Czytaj książkę: «СССР. Таймырская Геофизическая Экспедиция»

Инглиизм — это основополагающее

учение Славяно-Арийской Расы,

которое рассматривает окружающий

мир как совокупную множественность

энергий, упорядоченных во времени

и пространстве. Поэтому Тартары, –

братья Тарха Перуновича и

лучезарной Тары, являясь

наследниками Великих Антов,

возобновили изучение первородной

Инглии на закате летописных

времен, что позволило их

многочисленным потомкам рожденным

в годину исторической деградации,

сохранить генетически

обусловленную, инглиистически

направленную интуицию...

Прислушиваясь к которой, русский

химик Дмитрий Иванович Менделеев

открыл Нулевой химический элемент,

а Советские теоретики разработали

идеологию Научного Коммунизма

Виктор Тарасов-Слишин

От автора

Дорогие читатели!

Сборник Советских Северных Рассказов был задуман моим отцом –Тарасовым Анатолием Николаевичем (1939–2012) еще в 1960-х годах прошлого века, но реализован не был. Поэтому я завершил его начинание и опубликовал стилистически обработанные черновики в хронологическом порядке, от ранних к поздним.

Азъ выражаю благодарность Татьяне Владимировне Балдиной (Кочневой), за предоставленный для публикации фотоальбом Таймырской Геофизической Экспедиции, который насчитывает 275 тематических снимков.

Рассматривая памятные фотографии и мысленно путешествуя с геодезистом Тарасовым, читатель преодолеет все испытания и трудности, выпавшие на долю Советских первопроходцев, посмеется над курьезными случаями в эвенкийской тайге и заполярной тундре. Побывает на воздушной охоте и прочувствует особый, ни с чем не сравнимый дух свободы, присущий Хрущевским и Брежневским временам.

Кроме того, книга раскрывает давний секрет, из-за которого Тарасов Анатолий Николаевич был вынужден начертить Таймырский заповедник на карте.

Настоящее издание преследует цели идейно-нравственного воспитания Российской молодежи. Побуждает наследников Небесной Расы и дружественных родов, как первопоселенцев на Мидгард-Земле взращивать в себе социально-ориентированные, великодержавные качества. Так как инглиистический образ мысли и действия, вопреки пропоганде растления Глобальных неонацистов (социальных паразитов), триста лет попирающих Великое Прошлое Мидгард-Земли, повсеместно устраивающих каббальный - растовщический шабаш, теперь востребован вновь. Поскольку приближается новый, Леторический период рассвета Российской Культуры и горстке инородцев, религиозно образованных, радикально настроенных эмиссаров шумеросабейских племен, вещающих о своих неонацистских делах через Клауса Швабра, международное человечество в бездумное, миллиардное гетто не превратить!

В 1983 году, когда провластные ашкеназы СССР шептались на кухнях, обсуждая Хьюстонский протокол Гарвардского проекта, литерные поезда с редкоземельными металлами уже мчались из Сибири в Прибалтийские республики. Там все отгружалось на запад, а доходы зачислялись на счета доверенных лиц в Европейских банках сефардов. Элита ЦК КПСС торопливо набивала карманы и спаивала русское население, готовясь к уничтожению СССР. Документальных свидетельств о ртутных поездах пока нет (кроме устных свидетельств), так как секретные архивы вывезены в США, но факт воровства известен.

После этого Рая Максимовна с хлеборобом из Ставрополья занимает пост генерального секретаря и наступает социалистический крах... В завершающем акте, известный в дворовых кампаниях выпивоха-Ельцин, сдает независимость РСФСР управленцам коллективного запада и страна погружается в многовекторный геноцид. В результате чего потомки Небесной Расы и рода друзей, которые в летописные времена стали хозяевами Даарии, а потом Великодержавной Тартарии, превратились в ранне-исторической Российской Империи и позднем РСФСР, из более чем 130 дружественных народов в бесправных россиян. Не имеющих права на национальность, ресурсы и землю. Только русскоговорящие иностранцы являются собственниками земель и природных ресурсов Центральной Тартарии (РСФСР). Поэтому о русских людях, как о нации первопроходцев и основателей социальных институтов Мидгард-Земли, в средствах массовой информации предпочитают не говорить, придерживась политически нейтрального, непритязательно-аморфного, безликого термина - россиянин.

