Марианна – не просто подруга, она как сестра мне – то печет вкусные пироги, то поливает цветы, то побуждает меня к пробежкам. Хочу ей показать местные красоты. Она художница, а значит мы сегодня отправимся в галерею, мою самую любимую. Как-то я гуляла по городу и случайно набрела на нее.
На восьмом этаже супермаркета расположилась галерея с огромными полотнами. Однажды увидев здесь картины, я запомнила их на всю жизнь. Но пока это сюрприз. Говорю Марианне, что поедем в один книжный магазин. Таких книжных маркетов в России нет, в Гуанчжоу, это что-то уникальное – там есть всё, что только можно представить, и даже больше. Да, Марианне очень понравились два отдела: один с детскими игрушкам, другой с хозяйственными товарами. Она сказала, что такого разнообразия мелочей для дома давно не видела.
А дальше мы поднялись на восьмой этаж. И она просто замерла от восторга, да я и сама, залюбовалась, словно попала в сказку. На нас со всех стен, со всех сторон смотрели огромные тибетские мастифы. Ах как же хороши эти полотна. Они огромные, а гиперреализм просто феноменальный, каждый волосок собак прорисован так, что хочется погладить рукой эту необыкновенно красивую шерсть невероятно грациозных псов. Мы смотрели и смотрели как завороженные, переходили из зала в зал и наслаждались живописью. Картины размером со стену в обычной комнате, казалось, дышали горным воздухом, метелями и китайским колоритом. Вот так за прогулками и музеями время пролетело быстро, пол дня как и не бывало. Мы вышли на улицу. Назревала гроза. Я вспомнила, что в квартире открыты окна! Надо спешить. Поймали первое попавшееся такси, и мы умчались домой. Порывы ветра на семнадцатом этаже сильнее, чем на более нижних этажах. Вообще, ураган – большая редкость для нашего города. Небо всё потемнело, время – середина дня, а как будто ночь. Внизу с балкона видно, как порывы ветра рвут и колошматят козырьки, рекламные щиты, деревья и кусты. Молнии то и дело сверкали в тёмных сгустках облаков, и громыхали раскаты грома. Мы испугались за яйца-найденыши, они сильно потемнели. Я забрала корзинку в комнату, закрыла окна, зашторила. И вдруг мы услышали, как яйца стали трещать, словно наэлектризованные – такие легкие хлопки, как при расчесывании волос пластиковой расческой. Вдруг раздался громкий треск.
– О чудо!!!
– Они вылупляются!!!
– Что делать?
– Я …не знаю…Может принести полотенец и воды?
Марианна быстро подстелила несколько тряпок, я принесла таз с водой, даже сама не знаю для чего. Мы уже совершенно не обращали внимания на стихию за окном, дома у нас происходила своя стихия – стихийное рождение. Сначала из-под обломков скорлупы показалась маленькая мокрая мордочка. Кошачья мордочка. Нежная и беззащитная. С огромными глазами, которые, казалось, смотрели в душу. А потом что-то твердое, круглое – не совсем понятно было, что это. Сначала я боялась к ним прикоснуться, но глаза так ласково и жалобно смотрели на нас, что мы стали помогать новорожденным освободиться от скорлупы. Теперь в корзинке, уже лежали не два яйца, а два котенка… правда это были не совсем коты – у них на спинках был самый настоящий панцирь, похожий на панцирь черепахи. Когда за окном громыхало, то верх покрова темнел, а как только наши руки – Марианны и мои – касались «Их», то «Они» сразу светлели. Нам казалось, что панцири светятся золотыми искорками. Вскоре гроза прекратилась, а наши новорожденные уснули в корзинке. Величиной они были как обычные котята. Интересно, до какого размера они вырастут?
– Оксана, – прошептала Марианна, – ну надо же как-то «Их» назвать.
– Да… надо… а как?
– Ну, может, от слова “чудо” на английском? «Мириклин», «Мириклины» – так можно их назвать.
– Да, красиво, и они, правда, маленькое чудо. Пускай будет Мириклин.
– А это имя или фамилия? – спросила я, и мы тихонько засмеялись.
– Но их же двое, будет Мириклин Первый, и Мириклин Второй?
– Нет, с номерами как-то уж не по-домашнему. Может, Пушистик и Глазастик?
– И когда ты смогла их так хорошо рассмотреть?
