К тому же от Ларсена требовалась реальная помощь. Пер сказал, что заболел непонятной болезнью один из его многочисленных друзей. Мальчика звали Роберто. Ларсен довольно хорошо знал его родителей, и отношения были с ними неважными.
Отец Роберто держался в селении обособленно от большинства жителей, характер у него был неуступчивый, к тому же он был вспыльчив и резок в своих суждениях относительно целительства и магии вообще. Он возглавлял оппозицию, состоящую из человек трех-четырёх, состав постоянно менялся. Эти люди боролись с тяжёлым наследием прошлых времен, конечно, неактивно. К религии они относились с осторожностью и против веры в божественное не выступали, по сути, будучи материалистами. Основной лозунг «сначала возникла материя, а потом разум» они заменили на «разум – одно из проявлений материи». Противостояние их носило не научный, а инстинктивный характер. Отец Роберто верил в медицину, мать его была медсестрой и оказывала людям селения первую помощь при различных неприятностях, в которые они попадали. Тех самых, которые принято называть несчастными случаями. Видимо, деятельность жены и породила в отце мальчика непримиримость в отношении доктора Ларсена и других людей, а их на деле было немало, так или иначе связанных с силами, которые принято считать у взрослых неведомыми. Теми самыми, благодаря которым вода, побывавшая в руках знающего человека, исцеляет других, а огонь зажжённой вовремя свечи сжигает тоску, хворь и печаль.
Мать Роберто была добрая и разумная женщина, но казалась доктору Ларсену совершено задавленной мужем, или, иначе говоря, им порабощённой. Да, в отце Роберто таилась некая недобрая сила, способная парализовать волю людей. Сам же мальчик, видно, пошёл в мать, был кроткий и тихий. По рассказу Пера стало ясно, что он болел уже немало дней, и только теперь об этом узнали. Роберто около двух недель не появлялся на улице. Родители говорили, что у него простуда. Видимо, отец надеялся на врачей, но это не помогало, а болезнь имела такое свойство, что хотелось скрыть её от окружающих. Тем не менее, поползли слухи. Вот они и доползли до ушей доктора Ларсена. С одной стороны – не хотелось связываться с отцом, с другой – необходимо было как-то помочь мальчику. Доктор не надеялся, что его искусство оценят по достоинству, скорее на него падут обвинения. Возможно, отец мальчика и сейчас считает, что эта болезнь – результат злого умысла жителей поселения. Это, по большому счёту, не беспокоило Ларсена. Тревожило другое.
Доктор, опытный маг, помогший в той или иной степени большому количеству людей, был не уверен в своих силах. Ларсен сразу после слов Пера составил представление о болезни. Она была связана с проснувшейся нежданно-негаданно силой, противостоять которой было сложно. Вернее, с ней нельзя было бороться, а предстояло взаимодействовать каким-то непонятным образом. Печалило же Ларсена то, что его опасения подтверждались. Сила эта возникла неслучайно и была откликом на происходящие события. Правда, все эти размышления относились к области догадок и предчувствий, но от этого едва ли становилось легче. Они и мешали спать доктору.
Можно было избавиться от бессонницы, выпив один из сильнодействующих целебных порошков для успокоения духа или, в конце концов, использовать свою магическую силу, но Ларсену не хотелось этого делать. Казалось, что мучиться от бессонницы разумней, чем вызвать сон, похожий на забытьё. Несколько раз доктор вставал и пил травяной чай с маленькими кексами, привезёнными из города родителями Пера. Они зачем-то были сделаны разноцветными. Хотя
доктор и признавал, что в этом не было никакого смысла, но бессонной ночью кексы радовали его подобным разнообразием. Сначала он съел красный кекс и выпил липового чаю с добавлением мяты. Под утро, часа в четыре, доктор лакомился зеленым кексом и пил чай из плодов шиповника с добавлением зверобоя. Кексы были довольно недорогими, но в них не использовались синтетические красители, только природные.
