Утро года было таким же серым и холодным, как и последние несколько недель. Валера вместе с Митькой направлялся к рынку, чувствуя, как мороз пробирает до костей. Рынок гудел жизнью, как всегда: крики продавцов, шум шагов и переговоры о ценах. Валера с затаенной тревогой смотрел на прилавки, которые они проходили мимо, пытаясь представить, как вручит сыну подарок.
Митька, уверенно оглядываясь по сторонам, направился к одному из лотков, где продавали одежду. Там стоял невысокий мужик, одетый в затертый пуховик и кепку, из-под которой торчали пряди седых волос. Митька остановился перед ним и, не теряя времени, обратился:
– Здарова, коммерс. Адиков бы достать, – сказал он, кивнув в сторону Валеры.
Продавец молча кивнул, быстро доставая из-под прилавка спортивный костюм. Валера сделал шаг вперед и, внимательно осматривая товар, спросил:
– Турка или ориджен?
Продавец, усмехнувшись, ответил:
– Турка, конечно. Ориджен уже давно не достать, да и кто его сейчас потянет?
Митька ухмыльнулся, глядя на Валеру:
– О, смотри-ка, Валер, размахнулся ты! Уже ориджен захотел? Или это не для тебя?
Валера, немного смутившись, но решительно ответил:
– Сыну хочу подарить. У него сегодня день рождения.
Продавец на мгновение задумался, затем кивнул:
– Это. Если ориджен нужен, к Тяпе загляните. Он держит точку за углом, вон там. У него всё по-серьезному.
Митька и Валера переглянулись и направились в указанном направлении. Подойдя к нужному месту, они увидели массивного мужчину в кожаной куртке, который сидел за прилавком, окруженным спортивными костюмами и обувью.
Митька, не теряя времени, подошел ближе и с улыбкой спросил:
– Ориджен нужен, брат. Адиков настоящих.
Тяпа, подняв взгляд, смерил их взглядом, затем медленно кивнул:
– абибас есть. Пять сотен и по рукам?
Митька с улыбкой сунул руку в карман и, сделав вид, что достает деньги, резко вытащил кастет. Удар был быстрым и точным. Тяпа рухнул на землю, не успев даже издать ни звука.
Валера стоял неподвижно, потрясенный произошедшим. Митька нагнулся над поверженным Тяпой, вытащил из его кармана несколько купюр и ключи от прилавка, затем поднял один из костюмов и бросил его Валере:
– Держи, всё по-честному, – сказал он с холодной усмешкой. – Теперь у твоего пацана будет настоящий подарок на день рождения.
Валера, все еще не веря в происходящее, взял костюм и кивнул. Внутри него боролись страх и желание сделать для сына что-то особенное, но он знал, что пути назад уже нет.
Тяпа, который только что поднялся с земли, кашлянул, вытирая кровь с губы, и с неприязнью взглянул на Митьку.
– Ты что, нах, проблемы ищешь? – прохрипел он, стараясь сохранить лицо. – Знаешь ведь, кто за мной стоит. Малышевские тебя так просто не оставят.
Митька лишь усмехнулся, его глаза хищно блеснули.
– Ты мне тут про Малышевских не рассказывай, – сказал он, медленно подойдя ближе к Тяпе. – Сам нарываеся, сам и отвечать будешь. Хочешь стрелку? Так и скажи.
Тяпа внимательно посмотрел на Митьку, оценивая его слова и намерения. Затем, словно приняв решение, медленно кивнул:
– Пацан сказал, пацан сделал. Пустырь за Кировским, завтра днём. Будешь жалеть об этом, Мить.
Митька ухмыльнулся, повернулся к Валере и коротко бросил:
– Пора валить. Здесь мы закончили.
Они быстрым шагом покинули рынок, оставив Тяпу в задумчивости и затаенной злобе. Валера чувствовал, как страх вновь закрадывается в его душу, но понимал, что он уже слишком глубоко вовлечен, чтобы отступать.
Пройдя несколько метров в тишине, Валера наконец заговорил, его голос дрожал:
– Мить, может, отдадим костюм да извинимся? Зачем стрелку из-за меня устраивать?
