И в тот же год 864-й, когда настали морозы, рать великая Рюрикова с Синеусом, с норманнами и с военачальниками Рольфом и Фарлофом, и с ободритами многими пошли по льду к Новгороду, и обложили город вокруг, начиная от реки Мутной, и стали села жечь и клети грабить, и всякие беды словенам чинить, и брали в плен простой народ, и много дней шли сражения, и снова варяги и норманны подошли к Новгороду, и в некий день декабря началась битва великая, долгая и страшная. В этом сражении был убит князь Вадимир на башне городской, а он был первенец Торислейфа, храбрый князь и старший внук Гостомысла, а также в этом сражении был убит ярл Сигнётр, который на Руси наречен Синеусом, это второй сын Годслава и внук Гостомысла. С ним погибли многие варяги из ободритов и многие норманны, и трупы их и словен лежали во множестве на льду и берегах реки Мутной, и в эту же ночь Рюрик вошел со своей дружиной в Новгород, и увидели они в одной клети израненного князя Избора и других раненых словен. И повелел Рюрик своим воинам убить князя Избора и всех словен, кто с ним. Так умер последний князь словенский Избор, младший внук Гостомысла и единственный сын князя Будигоста15».
Лесной был прав, что обозначенные события произошли в один и тот же год. Но времяисчиления в Никоновской летописи обозначено согласно болгарским значениям, а вот в БИ согласно греческому исчислению. В Никоновской летописи мы находим под следующим, 6373 годом: «Того же лета воеваша Аскольд и Дир полочан и много зла сотвориша».
А так ли было на самом деле? Обратимся опять к БИ. «И в тот же год 864-й восстали полочане и дреговичи, и кривичи в Изборске и в селах, и убили Трувора [восстали против Рюриковского засилья], и многих норманнов убили, а других изгнали из города, и эти норманны ради своего спасения бежали к Ладоге к Рюрику… В тот же год 865-й пошли Олдир с Аскольдом на полочан Рюриковых и много зла сотворили [зло направлено опять-таки против Рюрика], а Руальда чуть не убили, и некоторых варягов-норманнов взяли в плен, и много домов в Полоцке сожгли и народ избили».
Лесной добавляет, что «в Воскресенской и других летописях сказано, что Аскольд и Дир за несколько времени до похода на Царьград воевали с древлянами и угличами. Это еще более расширяет размах Аскольдовых походов и заставляет вспомнить слова Фотия, что Русь усилилась за счет соседей. Лесной полагал, что «будущее внесет, несомненно, большую ясность в этот вопрос. Ибо не все в рассказе летописи позволяет верить, что Аскольд был «боярином» Рюрика. Возможно, что это был независимый «варяг»16, севший в Киеве гораздо раньше». Как видим, Лесной был близко к истине, исходя из вдумчивого отношения к летописям.
20. Неудачный поход Аскольда на Царьград (874 г.). Лесной сообщает следующее. «Об этом походе мы почти ничего не знаем. Греческие источники о нем не говорят, так как он, в сущности, Византии не коснулся: буря разметала ладьи русов еще по дороге». В Никоновской же летописи мы находим: «В лето 6375. Возвратишася Асколд и Дир от Царьграда в мале дружине, и бысть в Киеве плач велий. Того же лета бысть в Киеве глад велий. Того же лета избиша множество печенег Осколд и Дир. Того-то лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей».
В БИ имеются соответствующие сведения на этот счёт. «В год 865-й начал княжить Рюрик в Новгороде, и его жена Ефанда с дочерью Ингигердой были с ним. Бояре и купцы Вадимира со своими людьми и семьями убежали в Киев к Олдиру и Аскольду, спасаясь от ярости Рюрика и его варяжских ярлов. Вадимир был убит в усобице Родегиром, нареченным на Руси Рюриком, который третий внук Гостомысла.
В год 866-й пошли Аскольд и Олдир на греческие селения с сильными полками и в 14-й день июня пришли к Царьграду. Патриарх Фотий и цезари Михаил и Василий, и епископы греческие, и все христианские пришли в храм Пресвятой Богородицы Влахернской и вынесли Ее покров с плачем великим и стенаниями…».
