Подбирался к распятому я долго, медленно и осторожно. В то, что это ловушка, я не верил: слишком уж сложно все и изощренно. Не будут же местные каждые пару дней нового соплеменника свежевать и прибивать к кресту, только для того, чтобы однажды тот ввел в заблуждение случайного путника, забредшего в их деревню? Думаю, что нет. И все равно не по себе. Кто знает, что на уме у умирающего человека…
Приблизившись к помосту и хорошо разглядев бедолагу, я сглотнул. Да уж, поиздевались над парнем качественно. С явным знанием дела… Кожа на верхней половине торса была аккуратно срезана и спущена вниз, до самого пояса, откуда спадала вниз безумной набедренной повязкой. Причем сделано это было невероятно искусно: неведомые палачи не повредили ни одного крупного кровеносного канала, за счет чего бедолага и оставался до сих пор жив. Ну, и за счет невероятно высокого болевого порога. Нельзя даже представить, что он чувствовал во время экзекуции…
– Все совсем плохо, да? – пробормотал несчастный, увидев, с каким выражением лица я его разглядываю. Морт, невероятно крутой парень: он даже усмехнуться умудрился. Правда, выглядела эта улыбка пугающе. На лице кожа оставалась, ее снимали, начиная от шеи, но какая же мука на этом лице была написана!
– Хорошего мало, – пробормотал я.
– Ну да. А еще куча переломов и отбитых внутренностей, – бедолага продолжал ухмыляться. – Слушай, друг, добей, а?
– Что? – сначала даже не понял я.
– Добей. Я не жилец. Они меня отваром каким-то напоили, чтобы боль снять, боюсь, когда вернутся – продолжат. Добей – и беги. Лучше тебе с ними не пересекаться. Это психи. Ну, точнее, главный – псих. Остальные – так, зомби… – Теперь было понятно, почему парень не только жив, но и в сознании. Обезболили перед операцией, гляди ж ты… Правда, полагаю, доза «анестезии» была выбрана так, чтобы жертва копыта не откинула в процессе, но ощущала весь, так сказать, спектр эмоций. Что ж это за садисты такие?
– Что значит «зомби»? – мозг зацепился за знакомое слово. Жаль парня, безусловно, но мне нужна информация. Особенно – такого рода.
– Слушают его, делают, все, что скажет. Болванчики, – незнакомец качнул головой и тут же зашипел от боли.
– В лагере сейчас никого нет? – я посмотрел на бедолагу.
– Несколько человек. Спят, скорее всего, всю ночь вокруг меня плясали. Остальные ушли в лес. Говорят, там где-то глайдер упал недавно. Искать пошли.
Я сглотнул. Прекрасно, твою мать, просто прекрасно! Если эти психи хотя бы на четверть так же хороши в чтении следов, как в пыточном мастерстве… Надо валить. Как можно быстрее.
– Это твой глайдер, да? – понимающе кивнул незнакомец. – Сочувствую. Не трать время. Добей меня – и уходи. Если окажешься на Фронтире, найди Бродягу Эдварда, скажи, что со мной произошло, а главное – где. Эта тварь должна быть наказана… Эдвард щедро тебя вознаградит… – шепот парня стал прерывистее, появились паузы между словами, а пару раз он замолкал, прикусив губу. Кажется, действие отвара, которым его опоили, заканчивалось и боль постепенно возвращалась.
– Ну же! Давай! – резко вскинулся незнакомец. – Или я закричу – и тебя обнаружат! Давай, быстрее! – голос его стал громче, того и гляди, действительно закричит. Ох, как же хреново сейчас бедолаге…
– Сейчас, – хмуро кивнул я, и достал гвардейский нож – ухватистую боевую штуковину с длинным и широким лезвием. Таким хорошо и проволоку резать, и землю копать, и вражескую глотку перехватить… Ну, или… Оказать последнюю милость, да. Очень не хотелось пускать в ход именно нож, муторно, грязно и неприятно это, но вариантов нет. Не стрелять же в бедолагу! На выстрел вся округа сбежится. Я и так тут наслежу сейчас. Или… Хм, да… Лучше по-другому. Я подумал и убрал нож обратно в ножны.
– Эй, ты чего! – увидев, что я убираю оружие, незнакомец выкатил глаза. – Я же серьезно! Я закричу!
– Тихо, – прошептал я. – Сейчас все будет. Только… По-другому. Я тебя услышал. Фронтир, Бродяга Эдвард, сказать, где тебя встретил. Как тебя зовут?
