(Извиваясь, подкрадывается к Путнику, трется о него, мурлыкает и вдруг оглушительно ударяет в тамбурин.)
На колени перед богиней Гатор, нежной покровительницей любви!
Путник (тревожно). Только не перед тобой… Укажите мне бога, достойного почитания!
Дисколос (указывая на звероподобных, которые окружают Путника, чтобы увлечь его за собой). Выбирай!
Путник. (отбиваясь и ломая руки). Дай мне бога, и я с радостью пойду на все жертвы… и лишения… Я понесу бремя болезни и старости, как лучшее украшение… Я разбужу свой народ, как ураган будит покрытое льдом море!
Дисколос. Выбирай!
Путник. Я обратился вспять, чтобы начать поиски среди диких звероподобных… Напрасный труд! Возьми свой лук и пусти стрелу!
Дисколос. В другой раз стремись вперед… далеко вперед, еще не распаханными полями грядущего дня!
Путник. Где роса еще освежает разгоряченные ступни… А здесь в воздухе пахнет гарью.
Дисколос. Обещай, или я не подам тебе помощи!
Путник (почти обессиленный). Пусти стрелу! Я обещаю, даю тебе слово!
Дисколос. Спасибо за это слово!
Нацеливается в Озириса и спускает стрелу. Колонна разваливается на куски, звероподобные боги с жалобными криками разбегаются в разные стороны и исчезают. Лунный свет бледнеет, зажигаются звезды.
Дисколос. Хочешь ты выслушать меня?
Путник. Да, ты много видел, многому научился.
Дисколос. Я видел однажды женщину на коленях у подножия простого деревянного креста при дороге; это зрелище исторгло слезы из моих старых глаз, тогда как богоотрицателей я не понимал. Это – религия, думал я, но нельзя искать религиозной сути в кресте, который является только символом; суть и не в наивных словах этой религии, но в том непостижимом, что люди стремятся выразить и этим символом и этими словами. И вот мне пришло в голову, что, в сущности, у всех людей одна религия – и у отрицателей, как ты, и у верующих проповедников, и у юных дикарей. Все они спорят только о мирских предметах, как символы, обряды и толкования. Воздвигнем же обширный храм и начертаем над входом: «Мы сами не знаем и не понимаем того, что хотим выразить этим». И будем встречаться там, но не при дневном свете, ибо зрение принадлежит миру, а звездными ночами; будем петь перед алтарем несложную обедню или постоим молча, ибо мы не знаем и не разумеем того, что хотим выразить этим.
Путник. Ты говоришь, как ученик древних софистов, но все равно… Может статься, когда-нибудь твой храм и воздвигнется.
Дисколос. Все народы земные должны прийти туда. Не бойся. Божественный свет только временно заволокли облака; облака – вечные странники, то собираются, то рассеиваются с тех самых пор, как живет человечество.
Путник. Что мне в том? Когда облака еще раз рассеются, меня самого уже не будет на свете. Я мерз в тени и стучал зубами от стужи, но никогда не увижу возрождения света.
Дисколос. Не пророчь заранее и подыми голову – свет уже брезжит. Почему дикие Звероподобные уже не в силах зажечь вселенский пожар? От начала веков горел хаос, бездушный и бесстрастный, но уже давно Хронос сверг с трона чудовище Урана, и вселенная стала прозрачной, подобно тихой воде. Почему движутся звезды закономерным хороводом вокруг своих солнц? Они собрались на праздник. Или ты не замечаешь, что и люди ходят в ожидании и готовятся к тому же великому празднику? Силы, боровшиеся в огне и в воздухе и в нас самих, сольются в одну широкую царственную реку. Мир ждет пришествия бога.