Лесной ссылался на Татищева, который в отношении бегства новгородцев в Киев писал: «Славяне бежали от Рюрика из Новгорода в Киев, он убил Вадима Храброго, князя славенского, иже не хотеша яко рабы быти варягом».
В этих кратких строках Лесной нашёл много важных подробностей.
1. «Новгородцы бежали от Рюрика в Киев. Следовательно, Киев был совершенно независим от Новгорода, если политические беглецы могли находить там убежище».
2. «Рюрик пришел к власти не так легко и просто, как большинство до сих пор думает: во-первых, он не сразу осел в Новгороде, а сначала три года был в Ладоге и лишь на 4-й год перешел туда; во-вторых, этот переход был связан с борьбой. В самом Новгороде был в это время, по-видимому, свой князь – Вадим [именно так], который оказывал такое сопротивление, что Рюрик должен был его самого и его помощников убить. „Рюриковичи“ воцарялись в некоторых частях „Славонии“ силой». Здесь необходимо добавить к мнению Лесного, что Рюрик был посажен по завещанию деда Гостомысла на княжение всего лишь в Ладогу. Никакого призвания и не было. Просто Гостомысл посчитал почему-то верным выделить Ладогу для княжения Рюрику, старшему сыну средней дочери, которая жила у ободритов в Полабии. В Новгороде по праву княжил старший внук Гостомысла Вадимир. Но Рюрик пренебрёг завещанием деда и, как показали дальнейшие события, приступил к захвату власти во всей Руси.
3. Лесной считал, что «новгородцы, привыкшие издревле к большой демократии, усмотрели в системе правления Рюрика, перенесшего сюда более деспотические формы Запада, для себя рабство, и многие предпочли убежать в Киев». Дополним мнение Лесного. Рюрик, захватив Новгород, собирался огнем и мечом подчинить себе всю Русь, именно поэтому он нарушил завещание деда Гостомысла и пришёл на Русь не один, а со своими братьями и большой дружиной. Народ Новгородский почувствовал себя, по-видимому, на грани уничтожения и, естественно, хотел спастись в родственном им Киеве.
21. Крещение Аскольда (около 876 г.). Лесной сообщает, что время и обстоятельства крещения Аскольда точно не известны. В этом вопросе снова нам поможет БИ. Согласно БИ, «в 850 году сильно заболел Олдир, стали незрячи оба глаза его от греческого огня. И поставил Олдир сына названого своего и зятя Аскольда на великое княжение на Руси и у полян. В тот же год, 9 марта, крестился Аскольд в Киеве, в храме Святой Ирины, и принял веру в Христа и наречен греческим архиереем Арсеникосом Николаем».
В Никоновской летописи под 884 годом (скорее всего, византийского летосчисления, пишет Лесной, но как оказалось по болгарскому) мы находим следующее сообщение: «О князи рустем Осколде. Роди-же, нарицаемии Руси, иже и кумани, живяху в Евксинопонте, и начата пленовати страну римляньскую, и хотяху пойти и в Констянтиноград, но взбрани им вышний промысел, паче же и приключимся им гнев Божий, и тогда возвратишася тшии князи их Аскольд и Дир. Василие-же (имп. Василий Македонец, 867—886. – С.Л.) много воинства на агаряны (арабы) и манихеи (болгары). Сотвори-же и мирное устроение с прежереченными русы, и преложи сих на христианство, и обещавшеся креститися, и просиша архиерея, и посла к ним царь». БИ так сообщает нам об этом. «В год 876-й [разница с Никоновской летописью в 8 лет, здесь византийское исчисление] пришли послы от цезаря Василия к Аскольду и мир заключили с русами, и прислали архиереи, и начал Аскольд строить храм, и многие поляне и русы-словутичи крестились и обрели истинную веру Христову».