– Но и правда, у одного глаза очень большие и такие проникновенные, и, ты заметила, на теле больше белых пятен. А тот, который чуть поменьше, более пушистый, и у него больше коричнево-бежевых пятен.
– Боже, они такие крошки, такие лапочки…
– Да…и скоро проснутся, а мы даже не знаем, чем их накормить…
– Давай поищем в интернете информацию.
Но все поиски были безуспешными…сколько не пытались искать в сети информацию про Мириклинов, ничего не нашли. И вдруг я вспомнила про предсмертное письмо старика соседа, открыла фотографию письма, мы с Марианной прочитали в одной из строчек, о том, что яйца, когда станут котами, животных надо поить теплым молоком. Ещё долго не могли уснуть, и проговорили на кухне полночи. Около четырёх утра разбрелись по постелям. Конечно же, перед тем как лечь, заглянули ещё раз к мириклинам, они мирно спали, посапывая и уткнувшись носами друг в друга, точно маленькие котятки.
Итак, китайская сказка началась!
Я бы никому и никогда не поверила, что из яиц могут вылупиться такие необычные существа. Они как инопланетяне. Скорее всего, у них есть какое-то определенное имя – китайское. Со временем, значит, узнаем и его. И, конечно, где-то же есть их мама! Мы с Оксаной очень надеемся, что она жива.
Малыши лакают молоко, как обычные котики. Но котятам нужна мама-кошка, а эти уверенно пьют с блюдца.
Мы купили им лоточек с наполнителем. Благо, магазин зоотоваров совсем рядом. Теперь учим мириклинов справлять нужду в лоток. У Пушистика получилось почти сразу. Какой же умный! Наблюдаем теперь за Глазастиком. Вот-вот и он догадается.
Шерстка у них постоянно меняет цвет. Совсем недавно по дому бегали бежево-коричневые малыши, но вот у Глазастика появились розовые пятнышки, а у Пушистика сиреневые. Их пока мало. Словно котят побрызгали акварельной краской. Панцири, которые на ощупь как бархатные, постоянно меняют цвет, но не резко, а плавными переходами. Мириклины ласковые и совсем нас не боятся, глажу их постоянно. Они совсем не против. Ласковые. А когда Оксана поет себе что-то под нос, то и мириклины мурлычут, будто подпевают. Целый ансамбль.
Я позвонила домой узнать, как там у Вани с физикой. Расстроен, всего шестьдесят пять баллов из ста. Говорит, что может не пройти на бюджет. Обидно очень. Его отец пообещал дать денег на платное обучение, но я всё равно разозлилась. На себя. Я истратила столько денег на поездку, а могла бы сейчас помочь Ване с поступлением. Поставила собственные интересы выше интересов ребенка! Стоп. Но я же не знала, что он провалит ЕГЭ. А потом глядя на маленьких котиков я немного успокоилась, подумав, что не увидела бы никогда это чудо, если бы не приехала сюда. Все будет хорошо. Сыну, конечно, ничего не сказала, спокойно заявила, что все идет отлично, и положила трубку. Да уж, отлично. Хуже некуда. Это, говоря с Ваней, я держалась, а теперь поняла, как же сильно расстроилась. Сердце застучало часто. Волна жаркая накатила. Так у меня всегда, когда я злюсь. И как не злиться?! А вдруг бывший обманет? Вполне ведь может пообещать, но только на словах. Ему же вообще верить нельзя, лучше уж я бы сама заплатила! Стала даже бить по столу. Еле поняла, что весь шум от меня. Оксана появилась:
– Кто-то стучал?
– Вроде, нет…
– Но я слышала.
– А.. Это я разозлилась на себя.
– Что случилось?
– Ваня, скорее всего, не пройдет на бюджет. Надо платить за учебу.
–Ты говорила, его отец поможет.
– Обещал… Но я злилась на себя, что не продумала всё. Слишком много денег потратила на поездку. Стоило ли так поступать?
– Конечно, дорогая. Да ты плачешь. Успокойся, милая, не стоит так расстраиваться.
Слезы, и правда, полились из моих глаз. Накопилась усталость за все эти дни. Я плакала беззвучно. Но, оказывается, мириклины услышали нас. Послышалось мяуканье, как у котят, но мелодичнее, напевнее. Оксана побежала к ним. Принесла Глазастика. Он плакал. Из огромных глаз лились слезы, точно как из моих. Она хотела подойти с ним ко мне, но котенок испугался, спрятался у Оксаны на спине, за шеей.
– Унеси его, – попросила я. – Он меня боится.
