают о происшествии, кроме тех, кто забился в своей норке, как моя тётка. Нет, она хорошая! Но все новости, мне кажется, узнаёт последней, словно это не её жизнь.
– Не спеши судить, Тина! Не уподобляйся Кати! – Укоризненно произнес отец. – Ты очень редко видишь Линиту. Вернее, не видела уже года четыре или даже больше. А ты знаешь, чем она вообще занимается?
– Н-нет. – Неуверенно и с некоторым удивлением произнесла Тина. – А разве она занимается чем-то публично?
– Вообще-то, твоя тётка психолог и уже года три входит в число ведущих экспертов Большого совета.
– Ой! Так она, получается, была в курсе? – Тина растерянно посмотрела на Романа. И уже собралась что-то добавить, как звонкий женский голосок вдруг потребовал внимания, заставив публику развернуться в сторону маленькой полной блондинки, решительно поднимавшейся на подиум с правого фланга.
– Нет, я не собираюсь ни с кем спорить! – Снова зазвенел голосок толстушки, заставивший замереть публику на платформе. – Но я хочу спросить всех вас, с которыми мы уже сто раз обсуждали перспективы верхнего мира, почему вдруг угроза оружия стала для вас серьёзней, чем угроза утраты самой способности оставаться людьми?
– Это Миида, новый лидер местной молодёжи. Она художник и композитор и ещё пишет замечательные стихи. – Прошептала на ухо Роману Тина. – Если я не ошибаюсь, она тоже как-то участвует в работе Большого совета Четвертого. Мне друзья рассказывали.
– Что, папа? – Тина обернулась к отцу, неожиданно поднявшемуся во весь свой незаурядный рост.
– Нужно идти! – неожиданно твёрдо и даже жёстко, как показалось Роману, произнёс Иван и быстро направился к спуску с платформы.
Не задавая вопросов, молодежь последовала за ним и только выйдя из здания, Тина, крепко взяв за руку отца, заставила того остановиться.
– Что случилось, па?!
– Идём к зданию Большого совета! Быстро! Появилась… новая информация. И Линита ждёт нас. – Отрывисто произнес Иван и, бросив выразительный взгляд на дочь, решительно зашагал к выходу. Тина ещё несколько секунд растеряно смотрела ему вслед, затем, словно очнувшись, рванула вперед, успев схватить Романа за рукав.
– Ничего не понимаю! – Бормотала она на ходу. – А Линита уже там! Нет, ты представляешь!
У выхода с территории Малого совета, Иван свернул налево и вплотную приблизился к широкому пилону, в котором беззвучно распахнулся вход в кабину с черным нутром и какой-то сложной схемой на стене. Множество светящихся цветных точек, связанных тонкими линиями обозначали, как сказала Тина, транспортные узлы, аналогичные тому, в котором они сейчас находились.
Иван произнес несколько малопонятных Роману слов и, беззвучно закрывшись, кабина мягко, но все же ощутимо пошла вниз, быстро набирая скорость.
Роман не представлял какой именно путь они проделали, периодически меняя направление, прежде чем прибыли по назначению, но прошло, как ему показалось, не больше пары минут.
Просторный холл здания Большого совета был решён в спокойных, серебристо-серых тонах с белой мебелью, разбросанной несколькими островками. Группы преимущественно стоявших и явно обеспокоенных людей создавали шум смешанных и потому совсем неразборчивых голосов.
– Подойдём к Лините! – Тихо скомандовал Иван, разглядевший родственницу в компании нескольких человек, одетых как и она в светлые костюмы золотистого цвета с зеленым рисунком на воротничке и плечах.
– Туда, к психологам, – уточнил Иван, кивнув на группу у прозрачной стены.
– Здесь все – члены и эксперты Большого совета. И папа тоже! – Гордо сообщила Роману Тина. – Он член совета и руководитель группы, изучающей верхний мир. Ты понял, конечно, что мы так называем ваш мир на поверхности Земли. А разные по цвету форменные костюмы члены Большого совета специально надевают на общие собрания, что бы была понятна принадлежность каждого к соответствующей группе. Таких групп много и их точных названий я не помню… – продолжала быстро пояснять Тина, когда они приблизились к группе психологов, озабоченных и хмурых, как и все их коллеги.
Линита с трудом изобразила улыбку, скривив губы и разведя руками.