Очевидно, говорит Лесной, что «крещение Аскольда совершилось после неудачного похода 874 г. Крещение не могло быть после последнего года патриаршества Игнатия (878 г.). Следовательно, могло быть лишь в промежутке 875—878 гг. Мы примем 876 г. [что совпадет с данными БИ]. Однако, принимая возможность ошибки из-за разницы в болгарском и византийском летоисчислениях и вычтя 8 лет, мы получаем как раз 876 г., удовлетворяющий всем историческим обстоятельствам». Лесной оказывается прав и в этом вопросе.
Надо думать, считал Лесной, что «это были лишь предварительные шаги к принятию христианства. Этим, по-видимому, и объясняется молчание русской летописи. Она не принимала всерьез переход в христианство некоторых князей и их вельмож. Этот шаг носил частный, личный характер и толщи народа совершенно не затрагивал». Лесной напомнил при этом, что «мы разбирали этот вопрос не специально, а лишь попутно. И как бы он ни был решен, остается одно несомненным: Русь была задолго до 860 г.», в чём с ним трудно не согласиться.
Из приведенного ясно, заключает Лесной, что «доолеговская история Руси не миф, что ее давно уже следовало бы написать. Мы оказываемся далеко не „Иванами, не помнящими родства“, а народом, корни которого уходят, по крайней мере, к началу нашей эры, и есть надежда, что и эта грань будет перейдена, надо только искать». Лесной был абсолютно прав, и это необходимо подчеркнуть особо. Он не посмотрел на «мнение» авторитетов от науки, на существующую «концепцию», а просто как настоящий учёный провёл изучение имеющихся сведений и изложил их результаты. И они оказались в корне не соответствующие догмам от исторической науки. Поддерживаем мнение Лесного на этот счёт и обращаем внимание на исследование «Об истинной истории древней Руси», раскрывающее более подробно исторические реалии доолеговского периода Древней Руси, имевшие место в Киевской Руси, начиная условно с 430 года, и в Новгородской Руси с 365 года.
«Влесовой книгой» Лесной назвал языческую летопись, охватывающую историю Руси от 1500 лет «до Дира», т.е. приблизительно от 650 г. до н.э.17, и доведенную до последней четверти IX в. Она упоминает Рюрика и главным образом Аскольда, но ни слова не говорит об Олеге. Этим самым время ее написания устанавливается сравнительно очень точно. Летопись была написана на деревянных, очень древних, значительно разрушенных временем и червем дощечках. Найдена была полковником А. Изенбеком и получила название «дощечек Изенбека». Подробное исследование по материалам «Влескниги» проведено автором данной публикации в «Истории Русичей по Велесовой книге».
Когда открывают какой-нибудь новый исторический источник, всегда появляется вопрос: не подделка ли он? В прошлом подделки встречались. Поэтому сомнение – неотъемлемая часть научного исследования. Лесной рассмотрел все допустимые возможности, в том числе, что подделывателем мог быть сам Изенбек либо в его руки уже попала подделка. Лесной рассуждал так, что «всякая подделка может иметь следующие побуждения. Подделыватель ищет либо денег, либо славы, либо, наконец, все это шутка, чтобы над кем-то посмеяться. Допустимо также, что все это – результат помрачения ума, но вероятность последнего столь мала, а логичность „подделки“ столь велика, что это предположение должно немедленно отпасть».
Итак, чтобы подделать «Влесову книгу», фальсификатор, по мнению Лесного, должен был сделать следующее.
1. Отработать технику писания на деревянных досках, причем так, чтобы буквы сохранялись сотни лет, ибо шашель заводится далеко не сразу.
2. Создать алфавит, который, несмотря на близость к кириллице, отличается от нее как отсутствием нескольких букв, так и формой, наличием их вариантов.
3. Изобрести особый славянский язык с особенной лексикой, грамматикой и фонетикой, обладая, несомненно, отличным знанием древних форм славянской речи.