– Райан. Райан Крысолов. Скажи, что Райан Крысолов нашел Дудочника. И обязательно скажи где!
– Бродяга Эдвард. Райан Крысолов. Дудочник, – я кивнул. – Запомнил, – помолчав, я вздохнул. – Бывай, Райан. Ты крутой мужик. Жаль, что могу помочь тебе только так, – не давая себе времени на раздумья, я скользнул за щит, взялся одной рукой за челюсть Крысолова, другую положил сбоку на темя и резко дернул. Послышался хруст ломающихся шейных позвонков, и бедолага обмяк. Я отпустил руки, голова Райана Крысолова упала на грудь под неестественным углом. Все. Больше я тут ничего не сделаю. А теперь нужно сваливать. Как можно быстрее и дальше. И – готовиться к бою. Если этот Дудочник, кем бы он там ни был, со своей оравой пошел к упавшему глайдеру, он обязательно найдет наши следы, которые, рано или поздно приведут его к нам. И лучше бы, чтоб мы были готовы к этой встрече. Ужасно не хочется закончить, как Райан…
Ну и еще кое-что нужно сделать. Не могу сказать, что мне этого очень хочется, но так будет правильно.
Вернувшись в кусты, я нашел вырубленного часового и перевернул его на живот. От этого парень начал приходить в себя, заворочался, но я навалился коленом ему на спину, зажал ладонью рот и, достав свободной рукой нож, быстрым движением перехватил горе-сторожу горло. Неприятно, но что поделаешь? Оставь я его в живых – и через пять минут на его вопли сбежится все население. А мне это вовсе не нужно.
Я вытер нож об одежду убитого, сунул его обратно в ножны, и, оглядываясь и пригибаясь, поспешил туда, где меня ждала Фина.
М-да. Нормально так за водичкой сходил, ничего не скажешь…
Вернувшись к Фине, я приложил палец к губам, предваряя вопросы, сунул ей фляжку с водой, и, не дожидаясь, пока девушка напьется, потащил за собой, прихватив под локоть. Сейчас, зная, что почти все местные отправились на охоту – охотиться на нас, черт раздери – я не особенно скрывался, хотя совсем внаглую и не пер. Фина, вынужденная утолять жажду на бегу, не протестовала. Я остановился только когда мы вышли к самому первому, полностью разрушенному зданию.
– Что там произошло? – девушка еще разок приложилась к фляге и повесила ее на пояс. Молодец, понимает, что экономить надо.
Я в двух словах пересказал ей диалог с Райаном Крысоловом, и госпожа капитан нахмурилась.
– Не знаю, кто эти психи, – проговорил я, – но встречаться с ними у меня нет никакого желания. Мы оставили кучу следов, я убил их часового и бедолагу, которого они собирались пытать дальше… В общем, я бы предпочел оказаться от этого места как можно дальше.
– То есть ты хочешь идти дальше без ночевки? – Фина как-то очень странно на меня посмотрела.
– Именно так, – я кивнул. – Возвращаемся, отпаиваем ребят – и вперед.
– Они измучены. А идти по ночному лесу, совсем не то же самое, что по дневному. Далеко не уйдем, следов оставим еще больше, – задумчиво проговорила Фина. – Уверен, что это хорошая идея?
– Есть лучше? – вскинул бровь я. – Если есть – поделись.
– Идем за ребятами, – начала Фина. – Забираем их и возвращаемся в этот лагерь. Убиваем всех, кого найдем, садимся и ждем. Когда этот Дудочник, или как его там, возвращается, убиваем всех остальных. Пять Владеющих, три ствола, эффект неожиданности… Ты правда думаешь, что нам нужно убегать от лесных дикарей?
Хм. А ведь мозги у Фины работают, как надо… Не зря она гвардией в Сердце Матери командовала, ох, не зря! Это действительно не лишено смысла… Если зачистить лагерь, выбрать позиции и засесть в домах, ожидая «охотников»… Мы их и правда покрошим всех. Судя по копью, которым был вооружен часовой, с оружием у них так себе… Морт подери, похоже на план!
