Митька ещё раз затянулся, внимательно слушая Валеру.
– Ну ты даёшь, Валер. Я-то думал, ты с другого теста. А ты про заводские дела вспомнил.
Валера чуть усмехнулся.
– Мить, это жизнь. Ты думаешь, что держишь всё под контролем, а потом раз – и всё летит в тартарары. На заводе мы это не поняли, а здесь – такой ошибки лучше не делать.
Митька кивнул, принимая слова Валеры.
– Да, убедил, убедил. Давай тогда так: завтра встретимся с теми ребятами, всё обсудим. Надо подойти к делу с умом, а не просто на удачу прыгать. Если что, то сольёмся.
Ветер хлестал по лицу, обжигая щеки и гоняя по улицам мелкий снег. В такую погоду на пустыре за Кировским заводом люди появлялись редко, но именно здесь, среди заснеженных развалин, произошло событие, которое вскоре станет предметом для обсуждений на каждом углу.
Первым на место приехал наряд милиции. Два офицера, старший сержант Вячеслав Фёдоров и младший лейтенант Олег Иванов, мрачно осматривали территорию. Рядом с телом, полузасыпанным снегом, стояли двое подростков, дрожащих от холода и страха.
– Мы тут… это…– с запинкой проговорил один из мальчишек, замерзшими руками сжимая шапку. – А потом… увидели его. Он… вот.
Фёдоров нахмурился, глядя на пацанов.
– Чего тут лазите? – грубо спросил он, но затем, заметив, как дрожат губы одного из подростков, смягчился. – Ладно, идите домой. Снег у вас везде, и так замёрзли, наверное.
Мальчишки кивнули и, как только им разрешили, бросились бежать, поднимая вихри снега.
– Гуляки, блин, – пробурчал Фёдоров, глядя им вслед. – Сейчас на каждом углу об этом базар будет. Уже представляю, как соседки у подъезда обсуждать начнут.
– Да ладно тебе, – вмешался Иванов, оглядывая труп. – Всё равно бы нашли. Лучше так, чем через пару дней, когда уже всё под снегом.
В это время подъехала машина с криминалистами. Из неё вышел невысокий крепкий мужчина в старом пальто и тёплой ушанке. Павел Сидорович, опытный криминалист, неспешно подошёл к телу, осматривая всё вокруг.
– Ну, что у вас тут? – спросил он, доставая из кармана потрёпанный блокнот и карандаш.
– Местный торговец, – объяснил Фёдоров. – Мальчишки нашли его тут, говорят, не шевелился.
– Понятно, – произнёс Сидорович, присаживаясь рядом с телом и внимательно его осматривая.
Сидорович оглядел место и замер на мгновение, заметив лужу мочи рядом с телом. Он нахмурился и слегка покачал головой.
– А моча тут откуда? – спросил он, не отрывая взгляда от тела.
– Пацаны говорят, не видели ничего такого, – ответил Иванов, пожимая плечами. – Может, кто-то его так «отметил» после дела?
– Хм, – задумался Сидорович. – Вполне может быть. А кто-нибудь до нас трогал тело?
– Не, мы сразу место оцепили, как приехали, – заверил Фёдоров. – Никто не подходил.
– Хорошо, – вздохнул Сидорович, продолжая осмотр. – Удар, похоже, был нанесён кулаком. Скорее всего, прямо в челюсть. Не похоже на работу кастета или другого металлического предмета. Видите? Лицо не рассечено, но удар был такой силы, что шейные позвонки не выдержали. Видимо, в голову попал под таким углом, что бедняга даже не успел понять, что произошло.
– Серьёзно? – удивился Иванов, переглядываясь с коллегой. – Первый раз вижу, чтобы от кулака насмерть.
– Да, редко, но бывает, – кивнул Сидорович. – Но случаи разные бывают. В 86-м один парень получил удар в висок, а через час скончался от внутреннего кровоизлияния. Кто бы подумал?
– И что можно сказать? – спросил Фёдоров, покосившись на тело.
– Всё после вскрытия, – спокойно ответил Сидорович. – Оно покажет нам точную причину смерти. Но если удар был такой силы, то это явно какой-то спец.
– А мочу можно как-то проверить? – спросил Иванов, глядя на криминалиста.