4. Написать целую историю народа в его отношениях с добрым десятком иных народов – греками, римлянами, готами (годь), гуннами, аланами, костобоками, берендеями, ягами, хазарами, варягами, дасунами и т. д. Описать также взаимоотношения между рядом славянских племен – русами, хорватами, борусами, киянами, ильмерами, русколунами и т. д. Составить особую хронологию и воссоздать множество событий, о которых мы ничего не знаем или слышали о них краем уха.
5. Изложить мифологию древних русов, показать их миропонимание и религиозную обрядность, включая даже рецепт изготовления сырного напитка.
Кому могло прийти в голову, задаётся вопросом Лесной [полностью его в этом поддерживаем], даже косвенно заняться апологетикой язычества и нападками на христианство? Он был уверен, что «это могло лишь оттолкнуть покупателя дощечек от сделки, ибо пахло чернокнижием. Совершенно очевидно, что подобная колоссальная работа была не под силу одному человеку. А главное – не имела ни смысла, ни цели. Неужели фальсификатор был до того тонок, что сделал фальсификацию тремя почерками?»
Лесной рассуждает далее: «Никто не выдвинут на первый план. Все время идет лишь изложение событий: бесконечная борьба Руси с врагами. В одних случаях Русь побеждала, в других терпела жестокие поражения. В одном месте прямо сказано, что Русь трижды погибала18, но восстанавливалась. И все это изложено в такой безличной, скучной форме, что о какой-то тенденциозности не может быть и речи. Вся книга посвящена памяти предков и судьбам своего народа. Нет ни малейшего намека на связь прошлого с известной нам историей». Вполне аргументированные и понятные доводы.
Вывод Лесного однозначен и правилен: «Итак, если мы представим, что „Влесова книга“ фальсифация, то не можем найти ни малейшего объяснения для создания ее в наши дни, в наши времена, будь это время рассматриваемо широко, хотя бы в пределах двух столетий. Очевидно, „Влесова книга“ была просто реликвией, значение которой было утеряно. Она передавалась из рода в род, постепенно теряя все реальное, что было с нею связано, превращаясь из книги в какие-то старинные деревянные дощечки».
Кроме логических доказательств в пользу подлинности «Влесовой книги» Лесной нашёл и одно фактическое. «Дело в том, что все источники утверждают, будто в Древней Руси существовали человеческие жертвоприношения и что Русь поклонялась кумирам. „Влесова книга“ категорически отрицает существование человеческих жертвоприношений, называя это ложью и наговорами греков. О кумирах она не говорит ни слова. Протест „Влесой книги“ был настолько силен, что заставил нас обратиться к летописям и внимательно перечитать все, что там есть о кумирах и жертвоприношениях. Выяснилось, что „Влесова книга“ права: в летописи ясно сказано, что кумиры и человеческие жертвоприношения были новинкой, завезённой Владимиром Великим вместе с варягами в 980 г. И кумиры, и жертвоприношения людьми просуществовали на Руси не более 10 лет. Во времена же писания „Влесовой книги“ их не было. Они существовали у варягов, о чём „Влесова книга“ говорит совершенно определенно».
Таким образом, считал Лесной, «„Влесова книга“ доказала свою правоту и вместе с тем свою подлинность. Надо полагать, что по мере изучения книги найдутся и другие фактические доказательства, ибо истину не упрячешь. Очевиден вывод: „Влесова книга“, безусловно, документ подлинный».
По своему значению «Влесову книгу» можно сравнить лишь с «Повестью временных лет», заверял Лесной, с той только разницей, что она излагает 1500-летнюю историю19 народа из отрезка времени, от которого ничего писаного не осталось.
Лесной отметил следующие важные моменты значения «Влесовой книги».