Митька остановился, резко повернувшись к Валере. Его лицо расплылось в широкой усмешке, затем он расхохотался, так что прохожие на мгновение задержали взгляды на них.
– Извиниться? – сквозь смех сказал он. – Да ты чего, Валер, с ума сошел? Тут тебе не совок. Если ты хочешь вариться в этом мире, ты должен верить в себя. Авторитет, понимаешь? Никто не будет с тобой считаться, если ты один раз прогнешься.
Валера нахмурился, но промолчал. Митька, увидев его замешательство, продолжил, уже более серьезным тоном:
– Слушай, стрелка – это не просто драка или разборка. Это ритуал, если хочешь. Тебе надо не только кулаками махать, но и головой думать. Знаешь, как действовать? Сначала не показывай страха. Они почувствуют, что ты боишься – считай, что уже проиграл. Второе – всегда держись рядом со своими. Один ты никто, но вместе – сила. Ну и третье – не болтай лишнего. Если нужно что-то сказать, говори уверенно, по делу. У нас тут всё на доверии и слове держится.
Валера медленно кивнул, обдумывая слова Митьки. Его страх никуда не делся, но в словах друга была своя правда. В этом мире не было места слабости, и, возможно, это был его шанс показать, что он готов идти до конца.
Митька похлопал Валеру по плечу, будто закрепляя сказанное:
– Вот так, Валер. Ты не просто идешь на стрелку, ты показываешь всем, что ты не пустое место. Так что соберись. И запомни: здесь важен каждый шаг, каждое слово. Один неверный ход – и всё, считай, что ты пропал.
Митька, размышляя о будущем дня рождения сына Валеры, внезапно предложил:
– Знаешь, Валер, торт бы надо купить на день рождения. Как без торта-то?
Валера вздохнул и, понизив голос, ответил:
– Да какой торт, Мить… Это ж дорого. У меня тут только мелочь осталась. Разве что тетя Оля сможет что-то испечь. За три часа, конечно, не шедевр, но хоть что-то.
Митька засмеялся, хлопнув Валеру по спине:
– Да ладно тебе, Валер! Это же твой сын! Поехали, я знаю место.
Митька, ухмыляясь, направился к своей машине, стоявшей неподалеку. Это была малиновая «шестёрка» – ВАЗ-2106, привычная в те времена для тех, кто хотел выглядеть солидно, но не имел возможности ездить на иномарках. Автомобиль был ухоженный, с чехлами на сиденьях и иконками, приклеенными к панели. Он словно говорил всем вокруг, что владелец – человек, которому стоит доверять, но не забывайте, что он все еще на первых ступенях криминальной лестницы.
Митька уселся за руль, ожидая, пока Валера устроится на пассажирском сиденье, и завел двигатель. Машина мягко тронулась с места, и вскоре они уже ехали по улицам Петербурга, направляясь в центр города.
– Слушай, Валер, – начал Митька, глядя на дорогу, – ты зря переживаешь. День рождения пацана – это дело святое. Я сам бывал в таких ситуациях, когда думаешь, что все, выхода нет. Но ты же отец. Тебе надо показать, что ты всё равно о нём заботишься, несмотря ни на что.
Валера молча слушал, глядя в окно. Ему хотелось верить, что всё получится, что этот день рождения действительно станет светлым пятном среди всех тревог.
Они подъехали к величественному зданию с богатыми витражами и статуями на фасаде. Валера сразу узнал это место – Елисеевский магазин на Невском проспекте. Это был символ роскоши и достатка, место, где можно было найти самые редкие деликатесы и товары, которые в других магазинах были просто недоступны.
Митька уверенно зашагал внутрь, а Валера, немного стесняясь, пошел следом. Внутри магазин поражал своим интерьером: мраморные колонны, огромные хрустальные люстры, витражи с узорами и полки, заставленные редкими продуктами. На витрине ярко выделялся торт с надписью «С Днем Рождения».
– Вот этот, – Митька подошел к прилавку и показал на торт. – Сколько стоит?
Продавец, с легкой улыбкой, назвал сумму – 25 рублей. Валера тихо выдохнул, с собой у него было только 15 рублей с мелочью. Но Митька, достал из кармана скрученные в рулон купюры, перевязанные резинкой, и будто, не считая, передал 25 рублей продавцу.