Оксана согласилась. Убрала его на лоджию, где было свежее всего. Мы решили, что летом котята будут жить там. Оксана положила его в корзинку. Вернулась ко мне расстроенная: "Умоляю, успокойся. Глазастик боится твоих слез. Посмотри – с него облетает шерстка," – она протянула руку, на которой были волоски мириклина. Боже, ему плохо. Мои слезы моментально высохли. Нельзя давать волю чувствам, плохому настроению. Я очень быстро загораюсь. Теперь это просто запрещено. Нужно думать о малышах.
Чтобы успокоиться, я достала бумагу для масляной краски и нарисовала быстрый этюд – себя на скамейке в саду, а в руках у меня Глазастик. Себе я умышленно нарисовала голубые волосы, а Глазастику розово-голубые пятна. Вся работа получилась нежной, в розово-голубых тонах. Решила второго мириклина пока не рисовать. Оксана сказала, что всё с ним в порядке. Этюд я написала за тридцать минут. Успокоилась. Заглянула к Глазастику. Спит. Вот и хорошо.
Такое вот открытие: котятки боятся злых, агрессивных, недобрых и просто страдающих от проблем людей. По крайней мере, Глазастик очень чувствителен. Надо его особо оберегать.
Чтобы отвлечь подругу от тяжёлых мыслей про результаты ЕГЭ, решила переключить Марианну с проблем сына на наши и спросила у неё: «Знаешь, я всё никак не могу понять, почему Вэй похитил тебя. Ведь мы так и не появились в полиции, и Чанг исчез, всё это странно. Правда, в свете последних событий я сама могла позвонить, но не сделала этого. Переживаю!»
Не успела договорить, как в дверь постучали. Марианна, почуяв недоброе, дернула меня за рукав и со страхом в глазах дрожащими губами вымолвила: “Только сразу не открывай, как ты обычно делаешь, посмотри в глазок, спроси кто?”
Я никогда не пользуюсь глазком, но в этот раз посмотрела и увидела в маленькое окошечко Чанга. Но, открыв дверь, поняла, что сделала ошибку.
Рядом с Чангом стоял Вэй, ехидно улыбался, а в руках держал букет роз.
Но почему он вместе с Чангом? И что всё это значит? Тысячи мыслей пронеслись в одну секунду в голове. Зависла пауза, которую нарушил первым Вэй: «Ну что, может впустишь в квартиру, или будем вот так здесь на лестничной площадке разговаривать?»
Дернула дверь, чтобы закрыться на все замки, но Чанг не дал. Да и он, видимо, был готов и предполагал такую вот реакцию, ему бы в шахматы играть. Чанг сильным движением руки открыл дверь в обратную сторону, и они вошли в комнату, дальше всё как во сне.
Я почувствовала, что брызнули в лицо чем то едким и неприятным. Всё поплыло перед глазами, в ушах заиграла странная музыка, и дальше как на затянутой съёмке и звучание, и изображение.
Кажется, я потеряла сознание. Очнулась. Рядом Марианна, она тоже, видимо, только что пришла в себя. Я осмотрелась и поняла, что мы в том же доме, откуда совсем недавно спасли Марианну. На улице ночь, в окна видно луну и звёзды. Я заметила корзину, ту самую корзинку с мириклинами, быстро вскочила, и подбежала к ним. Они спали, бедные малыши. Не удержалась и погладила их. И мне это придало сил. Нужно самим спасаться и спасать малышей. Я почувствовала, что могу трезво рассуждать, могу принимать решения и чувствую уверенность – Марианна? Ты как?
– Очень плохо. Болит голова и тошнит, во рту очень горько, хочется пить.
– Сейчас, поищу, – я зашла на кухню. Нашла заварку и чайник, вскипятила воду.
– Сейчас будет вкусный чай, может он приведет в порядок наши мысли? – не знаю, о чем думала Марианна в этот момент, я же только о том, что моя неосторожность привела нас к опасности. Слезы навернулись на глаза.
Мы с Марианной сели за стол. Каждый думал о своём и не нарушал тишину. Потом Марианна начала:
– Оксана, надо сейчас собраться с силами и обойти весь дом.
Я вытерла слезы. Подруга права, не время рыдать и заниматься самокопанием. Надо действовать:
– Согласна. И надо посмотреть, как и кем дом охраняется.
– Поищу выключатель.
– Не включай свет. Пусть тот, кто нас охраняет, думает, что мы ещё спим.