– Ну, можно попробовать сравнить, если возьмём мочу у подозреваемого, – сказал Сидорович, внимательно осматривая место. – Но точного результата не гарантируем. Это всё-таки не кровь, и методики у нас такие, что стопроцентной уверенности тут не будет.
Фёдоров кивнул, понимая, что дело предстоит сложное.
– Ладно, будем искать свидетелей на рынке, – сказал он, направляясь к машине. – Кто-то наверняка что-то видел или слышал.
Митька и Валера стояли на рынке, оглядываясь вокруг. Рынок кипел привычной суетой: покупатели толкались у прилавков, торговцы наперебой предлагали свой товар. В этот момент мимо них медленно проехала милицейская машина. Двое сотрудников, старший сержант Вячеслав Фёдоров и младший лейтенант Олег Иванов, пристально осматривали происходящее. Как только их взгляд скользнул по Митьке и Валере, они резко остановились у одного из торговцев.
Милиционеры начали расспрашивать о Тяпе. Один из торговцев, видимо, узнавший их, сначала замешкался, а потом, украдкой взглянув на Митьку, слегка кивнул в его сторону. Младший лейтенант Иванов заметил этот жест и нахмурился, кивнув в ответ, словно спрашивая: «Что-то знаешь?».
Митька мгновенно уловил этот обмен взглядами. Он не стал медлить и решительно сделал шаг вперёд, приближаясь к милиционерам и торговцу. Подойдя ближе, он с небрежной уверенностью произнес:
– Чем интересуетесь, товарищи?
– Да вот, Тяпой интересуются – громко произнёс торговец, не отрывая взгляда от Митьки.
Валера напрягся, услышав эти слова, а Митька лишь ухмыльнулся, заметив в этом шанс. Он продолжил, уже обращаясь к милиционерам:
– Тяпой? Бандитом этим… Неудивительно, что наша милиция заинтересовалась, вчера то на рынке драка была. Говорят, Малышевские ему стрелу забили. Что с бандитов-то возьмёшь, бесстыжие.
Торговец, с которым разговаривали милиционеры, ещё раз бросил взгляд на Митьку, понимая, что именно он вчера врезал Тяпе. Однако, заметив холодный и уверенный взгляд Митьки, он решил подыграть и подтвердил:
– Да-да, я тоже слышал. Малышевские – народ беспощадный, запросто могли его грохнуть.
Милиционеры обменялись взглядами, не до конца уверенные в услышанном, но факты, казалось, сходились. Старший сержант Фёдоров прищурился, взглянув на Митьку, но ничего не сказал. Митька в свою очередь, продолжал держать уверенную позу, показывая, что ему нечего бояться. Валера же внутренне сжался, понимая, что с каждым новым словом они всё глубже погружаются в этот опасный водоворот событий.
– Ну что ж, раз так, – сказал наконец Фёдоров, – разберёмся. Благодарим за информацию, граждане.
Милиционеры повернулись и направились обратно к машине, оставив Митьку и Валеру стоять посреди рынка. Митька ещё раз оглянулся, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, и повернулся к Валере:
– Видал, Валер? Взяли, значит, шанс – и уверенно пошли дальше. Так-то в этой жизни и надо. Главное – не показаться слабым, а то нагнут и будут трогать за разные интересные места.
Валера кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
– Не хотелось бы, чтобы меня трогали за разные места, – пробормотал он.
Митька рассмеялся, наслаждаясь моментом, и махнул рукой в сторону женщины, которая ходила между рядами, продавая чай и пирожки.
– Давай пожрём, а? – предложил он.
Они подошли к торговке, и Митька, засовывая руку в карман, начал расплачиваться, пока Валера продолжал думать о произошедшем.
– А зачем мы вообще подошли к ним? – спросил Валера, глядя на Митьку, который уже успел сунуть в рот пирожок и держал стаканчик с горячим чаем.
Митька усмехнулся, передавая Валере стакан чая, и проговорил с набитым ртом:
– Да сам-то подумай. Щас бы нас эта крыса под прилавочная и сдала. А так мы их отправили к братве, там они зубы и поломают. Классика жанра, покрутят дело, свою папку в руках подержат, а потом закроют за недостаточностью улик.
Валера взял чай, задумчиво потягивая горячий напиток. Он понимал, что Митька всегда имел свой план на всё, даже когда казалось, что действовать надо быстро и бездумно. Внутри него росло уважение к товарищу, но вместе с ним и понимание, что они всё глубже увязают в этот опасный мир, где каждое решение могло оказаться последним.