– Держи, – сказал Митька, передавая торт Валере, – теперь у твоего пацана будет настоящий праздник.
Валера, держа в руках торт, чувствовал, как благодарность и тревога переполняют его. Он знал, что этот день будет особенным, но не мог избавиться от ощущения, что каждый следующий шаг увлекает его всё глубже в водоворот событий, из которого уже не выбраться.
После того как они купили торт, Митька отвез Валеру на место, где праздновался день рождения его сына. Они подъехали к новому дому, где жила бывшая жена Валеры с сыном и её новым мужем.
Митька остановил свою малиновую «шестёрку» у аккуратного подъезда современного дома, контрастирующего с хрущёвками вокруг.
– Вот и всё, – сказал он, заглушив двигатель. – С праздником Димку поздравь от меня.
Валера, держа торт, вышел из машины и посмотрел на дом. Современные окна, свежий ремонт подъезда – всё это резко контрастировало с тем, что осталось у него после развода.
– Спасибо, Мить… – тихо сказал Валера, закрывая дверь машины.
– Не дрейфь. Это же ради пацана. Всё уладится.
Валера кивнул и направился к двери. Он знал, что внутри его ждёт ещё один мир, так далекий от того, что остался у него после развода. Он поднялся по лестнице и остановился перед дверью. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы набраться смелости и позвонить. В голове крутились мысли о том, что его ждет за этой дверью. Контраст между его текущей жизнью и тем, что осталось за ней, был настолько очевиден, что это причиняло физическую боль.
Дверь открыла бывшая жена. Она была одета просто, но со вкусом: светлое платье, аккуратные волосы, лёгкий макияж. Её лицо было приветливым, но напряженным, как будто она ожидала увидеть кого-то другого.
– Валера… – удивленно произнесла она. – Ты только глянь, всё-таки пришел.
Он кивнул, протягивая ей торт.
– Это для Димки. С днём рождения его.
Жена взяла торт, слегка смягчившись.
– Спасибо… Проходи, он в комнате с друзьями.
Валера вошел в квартиру. Обстановка внутри резко отличалась от той, в которой он жил. Свежий ремонт, новые обои, дорогая мебель – всё это создавало атмосферу уюта и достатка. В углу стоял новый телевизор, рядом на столе – современный музыкальный центр, редкость для того времени. В квартире было чисто и просторно, но самое главное – чувствовалось, что здесь живут люди, которые могут себе позволить немного больше, чем большинство.
День рождения проходил скромно, но с достатком. На столе стояли блюда, которые не каждый мог себе позволить в то время: салаты, мясные закуски, фруктовые нарезки. В центре стола красовался большой торт с надписью "С Днём Рождения!" – тот самый, который он только что передал бывшей жене.
Димка, заметив отца, бросился к нему, обняв его за шею.
– Папа! Ты пришел!
Валера сжал сына в объятиях, чувствуя, как в груди разливается тепло. В этот момент все трудности и проблемы отступили на второй план.
– Дим, я тебе подарок принес, – сказал Валера, улыбнувшись и доставая из пакета аккуратно сложенный костюм "Adidas".
Глаза Димы загорелись, когда он увидел яркий логотип на костюме.
– Ого! Круто! Настоящий адик – воскликнул он, не веря своим глазам.
– Да, настоящий, – подтвердил Валера, наблюдая за реакцией сына.
Дима надел куртку от костюма и тут же начал показывать её друзьям, с гордостью рассказывая, что это подарок от папы. На мгновение весь мир Валеры сузился до этой комнаты, где его сын, сияя от радости, показывал свой новый наряд.
Но этот момент счастья был прерван появлением нового мужа бывшей жены. Высокий, подтянутый, в строгом костюме, он выглядел человеком дела, уверенным в себе и своем будущем. Его лицо было доброжелательным, но в глазах мелькала тень недоверия.
– Здравствуй, Валера, – холодно поздоровался он, протягивая руку.
– Привет, – ответил Валера, чувствуя себя не в своей тарелке.
