Мальчик закончил свой рассказ и посмотрел на доктора Ларсена.
– Не волнуйся, дорогой, по всей видимости, на тебя были наведены чары. Мне нетрудно с этим разобраться. Сейчас я посмотрю, насколько серьёзному воздействию ты подвергся, – сказал доктор. Но, соприкоснувшись с энергией, о которой рассказал мальчик, Ларсен сразу утратил весь свой оптимизм. Дело оказалось намного серьёзней, чем он предполагал вначале. Если мальчик и подвергся воздействию чар, то настолько серьёзно, что сейчас освободить его не представлялось возможности. Ларсен в своей многолетней практике не сталкивался с подобными случаями. Конечно, часто наводили и более сложные и замысловатые наваждения, но всё это было дело рук людей, порой и обладающих не малой силой, но имеющих свои слабости. Здесь же Ларсен почувствовал вмешательство нечеловеческого, как показалось ему, подобного воздействию стихии. Ларсен решил не показывать мальчику своих опасений. Он беззаботно, насколько был в состоянии это сделать в подобной ситуации, улыбнулся и произнёс: – Ну вот, я посмотрел, ничего особенно опасного ни для тебя, ни для людей нет. Я поработаю над сложившейся ситуацией, и всё будет хорошо.
– Значит, я смогу вспомнить то, что говорило мне золотистое деревце? – спросил мальчик.
Конечно, а еще ты обретешь так необходимое в данной ситуации спокойствие. Только обещай, что зайдёшь через пару дней и расскажешь, как у тебя идут дела.
– Обязательно, – произнёс мальчик и ушёл, по всей видимости, удовлетворённый разговором.
Доктор Ларсен, однако, произошедшим не был доволен, его беспокоило предчувствие того, что он упустил нечто важное. Мальчик напоминал ему кого-то не столько внешностью, сколько своей энергией. Словно недавно он уже сталкивался с ним. Внезапно Ларсен догадался. Это же Роберто. Он плохо помнил, как выглядит этот мальчик, заболевший загадочной болезнью, но энергетический портрет его представлял чётко. При настройке на Роберто, для его диагностики, у доктора возникали именно такие, или близкие к ним, ощущения, как при общении с ребёнком, только что бывшим у него дома. Но почему тогда мальчик пришел сам, как ему это удалось, и сказал ещё, что зовут его Франко. С другой стороны, эта история о золотом деревце предстаёт совсем в ином свете. На мальчика никто не наводил чары. Он случайно нашёл тот самый загадочный куст и подвергся его воздействию. Тем самым предположения доктора Ларсена подтверждались самым блестящим образом
В то же время, доктор понял, что совершил ошибку, довольно поверхностно отнесясь к рассказу мальчика и отпустил его, толком не расспросив о произошедшем. А ведь в сложившейся ситуации важно было всё, даже мельчайшие детали, на первый взгляд и не относящиеся к произошедшему, все что бы ни удалось мальчику вспомнить. Ларсен тот час же решил идти к мальчику домой. Даже если и не удастся застать его, представится возможность поговорить с родителями ребёнка.
Домик, в котором жила семья Роберто, был ближе к окраине поселения и стоял словно на отшибе. Это было и неудивительно, отец мальчика недоверчиво относился ко всему происходящему, а оно в этих краях было исполнено магии. Таинственные силы незаметно воздействовали на окружающее. Те, кто не хотел замечать – этого и не видели, а кто знали – помалкивали. Домик строил ещё прадед Роберто по материнской линии. Он был весёлым человеком и любил детей. С Ларсеном, который в ту пору был мальчишкой и особо не загружал себя знаниями, у него отношения были очень хорошие. Домик у прадеда получился тоже весёлый – с ярко жёлтой крышей и резными окнами. В комнатах было много причудливых зверей, вырезанных из дерева. Со временем всё это куда-то делось. Зато появилось много красивой и удобной мебели, различных книжек для очень умных людей и техники, так необходимой в ведении хозяйства городским и, конечно, деревенским жителям.