1. Это совершенно новый исторический источник, притом большого объема. Это настоящая летопись, оригинальный уникум, а не копия. Сообщает она нам много до сих пор неизвестного либо освещает уже известное в значительно ином аспекте. Так, напр., она говорит о скотоводческой фазе развития хозяйства русского народа, предшествовавшей более новой, земледельческой. Она излагает неведомые нам доселе события, упоминает народы, о которых мы и не слышали до этого, новые лица и хронологические данные. Ее данные заслуживают особого внимания уже потому, что в ней трактуется об эпохе, от которой почти или вовсе ничего не сохранилось. Не мелкие, ускользнувшие от внимания летописцев подробности предоставляет «Влесова книга», а данные о целой эпохе, совершенно отсутствующие в нашей истории. И сведения эти опять-таки касаются не узкого временного отрезка, а составляют развернутый обзор истории Руси, как он виделся русу середины IX в. «„Влесова книга“ начинает с безымянного славянского [?] (вернее, русского [!]) Адама и охватывает историю Руси по крайней мере с половины VII в. до н.э. и до половины IX в. н. э. Наша история получает некоторую солидную базу и становится понятной в контексте историй других народов».
Лесной рассуждал: «До сих пор наша история, начинавшаяся с IX в. н.э., являлась какой-то необоснованной, повисшей в воздухе, без начала. Вдруг, почему-то около 860 г. возникал народ, о котором начинала говорить история. Народ большой, занимавший множество земель. Русь уподоблялась Афине-Палладе, мгновенно возникшей из головы Зевса. Эта ненормальность теперь устраняется: история Руси удлиняется по меньшей мере на 1500 лет, т.е. на срок, действительно достаточный для развития и расселения большого народа».
2. «Влесова книга» содержит совершенно новые и оригинальные данные о религии наших предков. Иными словами, она много дает для истории религий и понимания древнерусского мировоззрения. Ибо несомненно, что как минимум 2000 лет языческого миропонимания не могли не отразиться на складе и характере культуры славянина-руса.
Согласно Лесному, «о религии наших предков мы до сих пор почти ничего не знали. По крайней мере прямо. Все известное собиралось косвенно. Не сохранилось ни одного языческого источника. Все, что мы имеем, – это пересказы из христианских рук. В этих пересказах, во-первых, не все точно, а во-вторых, не без намерения искажено, так как делалось в разгар ожесточенной борьбы. И очернение противника было одним из методов борьбы с ним. О религии предков мы можем лишь догадываться из запрещений христианской церкви: не делать того, другого. Но почему это делалось язычниками, мы не знаем точно, можем лишь предполагать. А это путь не всегда верный и безупречный».
И далее: «Кое-что мы можем узнать из сравнения с известным о верованиях других славянских племен. Но недаром французская поговорка гласит, что „сравнение и сходство – это еще не доказательство“. „Влесова книга“ замечательна тем, что она написана язычником, который сам пишет о своей религии и защищает ее от нападок христиан. Он категорически утверждает, что человеческие жертвоприношения были совершенно чужды религии русов, но имели место у варягов, называвших Перуна Перкуном. В верованиях древних русов открывается совершенно особый, оригинальный мир представлений о богах, о жизни и смерти, о правилах поведения и т. д. Хотя все это излагается попутно и недостаточно подробно, многое позволяет сделать довольно хорошо обоснованные умозаключения, так как мы имеем дело с материалом оригинальным и изложенным в различных формах и вариантах, что дает возможность для сравнения».
Основной вывод по Лесному состоит в том, что «религия наших предков была не политеистична, а монотеистична. Признавался единый бог, но он был троичен в лицах, остальные были мелкие божки».
3. «Влесова книга» – необыкновенно ценный документ для изучения истории языка. Как известно, все самые древние дошедшие до нас источники письменности, во-первых, сравнительно поздние (древнейшие относятся лишь к Х в.), во-вторых, происходят не с территории Руси, в-третьих, все религиозного характера, отражая собой не обычную разговорную речь, а специфически религиозную и к тому же, наверное, не на диалекте Киевской Руси. Наконец, в наших руках имеются только небольшие отрывки, и достаточного понимания состава и форм древней речи мы из них получить не можем. «Влесова книга» же – оригинальный документ, созданный, несомненно, на Руси и состоящий по крайней мере из текста до 3 печатных листов. Это дает значительно более полное представление о языке и его формах. Язык ее, безусловно, гораздо ближе к разговорной речи, чем язык религиозных христианских отрывков. Напомним, что летопись Нестора была написана около 1113 г. и дошла в гораздо более позднем списке. Таким образом, язык Влесовой книги не менее чем на 250 лет старше языка несторовской летописи, а ее первые дощечки, вероятно, на века древнее.