Мужчина оглядел Валеру с головы до ног, словно оценивая, как изменился человек, которого когда-то знали.
– Мы тут готовимся к застолью, присоединяйся, если хочешь, – предложил он, хотя в его голосе не было особого энтузиазма.
Валера кивнул, но чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он понимал, что не принадлежит этому миру, где люди могли позволить себе жить спокойно, без постоянных забот о завтрашнем дне.
Вечер продолжался, но Валера так и не смог найти себе места. Он сидел за столом, пытаясь поддержать разговор, но его мысли были далеко. Единственное, что согревало его сердце, – это радость сына от подарка. Он знал, что этот момент останется в памяти мальчика надолго, но все остальное казалось чужим и далеким.
В конце концов, он решил уйти пораньше, чтобы не мешать семье, которая теперь была чужой. Он попрощался с сыном, оставив ему напутственные слова, и вышел из квартиры, ощущая, как холодный воздух обволакивает его. На улице уже стемнело, и небо было затянуто тяжелыми облаками. Он глубоко вздохнул, надеясь, что холод немного прояснит его мысли, но вместо этого чувства только обострились. День рождения сына, который должен был стать радостным событием, оставил в его душе странный осадок.
Он шел по пустынной улице, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но образ бывшей жены, её новый муж, уютная квартира – всё это не давало покоя. Раньше Валера думал, что давно смирился с разводом, что ему всё равно. Но теперь, видя, как она живёт с другим мужчиной, в нём проснулась ревность. Эта новая жизнь казалась ему такой недоступной, такой чужой… и такой желанной.
Дойдя до пивной, Валера решил, что нужно чем-то заглушить эти мысли. Он вошел внутрь, где было тепло и шумно, и направился к стойке. Заказав пива, он уселся за один из свободных столиков в углу. Место было наполнено людьми, которые, как и он, искали забвение в алкоголе, но Валера не замечал их, погруженный в свои размышления.
Пиво текло горьким ручьем, но не приносило облегчения. Напротив, с каждым глотком его мысли становились все тяжелее. Почему именно теперь, после всех этих лет, в нем проснулась эта ревность? Почему его так задело то, что бывшая жена нашла себе другого, живет лучше, чем он? Он думал, что привык к своей новой жизни, но теперь понял, что это далеко не так.
«Может, всё еще можно вернуть?» – мелькнула мысль. Но как? Разве он может предложить что-то лучшее, чем тот человек, с которым она сейчас? Эта мысль еще больше его угнетала. С каждым глотком ему казалось, что это желание вернуть семью становится все сильнее, но вместе с тем и осознание своей беспомощности только усиливалось.
Валера пил, пока чувства не затуманились окончательно, пока горечь не отступила перед легким опьянением. Но даже тогда, в глубине души, он знал, что это временное облегчение. Завтра все вернется на свои места, и его жизнь снова окажется в том же тупике, где нет места для бывшей жены и нормальной семьи. Но, несмотря на это, мысль о том, чтобы всё вернуть, не отпускала его, засев глубоко в сознании, как заноза, которую невозможно вытащить.
Пиво стало последним прибежищем его растерянности и боли, но даже в этом состоянии он знал, что впереди – тяжелый путь. Путь, который он сам не знал, как пройти, но который, возможно, был его последним шансом на нормальную жизнь, но он продолжал пить, пытаясь утопить свои мысли в горьком пиве, но странное чувство не покидало его. Сначала это была ревность, затем – разочарование, но теперь что-то другое начало закрадываться в его сознание. Будто туман, медленно окутывающий его разум, появилось странное, необъяснимое ощущение… что-то мистическое, как будто силы, о которых он не знал, начали раскрывать перед ним возможные пути.
Валера вдруг вспомнил, что завтра его ждёт стрелка. Это не просто разборка – это шанс. Шанс показать, на что он способен, проявить себя, занять место в этом новом, жестоком мире. И если ему удастся проявить себя, то, может быть, он сможет подняться. Подняться настолько, что сможет позволить себе не просто такую же квартиру, но и телевизор в два раза больше, чем у них. Новая жизнь, где он снова будет на коне, была как мираж, который вдруг стал виден на горизонте.