В прежние времена люди в поселении и не думали, что домик стоит чуть в стороне. Увидели это уже потом, после смерти прадеда. А точнее, когда в домике поселился мистер Крек – отец Роберто. Дед выдал за него свою младшую дочку замуж. Сам-то он уехал в город к старшей дочери, и поселение навещал довольно редко. Мистер Крек лихо взялся за дело и всё в домике устроил по-своему. Молодая жена сначала противилась его диктату, или ей так казалось, но вскоре смирилась. Она вообще считала мужчин особыми существами, немного странными, но вполне разумными. Правда, все они имели те или иные слабости, за которые их можно было не только любить, но и прощать им многие глупости. Мистер Крек, напротив, глупостей не терпел. Господи, если бы он знал: сколько творил их изо дня в день на протяжении множества лет, конечно, по мнению своей жены.
В поселении поговаривали, что мистер Крек оставил город не случайно. Он родился и вырос не в глубинке – среди лесов, полей и маленьких речушек, а в довольно крупном городе. Там, кстати, и прошла его молодость. Говорили, что мистер Крек обиделся на людей, которые не смогли по достоинству оценить его таланта, который проявлялся в самых различных отраслях науки и искусства. Это и побудило его в годы мятежной юности оставить всё и уехать в далёкое поселение. Можно было сказать, что здесь он нашёл себя. Правда, окружающие люди так не считали. Тем не менее, мистер Крек был доволен собой, и этого было достаточно.
Ларсен подошёл к домику с некогда ярко-жёлтой крышей довольно быстро. На пороге он увидел Клариссу – мать Роберто. Отца мальчика, по всей видимости, не было дома. Ларсена это немного порадовало.
– Здравствуйте, уважаемая госпожа Кларисса. Я слышал, Ваш сын Роберто болен. Может, я могу чем-нибудь помочь?
– Мне бы не хотелось прибегать к Вашей помощи, Ларсен, и надеюсь, вы понимаете почему. Роберто уже несколько дней не говорит и не слышит ничего, большую часть времени сидит у окна, и не желает выходить из дома. Врачи говорят, что он чем-то сильно напуган, они ничего не могут пока сделать. Видимо, здесь не обошлось без этой ненавистной магии. Мы скорее обратимся к священнику, чем к вам. Уходите!
Ларсену ничего не оставалось делать, как последовать её совету. Кларисса по всей видимости, сильно обижалась не на него одного. В этот момент из домика вышел тот самый мальчик, который приходил только что к Ларсену.
– Ма, я погуляю, – обратился он к госпоже Клариссе.
– Франко, ты же только что пришёл, – недовольно сказала мать, но сын, не слушая её и не замечая Ларсена, побежал на улицу. Доктору показалось, что не изменилась только внешность мальчика, сам же он стал теперь каким– то другим.
ГЛАВА 3
Услышав голос, Кэти посмотрела вокруг. «Кто бы это мог быть?», – подумала она. Конечно, у неё сразу возникли подозрения. Девочка знала от родителей, что в доме живут невидимые существа. Тела их настолько прозрачны, что обычным зрением их не разглядеть.
Тем не менее, с ними возможно общаться. Не раз приходилось и ей сталкиваться с их проделками. В доме, где она жила с родителями и младшим братиком, невидимых существ было предостаточно. Причём одни из них приходили пожить и спешили каким-либо образом заявить о себе, другие, наоборот, отправлялись в дальние края по неотложным делам. Пожалуй, один домовой жил, никуда не собираясь, вся его деятельность, по-видимому, была связана с жильём, которым он заведовал. Кэти относилась к домовушке очень почтительно, хотя ни разу его не видела наяву. Правда и другим незримым существам она оказывала должное почтение. Сейчас в доме проживали два гнома, увидеть которых было очень непросто даже маленькому братику, и тролль Харус, которого Кэти при желании могла различить как едва заметное прозрачное облачко. Конечно, ей хотелось поболтать с невидимыми существами, но услышать их было сложно. Для родителей это не составляло особых трудностей, но они предпочитали не обременять себя праздными беседами. А зря! Наверное, и гномы, и домовушка, не говоря уже о Харусе, могли рассказать немало интересного. Возможно, они могли иногда и пофантазировать, и пошутить, но ничего плохого в этом Кэти не видела. Девочке показалось, что она увидела под потолком небольшое прозрачное облачко. «Интересно тролли, оказывается, любят кофе», – подумала Кэти и спросила очень тихим голосом:
– Это ты, Харус?