Нет сомнений в том, что Хьюстонский протокол Гарвардского проекта работает. В частности Приморская игровая зона выступит хабом наличности для реализации Бейджинской сделки и Дальневосточный круг замкнется - лояльность правящей партии, губернаторов и сенаторов будет добыта. Состоится передача восточных территорий. Тем не менее, ликвидировав фланги Русского мира, глобальные неонацисты проиграют финал... Ведь международное человечество уже сличает генетический материал щуров и пращуров с ныне живущими, что приведет к пониманию механизмов религиозно-исторического, капиталистического и растовщического обмана.

В конце сборника есть глоссарий. В нем разъяснены слова, написанные курсивом, а так же даны частные определения масонства, заризма и глобального неонацизма, из которых логически проистекает новый, леторический период развития многонационального человечества.

Книга посвящается работникам Таймырской Геофизической Экспедиции, пионерам Крайнего Севера и жителям заполярной Дудинки. В том числе, издание приурочено к восьмидесятилетнему юбилею геодезиста-картографа Тарасова Анатолия Николаевича, который был настоящим товарищем, литературно-одаренным и жизнеутверждающим Советским Человеком и Гражданином. В последние годы жизни он неоднократно высказывался о том, что трудился ради Советских людей и процветания будущих поколений, но не ради провластного олигархата - душегубцев, воров и пройдох, присвоивших народное достояние. Ниже приведена биографическая справка о юбиляре...

Тарасов Анатолий Николаевич родился 3 декабря 1939 года на руднике Знаменитый Ширинского района Хакасской автономной области. Его мать Тарасова Розалия Адамовна (в девичестве Слишина) была полькой, а отец – Тарасов Николай Гурьевич, русским.

В 1956 году Анатолий окончил среднюю школу в поселке Копьево Орджоникидзевского района Хакасской автономной области и устроился на работу в Копьевский леспромхоз. Где трудился вместе с младшим братом Валерием. В 1961 году он поступил в Красноярский Технологический Институт, но заболел туберкулезом и забрал документы.

В 1963 году Анатолий устроился топографом в Енисейскую Геофизическую Экспедицию (ССЕГФЭ), которая находилась в поселке Маклаково Енисейского района. Через два года он перевелся в Дудинку, на Крайний север и начал работать в Таймырской Геофизической Экспедиции.

Более тридцати лет Анатолий Николаевич картографировал потаенные уголки Таймыра, Тюмени и Эвенкии. Исследовал перспективные залежи нефти и газа в бассейнах рек Нижняя и Подкаменная Тунгуска. При его участии открыты многие Восточно-Сибирские месторождения полезных ископаемых, в том числе Ванкорское, Сузунское, Мессояхское и Соленинское.

В 1994 году Тарасов Анатолий Николаевич стал почетным работником Таймырской Геофизической Экспедиции, вышел на пенсию и переехал в сибирский город Уяр.

Тарасов Анатолий Николаевич умер 21 февраля 2012 года, у себя дома, в возрасте 72 лет.

Таёжные встречи

Несколько интересных, плодотворных десятилетий я отработал полевым геодезистом, так что знаю не понаслышке, что таежный медведь силен, умен и опасен. Поэтому все потомки Славяно-Арийской Расы: венеды, германцы, галлы, русины вены, киева и московии, Великодержавные Омичи и зауральские сибиряки-тартары его издревле почитают, а ангарские староверы почетно величают Бер или Хозяин!

В летописные времена наши предки называли медведя Бером, откуда и произошло название его обиталища –лог бера или же берлога. В честь могучего Бера назван Западно-Славянский город Берлин. Однако теперь все мы – Центрально-Азиатские Славяне, или граждане РСФСР, называем его медведем. Используя всем понятное, широко известное прозвище.