И тут, словно подтверждая его мысли, стакан, стоявший рядом на столе, внезапно с грохотом разбился о пол. Валера резко оторвался от своих раздумий, оглядываясь. В пивной на мгновение стало тихо, но никто не обратил особого внимания на происшедшее, кроме него самого. Ему показалось, будто этот звук прервал его неслучайно, словно сам мир хотел что-то ему сказать, а может и дать знак.
Но вместо страха или растерянности, в его сердце зародилось новое чувство – злоба. Его охватило желание решительно изменить свою жизнь. Отчаяние, которое терзало его, ушло, уступив место новой, пугающей энергии. Глубоко внутри, будто чей-то чужой голос, который говорил не его словами, раздалось: "Иди по головам".
Эти слова, казалось, отозвались в его душе, как резонанс, который не мог быть остановлен. Валера почувствовал, как волна агрессии поднимается внутри него, заполняя все его мысли. Теперь у него была цель, и он знал, что сделает всё, чтобы её достичь, какой бы ценой это ни обошлось.
Сжав кулаки, он поднялся из-за стола. Теперь он был готов ко всему, что ждало его впереди. Стрелка – это лишь начало. Его новая жизнь только начиналась, и он не остановится, пока не получит всё, что, как он считал, ему принадлежит по праву.
18 января 1991 года. 12:00
Январский мороз в Ленинграде был пронизывающим, тяжёлым, будто сам город решил испытать своих жителей на прочность. На улицах лежал серый, подтаявший снег, местами превратившийся в ледяную корку, и под ногами слышался хрустящий звук, когда они ступали по земле. Солнце стояло высоко, но его свет был тусклым и холодным, едва пробиваясь сквозь тяжёлые тучи, создавая вокруг ощущение бледного дня, который, казалось, никогда не закончится.
Митька уверенно вёл машину по замёрзшему асфальту, направляясь к пустырю за Кировским заводом. Это место было выбрано не случайно: здесь не было случайных прохожих, и городские шумы оставались далеко за пределами этого забытого Богом участка. В воздухе витала напряжённость, словно каждый понимал, что сегодня предстоит нечто важное.
Когда машина остановилась, дверь с хриплым скрипом открылась, и из неё вышел Митька. Он всегда был спокойным, даже когда ситуация накалялась, его взгляд оставался сосредоточенным, будто он уже просчитал все возможные исходы. Вслед за ним из соседней машины выбрался Тяпа – массивный, уверенный в себе человек, которого знали в городе. Его движения были медленными и тщательно продуманными, словно каждый шаг был частью некой стратегии. За ним последовали его люди, формируя полукруг.
– Долго ехал, – произнёс Тяпа, его голос прозвучал хрипло и спокойно, как у человека, который не спешит. В этих словах не было ничего случайного, всё уже казалось решённым.
– Здравствуй, Мить, – добавил он, сдержанно оценивая Митьку взглядом.
Митька, выслушав его, едва заметно кивнул и затянулся сигаретой, выпуская дым медленно, как будто размышляя, стоит ли отвечать сразу или ещё немного подождать. Казалось, весь этот разговор был для него не более чем формальность.
– Ну что, давай по делу, – наконец сказал он, не дождавшись, пока дым рассеется.
Тяпа прищурился, напряжение в воздухе стало осязаемым. Всё, что произошло дальше, казалось заранее спланированным, как разыгранная партия шахмат. Его взгляд переместился с Митьки на Валеру, стоявшего в стороне.
– Вы, суки, совсем страх потеряли? – голос Тяпы стал резким, как удар. – Костюм мой взяли, да ещё и въебали мне на ровном месте? Ты, Мить, за это ответишь, и твой кореш тоже.
Слова прозвучали как вызов, и все, кто стоял рядом, почувствовали, что переходить к действиям придётся быстро. Митька спокойно встретил этот всплеск ярости, его лицо осталось непроницаемым, только глаза сузились.
– Хули так кипятиться, Тяп? – холодно ответил он. – Сам нарывался. Что тебе надо?
– Возвращаете костюм и компенсацию – за беспредел. Иначе вы оба отсюда не уедете.
C угрозой проговорил Тяпа, делая шаг ближе, его люди последовали за ним, сжимая кулаки.