– Нет, это я, Малькольм, – услышала она недовольный ответ. В первое мгновение Кэти растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она посмотрела на бежевого пса, который сидел на полу перед ней и загадочно улыбался. Малькольм походил на лабрадора, но не был чистопородной собакой. Подобрали его в городе крохотным щенком, которого потеряли или отпустили на вольные хлеба не слишком заботливые хозяева. Впрочем, обнаружить владельцев маленького щеночка так и не удалось, и его взяли с собой родители Кэти. Тогда никто не ведал, что из крохотного существа вскоре вырастет пёс внушительных размеров. С котятами в этом отношении легче, если, конечно, их не путать с рысятами, тигрятами и львятами. Малькольм освоился в доме быстро и уже через несколько недель стал считать себя полноправным членом семьи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сейчас он был уже зрелым псом, но многие слабости, в том числе любовь к разнообразной и порой своеобразной пище, у него сохранились.
– Значит, ты у нас говорящая собака? – произнесла Кэти.
– Да, конечно, но поняла, к сожалению, это ты только сейчас. Представь себе, как нелегко жить, когда тебя не понимают. Иногда и хвостом машешь, и скулишь – всё без толку. Кричишь, надрываешься для того, чтобы быть услышанным. Но, увы, ни ты, ни твой любезный братец меня не слушаете. Зря, я – не какая-нибудь бездомная собака и порой говорю довольно дельные вещи.
– Но мои родители тебя, надеюсь, понимают?
– Да, но у них, сама знаешь, много дел, к тому же они не только твои, но и мои премудрые, иногда чересчур, наставники. С ними не поболтаешь о нашей собачьей жизни, они её отлично знают.
– Не расстраивайся, милый пёсик, я буду с тобой болтать. Видишь, все куда-то делись, и нас оставили вдвоём. Хорошо, что я смогу теперь понимать тебя, будет не так скучно.
– Хватит прибедняться! Будто тебе когда-то бывает скучно, правда, вместе с тобой мы натворим дел! Кстати, я много могу рассказать тебе не только о собачьей жизни, но и о магии, и о многом другом. К тому же могу читать мысли, правда, не всегда, и ещё многое-многое другое умею. Не думай, не хвастаю. Мы, собаки, вообще, существа по природе скромные и воспитанные – не зазнаёмся, короче. А я в особенности!
Кэти стоило немалого труда сдержать улыбку. Она, в отличии от Малькольма, не питала иллюзий на счёт его скромности. Кэти отлично знала пса и порой вполне представляла всё, что он хочет сообщить. Порой Малькольм бывал расстроенным, порой обиженным или раздражённым, но застенчивым Кэти видела его очень редко. Правда, теперь девочке представилась, можно сказать, уникальная возможность не только догадываться, что думает пёс, но и непосредственно общаться с ним с помощью неведомой силы, которую ей открыли кофейные зёрна.
– Значит, ты многое знаешь и можешь рассказать мне? – спросила Кэти.
– Ну да, без проблем, правда кофе может стать не таким вкусным. Он вообще может испортиться, если в него не долить молока.
– Сейчас, пёсик, я посмотрю в холодильник, там, наверное, есть достаточно…
– Не надо, не надо! К чему так торопиться. Давай лучше поговорим о чём-нибудь.
– Ты что, не хочешь уже кофе с молоком?
– Хочу, конечно, но знаешь, лучше подождать, когда оно чуть-чуть остынет, ты ведь знаешь, как нам, собакам, вредно горячее. От него портится наш нюх, – последнюю фразу Малькольм произнёс с нескрываемой гордостью.