– Не лучший вариант экскурсии получился, к сожалению, но будем надеяться, что всё обойдется и вы ещё сможете погулять по Четвёртому.
– А ты уже всё знала, Линита? – не удержалась от вопроса Тина.
– Нет, милая, не всё, конечно. Мы и сейчас всего не знаем, потому и обеспокоены. Ждём информации.
Тина прикусила губу и стала оглядывать заполненный людьми зал, который вдруг затих.
– Сейчас будет сообщение. Слушайте! – Тихо произнесла Линита и в холле тут же зазвучал громкий голос, известивший о том, что на морском дне, неподалеку от Четвертого, спешно монтируется какое-то устройство. Вероятно речь идет о подготовке взрыва большой мощности, результаты которого по предварительной оценке могут оказаться роковыми для многих обитателей верхнего мира планеты. Под угрозой окажется и сам Четвертый, если не принять меры уже сейчас. Голос привел ещё какие-то данные и непонятные Роману результаты расчетов, после чего предложил членам Большого совета, а так же экспертам и привлеченным дополнительно специалистам перейти в центральный зал для принятия необходимых решений.
Роман с Тиной беспрепятственно прошли в зал вслед за Иваном и устроились рядом с ним за большим столом, кольцом огибающим круглую площадку, над которой парило, медленно вращаясь, трехмерное изображение подводного сооружения. Было видно, как над его монтажом трудились какие-то механизмы. Они сновали у морского дна среди многочисленных контейнеров, управляемые, как решил для себя Роман, из нескольких подводных аппаратов, внутри которых находились люди. Их легко можно было разглядеть сквозь большие иллюминаторы, и Роман некоторое время внимательно наблюдал за фигурками в специальных синих костюмах.
Работа Совета началась с того, что один из его членов подробно изложил тревожную информацию и высказал несколько жутких, но вполне обоснованных предположений о смысле происходящего на морском дне. Нарисованная им трагическая перспектива, между тем, казалось совсем не смущала говорящего. Изложив свои соображения по поводу мер, которые необходимо принять для предотвращения грозящих неприятностей, а он именно так назвал перспективу катастрофы, оратор передал слово председателю.
Мужчина средних лет, сильно напоминающий Ивана, призвал присутствующих дополнительно ознакомиться с последней информацией о происходящем, постоянно поступающей на мониторы перед ними, и поделиться своими соображениями.
Начался процесс, результаты которого можно было наблюдать на всех экранах. Перед сидящими за столом постоянно появлялись различные высказывания, которые тут же обрабатывались кем-то, группировались и резюмировались. Иван, перед которым периодически вспыхивали надписи с уточняющими вопросами, сразу же отвечал тихим голосом.
Обсуждение длилось около часа. В результате было сформулировано несколько новых выводов и предположений. Роман подивился результативности работы и уже собирался обратиться к Ивану с вопросом, когда тот опередил его.
– Надеюсь ты понимаешь, что я потащил вас с Тиной сюда не случайно?
– На Четвёртый? – попытался уточнить Роман.
– Да, нет же! Сюда, на Совет. Когда мы отправлялись на Четвёртый я понятия не имел о том, что может произойти.
Иван указал на сооружение, которое росло на глазах.
– Нужна твоя помощь, парень. Здесь сейчас нет ни одного человека, знающего столько языков как ты. И нет времени на поиск другой кандидатуры или на создание специального устройства. Вы с Тиной, конечно, прочитали решение об отправке в эту зону лодок-разведчиков, в том числе пилотируемых и, естественно, с экипажем. Стартуют три члена Совета и столько же экспертов. Нужен хотя бы один человек, знающий европейские языки.
– Но я, к сожалению, знаю не все языки. Болгарский и сербский, например, я совсем не…
– А я сербский знаю! – Перебила его Тина.
– Погоди, милая. И потише, пожалуйста. – Попытался успокоить решительно настроенную дочь Иван. – Тебе бы только в бой!
Покачав головой, он повернулся к Роману и продолжил.
– Ты, конечно, понимаешь всю сложность и опасность сложившейся ситуации, о которой по нашим сведениям у вас ещё не подозревают.
– Что нужно делать, Иван? Я готов и меня не нужно агитировать. Просто я не совсем понимаю, как могу вам помочь.