Однажды я отправился в ангарскую тайгу с Толиком Сыромятниковым, близоруким рабочим, чтобы «привязать к местности» несколько участков магнитки. Тезка был рослым, выдержанным парнем, поэтому я доверил ему нести теодолит, а сам поспешил вперёд, выбирая маршрут.

Когда мы пришли на место и взялись за дело, через поляну не весть откуда взявшись, проскочил здоровенный медведь! Толик его не заметил, тогда как я замер с невилирной рейкой в руках, оторопело соображая: «Хозяин пожаловал! Зачем?! Черт знает что! Как бы чего не вытворил, ведь мы безоружны…».

Тем временем тезка расчехлил теодолит, достал из кармана носовой платок, протер очки и вежливо спрашивает: «Кто это проскочил, Анатолий, бык или корова?». Я обескураженно взвыл, тыча пальцем в кусты: «Ну какая корова!? Мы в ста километрах от ближайшего населенного пункта... Бер туда сиганул!». Взглянув в сторону чащи, Сыромятников уточнил: «Чего так?».

Лучше бы он промолчал... Его спокойный тон, вкупе с глупым вопросом меня разозлил. «Кто знает, о чем думает Бер?! – нервно пожав плечами, спросил я, и не дав тезке подумать, грубо ответил. – Да никто! Вот и радуйся, раз ещё жив!».

Второй раз я встретил медведя по осени, на магистральной просеке, когда пошел стрелять рябчиков с двустволкой двенадцатого калибра. «Эх, принесла же тебя нелегкая! Как теперь быть?! – подумал я, и сам себе, с сожалением честно ответил. – Пристрелить!».

После этого, запустив руки в карманы, я быстро перебрал все имеющиеся патроны, но увы! Среди множества легких и гладких бекасинников, снаряженных пятым и седьмым номером мелкой дроби, не нашлось ни одного увесистого патрона, снаряженного пулей или жаканом. Бер меня тоже заметил, отвёл взгляд и поднявшись на задние лапы, выжидательно замер…

Тут меня осенило, что этого приблудного зверя можно перехитрить! Я с силой потянул ружье за ремень, и не снимая с плеча, задрал дулом вверх. Медведь оскалился, но оценив мой немаленький – ста девяносто шести сантиметровый рост, приросший ружейным гаком, потупился и отступил!

О третьей встрече с Ангарским разбойником, мне даже как-то неловко рассказывать...

Стояла середина лета - жара! Поспевая за световым днем, мы спешно загрузились на Ангарской речной базе и завели новый, мощный двигатель «Москва». Казанка быстро набрала ход и круто свернув, вошла в извилистое русло Татарки. Чтобы винт не чиркал на мелях о камни, я сел лодке на нос вместе с двустволкой, позаимствованной у старшего геодезиста Рудиковской партии.

Вдоль холмистых речных берегов простиралась девственная тайга. Я блаженно помалкивал, наслаждаясь сиюминутными дарами полевой жизни: теплым днем, терпким ароматом прибрежной сосны и резким, набегающим ветром, который великодушно отбрасывал мошку-белоножку за борт, вместе с ненавистными паутами.

К сожалению так продолжалось недолго, потому что за очередным поворотом, возле валуна на мелководной косе, нас ждал грозный медведь. Я не стал медлить, и с подхода шарахнул дуплетом! Зверь оскалился и рухнул на камни.

«Мать твою! — выругался Морозов, старший геодезист нашей партии. — Так и заикой стать можно!». Когда медведь перестал биться в конвульсиях, ребята вылезли из дрейфующей лодки и осмотрели трофей. Морозов брезгливо сплюнул и с негодованием высказался: «Не повезло, блин!».

Тем временем я перезарядил ружье и подтащил лодку назад, шагая в высоких, резиновых сапогах по мелководью... Присмотревшись к рваной, клочковатой шерсти молодого медведя, под которой виделись гнойные раны, я сразу же догодался, что его потрепал матерый соперник. Ещё он смердил! Поэтому я торопливо завторил: «Точно не повезло! Не знаю как тебе Владимирович, но мне такого не надо!».