– Да, Малькольм, – вздохнула Кэти – ты остался таким же капризным. То молоко подавай, то не хочу. Я то думала, что, начав говорить…
– Во-первых, это не я начал говорить, а ты стала меня понимать, а во-вторых, кое-кто порой тоже уставал от твоих капризов.
– Кого это ты имеешь в виду?
– Вспомни, как ты дёргала меня за хвост, когда тебе было пять лет, отбирала у меня сахарное печенье и, вообще, всячески притесняла.
– Честно говоря, я не смогу вспомнить этого. Но если это и было, приношу глубочайшие извинения. Тогда я была недостаточно сознательной и творила глупости, но теперь то я отношусь к тебе уважительно.
– Что верно, то верно. Впрочем, ближе к делу. Ты хочешь убедиться в моих необыкновенных способностях?
– Конечно, хочу. Например, может, ты знаешь какое-нибудь таинственное место…
– Где запрятаны сокровища? – перебил Малькольм девочку.
– Ну, допустим. Да, это было бы довольно интересно – отыскать сокровища.
– Тебе несказанно повезло, я знаю одно место, где находятся бесценные сокровища, и готов открыть тебе эту тайну, но только пятьдесят процентов мои.
– Ты что, зачем тебе золото, алмазы? Пожалуй, с тебя хватит и десяти процентов, – Малькольм на мгновение задумался, впрочем, тут же выразил согласие.
– Ну, говори, где спрятаны сокровища, – без особого энтузиазма поинтересовалась Кэти.
– Можно сказать, они у тебя под носом. Тебе нужно только открыть дверцу холодильника, – торжественно произнёс Малькольм.
– Ну, так неинтересно. Содержимое холодильника, конечно, является для тебя сокровищем, но меня оно вряд ли чем поразит.
– На этот раз ты не права. Там действительно лежит нечто особо ценное. Конечно, это не золото или бриллианты, но зато оно полностью приспособлено для удовлетворения потребностей самого взыскательного представителя человеческого рода.
– Говоришь ты красиво, поверь, мне действительно стало интересно, что же там запрятано. Только ты должен продемонстрировать ещё какое-нибудь чудо, может быть, более впечатляющее.
– Кэти, не будь такой ненасытной! Ты еще не познакомилась с сокровищами холодильника, а уже требуешь новых чудес. Всему своё время. Раз уж ты в состоянии понимать меня, то жизнь, наполненная волшебными событиями, тебе обеспечена.
– Кэти уже не слушала Малькольма, она подошла к холодильнику, открыла дверцу и увидела торт внушительных размеров. Поверхность его была усыпана разноцветными розочками, кроме этого кремом было написано послание:
«Дорогая девочка! Мы скоро приедем! Не ешь всё сразу! Если возникнут вопросы – обратись к доктору Ларсену. Твои родители. Приятного аппетита!». Идея написать на торте записку могла прийти в голову только папе. Правда, торт от этого не потерял своей прелести. Кэти поставила на плиту чайник. Есть на завтрак торт было довольно роскошно, но приятно.
– Интересно, какой он бисквитный или из песочного теста? А может, из суфле или безе. Конечно, в таком большом торте, наверное, несколько слоёв и много миндальных или грецких орехов. Может быть, он с цитрусовой начинкой. Наверняка в нём должны быть какие-нибудь экзотические для нашей местности фрукты, плоды тропических растений, такие сочные и мягкие, правда у них, как правило, довольно резкий запах, – рассуждал Малькольм, поглядывая, как Кэти разрезает на большие куски сокровище.
– Да, здесь много орехов, и есть кремовые прослойки, а так же из суфле и свежих фруктов в желе, вот вишни, бананы, киви. По всей видимости, они изготовили сами это чудо. Смотри, Малькольм, здесь и шоколадная прослойка – даже в городе нам такие торты не попадались.
– Кстати, ты должна быть благодарна мне за это сокровище. Когда родители собирались уезжать вчера, ближе к вечеру мама сказала:
– Пёсик, ты присмотри, пожалуйста, за нашей девочкой.
– Я, конечно, заверил её, что всё будет в порядке, и сказал:
– Кэти будет скучать без вас, надо её чем-нибудь порадовать.