– А если мы на него наткнемся?
– Надеюсь, он спит.
– А вдруг здесь вообще никого нет? Или в соседней комнате спит сам Вэй или Чанг?
– Зачем нам обследовать дом? Здесь тихо, как в гробу. Мы могли бы сразу открыть окно и выскочить в него и наутек.
Этот план только на словах казался хорошим. На деле же, даже не представляю, что нам делать на дороге или в поле ночью, среди китайских деревень. Ах, если бы автомобиль. Посмотрела на улицу. Припаркованной машины не видно. Надо обследовать территорию, посмотреть и с другой стороны здания. Вдруг авто стоит там. Я потихоньку на цыпочках обошла весь дом, и поняла, что пусто. Марианна сообщила, что во дворе тоже свободно. Теперь предстояло решить сложную задачку, что делать дальше?
Марианна предлагала подождать до утра, когда рассветет, а я думала, что надо бежать отсюда как можно быстрее. Дойти до ближайшей деревни и просить приюта и помощи. И первое, и второе казалось очень опасным. Я предложила написать два столбца и напротив каждого поставить плюсы и минусы, а потом посчитать, где больше положительных моментов, то решение должно быть, по логике, лучшим.
Да, игра своего рода. Ну, а как ещё? В моём случае плюсов оказалось больше. Но я видела страх в глазах Марианны. Для меня предстояло непростое решение… Не боюсь ответственности, но не хочу причинить зло Марианне, себе и мириклинам. Теперь мне стало понятно, что все эти похищения, скорее всего, связаны с нашими питомцами, и их надо спрятать. Но как? И куда? Ведь они живые, и ещё такие крошечные и очень уязвимы.
Мы решили немного отдохнуть. Легли спать, а рано утром, когда едва рассвело, выдвинулись в путь. Завернули мириклинов в одеяло, положили в корзинку, взяли немного молока. Повезло, что его было достаточно в холодильнике. Глазастик уже не линял. Шерстка стала мягкой и однородной. Я гладила её и вспоминала, как он мгновенно отреагировал на мое расстройство. Теперь настраивалась только на хорошее, когда прикасалась к мириклинам, и старалась оберегать их от себя самой. Ну, от той злой, нетерпеливой и противной Марианны, что живет у меня внутри. Теперь её просто запрещено выпускать наружу.
Уже было светло и довольно тепло. Быстро нашли тропинку и пошли по ней. Местность такая красивая – холмы и деревья. Но на лес не похоже. Вроде, это сады. Шли мы довольно долго. Появилась небольшая речка. Мы сели на огромные камни на берегу и немного отдохнули. На противоположной стороне вдали появилась домики. Похоже, это деревня. Но как нам туда попасть? Надо было как-то перебраться на другой берег. Идей у нас не появилось, и мы грустно шлепали по берегу, ища мост или брод. Ничего не попадалось на глаза. И тут мы увидели мальчика на лодке. Оксана что-то стала кричать по-китайски. Он не сразу услышал, потому что находился довольно далеко, почти на самой середине реки. Но вскоре мальчик махнул рукой и через пару минут причалил к нам. Оксана спросила его про деревню. Пацан ответил, что может нас туда отвезти. Лодка оказалась маленькой, но мы уместились. Через десять минут приплыли, и мальчик отвел нас к большому дому. Не знаю, почему он выбрал именно его. Вышла пожилая женщина, с которой Оксана поговорила, как смогла. Тут был какой-то свой диалект, она не всё понимала. Женщина представилась Сэй. Моё имя её поразило своей сложностью, и Оксана назвала меня Мэй. Сэй сразу расстроила меня, что Интернета у них в деревне нет, а мобильная связь очень плохая. Нам дали старый кнопочный мобильник, но дозвониться никуда не получилось.
Сэй пригласила нас в дом, который показался мне очень чистым, но немного пустым. Мы, европейцы, привыкли к обилию мебели и всяких благ цивилизации – телек и прочие прелести. Тут ничего этого не было. Нам дали уютную комнату с двумя кроватями. Оксана показала мириклинов и рассказала, что они пьют молоко. Сэй успокоила, что молоко им привозят раз в три дня. Она с любопытством рассматривала мириклинов. Рассказала, что в детстве слышала про такие существа, но все считали их вымершими. За всю свою жизнь она ни разу их не увидела. Только как-то читала сказку в детской книжке. Там была иллюстрация, на которой нарисованы такие существа.