Морозов хмыкнул и наставительно произнес: «Если застрелил зверя, то разделать обязан! Но шут с ним, поспешим в отряд... Обойдёмся без сомнительного трофея».

Ночной гость

В хрущевские годы охотничьи ружья продавались свободно и использовались повсеместно. В нашей геофизической экспедиции они тоже были, и выдавались наравне с прочим вооружением, имеющимся на складе.

В соответствии с новым предписанием, кладовщик базы начал выдавать ружья прижимисто: ствол - пятерым. Хотя начальникам отрядов, в отличие от рабочих, карабины и пистолеты выдавались как прежде, индивидуально.

В назначенный день наш отряд выехал из Маклаково. Экспедиционная машина долго петляла по таежным развилкам, но все же выбралась на речной берег Татарки.

Мы выгрузили походное снаряжение на широкий мыс, который выбрали для новой базы, а затем начали дружно строить. Пока ребята втыкали жерди и натягивали брезентовый тент кухни-столовой, я напилил привезенной доски и смастерил неказистый, но прочный обеденный стол.

После этого мы выставили наши новенькие, четырехместные палатки на глаз, правильным полукругом. Чтобы через открытый полог виднелся не только лес, но и ящики с провизией, уложенные под навесом кухни-столовой. Затем кухарка развела костер и стала готовить.

Ночью, когда все в лагере крепко заснули, из под навеса кухни раздался грохот посуды и злобный рев. Я мигом проснулся, откинул полог и увидел крупного бера, который топтался в красном свете потревоженного костра... Началась пальба и минута показалась мне вечностью! Выстрелы не прекращались до тех пор, пока зверь не затих.

Как жаль, что не встречал горе-мишка коварного человека! Иначе не решился бы здесь поживиться, не обжег бы лапы и не сгинул в ночи, вкусив свинцового лиха...

Сибирский гурман

Однажды вечером из леса прибежал Парфеныч, наш рабочий, который на контрольной линии выкапывал шурфы для магнитометрических исследований и кричит: «Больше на шурфы не пойду!». Я: «Чего так?!». Парфеныч: «Медведь там объявился, ходит-бродит, рычит... Как бы не заломал, с него станется!». Я уточнил: «Как думаешь, он еще там?». Парфеныч: «Ага, муравейник зорит - стервец!».

От нашего лагеря до шурфов было всего полтора километра, поэтому не откладывая на потом, я решил от приблудного мишки избавиться. «Иди, отдыхай Парфеныч. - сказал я, вооружаясь табельным карабином и поразмыслив добавил. - Возьму помощников и туда...».

Пошли втроем: я, Боря Марков - начальник отряда геофизиков и Сыромятников Толя, рабочий, вооруженный тульской двустволкой. Шли медленно, внимательно поглядывая по сторонам. Так как знали, если медведь решиться - вмиг укорот сварганит!

На подходе к шурфам, позади нас послышался чей-то смех, затем мы услышали женские крики, поэтому в ожидании остановились. Появились наши девушки-вычислители, которые вместе с поварихой пришли увидеть финал...

От закипевшей досады я сплюнул и выругался: «Эх вы – городские практикантки! Ну какой теперь медведь, какая охота?! Не станет он ждать визжащий отряд! Почему тайги не боитесь? Голодный зверь может напасть!».

Мы вместе дошли до участка и нашли разрытый муравейник, с разбросанными по земле мелкими, беззащитными куколками. Их быстро собирали муравьи-няньки и уносили под землю. Восстановление жилища уже началось. Мелкие строители бегали туда-сюда, перетаскивая кусочки земли и сосновые иголки, а их крупные собратья-воины бдительно охраняли семью.

Кругом были ямы, разрытые косолапым разбойником и четкие следы, ведущие в лес. Понятное дело, мы отказались от его преследования и переквалифицировались из охотников в галантных охранников-кавалеров, чем снискали себе женское уважение.

Медведь на шурфах больше не появился, так что магнитометрические измерения были завершены в срок. Я побывал там через неделю и с уважением отметил, что рыжие муравьи восстановили свой высокий, купольный муравейник.