– Уж не знаю, что бы придумать, – вздохнув, сказала мама. Тогда я поделился своей идеей, такой простой и гениальной – посоветовал им сделать торт, который смог бы скрасить часы нашего одиночества. Они одобрили идею. И вот результат!
Кэти не стала говорить Малькольму, что вчера, готовясь к отъезду, папа попросил её присмотреть за собакой, но про себя она подумала: «Ну вот, значит будем смотреть друг за другом». Наконец чай был готов, и торт нарезан. Кэти решила дать Малькольму сразу всю его долю, уж очень сильно проявлял он нетерпение. Девочке даже трудно было разобрать, что он говорит. Она слышала только урчание. Да ей и самой скорее хотелось скрасить часы одиночества. После того как они съели по большому куску, стало ясно, что этого мало. Правда, после второго куска Кэти поняла, что объелась, но остановиться было уже трудно. Тем не менее, сделать это пришлось. Когда девочка с трудом добралась до своей комнаты и упала на постель, было ясно, что тортом удалось наесться на несколько месяцев. Сама мысль о сокровище вызывала у неё содрогание и приступы тошноты. К тому же из кухни раздавались стоны Малькольма, который также не рассчитал своих сил.
– Звони доктору Ларсену, иначе мы погибнем, – услышала она его слабый голос. Кэти, тем не менее, решила справиться с недугом своими силами.
Она вспомнила историю, которую ей рассказывала мама, причём довольно часто, и ей стало немного легче. Это было давным-давно, и много воды утекло с тех пор. Историю скорее можно было отнести к числу семейных преданий, хотя за достоверность её можно было ручаться. Тогда мама Кэти только-только пошла в школу. Однажды, вернувшись домой, она обнаружила на кухонном столе большой арбуз. Родителей дома, конечно же, не было, они работали. Надо заметить, что мама в детстве очень любила арбузы, особенно такие крупные, полосатые. Ждать родителей она не стала. Правда, арбуз оказался плохим, видимо, родители, хотя и поняли это, не успели его выбросить. Мама знала, что от съеденного арбуза станет нехорошо, да и невкусный он был, но остановиться сил у неё уже не было. Всё кончилось промыванием желудка, когда пришли родители. Что делать, подобные неприятности порой случаются с детьми, и последствия их иногда можно ликвидировать своими силами при наличии опыта и решительности.
Кэти приступила к процессу самоизлечения не слишком охотно, но отступать было некуда. Зачем показывать доктору Ларсену, не только уважаемому в поселении человеку, но и опытному магу, свои слабости, ладно бы ситуация была действительно непоправимая. Приведя себя в нормальное состояние, Кэти пошла к Малькольму, который так и лежал на кухне.
– Иди во двор, поешь какой-нибудь травки, прочисть желудок, – сказала она псу.
– Жалко торт, – ответил он.
– Пожалей лучше себя, – сказала Кэти.
Вздохнув, Малькольм пошёл в небольшой садик возле дома.
Когда Кэти пришла в себя, в голове у неё возникли новые мысли. Во-первых, она решила, что надо пригласить подруг на чаепитие с тортом, во-вторых, вспомнила, что надо покормить птичек и морских свинок, которые жили в одной комнате с родителями. Кэти так торопилась сделать кофе, что так и не обошла всех комнат в доме, а их было не так уж и мало – всего пять, не считая кухни, прихожей и ванной. Две из них были на втором этаже, и там периодически жили старшие брат и сестра. Одна нижняя комната была отведена под гостиную, в ней часто принимали разных посетителей. В другой жили птички и морские свинки с родителями и младшим братишкой. Третья комната на первом этаже являлась владением Кэти.
Конечно, частенько к ней заглядывал Малькольм, родители, знакомые, немногочисленные подруги, птички, да и свинки. В доме был ещё чердак и подвал, но они были необитаемыми. Невидимые существа считали их своей резиденцией, но места они не занимали, и мебели у них не было. Кэти любила лазить на чердак и смотреть на поселение из маленького окошка. Вообще, там было много интересного, и она скорее бы стала искать сокровища там, а не в холодильнике.