Хозяйка пригласила нас в большую красивую комнату, которая была выделена специально для чаепития. Спокойная, красивая, изысканная мебель из дорогого дерева. Довольно большой и в тоже время компактный стол, стулья с резными спинками и ножками, а на сиденьях лежали специальные шелковые подушечки с витиеватой шёлковой вышивкой цветочными орнаментами. Тут же стоял необычный поднос с двойным дном. Позже я поняла, для чего. На нём специальное блюдечко, на котором и глиняные, и фарфоровые рыбки и черепашки, а также красивые гладкие камни. Чуть поодаль ещё подставка мини-столик и на нём маленькие изящные пиалы. Тут же несколько чайников с длинными носиками. Мне, как художнику, хотелось рассматривать всю эту обстановку и посуду часами. В голове сразу сложились образы нескольких натюрмортов. Хозяйка показала жестом, что нам надо присесть. Я начала без стеснения рассматривать дальше, у стены стоял шкаф, от него исходил удивительный аромат, на полках стояли различные баночки, и каждая имела надпись. Вероятнее всего, это заварка разных сортов. Хотела что-то спросить, но Оксана жестом показала мне, что потом, здесь царит тишина. Тишина эта меня раздражала. Не люблю быть в определенных рамках. От безделья и молчания я стала дальше всё рассматривать. Внимание привлек стол, на котором стояли дивные скульптуры детей, которые забавно улыбались, щуря узкие восточные глаза. Стены комнаты белые, ничего лишнего, лаконично, при том что на столе стояло довольно много посуды и скульптур, обстановка выглядела простой и естественной, во всём порядок и какой-то музыкальный лад. Музыки не слышно, но она присутствует в воздухе. Сей заварила кипяток в современном прозрачном стеклянном электрочайнике, поставила на стол. Заметив моё недоумение, сказала что-то Оксане, которая перевела :
– Извините, мой старый чайник разбился, да и этот гораздо удобнее, мы все давно перешли на электрические, а вот воду используем дождевую или ключевую.
– Дальше Сей спросила:
Есть специальная заварка из цветов жасмина – для женской силы, есть обычный чёрный чай, зелёный, желтый, есть с добавками, – она перечисляла сорта и названия.
– Спасибо, бабушка, я хочу попробовать ваш любимый.
– Мэй, он имеет горьковатый вкус.
– Тогда сами выберите.
– Хорошо, мы никуда не спешим, я заварю несколько сортов, и все попробуем.
Движения хозяйки неспешные, но в тоже время отработаны до автоматизма и с особенной грацией.
Сэй рассказала, что заварку привозит сын, который сейчас в большом городе работает в чайном доме. Раньше, после революции, не было такого разнообразия, они пили просто крутой кипяток, чтобы согреться. Но сыну передалось от её деда умение определять по запаху травы и листья. Он научил внука собирать чай, и правильно высушивать и хранить, всё это большое искусство и знания.
Я рассматривала стены, на которых висели папирусы с иероглифами. Оксана заметила мой интерес, сказала, что это китайские идиомы, изречения, есть и слова Конфуция.
Первую порцию листьев чая Сей залила кипятком и тут же через несколько секунд слила прямо на блюдо. Приятный аромат распространился по комнате.
Первую заварку всегда сливают, так моют чайник, очищают, согревают его. Китайцы говорят, что пробуждают дух чая. А во вторую, и все последующие, аж до двенадцатой, нам дали попробовать, всего каких то два – три глотка. Только чай. Пустой. Я поразилась. Конечно, и дома пью чай без сахара, но здесь его не было и в помине. И совершенно никакого печенья, варенья, конфет. Мне это не понравилось. Я так не привыкла. Только чай, только заварка. Первая была самая насыщенная, но всё равно, на мой взгляд, очень слабая, а все последующие почти не отличались друг от друга вкусом, а, может, просто ещё не смогла уловить оттенки. Сэй сказала, что нельзя носик чайника поворачивать в сторону гостя, так как это невежливо. Странная традиция, но давняя, и пожилые люди очень суеверны, стараются избегать неправильных действий. А ещё Сэй рассказала, что важно иметь в доме круглый стол, он символизирует Инь и Янь, и у неё как раз есть круглый, значит всегда будет всего вдоволь и равновесие мужской и женской энергий.