Доктору все-таки удалось заснуть, правда, ненадолго. Утром к Перу пришли друзья и, как обычно, подняли шум. Увидев, что дед проснулся, ребятишки пошли играть на улицу, оставив Ларсена в одиночестве.
Доктор, в общем-то, был рад этому, он собирался всерьёз поразмыслить над своими догадками. Конечно, для окончательного диагноза предстояло посетить больного Роберто, попытаться реально оценить степень его заболевания и пути возможного исцеления. Ларсен чувствовал, что по давней привычке, а многие привычки с возрастом как бы обретают вторую жизнь, он будет всеми силами пытаться оттянуть время визита. Уж очень не хотелось встречаться с отцом мальчика. Как опытный маг, он мог почувствовать тот момент, когда дома будет только мать или, на крайний случай, бабушка, но нежданная встреча могла всё равно произойти благодаря какой-либо случайности. Если он изначально должен был столкнуться с отцом мальчика, то, как не крутись, а предстояло пройти и через это испытание. Прийти незванным и нежданным гостем, вызвать раздражение другого человека, и всё ради того, чтобы совершить доброе дело, которое, в конечном итоге, вряд ли будет оценено по достоинству и вообще понято окружающими.
Тем не менее, Ларсен чувствовал, что идти к Роберто придётся, таково было повеление силы, ведущей его как мага. Более того, предстояло вступить в конфликт с отцом мальчика. Думать об этом не хотелось, и Ларсен стал размышлять о причинах возникновения болезни и её последствиях. Доктор понимал, что пробудилась некая мощная энергия, до этого пребывавшая в покое или вообще бывшая не проявленной, и мальчик стал её первой жертвой. У него возникло стойкое ощущение, что эта, пока непонятная ему болезнь, является предвестницей куда больших неприятностей, с которыми придётся иметь дело, если не разобраться во всём сейчас.
Повествования о тех событиях, достоверность которых установить трудно и опровергнуть также не представляется возможным, как ни странно, многое привносят в нашу жизнь. Они подобно ёлочным гирляндам расцвечивают древо бытия в тёмное время суток, скрашивают одиночество, дают простор для общения. Жизнь мага наполнена множеством таких загадочных историй, разобраться до конца в которых он и сам не может. Если они мрачные и печальные, человек не в состоянии привнести радость в окружающий мир, если веселые и волшебные, то ему есть что подарить людям.
Доктор Ларсен унаследовал от отца и бабушки своей очень много самых загадочных и захватывающих историй. Он и сам немало их создал в процессе своего нелёгкого и временами опасного труда. Правда, большая часть оказалось благополучно забыта, но временами они, как нельзя кстати, выплывали из тайников памяти. Когда доктор услышал от внука о загадочной болезни Роберто, ему неожиданно пришла на ум одна из подобных давних историй, рассказанная отцом или даже бабушкой. Была она, конечно, не для лишних ушей и касалась исключительно деятельности магов прошлого, можно даже сказать, магов древности. Правда, какая там древность, лет двести-триста назад. Для энергий, с которыми приходится работать целителям душ человеческих, подобный срок незначителен. Чтобы восстановить историю целиком в более-менее приемлемом виде, нужно было рассказать её кому-то, но слушателей поблизости не было – Пер убежал с ребятами гулять, да Ларсен и не стал бы рассказывать ему ничего. На самом деле людей, с которыми он мог поделиться даже своими историями, было довольно мало.