Первым делом девочка решила покормить морских свинок.
– Кэти, как тебе не стыдно, ты совсем забыла о нас, – укоризненно произнёс Артур. Девочка, смотря на его умный вид, всегда думала, что понимает он слишком много, теперь ей предстояло убедиться в этом на практике.
– Дорогой свин, извини, пожалуйста, у меня с самого утра было так много дел.
– Значит, если их было бы ещё больше, нам пришлось бы ждать твоего визита до полуночи. А знаешь ли ты, дорогой ребёнок, как важно для морской свинки здоровое, полноценное питание?
– Я догадываюсь, – сказала Кэти.
– Люблю умных деток. Так что у нас сегодня на завтрак?
Только когда свинки начали кушать, девочка осознала, что научилась понимать и их речь.
– Не расстраивайся, они неплохие ребята, просто сильно привязаны к еде. Если ты дашь им ещё немного огурцов – они тебя не только простят, но и окончательно полюбят.
Кэти сразу догадалась, кому принадлежит этот бодрый голос – попугаю. Он насмешливо смотрел на неё через прутья клетки, и казалось, видел её насквозь. Тут девочке стало не по себе. Раньше звери были просто милыми бессловесными созданиями, теперь же они бесцеремонно вошли в её жизнь, как разумные, сознательные существа.
– Дорогой попугай, но ведь ты тоже любишь покушать.
– Не больше тебя, Кэти. Если я правильно понял, – вас задержал торт.
– Да, – со вздохом призналась Кэти.
– Не расстраивайся, девочка, мы все совершаем немало ошибок, важно делать из них правильные выводы, – вмешался Артур.
Насыпав попугаю корма, Кэти пожелала зверюшкам приятного аппетита.
– Я, пожалуй, пойду, погуляю, а потом зайду пообщаться с вами.
– Наверняка ты пойдёшь к подружке Люси и начнёшь хвастаться, что твои звери заговорили, – насмешливо сказал попугай Карло.
– Ничего страшного в этом не вижу, – вмешался Артур – ребёнку надо гулять, а поболтать с нами она всегда успеет.
– Ну вот, родители уехали, и теперь мне нужно отпрашиваться у свинок и попугаев, – подумала Кэти
– Надеюсь, ты возьмёшь меня с собой? – едва они вышли из комнаты, поинтересовался Малькольм.
– Можешь не сомневаться, – ответила девочка. По виду пса она поняла, что общение со свинками и попугаями на него произвело такое же впечатление, как на неё.
– Они такие правильные, потому, что живут с родителями и переняли от них не только стиль поведения, но и образ мышления, – проворчал Малькольм.
– В этом нет ничего плохого, – заметила Кэти, про себя подумав: «Хорошо, что Артур не вспомнил про уроки».
Тем не менее, перед тем, как отправиться в гости к подруге, девочка решила сделать в доме небольшую уборочку, для очистки совести. Ведь, наверняка, Артур и Карло будут рассказывать родителям, о том, как она себя вела. Тем более, про печальные события, связанные с тортом, они уже откуда-то узнали.
Вообще-то в доме поддерживался постоянный порядок, и в частых уборках не было необходимости. Пыль и грязь нигде не скапливались, вещи послушно лежали на своих местах, зеркала не пачкались, посуда блестела. Конечно, периодически проводились генеральные уборки, когда все ходили по дому, тщетно пытаясь найти пыль или грязь, следы хоть какого-нибудь беспорядка. Кэти не раз задавала вопрос о том, как удаётся поддерживать дом в идеальном состоянии. В ответ на это мама говорила обычно о «сохранении внутренней гармонии окружающего пространства». Что это такое – Кэти не понимала, но у неё было подозрение, что и здесь замешана магия. Правда, раньше, когда в доме постоянно жили старшие братец и сестра, уборке уделялось много времени, но теперь внутренняя гармония, видимо, была достигнута. Обычно мама говорила Кэти:
– Главное, чтобы не было энергетической грязи, с физической мы как-нибудь разберёмся. Родители, конечно, уделяли время уходу за свинками и попугаями, но происходило это как-то быстро и незаметно. В общем, звери и сами были чистоплотными.
