Czytaj książkę: «Старость особого назначения»

Сатирическое фэнтези

В тот день, когда городскому голове Припасова прибавили жалованье, у Нины Матвеевны Клёпкиной отняли скамейку. Слесарь из управления благоустройства открутил четыре гайки, погрузил доски в кузов и сообщил:

— Срок вышел.

— У кого? — спросила Нина Матвеевна.

— У скамейки. Дерево больше не соответствует требованиям.

— А новое дерево где?

— У меня демонтаж. Установка не предусмотрена, — сказал слесарь и показал наряд.

Он уехал, оставив две чугунные ножки. Нина Матвеевна постояла рядом, потом пошла домой за документами. До аптеки она ещё доходила без остановки, а обратно всегда садилась здесь. Иногда рядом устраивались соседки, и тогда отдых растягивался на час. Видимо, в управлении благоустройства этот час тоже включили в износ древесины.

В управу Нина Матвеевна пришла с заявлением, квитанцией за отопление и яблоком. На быстрое возвращение она не рассчитывала. Здесь на первом этаже принимали обращения, а на втором объясняли, почему выполнить их пока нельзя. У лестницы её остановила девушка с папкой.

— Приёма сегодня нет. Заседание по повышению эффективности.

— А скамейка?

— Запишитесь на среду.

— До среды мне на чугунных ножках сидеть?

Девушка задумалась, но тут мимо понесли поднос с кофе. Она отвлеклась, и Нина Матвеевна прошла следом. За тридцать восемь лет работы трамвайным диспетчером она научилась не упускать удобный момент.

В большом зале сидели представители городского собрания. Глава Припасова Аркадий Филимонович Пышелов слушал доклад о собственной зарплате с видом человека, которому при свидетелях измеряют давление. Докладывал заведующий организационным отделом Леонтий Бонифатьевич Складнев.

— Оклад увеличивается незначительно, — говорил он. — Основная сумма складывается из сопутствующих выплат.

Он перечислил надбавки за сложность, напряжённость, особую ответственность, секретность и климатические условия. Нина Матвеевна посмотрела в окно. Климат там был тот же, что возле её дома, но глава, судя по расчётам, переносил его тяжелее.

Женщина с блокнотом подняла руку.

— Итоговая сумма?

— При выполнении всех условий — семьсот двенадцать тысяч расчётных рублей в месяц, — ответил Складнев, поправляя очки.

— А условия какие?

— Пребывание в должности.

Пышелов кашлянул.

— Работа, разумеется, тоже подразумевается, — быстро добавил Складнев.

Нина Матвеевна перестала жевать яблоко. Расчётными в Припасове называли обычные рубли. Слово добавляли, когда сумма начинала смущать даже тех, кому её собирались платить.

— Нам бы скамейку вернуть, — сказала она.

Все повернулись.

— Какую ещё скамейку? — спросил Складнев.

— У дома восемнадцать, на улице Трудового Подвига. Сегодня увезли.

— Благоустройство рассматривается отдельно.

— Матушка, мы сейчас обсуждаем престиж муниципальной службы, — с улыбкой объяснил Пышелов.

— Мне семьдесят один, Аркадий Филимонович. До аптеки дохожу, а назад тяжело. Мне бы присесть, пока вы престиж обсуждаете.

Глава распорядился записать обращение. Девушка с папкой усадила Нину Матвеевну у стены. Началось голосование. Руки поднялись быстро. Один депутат замешкался, но сосед подтолкнул его локтем.

Главный бухгалтер Лидия Павловна Веретёнкина ещё раз просмотрела бумаги и потянулась за печатью. Обычную печать утром отнесли в ремонт, поэтому Складнев подвинул ей старую бронзовую, найденную в архиве. Лидия Павловна прочла надпись:

— «С приведением в исполнение».

— Тем лучше, — сказал Складнев. — Исполнение у нас на контроле.

Едва печать коснулась бумаги, в коридоре раздалось чихание и дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в светлом костюме, с тростью и кожаным чемоданчиком. Он был поразительно похож на Пышелова, только старше лет на двадцать и заметно довольнее жизнью.

— Ну наконец, — сказал он. — Двадцать минут в будущем простоял. Где тут оформляют?