Делать было нечего, Ларсен заварил себе крепкого чаю, достал фотоальбом, тот самый, что подарил внуку на день рождения год назад. Пер большую часть его заполнил фотографиями своих друзей, знакомых, там присутствовали даже фотографии родителей. Доктор быстро нашел то, что требовалось. С фотографии 9 на 12 на мир смотрела маленькая девочка, светлые волосы заплетены в косички, глаза словно раскрыты навстречу миру, на губах радостная улыбка. Она не только дружила с Пером, но и часто приходила к доктору попить чаю с сахарным печеньем или шоколадными конфетами. Часто она приносила сама различные сладости. Пер предпочитал делать вид, что кондитерские изделия ему безразличны, но, наверное, слегка страдал от этого. Именно эту девочку Ларсен и выбрал в качестве благодарного слушателя. Как ее звали нетрудно догадаться. Конечно, доктор мог бы рассказать свою историю и фотографии отца или бабушки, но они, как маги старой закалки, никогда не фотографировались и другим не советовали.
Доктор налил себе крепкого чаю, достал разноцветные кексы и, положив фотографию перед собой, начал свой рассказ. По ходу дела приходилось импровизировать, но Ларсен делал это удачно. Фотография, казалось, вдохновляла его.
– События, о которых идёт речь, произошли несколько сотен лет назад, – так Ларсен начал своё импровизированное воспоминание-повествование.
– Нетрудно догадаться, что тогда не было на свете не только меня, но даже и моей дорогой бабушки. Той самой, что поделилась со мной этой историей. Она же услышала её от своего деда, который, можно сказать, с детских лет начал приобщать её к тайному искусству магии. К нему история пришла от его предка, возможно, того самого, который и был свидетелем загадочных событий, наложивших отпечаток не только на магов древности, но и на тех, кто ныне занимается этой нелегкой, но почётной деятельностью. В те времена магия в жизни человека занимала значительное место, институт медицины был ещё не достаточно развит. И если в городах и практиковали врачи – в далёких поселениях надеялись в первую очередь на простого мага-целителя. Эта профессия была почётна, хотя представители церкви и не поощряли подобной деятельности, если, конечно, сами не занимались ею тайно или явно. Тогда наше поселение являлось чем-то вроде крупного районного центра. Городов поблизости не было, и у нас сосредотачивалась вся культурная, и не только, жизнь округи. Был большой рынок, на который съезжались со всех окрестных посёлков, школа была начальная, правда, церкви не было. Зато ремеслу любому можно было обучиться. Специально люди издалека приезжали и нанимались к мастеру в ученики. Следует сказать, что магия в нашем поселении процветала и имела силу не малую. Климат здесь особый был, места тайные, в которых энергия особая пребывала. Знающие люди говорили, что даже воздух в поселении магией пропитан. Вдохнёшь – и уже воспринял нечто, словами его не передать, умом не уразуметь. Давно это было, сейчас время иное, неведомо, где те силы ныне, они ведь на одном месте не стоят. У них своя жизнь, хоть медленно, да движутся по своему разумению, куда им надобно.
В те времена в нашем посёлке были маги двух различных направлений, меж ними вражды особой не было, но и дружить не дружили. Всё соперничали. Даже специальные праздники были, когда они друг другу силу свою являли, кто чудо более впечатляющее продемонстрировать сможет. О том, что они там показывали – немало преданий сохранилось. Одно можно сказать, ныне такого не делают. Воздух стал иным – не таким прозрачным, и с силами иными человек ныне водится. А те, что древние маги использовали, ныне в покое пребывают, по большей части. Есть, конечно, и в наше время те, кто давнего умения не утратил, но осторожны они в своих действиях. А почему? Потому, что ныне меньше человеку доверия.
Маги двух направлений придерживались разных подходов не только в деятельности своей, но и основополагающие понятия, которыми они руководствовались во взаимоотношениях с окружающим миром, у них отличны были. Если два этих направления уподобить зданиям, то следовало признать, что у строений величавых и по настоящему прекрасных не просто стены были выкрашены в отличные цвета или сделаны они из несхожих материалов, у них и фундамент был разный. Основные принципы магии несхожи были. Возможно, это расхождение и иллюзорно было, но прийти к единому мнению эти две школы никак не могли. Представители одного направления для совершения магических актов использовали личную силу, маги другого этим пренебрегали. Возникает вопрос, а за счёт чего они тогда творили свои чудеса. Очень просто. Эти маги вступали в контакт с энергией окружающего и благодаря этому исцеляли людей, заставляли говорить предметы, дробили камни, и многое другое делали.