В процессе уборки на Малькольма надежды было мало, тем не менее, Кэти бодро взялась за дело и с удивлением обнаружила, что за столь короткое время отсутствия родителей уже успела возникнуть, невесть откуда, пыль, и даже появился мусор. Комнату родителей девочка решила не трогать, но остальные четыре со вспомогательными помещениями, требовали некоторого внимания. Малькольм наблюдал некоторое время, как проходит уборка, но вскоре убежал по своим собачьим делам. После уборочки Кэти поняла, что идти гулять она не готова, надо было попить чайку. Когда на столе появились бутерброды, неизвестно откуда возник Малькольм.
– Ты права, хозяйка пора подкрепиться, – весело сказал он, помахивая хвостом.
– Ну что, пёсик, пойдём к Люси? – спросила Кэти после того, как они немного перекусили. Малькольму была выделена солидная доля собачьего корма.
– А торт? – спросил пёсик.
– Ты, что ещё не наелся? И потом мы собирались угостить им гостей.
– Так у нас ещё и гости будут?! Не забудь им сказать, чтобы принесли сахарных косточек к чаю для меня.
– Ладно, ладно.
– Значит, мы идём к Люси, это хорошо, мне так нравится их очаровательная болонка Дина, – мечтательно сказал Малькольм.
– Во-первых, она для тебя старовата, а потом, она – скорее дворянка, как и ты, от болонки почти ничего не осталось, кроме скверного характера.
– Я не дворянин, а метис, по паспорту, – гордо ответил Малькольм.
– У тебя не паспорт, а свидетельство о проживании, – уточнила Кэти. Пёс что-то пробурчал в ответ, но девочка его уже не слушала.
Когда они подошли к дому, где жила подруга Кэти, Люси, на встречу им заливисто лая, выбежала Дина. На этот раз девочка окончательно убедилась в скверном характере собачонки, поскольку могла разобрать слова, которые та вытявкивала.
– Дина, как тебе не стыдно? – маминым строгим, но любящим голосом произнесла Кэти. Собачонка опешила.
– Кто тебя научил таким плохим словам?– строго спросила девочка.
– Люси, – растерянно произнесла Динка. Тут удивляться настала очередь Кэти. Она могла многого ожидать от своей подруги, но только ни этого.
– Господи, зачем она научила бедную собаку таким гадким словам? Ведь Дина сама не понимает, что говорит.
– Дорогая собачка, гостей, а мы именно гости, надо встречать не грубыми словами, а радостными.
– Ладно, учту на будущее,– недовольно проворчала Дина, окончательно пришедшая в себя.
На крыльцо вышла Люси вместе с Эльзой и Пером. Кэти поняла, что время для визита выбрано не совсем удачно. Конечно, Люси была её лучшей подругой, но она отличалась досадным непостоянством. Кэти это угнетало, но друзей не выбирают. В данном случае и выбирать было не из кого. Девочки в селении сторонились Кэти. Слишком отличалась она от них. Удалось наладить отношения только с Люси, но та была «всеядна».
В поселении была одна девочка, которая постоянно задирала Кэти, настраивала против неё других. Не так давно она решила стать, из чрезмерной вредности что ли, подругой Люси. Это сделать оказалось не сложно. И вот теперь, увидев Кэти, Эльза злорадно улыбнулась, готовясь к нападению.
– Кто к нам пожаловал! Кэти! Адепт высшей магии! Чем ты сейчас порадуешь нас? Наверное, твоя собака наконец-то заговорила человеческим языком? Или ещё что-нибудь стряслось? – ехидно спросила она. Кэти посмотрела на лица Люси и Пера. Он не увидела сочувствия, только неподдельный интерес, ожидание – чем она ответит на насмешку.
– Скажи этой вредной девчонке, что если она будет над нами насмехаться, то я её покусаю, – услышала Кэти недовольный голос Малькольма.