Митька окинул взглядом противника, потом посмотрел на Валеру, который ещё не участвовал в разговоре.
– Хули с тобой торговаться. Из-за тряпья, как баба разнылся. Ты впредь думай, кого на понт брать, – Митька бросил эти слова резко, как будто хотел завершить разговор и уйти.
Но Тяпа не собирался сдаваться так легко. Он подошёл ещё ближе, остановился перед Валерой и, выждав момент, произнёс с издёвкой:
– Да, хуй с тобой, Митичь. Давай с этим залётным разберёмся, он ведь адик забрал. Пусть он теперь отвечает.
Ситуация накалилась до предела. Неожиданно, Валера, который до этого казался затравленным, сделал шаг вперёд. Удар последовал мгновенно: Валера с внезапной силой и точностью врезал Тяпе в челюсть. Все замерли на месте, когда Тяпа рухнул на землю, не издав ни звука. Митька даже не успел среагировать, так быстро всё произошло.
Все взгляды были прикованы к лежащему Тяпе, который не двигался. Воздух стал тяжелым, никто не осмеливался первым нарушить тишину. Валера, словно находясь в состоянии транса, шагнул вперёд, к неподвижному телу. Его лицо оставалось бесстрастным, глаза пустыми. Он наклонился, расстегнул ширинку и, не задумываясь, начал мочиться на Тяпу, как будто это было самое естественное действие в мире.
В тот момент, когда Валера шагнул вперёд, его разум словно затуманился. Он уже не был собой, что-то тёмное, неведомое овладело его мыслями. В ушах звучал отдалённый шум, словно сквозь пелену, и мир вокруг потерял свои привычные очертания. Всё, что осталось, – это бесконечная ярость, нацеленная на лежащее перед ним тело.
Когда Валера подошёл к Тяпе, время как будто остановилось. Каждый, кто наблюдал за этим, почувствовал, как напряжение достигло предела. Но затем произошло то, чего никто не ожидал. Смех. Громкий, хриплый смех прорезал тишину. Это был кто-то из людей Тяпы, кто не смог сдержать смеха при виде происходящего. За ним последовали другие, захлёбываясь от хохота и выкриков, будто то, что Валера сделал, было лучшей шуткой из всех возможных. Даже те, кто был на стороне Тяпы, не могли не смеяться.
Митька стоял в стороне, его лицо сначала выражало удивление, затем на нём появилась гордость. В этот момент он понял, что Валера сделал нечто большее, чем просто ударил Тяпу. Он унизил его до предела, в глазах всех собравшихся, подняв тем самым и свой, и Митькин авторитет. Митька медленно кивнул, признавая, что теперь Валера заслужил своё место.
Митька ещё раз окинул взглядом всех присутствующих. Смех вокруг утих, и воцарилась странная тишина. Тяпа так и не поднялся, и это теперь выглядело совсем иначе. Валера, будто очнувшись от транса, встал рядом с Митькой. Он понял, что зашел слишком далеко, но отступать уже некуда.
Митька медленно выдохнул дым и бросил окурок на землю, придавив его. Теперь все взгляды были обращены на него – каждый ждал его следующего шага.
– Всё, базар окончен, – твёрдо произнёс Митька, бросая взгляд на тело Тяпы. – Кто против – говорите сейчас или никогда.
Но никто не осмелился проронить ни слова. Тишина была тяжёлой, как свинец. Митька понимал, что власть теперь полностью перешла к нему и Валере.
– Передайте своим, – продолжил Митька, смотря прямо в глаза одному из людей Тяпы, который стоял ближе всех, – что теперь всё решено. Базара больше не будет. Кто вякнет – пожалеет.
Человек кивнул, опустив взгляд. Он знал, что спорить бесполезно.
Митька повернулся к Валере и кивнул ему. Они вместе направились к машине. Тихо открыв двери «шестёрки», они сели внутрь. Митька завёл мотор, и сразу же потянулся к магнитоле. Радио «Рокс» поймалось мгновенно, из динамиков зазвучала "Группа крови" группы «Кино». Музыка заполнила салон, смывая остатки напряжения.