Наверное, следует немного сказать о том, что такое личная сила мага. Пытаться объяснить это в рамках обыденных понятий довольно сложно, но если выйти немножечко, чуть-чуть, за их пределы, часто установленные самим человеком, причём искусственным путем, то объяснять ничего не надо. Ребёнку порой гораздо легче понять, что же это за загадочная личная сила, чем умному и постоянно озабоченному многочисленными делами дяденьке. Допустим, мы сидим в комнате, входит человек, и мы чувствуем, что вместе с ним появляется ещё нечто – довольно мощная, впечатляющая энергия. Это и есть личная сила, которая является частью пришедшего незнакомца или его собственностью. Даже если окружающие ничего и не замечают, они всё равно неосознанно реагируют на эту мощную энергию. У них возникает либо чувство радости, либо тревоги или какое-нибудь неуютное состояние, которое и охарактеризовать-то трудно. Всё зависит от качеств мага, в соответствии с ними и своими потребностями он накапливает личную силу. Да, её приходится именно собирать капля за каплей и уметь удерживать, контролировать.
Это очень не просто и к тому же небезопасно. Вообще, люди простые, без лишних претензий, раньше, да верно и ныне, не экспериментируют с подобными вещами. Многие, раз столкнувшись со сложностями, выпадающими на долю мага, мага истинного, предпочитают жить обыкновенно, без премудростей всяких. А тем, кто душой чист, религия путь открывает светлый и вдохновенный.
Но у мага своя судьба, непохожая на другие судьбы и непонятная многим. Он чувствует зов силы. Поэтому предназначение жизненное не сводится к набору рассуждений и истин определённых. Это реальность нелёгкая, но захватывающая. Маги школы той, что шли по пути накопления личной силы, чётко соблюдали уставы, порой обременительные для обычного человека. Может, по духу они даже близки были к монастырским. Не случайно, в прежние времена магия находила приют и в обителях святых. Неявно, тайно, конечно, прокрадывалась неким духом, неведомым ощущением, чувством едва уловимым. И в итоге – проявлением всё той же личной силы. Ведь служитель церкви, он, можно сказать, наместник Бога на земле. Сила личная необходима бывает в деятельности его.
Маги, представляющие второе направление и не делающие акцента на специальном накоплении энергии, внешне не придерживались жёсткой дисциплины. Ежедневное выполнение определённых техник в строго отведенные для этого часы не было для них обязательным. Со стороны, их жизнь могла показаться беззаботной. Тем не менее, она была подчинена определённому внутреннему распорядку. У них было чёткое представление о задачах мага и различных путях их выполнения. Они представляли, как можно и как нельзя поступать в различных ситуациях. Если маги, практикующие накопление личной силы, знали, как её приманить или наработать, а потом удержать, то представители другой школы знали, каким образом вступить в контакт с космической или абстрактной, отвлечённой энергией, как заслужить её доверие и использовать для реализации намеченных планов.
Личная энергия часто подобна бешеному коню. Необходимо всегда рассчитывать свои силы, чтобы суметь в сложной ситуации совладать с ними и не наломать дров. Отвлечённая энергия также может быть подобна необузданному зверю, если её растревожить сверх меры. При работе с ней нужно умение чувствовать ситуацию, быть и покорным и требовательным одновременно. Пока человек не выходит на определённый уровень, можно сказать, не становится начинающим магом, эти проблемы и предостережения мало его трогают. Он не взаимодействует с серьёзными, мощными энергиями и не обременяет окружающих чудесами, предпочитая больше рассказывать о своих успехах. Когда же он осознает, что действительно начинает влиять на силы и приводить в движение мощные потоки энергии, то не говорит попусту об успехах. По крайней мере, так было в те далёкие времена, сейчас, конечно всё иначе, но суть та же. Вкус у конфеты не изменился в результате того, что обёртка стала более красочной и блестит в лучах солнца подобно алмазу.