Детёныш рыси

Современный человек живем в техногенной среде и не знает как поступать в дикой природе. Поэтому я хочу рассказать о поступке студентки, который невинен и благороден с точки зрения городского обывателя, но смертельно опасен в тайге!

В тот летний день я быстро превратил «слепой» профиль в пронумерованный. Едва поспевая за мной, практикантка Светлана к полудню закончила магнитометрические измерения и зачехлил прибор. Такая «прыть» не покажется удивительной, если принять во внимание мой высокий рост, физическую силу и натренированное чувство верного направления. Не теряя времени, как и в прошлые дни, я кратчайшим путем вывел Светлану к исходной просеке, которая была одной из трех десятков, прорубленных через километр. После обеденного перерыва я взял топор, отсчитал сотню метров и начал второй профиль...

Я ловко делал затесы на толстых деревьях, на тех из них, которые совпадали с отметками на магнитометрической карте и быстро нумеровал - выводил синей краской большие, хорошо заметные числа. Таким образом создавалась Ангарская карта для определения рудных месторождений.

Практикантка Светлана зарекомендовала себя исключительно с хорошей стороны, но каждый раз, перед работой с чувствительным прибором «М-18», мне чуть ли ни с боем приходилось снимать с нее модный пояс! Который был украшен изящной, железной пряжкой и ради точности измерений опоясывать хлопчатобумажной веревкой. Кроме того, мне пришлось выпороть молнию из ее инцефалитки и внимательно следить за тем, чтобы девушка не забывала сдавать мне булавки, заколки и прочие металлические безделушки, перед началом чувствительных, магнитометрических измерений.

Итак, под вечер, закончив оформление второго профиля, мы решили срезать путь и пошли к просеке напрямик, через лесную поляну, усеянную яркими цветами. Распугивая неугомонных, земляных пчелы.

«Смотри Анатолий, какой милый котенок!» — вдруг взвизгнула Светка и бросилась к кряжистой лиственнице, по стволу которой забавно подергивая коротким хвостиком, спускался маленький, пятнистый малыш. «Стой!» — заорал я, ухитрившись схватить ее за руку. «Отпусти! –потребовала она . – Я его в лагерь возьму, девчонки обрадуются!». «Глупая! – возразил я. – где ты видела котенка, ползущего вниз головой? Это детеныш рыси! Если мамаша не найдет своего драгоценного отпрыска после охоты, то придет в лагерь по нашим следам и задаст перца!»

Не выпуская руки протестующей Светланы, озираясь по сторонам, да обходя стороной большие деревья, я ринулся прочь... Надеясь, что них не прячется ловкая киса, способная устроить каюк!

Рассказ геолога

Вот что рассказал Николай Валента сидя возле ночного костра, всегда гладко выбритый, тридцатилетний мужчина среднего роста, попивая крепкий, купеческий чай.

Трудился я однажды вместе с двумя товарищами на металлометрии. Мы ходили по пикетам и с тридцатисантиметровой глубины выкапывали пробы грунта, которые затем пересыпали в мешочки и подвязав бирки с номерами, складывали во вместительные рюкзаки. Которые приходилось относить во временный лагерь. Работа нудная и тяжелая!

И вот, как-то вечером возвращаясь в отряд, столкнулись мы на поляне с крупным медведем! После мимолетного замешательства, бер недовольно взыркнул и поднялся на задние лапы. «Стреляй!» — закричал я старшему рабочему, который шел с табельной одностволкой. «С-с-сейчас!» — отвечает тот и тянется за патронами… Тянется он за ними, тянется, а взять-то не может! Так как левой рукой, опущенной сзади, невозможно дотянуться до правого карман штанов...

Когда наш старшой понял, что мимоходом зарядить ружье не выйдет, то впал в отчаянье и бросился наутек, завывая и скалясь! «Будь, что будет!» – подумал я, и тоже кинулся прочь, увлекая за собой опешившего товарища. Когда мы остановились на лесной опушке перевести дух, я испуганно оглянулся... За спиной мишки не оказалось, где он был, там и остался! Сидит, да пялиться на брошенный ствол.