– Отлично! Я почему-то в тебе не сомневался изначально. Только собак обижать не нужно! – попытался пошутить Иван и невесело улыбнулся. – Нужно отправиться с разведчиками к этому объекту и помочь разобраться с разговорами, которые там ведутся на разных языках. Другого способа быстро узнать их намерения у нас, к сожалению, нет. И ещё странное поле не ясной пока природы, которое мешает сканировать их изделие… В общем, более конкретные задачи получишь или поймёшь на месте.
– А я? – Голос Тины, кажется, дрожал от волнения, когда она вцепилась в руку отца. – Я что, должна здесь остаться?!
– Тина! – попытался жестко произнести имя дочери Иван, вставая и отходя от стола, – разведчикам нужен один человек и этот человек Роман. Он будет со мной и всё будет в порядке. Ты же останешься в Центре на связи. Здесь тоже может потребоваться знание языков.
Некоторое время, прищурившись, Тина молча смотрела на отца и ставшего рядом с ним Романа. Затем, справившись со вспышкой обиды и огорчения, она заговорила уже почти спокойным голосом.
– Ты ведь знаешь, что я могу не только переводить, но управляю всеми видами транспорта, который вы можете использовать и ещё много чего.
Народ тем временем быстро расходился по свои делам, обсуждая принятые решения и продолжая высказывать разные предположения. Невысокий крепкий парень с совсем короткой стрижкой и голубыми глазами навыкате, решительно приблизился к группе Ивана и поинтересовался:
– Вы меня ждёте? Сорд только что сказал, что я иду с вами четвертым. Так что я готов.
– Что ты говоришь, Клос, как это четвёртым в трёхместной лодке?
– Сказано – Иван с Романом и Тиной и я. Лодка «Тридцать семь – С».
– Что?! – Воскликнул Иван. – Ты не ослышался? «Тридцать семь – С» это катер для дальнего космоса, а не лодка для морских прогулок!
Не ожидая ответа замешкавшегося Клоса, Иван тронул воротник костюма и вызвал Сорда. Один из старейших членов Большого совета сразу же ответил, пояснив, что их группе придётся работать в зоне опасной для обычных лодок, и что вторым пилотом на катере будет Тина.
Отключившись и сердито глянув на дочь, Иван, уже не обращаясь ни к кому, пробормотал – Решили они! – Затем молча махнул рукой, предлагая следовать за ним, и команда быстро вышла из зала заседаний.
События развивались стремительно. Переодевание и инструктаж заняли совсем не много времени и вскоре так и не пришедший в себя Роман уже опустился в кресло внутри катера, предназначенного по словам Ивана для дальнего космоса. Стараясь взять себя в руки, он, тем не менее, никак не мог сосредоточиться на чём-то одном. Мысли набегали друг на друга, периодически растворяясь во всплесках эмоций. В какой-то момент Роман даже почувствовал сильный озноб и хотел уже посоветоваться с Тиной, сидевшей рядом, как на него неожиданно навалился сон. Перед глазами возник и стал гаснуть интерьер с гладкими поверхностями, лишенными каких-либо приборов.
– Как же они управляют? – мелькнул в голове вопрос и тут же растаял в пустоте, наполненной лишь тихим свистящим звуком. И всё исчезло.
Пробуждение было практически мгновенным. Во вспыхнувшем сознании теперь царил удивительный порядок. Нервы успокоились и на первый план вернулась поставленная перед ним задача.
Первое, что увидел Роман, был слабо освещённый, но хорошо различимый сквозь прозрачную оболочку подводный мир с шевелящимися водорослями и мелькающими тут и там мелкими морскими обитателями, не слишком озабоченными кипящей на дне стройкой. Чуть правее – сосредоточенное лицо Тины, вглядывающейся во что-то за бортом, а за ней хмурое лицо Клоса. В шлеме были слышны негромкие звуки речи. Говоривший хрипловатым голосом был шведом или хорошо владел этим языком.
– … и что говорит твоя Эбба? Давай, Челл, колись!
– С чего ты взял, что она моя? Я сам по себе. – Буркнул собеседник, явно не настроенный на откровенность.
Раздались отрывистые гудки и тот, кого звали Челл, видимо отвечая на вызов громко проговорил
– Груз RQ-73-A ожидает. Да! Конечно, Хьюго контролирует… Нет! Быстрее невозможно… Дня четыре, не меньше!… Ну и жалуйся!