Говорить о двух направлениях можно долго, но стоит ли это делать. Можно бесконечно спорить о приоритетах. Действительно, какой из этих двух подходов является наиболее перспективным или правильным? У каждого свои сильные и слабые стороны, каждый может быть по-своему прекрасен. Каждый содержит в себе великое множество различных направлений. Так кристалл в лучах солнца порождает различные цвета, столь непохожие и прекрасные, но источник, тем не менее, один. Каждому человеку, в зависимости от склонностей его, подходит одно из множества направлений, в конечном итоге связанных с данными школами и их традициями, учениями, этикой и философией – как ныне принято говорить, и естеством – как говорили тогда.
В те далёкие времена ежегодное состязание магов проводилось чаще всего в нашем поселении. Собиралось много известных людей, имена которых тогда вызывали трепет в сердцах простых людей. Сейчас о тех магах мало кто помнит. Эти люди предпочитали не оставлять после себя следов. Подобно метеоритам они вспыхивали на ночном небе, вызывая восхищение окружающих, и растворялись бесследно.
На одно из состязаний прибыл человек из далёкой страны. Её жители славились своими колдовскими способностями. Страна эта была загадочна. Одни говорили, что сокрыта она от глаз простых смертных, другие утверждали, что её просто не существует. Тем не менее, люди рассказывали различные истории об этой, как её ещё принято было называть «империи магов». Правда, истории эти передавались из уст в уста и в основном вполголоса, а иногда и шепотом, чтобы не слышали чужие уши им не предназначенного. Имя у этой страны тоже было особое, ходило поверье, что обладает оно силой. Произносить его я не буду, тот, кому надо – знает или узнает его. Скажут ему камни древние, деревья столетние, трава нашепчет. Главное – это умение слышать. Думаете, истории о стране той загадочной люди от посвящённых или посланцев слышали? Бывало и так порой, но в основном – от трав, камней, деревьев, зверья всякого. Тогда более чуток человек к ним был и мог шёпот их тихий да быстрый расслышать, слова уразуметь.
Ходило поверье, что раз в триста лет является человек людям из той страны далёкой и несёт им послание особое, разгадать которое важно очень. Силу немалую в себе содержит, но воспользоваться не всякий ею способен. Посланник из страны той ждёт некоторое время, ищет тех, кому можно силу открыть, передать дар той страны. Потом он уходит и, если не нашлось людей, которым доверить можно неведомое, забирает его с собой или оставляет. Оно тогда подобно семени волшебному в земле лежит, ждёт своего часа. Иногда так и остаётся невостребованным веками, иногда само пробуждается и являет миру нечто неведомое.
В тот год состязание магов обещало быть довольно напряжённым. Немалые силы собрались с обеих сторон. То же, что пришёл человек, объявивший себя посланником, тем самым, что приходит раз в триста лет, только подлило масла в огонь. Опытные маги – представители двух школ присматриваться к нему стали. Вслух никто сомнений не высказал. Бог его знает, что за человек этот незнакомец. Вдруг действительно из той страны пришёл, которая то ли есть, то ли нет, и послание важное принёс. А человек тот был обычный, ничем от простого люда не отличался, словно и магом не был. Опытные люди знали, что истинный маг, а таких на деле мало очень, в состоянии силу свою сокрыть не только от посторонних, но даже и опытных, сведущих в чарах колдовских людей. Простота и неприметность – на деле признаки не только обычного, порой недалёкого человека, но и истинного мага. Все ждали начала состязаний. Даже опытные, много повидавшие на своём веку маги волновались.