– Привет, Люси. Вижу, у тебя сегодня много гостей.
– Они – мои друзья, – гордо ответила девочка. Общение с Эльзой явно не пошло ей на пользу. В этот момент на крылечко вышел Франко.
Оказывается, и он стал новым другом Люси. С ним у Кэти были такие же враждебные отношения, как и с Эльзой. «Да, силы явно неравны. Надо отступать, не теряя достоинства», – подумала Кэти.
– Здравствуй – обратился к ней Франко – Я слышал, твои родители не чураются магии. Покажи, чему они тебя научили.
– Продемонстрируй лучше, чему тебя научили твои, – недовольно ответила Кэти.
– Я могу постоять за себя и не трушу, как некоторые!
– Покажи чудо, – потребовала Эльза. Через минуту все гости подключились к ней.
– Чуда, хотим чуда! – кричали они.
– Кэти, скажи этим малолетним негодникам, чтобы они замолчали, не то я их точно покусаю, – зарычал Малькольм.
– Тихо! Тихо. Я устрою для вас небольшое чудо, – произнесла Кэти. Дети сразу замолкли. В выражении их лиц не было враждебности, только ожидание, граничащее с восторгом. Неожиданно Кэти поняла, что стоит ей что-нибудь этакое сделать, и она станет для них кумиром. Для всех: для Эльзы, для Франко, и для других ребят и девчонок поселения, которые ныне старательно её не замечали. Слава, словно длинный павлиний хвост, таскалась за ней по поселению. Все только и ждали, когда она его распустит, чтобы замереть от восторга. Правда, пока дети демонстрировали показное равнодушие, за которым пряталось любопытство.
Кэти понимала, что если сейчас она развернётся и уйдёт, по сути, ничего не изменится. К ней так же пренебрежительно будут относиться, ожидая, когда же она, наконец, продемонстрирует чудо. Как ни странно, делать этого не хотелось. Не то, чтобы Кэти боялась провала, наоборот. Девочка опасалась, что у неё получится нечто неожиданное, и тогда пристальное внимание ей обеспечено. Вполне возможно, что она станет лидером и придётся постоянно поддерживать свой общественный статус, быть на виду, демонстрировать силу духа. Меж тем, молчание затянулось.
– Мы ждём, – настороженно произнесла Эльза.
– У меня будет настоятельная просьба. Вы никому не будете говорить о том, что узнаете. Это будет наша маленькая тайна.
– Да! Да! Конечно, – радостно согласились друзья Люси, но верить им особо не стоило. Сейчас они могли быть полностью уверены в том, что сохранят тайну, а завтра о ней могла узнать вся деревня.
– Сейчас мы поговорим с Диной, и я попрошу её наброситься с лаем на свою хозяйку, без укусов, конечно. Тем более, ты, Люси, научила собаку очень плохим словам.
– Я не специально. Она ведь ничего не понимает.
– Нет. Дина все отлично поняла и запомнила. Когда мы с Малькольмом подходили к дому, она осыпала нас отборной бранью.
– Дина, иди сюда – обратилась Кэти к собаке.
– Чего тебе? – недовольно отозвалась та.
– Давай поиграем. Ты набросишься с лаем на Люси.
– Ты что! Знаешь, как потом мне влетит.
– Ничего не будет, я обо всём договорилась. Тебе же упускать такой шанс не советую, когда ещё появится возможность выразить свои истинные чувства.
– Да, хозяюшка моя вредновата, и языка нашего не понимает. Порой охрипнешь, пока чего-нибудь добьёшься.
– Только одна просьба – понатуральней.
Дина не заставила себя долго ждать и со звонким лаем бросилась на Люси. Пожалуй, с натуральностью она чуть-чуть перестаралась, поскольку Пер, Франко и Эльза бросились врассыпную с криками: «Бешеная, бешеная». Люси очень сильно испугалась. Хотела забежать в дом, но споткнулась на ровном месте.
– Дина, хватит, хватит, – закричала Кэти, и вовремя, собака, не сумев совладать с древними инстинктами, вцепилась в платье хозяйки. Окрик заставил её остановиться.