4. «Влесова книга» – показатель высокой культуры русов в IX в. Существовала не только своя письменность, представлявшая собой упрощенную и видоизмененную греческую. Но существовала и писаная оригинальная история своего народа. Русь IX в. была уже не варварской страной, а культурной, интересующейся своим прошлым и знающей его. Она уже прошла стадию истории в устах сказителей и переходила в стадию истории научной. «Влесова книга» совершенно разрушает ошибочные утверждения о примитивности культуры южной Руси в IX в.
Следует напомнить, что «Влесова книга» – это не летопись с последовательным расположением исторических событий, не описание княжений и т. д. (чего в свое время ожидал Ю. П. Миролюбов), а своеобразный сборник религиозно-поучительного содержания, в котором наряду со славословием богов, изложением религиозных обычаев и т. д. имеются и крупные отрывки, посвященные истории. В языческой религии наших предков огромную роль играло почитание дедов и пращуров, в связи с этим и рассказывается об их деяниях. На примерах их жизни показывается необходимость единства, любви к родине и веры в своих богов, которые помогали пращурам в их борьбе с врагами. Поэтому изложение исторических событий отрывочно, фрагментарно. К одному и тому же событию возвращаются не раз, и часто освещение их или подробности не совсем совпадают с тем, что сказано в другом месте. Это, вероятно, объясняется еще и тем, что в писании «Влесовой книги» принимало участие несколько лиц, разделенных значительно во времени, что отражается в стиле речи, в орфографии.
Лесной отмечал, что «составление исторического обзора поэтому по „Влесовой книге“ дело нелегкое, тем паче что многое утеряно, испорчено или перепутано». Он предполагал, с одной стороны, подобрать отрывки, намечающие основные вехи истории Руси, как она рисовалась авторам «Влесовой книги», а с другой – остановить внимание на некоторых ярких отрывках, положение которых в общей схеме не ясно, но содержание которых может в значительной степени помочь в общем освещении событий. Лесной полагал при этом, что при дальнейших исследованиях и расшифровке текста, возможно, эти отрывки найдут свое место в общей схеме, но «пока было бы неосторожно включать в схему их только по первому впечатлению».
Согласно Лесному, история русов может быть для удобства разделена на две части20: «1) легендарную и 2) историческую. К легендарной относятся дощечки, где описываются действия легендарных лиц (русского Адама, имя которого даже не дошло до автора „Влесовой книги“), праотца Богумира, имена членов семьи которого уже сохранились, и праотца Оря, о котором говорится так много, что его следует скорее всего поставить первым в ряду исторических лиц. Возможно даже, что в дальнейшем удастся и установить приблизительно век, в котором он жил21».
В дощечках, говорящих о действительно исторических лицах, находится ряд имен, начиная с праотца Оря и кончая Аскольдом и Ереком (вероятно, Рюриком). Кроме того, встречаются указания на времена Германреха, Галареха и других готских вождей, равно как и на времена Буса, Мезенмира и целого ряда русских князей, неизвестных нам из истории. Довольно много данных о Кие, его братьях и т. д. Помимо этих имен, могущих быть хронологическими вехами, неоднократно упоминаются важные события в жизни русского племени, например, появление на Карпатах, уход оттуда на Днепр и т. д.
Лесной попытался дать самый краткий схематический очерк исторических вех, отмечая, конечно, что «многое уточнится в будущем, когда опубликуют весь текст, а также расшифруются многие темные места». Данная работа по уточнению содержания «Влескниги» проведена автором публикации в исследовании «История Русичей по Велесовой книге». С. Лесной был абсолютно прав в отношении «Влесовой книги», как ценнейшем историческом источнике о нашем древнем прошлом, о чём он высказался ещё 60 лет назад, тем самым продемонстрировав глубину понимания исторического источника и правильность своих выводов по отношению древней истории Руси-России.