– И что теперь будет? – спросил Валера, смотря перед собой, будто ещё не до конца веря в произошедшее.
– Теперь держим всё под контролем, – ответил Митька, глядя на дорогу. – Всё прошло нормалёк. Нам теперь некуда отступать, и никто не сможет нас тронуть. Главное – держать ухо востро и ни слова лишнего. Понял?
– Понял, – кивнул Валера, понимая, что обратного пути больше нет.
Машина медленно выехала на пустую дорогу. Улицы Ленинграда были пусты, город, казалось, спал. Но Митька знал, что теперь каждый их шаг будет на виду. Он крепко сжал руль, не отрывая глаз от дороги.
– Поедем к Палкину, – сказал он, переключая передачу. – Надо обмозговать, что дальше делать. Завтра начнём раскладывать новые карты.
Машина ускорилась, оставляя за собой пустырь и лежащее на нём тело Тяпы. Впереди был новый день, который начнётся с новых правил. Но сейчас они знали одно: контроль в их руках, и они не намерены его отпускать.
Когда они прибыли к ресторану, всё было тихо. Митька заглушил мотор, и они оба вышли, оглядываясь по сторонам. Внутри царила тишина, и лишь приглушённый свет мягко освещал их лица. Они молча вошли, сели за столик у окна и заказали водку.
Митька поднял стакан, глядя в глаза Валере.
– За дела, Валер. Теперь мы рулим.
Валера, с ехидной усмешкой, ответил:
– Ну, держи руль крепче, Мить.
Они чокнулись и выпили, зная, что впереди их ждёт непростой путь. Но сейчас они были уверены в одном: это всего лишь начало.
Когда они выпили и некоторое время сидели молча, осмысливая произошедшее, Митька первым нарушил тишину.
– Слышь, Валер, рэкет – это, конечно, хорошо, но это всё мелочь. Мы щас с тобой так попали в точку, это – наш шанс. Нужно двигаться дальше.
Валера внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, о чём тот говорит.
– Ты про что, Мить?
– Про стволы, Валер. Тамбовские тут рулят, все лаве к ним уходят, а мы, что ли, хуже? Одна партия стволов – и мы бабла увидим столько, сколько за год не подняли бы. Только надо сделать это быстро, пока слухи о сегодняшней стрелке ещё свежие.
Валера кивнул, понимая, что Митька уже всё продумал.
– А если нас заметят?
– Тут и вопроса нет, Валер. Тамбовские – они, конечно, силы серьёзные, но мы-то не лыком шиты. Главное – правильно всё организовать. Показать, что мы не пацаны, которые по мелочи ходят, а серьёзные ребята. Да и к тому же, если мы это провернём, то авторитет наш вырастет. И тогда уж точно никто не посмеет на нас косо смотреть.
Митька говорил уверенно, с огнём в глазах. Он прекрасно понимал, что игра идёт на высшие ставки, и если они сейчас не пойдут вперёд, то останутся в тени.
– А с кем будем работать? Кто нам стволы подгонит?
– Я тут уже пару контактов нащупал, есть люди, которые хотят свою долю в городе взять. Они от этих замесов пока в стороне, но у них есть то, что нам нужно. Встречаемся с ними завтра, обговорим условия. Ну а там уже, как пойдёт.
Валера задумался, понимая, что этот шаг изменит всё. Но, с другой стороны, выбора уже не было.
– Ладно. Давай за это и выпьем.
– А стволы… – продолжил Митька, – это не просто так. В Ленинграде сейчас бардак полный. Государство не знает, что делать, люди в погонах тоже на свой карман работают. Поэтому рынок оружия сейчас на взлёте. Одну партию автоматов завезли – и уже считай, что ты в дамках. Но и риск, Валер, тут не детский.
Митька сделал паузу, затянулся сигаретой, и, выпуская дым, добавил:
– В 89-м, когда только начинались замесы, многие наивно думали, что это просто временная волна, что всё вернётся на круги своя. Но мы видим, как сейчас всё меняется. Группировки начали войну за власть. Тамбовские тогда показали зубы, вырезали пару бригад, которые пытались торговать без их разрешения. И что? Никто не пикнул. С тех пор они диктуют условия. Если мы с тобой решим выйти на их поле, то нужно быть готовыми ко всему.