Второй сорт заварки был уже гораздо насыщеннее, и в моей кружке распустился цветок, по аромату и вкусу очень похожий на маленькую хризантему. Внутри меня, по всему моему телу и животу растекалось приятное тепло, а смесь запахов, стоявшая в воздухе, одурманивала сознание, так приятно, легко и незаметно, даже захотелось ноги положить под себя, или прилечь. Оксана подсунула мне подушку под голову. Всё поплыло в тумане и дымке перед глазами. И вообще, действо напоминало медитацию, когда тело отдыхает от всего, от проблем, от забот, а мозг становится чистым и ясным, даже прозрачным. Абсолютно чистое сознание, как будто его умыли. Я на минуту задремала. Веки тяжелели и сами закрывались. Провалилась в сон. Мне снились мириклины, только, наверное, в привычной среде, скорее всего, это был их дом. Высокая трава, небо, вдалеке виднеются горы, и чувствуется запах моря. А в траве множество маленьких и больших мириклинов, они поют свою мириклинскую песенку. Очнулась. Сэй ушла, посуда аккуратно сложена, а рядом дремала, посапывая, Оксана. Интересно, сколько же мы проспали?
Вдруг мы услышали детский плач. Сэй заволновалась и сказала, что это её внучка Сью. Вошла девочка, миленькая, личико просто прелесть, как у ангела. Мы хотели с ней поздороваться. Она протянула руку всю покрытую прыщами и струпьями. Мы замерли в нерешительности. Фу, ну и зараза на ней! Как бы вежливо отказаться жать руку? Сэй увидела и подбодрила: “Не бойтесь, девочки! Она не заразная.” Девочку привезли к бабушке уже год назад, надеясь, что пройдет ее болезнь – кожное заболевание. Сэй успокоила нас, что с малышкой можно смело общаться, вреда никому не будет. Бабушка рассказала ей про нас, представила каждую. Мы показали ей мириклинов, чем привели в бурный восторг. Наши котята её не испугались. Мы попросили девочку быть аккуратной. Она достала Пушистика, положила его себе на колени. Он урчал, пел свою песенку. В отличие от котят, мириклины именно поют. Такой красивый звук – словно гитара играет. Сью стала пытаться подпевать Пушистику. И даже что-то у них получилось. Девочка гладила его, а он ласкался и трогал лапками девочку. Тут Сэй заволновалась, что-то стала говорить Оксане. Та перевела мне: "А вдруг он сможет вылечить её болезнь?". Мы решили, что ничего плохого не произойдет, если мы попробуем. Сью легла на диван. Мы положили поющего мириклина на неё, закрыли простыней и вышли из комнаты. Почему-то все трое мы были взволнованы, а я просто чувствовала, как меня трясет. Будто замерзла. Попросила плед и укуталась в него. Прошел час. Сэй заходила в комнату, где были девочка и мириклин, и сказала, что они спят. Так прошло два часа. Мы тоже немного задремали. Потом услышали, что Сью зовет бабушку. Та зашла и почти сразу выбежала, неся девочку с мириклином на руках. Сэй подняла футболку и показала, что пятна посветлели. Из ярко-красных с четкими контурами они стали расплывчатыми и бледными. Кожа немного шелушилась. Теперь мы точно знали, что наши котята могут лечить и творить волшебство. Мириклины – имя, которое ну точно им подходило. Теперь мы не сомневались, что Сью скоро окончательно выздоровеет. Бабушка плакала от счастья и благодарила. Говорила, что можем жить у неё сколько пожелаем. Мы – всегда самые желанные гости в ее доме. Потом она спросила, а где второй котенок? Оксана принесла его. Почему-то он не пошел к девочке, а полез на руки к Сэй. Она заулыбалась, стала его гладить. Тут Глазастик спустился к её правой ноге и стал её лизать. Она засмеялась:
– Ой, как щекотно! И ведь именно правую лижет!
– А почему правую? – спросила Оксана.
– Она болит уже много лет. Врачи говорят, что возрастное, и мне надо к боли привыкать. Вот и привыкла почти. Но когда погода меняется, вспоминаю.
Мы поняли, что Глазастик теперь лечит бабушку. Вот ведь какой сегодня день. Неужели они обе станут здоровыми? Как бы было прекрасно.
Котята закончили свои лечебные сеансы, утомились и заснули. А мы все пошли на прогулку в деревню. День был такой насыщенный – что-то устала я писать. Расскажу обо всем завтра. Кстати, вспомнилась китайская поговорка – Долгий день – словно маленький год. Как точно сказано.