Наконец был объявлен первый день состязаний. Вся неделя уже наперёд распределена была, каждый из выступавших примерно знал, чего ждать от других и готов был выйти на сцену, которой стала главная площадь поселения. Старейшины, чтобы испытать пришельца, и предложили ему, как гостю, выступить первым, заранее его не предупредив. Ждали напряжённо, какова его реакция будет. Пришелец, однако, всё по-своему повернул. Сказал он: «Я, как посланец братьев ваших старших, хотел бы итог подвести состязаниям. Сообщить то важное, что принёс из страны неведомой. Чувствую, вы мне не очень доверяете, испытать хотите. Поверьте выступить первым мне не сложно, но послание тогда иным будет. Вместо одного другое явится. Выбор за вами». Задумались крепко старейшины. С одной стороны, их честь может быть задета. Бог его знает, кто он такой, этот человек. Сколько самозванцев объявлялось – видимо-невидимо, и каждый говорил, что весть особую несёт.
Старейшины решили пойти на компромисс. Самый древний из них молвил:
– Послушай, дорогой человек, мы много раз сталкивались с обманщиками, людьми, выдающими себя за магов. Конечно, благодаря видению нашему, многие способны отличить настоящее от ложного. Мы чувствуем, что не обманщик ты, но испытание на общих основаниях у нас все проходят. Таковы правила. Яви чудо какое-нибудь, подтверждающее состоятельность пославших тебя.
– Чудо надо уметь увидеть. По сути, явил я уже его. Заметил ли кто-нибудь? – сказал пришедший. Слова эти вызвали немалое раздражение среди магов и настороженность. Правда, чувств своих они показывать не стали.
– Мы все здесь незримые чудеса являем, ты же прилюдно искусство продемонстрируй. Или выходи состязаться с одним из опытных магов.
– Вы свой выбор сделали, – сказал незнакомец. – Готов я состязаться с любым из вас, если хотите, могу со всеми сразу.
По сути, так и было – всеобщее противостояние преодолевать пришедшему приходилось. Вышел он на круг, посреди площади встал. Соперники не заставили себя долго ждать. На круг вышло человека четыре, ясно было, что и другие их поддерживают. Лихо взялись за дело – ветер сильный подняли, да совладать с ним не смогли. Сами с ног повалились, а странник один на ногах стоять остался. Минут пять буря неистовствовала, тучи пыли подняла, всех на землю уложила, а некоторых и песком слегка присыпала. Первыми, конечно, маги пришли в себя, поднялись на ноги, на зубах песок скрипит, одежды запачкались – не для состязаний, а для стирки годятся, а страннику хоть бы что, не то, что пыли на нём нет – наоборот, сияние от него исходят. Даже люди, в магии не сведущие, свет этот видели.
Всем ясно стало, что человек этот пришёл неспроста и говорил правду, но сильно было недовольство магов. Ждали они чуда, а как случилось оно – так и не обрадовались. Мало того, что состязания откладывались на день, а может и на два, честь их оказалась задета, и, самое удивительное, винить в этом не кого было. Человек при желании всегда найдёт того, кто источником всех бед и неприятностей является, чтобы себя успокоить, в бытии непростом утвердиться. Тут же и искать было не надобно. Вот он стоял перед ними, посланник сияющий. И сказал ему старейшина:
– Чуждый ты нам человек, а может, и не человек вовсе, не хотим с тобой дела иметь. Всё должно свой предел иметь. Убедились мы, что сила твоя выходит за пределы дозволенные и, следовательно, опасна для нас, и знать о ней не хотим. Окружающие поддержали его. Голоса раздались:
– Уходи туда, откуда пришёл! Не надобны нам чудеса твои!
Правда, чувствовалось, что среди людей единодушия не было. Как одни готовы были объявить его проявлением тёмной силы, так другие в посланце готовы были признать воплощение божественного. Открыто сказать боялись об этом, авторитет старейшин велик был.