Валера прислушался к словам Митьки, осознавая, что игра действительно идёт на высший уровень.
– А если они поймут, что мы на рынок оружия полезли? – спросил он, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
– Тут, брат, всё зависит от того, как мы себя поставим. Если покажем, что мы не просто очередные залётные, а ребята с головой на плечах, то шансы есть. Но если закрасим и в общаг не отстегнём, то даже говорить не надо, чем это закончится.
Митька внимательно посмотрел на Валеру, и его голос стал чуть мягче:
– Ты новенький в этих замесах, но я вижу в тебе потенциал. Главное – не соваться без плана. Завтра встретимся с нужными людьми, обсудим детали. А там уже будет видно, как действовать дальше.
Митька налил ещё по одной, и, взглянув на Валеру, решил рассказать ему кое-что из реальной жизни, чтобы тот лучше понимал, во что они ввязываются.
– Кстате, Валер, тут в Ленинграде не так давно один случай был. Может, слышал про бригаду Романа Цепова? Это те, кто сначала в 80-х крышевал бизнесменов, а потом на стволы перешёл. Они решили без разрешения Тамбовских свою тему замутить – с оружием. Думали, что умнее всех, а в итоге… Знаешь, что с ними стало?
Валера внимательно смотрел на Митьку, явно понимая, что это не просто байка.
– Так вот, Цепов и его ребята нарвались. Заказали крупную партию автоматов из Прибалтики, причём без ведома Тамбовских. Они думали, что обойдут их, быстро провернут сделку, а потом, если что, уже поздно будет что-то менять. Но в этом городе за такими вещами следят очень внимательно.
Митька сделал паузу, чтобы закурить, и продолжил:
– И вот, когда стволы приехали, их на товарке прижали прямо на перегоне. Причём прижали не менты – а сами Тамбовские. Товар забрали, а ребят Цепова на том же месте положили. Весь Ленинград тогда гудел – мол, как так, ведь эти парни были одними из лучших в своём деле. Но Тамбовские тем самым показали всем, что никто не может обойти их без последствий.
Валера внимательно слушал, явно впечатлённый услышанным.
– Так что, Валер, когда мы с тобой будем входить в этот бизнес, нужно понимать – на кону не только бабки. Мы должны делиться. Нельзя просто так взять и зайти на чужую территорию.
Митька закурил и выпустил кольцо дыма, наблюдая за тем, как оно медленно расплывается в воздухе. Валера задумчиво молчал, будто прикидывал что-то в уме. Наконец, он заговорил.
– Мить, ты всё правильно сказал. Но, знаешь, я тут вспомнил один момент… Помнишь, я на Кировском работал?
– Ну, а чё, знаю. – Митька чуть прищурился, разглядывая Валеру. – Чё там?
Валера, чуть сморщившись от воспоминаний, продолжил:
– Тогда завод ещё на плаву был, работы хватало, все думали, что всё нормально, что так и будет дальше. Но потом… В один момент пошли сокращения. Сначала в цехе нашем, потом по всему заводу. Люди начали замечать, что не всё так гладко. А когда и вовсе приказ пришёл на ликвидацию, никто и пикнуть не успел. Мастера нашего, Григорьевича, все уважали, думали, что он что-то сделает, поможет. А он первым свалил, как только понял, что ловить больше нечего.
Митька молча затянулся, прислушиваясь.
– И что? – спросил он, как бы невзначай.
– А то, что все тогда уверены были – мол, крепко стоим, никто нас не подвинет. Но когда завод загнулся, только и поняли, что на самом деле все по уши в дерьме. Мы-то думали, что у нас всё под контролем. А в итоге… Никто не помог, ни начальство, ни государство. В итоге – кто по домам, кто на бутылку, кто в криминал подался. Да, нас тогда жизнь поджала. И вот что я тебе скажу, Мить – я это тогда понял, что нельзя надеяться на авось. Если не прикинешь всё заранее, не обдумаешь, можно остаться ни с чем. А здесь ставки выше – это тебе не завод, где работу потерял, а тут жизнь свою на кон кладёшь.