Митька заметил его раздумья и хлопнул Валеру по спине:
– Расслабься, Валер. Мы не в первый раз выкручиваемся. Главное – держать нос по ветру и не давать слабину.
Они уселись на скамейку, наслаждаясь тёплым чаем и свежими пирожками. На рынке начинало немного стихать, и люди постепенно расходились, готовясь к обеду.
– Валер, ты не забывай, – начал Митька, прожевав кусок пирожка, – у нас сегодня ещё встреча с теми ребятами насчёт стволов. Надо быть на высоте, понимаешь?
Валера поднял глаза, моментально вспомнив их ночной разговор о рынке оружия.
– Да, помню. Но что-то не по себе, Мить, – признался он, отпивая глоток горячего чая. – Что, если они нас на понт возьмут или хуже – кинут?
Митька рассмеялся, посмотрев на Валеру.
– Не дрейфь, Валер. Ты уже продуплил, как мы дела крутим. Да и к тому же, мы не с пустыми руками идём. У этих ребят свои интересы, и им тоже нужны надёжные партнёры. Мы покажем, что мы не просто залётные, а серьёзные ребята, которые умеют держать слово.
Валера задумчиво кивнул, но в душе его всё равно грызла тревога. Он понимал, что этот шаг может изменить их жизни навсегда, но выбора не было. Они слишком глубоко увязли в этом мире, чтобы просто выйти из игры.
– Так что готовься, – добавил Митька, – там нам придётся показать всю нашу серьёзность. Один неверный шаг – и мы пропали. Но если всё пройдёт гладко, у нас будут такие возможности, что мы сами начнём диктовать условия.
Митька и Валера покинули рынок и направились к своей машине, которая стояла на обочине. Этот автомобиль, был символом их амбиций и статуса. Митька открыл дверь и сел за руль, подождав, пока Валера устроится на пассажирском сиденье.
Заводя двигатель, Митька заметил, как Валера всё ещё был погружён в мысли. Не теряя времени, он достал из кармана свернутую пачку купюр и передал Валере 70 рублей.
– Держи, – сказал он. – Это за сегодня. Неплохо поработали.
Валера с некоторым удивлением принял деньги, чувствуя, как его уверенность начинает расти. Митька, видя его реакцию, усмехнулся и тут же начал скручивать часть денег для себя.
– Только не думай, Валер, что я всё себе забираю, – продолжил Митька, накручивая резинку на оставшиеся купюры. – С тобой я по-чесноку делюсь. Вот только мне 70%, а тебе – за учёбу. Но ничего, научишься, и будет больше.
Он засмеялся, подмигнув Валере, и бросил деньги в бардачок, где уже лежала пачка для Тамбовских. Валера кивнул, понимая, что его доля – это не просто деньги, а плата за вхождение в новый мир, где ошибки не прощаются.
– Ладно, – сказал Митька, глядя вперёд на дорогу, – поехали на встречу с этими ребятами. Сегодня у нас важный день.
Машина тронулась с места, плавно вливаясь в поток ленинградских улиц. Митька не спешил, наслаждаясь моментом. Они ехали на встречу, от которой зависело многое. Каждый поворот, каждое действие теперь было частью их плана, в котором риск и выгода шли рука об руку.
Валера чувствовал, как в груди разгорается странное чувство. Это было не только волнение, но и осознание того, что он уже сделал правильный шаг в новую жизнь. Митька, заметив его задумчивость, усмехнулся и протянул руку к радио. Повернув ручку, он настроил частоту, и из динамиков зазвучали первые аккорды. Это была "Не стреляй!" группы "ДДТ". Музыка мгновенно наполнила салон «шестёрки», придавая моменту особую, ностальгическую атмосферу.
– Помнишь, Валер, как эту песню крутили везде пару лет назад? – Митька улыбнулся, слегка постукивая пальцами по рулю в такт музыке. – Время быстро летит, а жизнь не стоит на месте.
Валера кивнул, вспоминая, как в 82-ом, ещё до всех этих событий, они слушали эту песню в совсем других условиях, когда всё, казалось, проще и беззаботнее. Но сейчас, в 1991-м, эта мелодия приобрела новый, более глубокий смысл. Она звучала как напоминание о том, что они потеряли и о том, к чему стремятся.