Странник постоял с минуту, словно в раздумье, и потом произнёс. Только не голосом – энергией или той самой силой своей. Рта не раскрыл, но отчетливо все его слышали:
– Вижу я, что не готовы принять дар, вам предназначенный, но есть среди вас те, кто достойны его будут когда-нибудь. Именно на них надежда наша. Пусть и мало людей таких, но есть они и поведут, придёт время, за собой других. Поэтому оставляю я дар принесённый, силу немалую в себе таящий. Только сокрыт он будет, не проявлен. Будет энергия ожидать своего часа, когда придут люди, способные пробудить её. Знаю, магов среди вас немало, и им не советую тревожить силы раньше времени. Справиться с ними непросто будет, Сила потребуется немалая и, главное, чистота душевная. Не мощью, не магией силу укротить можно будет, а красотой души свой. Дар этот и ребенку подвластен может стать, если доброе и светлое начало несёт в себе дитя это. В то же время никакое искусство и знание особое не поможет, если сердце пусто.
Произнёс эти слова посланец, и такая тишина кругом воцарилась – даже ветерок на мгновение затих, птицы замолкли, а у людей, словно дыхание перехватило. Мир словно остановился на мгновение, и всем истина невыразимая открылась. Та огромная сила любви, к человеку обращённая, терпение и красота великая в окружающем сокрытая. Готовы люди были к страннику броситься с мольбой покаянной, к стопам его припасть, но тот исчез, в воздухе растаял. На том месте же, где посланец сей стоял, возник куст красивый, растение незнакомое никому, но очень на шиповник похожее. Стояли люди, поражённые, и никто в тот момент не посмел подойти, к веткам прикоснуться. На другой день одни цветы к кусту принесли, другие ночью пытались растение извести. Только ничего не получилось. Не страшны растению тому ни топор, ни огонь оказались. Росло оно, правда, цветов, не давало. С виду – обычное, но чувствовалась в нём мощь сокрытая. Люди, прикасавшиеся к нему, бездну ощущали. Правда, не много таких смельчаков было. Большинство обходили растение стороной, а те, кто были темны душой, при одном взгляде на куст плохо себя чувствовали. Не мудрено было им и душу Богу так отдать, по неосторожности. Конечно, люди недолго так прожили, по инициативе старейшин ушли с того места, и новое поселение организовали по типу старого, даже названия улочек те же сохранили.
Хоть многие и хотели навсегда забыть дорогу к кусту, долго люди её помнили. Многие ходили к нему по праздникам, цветы приносили, к веткам прикасались. Людям светлым помогало это невзгоды преодолевать. Обретали они спокойствие и равновесие душевное. Ходило даже поверье, что как куст расцветёт – для людей золотой век настанет. Только так и не дождались цветов, да и дорогу к растению чудесному забыли постепенно люди.
На этом доктор Ларсен и закончил свой рассказ. Показалось ему, что девочка на фотографии слушала сказку с интересом. А чай остался недопитым, да и жёлтый кекс недоеденным. Ларсен убрал фотографию на место, сел за стол. Легко было догадаться, о чём он думал. По предположениям доктора, Роберто случайно нашёл тот самый куст то ли шиповника, то ли какого-то другого растения, которое осталось от посланника. Таким образом, мальчик соприкоснулся с пробудившейся силой, воздействие которой оказалось для него столь опасным. Это значило не больше ни меньше чем то, что зацвело диковинное растение, и пришёл назначенный срок, о котором говорил пришелец. Честно говоря, Ларсен не очень верил в историю с посланником до недавнего времени. Но теперь интуиция мага подсказывала ему, что за всем этим скрывается нечто важное. Теперь Ларсен отчётливо сознавал, что встретиться с Роберто просто необходимо. Правда, сможет ли мальчик рассказать ему, что произошло на самом деле – он не знал. Даже само воздействие неведомой пробудившейся силы могло исказить восприятие реальности не только у ребенка, а и у взрослого человека.