Раздался щелчок, прервавший связь, и сердитый голос Челла прозвучал в догонку
– Придурок!.. Ты, Хьюго, следующий раз сам с ним говори, а то я такое выдам, что нашу вахту отзовут в полном составе.
– Перестань, Челл. Можешь вообще с ним не разговаривать… Осталось то всего ничего, от силы неделя. Потерпишь. А потом дай бог успеть ноги унести, да получить положенное!
– Успеем! Корвет «Висбю» не подведёт. Тридцать пять узлов, а то и больше, это не шутка! Уйдём! Только нас и видели.
– До него ещё добраться нужно! – буркнул Хьюго.
Стало тихо, затем в шлеме зазвучал голос Ивана.
– Всё Роман. Снимай шлем и расскажи о чем шла речь. Да поподробнее.
Иван внимательно смотрел на него, не снимая рук с поверхности панели.
– Да! – Поспешил отреагировать Роман, стаскивая с головы шлем. – Это шведы, два приятеля. Думаю, исполнители, связанные с доставкой и монтажом каких-то частей. Груз, о котором шла речь, … – Тут Роман задумался, напряженно пытаясь вспомнить сочетание букв и цифр.
– Не важно, у нас есть запись. Что они говорили? И поточнее!
Пока Роман тщательно восстанавливал разговор, не забыв даже название корвета, чем явно порадовал Ивана, Тина прослушала запись и определила название груза.
– Очень даже неплохо для первого раза. – Медленно проговорил Иван, бегая пальцами по панели. – Это серьёзно упрощает ситуацию, но нужны подтверждения сроков.
Удачное начало вдохновило Романа и Тину. Однако прослушивание других разговоров, которые велись действительно на разных языках, мало что добавило к полученной информации. Зато сомнений в том, что подготовка должна продлиться не более недели, уже не осталось. Этот срок явно был известен всем экипажам подводных аппаратов, которые с нетерпением ждали окончания работ. Дополнительно удалось установить лишь, что работа зависела от погоды наверху. Все боялись шторма…
– А шторм через пару дней будет точно. И достаточно серьёзный – задумчиво произнёс Иван, встав с кресла и разминая тело упражнениями. – И это наш шанс без помех разобраться с этим изделием… Хотя, куда важнее было бы понять цель и планы тех, кто всё это затеял.
Вернувшись к концу дня на «Четвертый» и освободившись от скафандров все зашли в маленькое кафе прямо в здании Большого совета. Помещение было уютным с низким светло-голубым потолком и живописными стенами в гамме весенней лесной поляны, как подумал почему-то Роман. Здесь молодежь с удовольствием занялась ужином. После капсулы с каким-то цветочным ароматом, которой его угостило умное кресло вместо обеда, Роман с удовольствием поглощал нормальную, хоть и не очень привычную пищу. Тина тоже с аппетитом жевала какие-то розовые пирожные, а Клос со смаком поглощал тонкие, в палец толщиной трубочки с золотистой корочкой. И только Иван ограничился бокалом уже знакомого Роману зеленого напитка.
– Энергия, которую получили наши организмы с капсулой, достаточно на двое и даже трое суток, – сообщила Тина, продолжая жевать, – но я привыкла за время жизни в Москве к старому режиму питания. Особенно когда вкусно! А вот папа, как только переходит к активной деятельности, вообще практически не ест, только пьёт.
Настроение у Тины было приподнятое, в отличие от мужчин. Иван был по обыкновению задумчив, а Роман сосредоточенно размышлял об опасности, которая безусловно приближалась, медленно обкладывая сознание тяжелыми и мрачными предчувствиями.
– Ну, я пойду, пожалуй. До завтра!
Помахав прощально руками, Клос быстро зашагал к видневшемуся неподалеку порталу транспортного узла и вскоре исчез из виду. Пройдя не торопясь по маленькому, но удивительно красивому пейзажному парку с деликатно вписанными в природный ландшафт домиками, команда во главе с Иваном добралась до места будущего ночлега. Индивидуальные жилые ячейки, как назвала их Тина, были объединены общим просторным холлом, устроенным как хорошая гостиная. Прекрасным дополнением к мягкой терракотового цвета мебели и другим обычным предметам был маленький водоём с растениями, напоминающими кувшинки, вода из которого вытекала прямо на небольшую платформу снаружи, а оттуда вниз, на землю и, извиваясь веселым ручейком, убегала в заросли небольших широколистных деревьев.