Они ехали по замёрзшему асфальту на окраине Ленинграда, где заводы в последние месяцы всё чаще пустовали, а по улицам ходили лишь редкие прохожие. Январский вечер опускался на город, делая тени длиннее, а воздух – холоднее. В салоне их «шестёрки» царила напряжённая тишина, прерываемая лишь ритмичным стуком колес по трещинам в дороге.
– Ты уверен, что это те самые? – наконец произнес Валера, не отрывая взгляда от дороги.
– Да, это те самые. Грузины. По слухам, товар прямо из Грузии, где они перехватили одну из партий, пока Союз трещит по швам, – ответил Митька, сверяясь с адресом на грязном клочке бумаги. – Только это, Валер, эти ребята не любят шуток. Держи себя в руках.
Валера хмыкнул с улыбкой, но внутри у него было неспокойно. Ощущение, что что-то произойдет, не покидало его с того самого момента, как они сели в машину. В голове шумело, как будто кто-то нашёптывал ему мысли, которые он не мог распознать.
Машина свернула на пустырь за заброшенным заводом. Прямо перед ними, на фоне тусклого света фар, виднелись силуэты нескольких дорогих иномарок, явно не отечественного производства. Выйдя из машины, Митька первым направился к группе людей, стоящих возле автомобилей.
Когда они подошли ближе, стало видно, что среди грузин выделялся один, одетый в длинное чёрное пальто, с холодным взглядом. Его лицо было серьёзным, без намёка на дружелюбие. Двое его спутников, молодые крепкие парни, внимательно следили за каждым движением Митьки и Валеры.
– Добрый вечер, господа, – начал Митька, пытаясь говорить уверенно. – Надеюсь, мы пришли к взаимопониманию.
Грузин с холодным взглядом молча осмотрел Митьку, потом перевёл взгляд на Валеру. Тишина становилась почти невыносимой.
– Где деньги? – наконец произнёс он на ломаном русском, голос его был хриплым и недовольным.
Митька сделал знак Валере, и тот вытащил из кармана пачку, небрежно сунув её в руку грузина. Тот открыл пачку, пересчитал деньги, но что-то в его выражении лица не изменилось. Он передал пачку одному из своих спутников, который отошёл проверить её на вес.
Валера почувствовал, как его руки начинают слегка дрожать. Не от холода, а от внутреннего напряжения, которое невозможно было объяснить. И тут, когда грузин вернулся с проверенной пачкой и отрицательно покачал головой, сердце Валеры забилось сильнее. Всё могло пойти наперекосяк.
– Этого мало, – резко произнёс грузин. – Мы договаривались на другую сумму.
Митька нахмурился, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Весь план мог рухнуть в одно мгновение.
В этот момент Валера неожиданно почувствовал, как что-то внутри него как будто взяло контроль. Его собственный голос прозвучал непривычно твёрдо и громко:
– ღვთის კურთხევით ყველაფერი получится! – неожиданно произнес он на чистом грузинском, сам не зная, что означают эти слова.
Все замерли. Грузины посмотрели на Валеру с удивлением, затем обменялись короткими взглядами между собой. Главный, стоявший напротив Валеры, впервые за весь разговор слегка улыбнулся. Остальные тоже немного расслабились.
– Ты говоришь, как мудрец, – тихо произнёс грузин. – Бог благословляет тебя. Давайте завершим это мирно.
Митька, ошеломленный неожиданным поворотом, сделал шаг назад, стараясь не показать своего удивления. Он знал Валеру достаточно долго, чтобы понять: тот никогда не знал грузинского языка и уж точно не мог произнести что-то подобное.
– Валер, ты… откуда это? – прошептал Митька, но Валера лишь пожал плечами, сам не понимая, как слова пришли к нему на ум.
Они завершили сделку быстро и спокойно. Грузины передали им оружие, и, пожелав удачи, исчезли в темноте, оставив Валеру и Митьку стоять в тишине зимнего вечера.
Валера медленно сел в машину, ощущая странное смешение страха и триумфа. Шёпот в его голове стих, но оставил после себя непонятное чувство пустоты.
– Что это было, Валер? – Митька сел рядом, заводя двигатель.
– Не знаю, Мить. Я и сам не знаю, – тихо ответил Валера, глядя в темноту за окном.
Но где-то внутри он чувствовал, что это не было просто случайностью. Что-то тёмное и могущественное пробудилось в нем, заставив произнести слова, которые он никогда не знал.