В этот момент доктор Ларсен услышал стук в дверь. Не успел он сказать «войдите», как перед ним уже стоял невысокий мальчик лет двенадцати. Обычно к Ларсену редко заходили подобные посетители. Нет-нет, он любил детей, но круг его интересов соответствовал возрасту и предназначению, которое каждый маг осознаёт довольно чётко. Ребятам было скучно общаться с доктором, хотя его и уважали, и даже боялись иногда. Визит мальчика несказанно обрадовал Ларсена. «Все-таки хоть один из них обратился сам за помощью», – подумал он с радостью и улыбнулся гостю. «Может, мне постепенно удастся убедить ребяток, что я – не старый зануда, а отличный специалист, знаток своего дела», – мелькнула мысль.
– Как тебя зовут? – поинтересовался Ларсен.
– Франко, – ответил мальчик.
– Расскажи, зачем ты пришёл, тебе требуется помощь?
– Нет, вернее не совсем, уважаемый доктор, мне бы хотелось посоветоваться.
– Пожалуйста, рассказывай. В чём проблема? Я постараюсь тебе помочь.
– Не так давно, несколько дней назад, я гулял по лесу. Вообще, меня привлекают пешие походы. Иногда наступает момент, когда хочется побыть в одиночестве, чтобы рядом не было никого, и ни одна душа не знала – где ты, что с тобой. Вот в один из таких дней, я называю их «днями единения», произошло непонятное событие. Оно уже случилось, но понять, что же значило всё это – трудно. Я уединился очень сильно. Настолько, что не только потерял дорогу домой, но и утратил все привычные ориентиры. Лес был тёмен, даже небо увидеть было не так легко. А тому, кто переживает «день единения», просто необходимо знать, что оно рядом, то есть над головой. И вот, когда я испугался окончательно, знаете, так бывает, что страх приходит не сразу, а постепенно, сторожит, словно пёс за соседским забором, а потом, не успеешь ничего понять, а он уже вцепился в брюки. В такие моменты уже не являешься хозяином положения, а оно командует тобой. Тогда неожиданно я увидел золотистый свет, он струился сквозь ветви деревьев. Нельзя назвать его ярким, но обладал он какой-то неведомой силой. Успокаивал и звал к себе. Мне ничего не оставалось, как пойти ему навстречу. Это было очень просто и в то же время так нелегко. Знаете, в «дни единения» становишься осторожным и недоверчивым. На незапланированные события смотришь иначе, потому что ты один. Тем не менее, скоро я оказался у источника. Знаете, уважаемый доктор, это было маленькое деревце, можно сказать, кустик. Такой маленький и милый, и он светился золотистым светом. Я смотрел-смотрел, и было так хорошо, приятно, и ничего не хотелось. Всё пропало, исчезло. Страницы памяти моей были пусты, и заполнить их было нечем. Словно никогда не было дома, в котором я жил, друзей и родителей. Возможно, знание об этом и сохранилось, но оно было чужим. Деревце же было рядом, казалось, протяни руку и соприкоснешься с этим золотистым сиянием. Но сделать это было невозможно. Потом, наверное, что-то произошло. Неожиданно оказалось, что я уже иду домой и знаю дорогу, а деревца нет. Уважаемый доктор, оно мне снится теперь, и я любуюсь его золотистым цветом. И ещё, я никому не говорил об этом. Просто невозможно с помощью слов передать состояние, всё то, что было пережито. Вы знаете, во сне иногда деревце говорит со мной, только когда я просыпаюсь – не могу вспомнить о чём. А оно хочет передать нечто важное. Вы знаете, возможно, это касается не одного меня, а всех, очень многих людей. Не знаю, как мне сохранить память о сне, перенести её из того мира в наш и передать людям слова золотистого деревца.