Ленинградский медицинский институт им. И.И. Мечникова на Пискарёвском проспекте 19 января 1991 года 23:15.
Вячеслав Фёдоров тихо закрыл за собой тяжелую дверь морга, едва сдерживая дыхание. Холодный воздух сразу ударил в лицо, пробираясь под форму. Сырость и резкий запах формалина, смешанный с чем-то металлическим, заполнили его легкие. В помещении царил приглушенный свет, который не мог разогнать тени, таящиеся в углах. В центре комнаты на металлическом столе лежало тело Тяпы, обнаженное, с синеватыми пятнами на коже, которые уже начали проступать. Рядом стоял опытный судмедэксперт Павел Сидорович, которого вызвали для проведения вскрытия.
Павел Сидорович, мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и аккуратной короткой стрижкой, с детской привычкой поправил свои очки, прежде чем приступить к работе. В руках он держал потрёпанный блокнот и карандаш, которые всегда были с ним на таких процедурах. На стене висел старый часы, стрелки которых отмеряли время едва слышным тиканьем, создавая почти гробовую тишину.
Он не спешил. За долгие годы работы в этой старой, давно не ремонтированной морге, он научился не обращать внимания на окружающие его усталые стены и тусклый свет. Его сосредоточенность всегда была направлена на главное – на тело, которое он должен был исследовать. Он прекрасно знал, что от его выводов зависит многое: не только судьба людей, но и сама правда, которую порой приходилось вытаскивать из цепочки случайностей и совпадений.
– Начнем, – тихо произнёс Сидорович, обращаясь больше к себе, чем к Фёдорову, который молча стоял у стены, стараясь не нарушить рабочего процесса.
Павел аккуратно снял с тела белую простыню и открыл доступ к грудной клетке. Он тщательно осмотрел кожу на наличие следов повреждений. Удар, нанесенный Тяпе, оставил след – небольшую гематому на челюсти, но она не выглядела серьёзной. Сидорович уже видел множество подобных случаев, и этот не казался чем-то необычным. Но что-то в этой истории не давало ему покоя.
Эксперт аккуратно взял скальпель, его руки двигались точно и без лишней дрожи, и сделал первый разрез. Операция вскрытия – это всегда акт погружения в молчаливую историю человека, который уже не сможет рассказать свою версию событий. Под тонким лезвием кожица медленно расходилась, открывая доступ к мышцам и органам. Сидорович работал методично, погружаясь в процесс, который был ему привычен, но всё же требовал сосредоточенности.
На каждый свой шаг он делал заметки в блокноте, фиксируя каждое отклонение, каждый след, который мог бы объяснить смерть Тяпы. Когда он дошел до черепа, он снова ощутил ту знакомую тревогу, которую испытал, увидев тело. Он аккуратно вскрыл черепную коробку и сразу заметил небольшое, но значительное внутреннее кровоизлияние в области виска. Это могло быть результатом удара или другого воздействия.
Но в тот момент, когда Павел начал исследовать сосуды головного мозга, он заметил аневризму – тонкий участок артерии, который был готов разорваться в любой момент. Этот маленький дефект, возможно, был причиной внезапной смерти. Вздохнув, Сидорович отметил эту находку в блокноте, постепенно складывая картину того, что могло произойти. Удар, возможно, просто совпал с моментом разрыва аневризмы, что привело к летальному исходу.
С каждой новой деталью Павел Сидорович понимал, что случившееся было на грани невероятного совпадения. Он тщательно зафиксировал все находки, записал размер аневризмы, расположение кровоизлияния и другие детали. В его работе всё имело значение. Каждый шаг должен был быть задокументирован, каждая находка – проверена.
– Причина смерти: разрыв аневризмы головного мозга, – наконец произнёс он, снимая перчатки и вытирая лоб. – Удар мог способствовать ускорению процесса, но не был причиной. В любом случае, аневризма могла разорваться в любой момент. Это случайность, трагическое совпадение.
Фёдоров записал его слова, понимая, что уголовное дело скорее всего не состоится. Как иронично, подумал он, что в такой момент судьба сыграла с Тяпой эту злую шутку. Смерть, которая могла бы быть результатом конфликта, оказалась естественным исходом его состояния. Иронично, но такой была реальность жизни – жестокой, случайной и полной загадок, которые иногда не удавалось разгадать даже самым опытным из нас.