Чем больше я думал над предложением Фины, тем больше оно мне нравилось. Бежать по ночному лесу, уходя от погони опытных охотников, в этом лесу живущих, волоча на буксире троих измученных подростков, без еды, деля на пятерых крайне скромный запас воды… Или отдохнуть в помещении, где, вероятно, найдется еда, рядом с полным колодцем воды, имея возможность организовать грамотную засаду… Да. Конечно, прежде, чем лагерь станет безопасным, его придется зачистить, и пленных в этом случае брать – идея не из лучших, но, думаю, это будет не сложно. Моральных терзаний по поводу того, что я собираюсь убить несколько человек, после того, что эти люди сделали с Крысоловом, кем бы он ни был, я не испытывал. Да и к глайдеру эти озорники двинули явно не для того, чтобы оказать помощь потерпевшим крушение, так что…
– Ты серьезно? – похоже, Дэймон был настолько возмущен, что даже материализовался в виде проекции. Парень стоял напротив меня, уперев руки в бока и глядя исподлобья. – Ты намерен перебить местное население, среди которого, возможно, будут женщины и дети, только потому что какой-то мутный, умирающий головорез сказал тебе, что они плохие?
– Нет, – мысленно ответил я. – Я собираюсь перебить местное население, потому что у меня на руках трое детей, которых собираются перебить они. Или ты и правда думаешь, что они будут нас угощать и рассказывать удивительные истории? – вернул я Дэймону его недавнюю шпильку. – Ты хотел бы увидеть на месте Крысолова Корал? – это, конечно, нечестный прием, но ничего. Пусть проникнется. – Думаю, нет, – не дал я ему ответить. – Так что заткнись и исчезни. Мешаешь.
Дэймон хотел было что-то сказать, но махнул рукой и исчез. Твою ж мечту, ну когда он уже повзрослеет, а? Нет, думаю, этому миру определенно повезло, что в тело Дэймона попал я. Парню еще матереть и матереть…
– Принято, – кивнул я Фине. – Только следует поторопиться. Боюсь, что при зачистке без стрельбы не обойдется, а выстрелы тут будет слышно далеко. Чем раньше начнем – тем выше вероятность, что нас не услышат те, кто сидят у нас на хвосте. Почему-то мне кажется, что передвигаются в лесу они значительнее быстрее нас.
Фина кивнула, мы сделали еще по глотку воды, и устремились туда, где нас ждали Алекс, Корал и Джулиан.
Обратный путь занял немного больше времени. Я пришел в себя после двух хладнокровных убийств, и решил, что пороть горячку и ломиться напролом не нужно. Если по дороге в поселок, мы подозревали, что здесь кто-то может быть, то сейчас мы это знали, причем достоверно. Не стоит, все же, недооценивать врага и делать выводы по одному беспечному часовому в лагере. Вполне возможно, что здесь еще кто-то бродит. Да и сами охотнички уже могли подтянуться. Так что, даже несмотря на то, что время поджимает, лучше немного покружить, запутать следы. Главное, самим с пути не сбиться…
Мы вышли на тропу, ведущую к месту стоянки, примерно через полчаса, как следует поплутав по окрестностям и пройдя последнюю часть пути по каменистой почве, на которой не оставалось следов. Решив, что в текущих условиях больше уже не сделать, ускорились, спеша добраться до места. Однако, чем ближе мы были к стоянке, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Слишком уж тихо было. Звуки в ночном лесу разносятся далеко, по идее, мы должны были уже услышать ребят, но над тропой висела тишина. Может, конечно, отрубились с устатку, или внезапно вспомнили о дисциплине и сидят тихо, как мыши, но почему-то мне в это верится слабо. А когда я понял, что Алекса нет на месте, которое я определил, как засидку для часового, стало совсем тревожно. Из всех троих именно юный Технос был наиболее выносливым и дисциплинированным, и мне не верилось, что он мог покинуть пост. Если, конечно, его что-то не заставило это сделать. Угу. Или кто-то… Замедлив шаг, я сделал знак Фине и взял винтовку наизготовку.
Оставшуюся часть пути мы не шли, а крались, слегка сместившись в сторону и подходя к месту стоянки с другой стороны. Вот только все наши меры предосторожности оказались напрасны. И, к сожалению, совсем не потому, что в лагере все было спокойно.
На месте стоянки никого не было.
Никого и ничего.
Мы с Финой переглянулись, и, не сговариваясь, включили фонари винтовок, осматривая поляну. Тусклый красный свет не привлекал внимания со стороны и не слепил глаза, но худо-бедно освещал почву. Закончив исследовать поляну, я выключил свет, прислонился спиной к дереву, и медленно сполз по стволу, сложив руки на оружии.
Преследователи успели раньше нас.
Отойдя от первого шока, я принялся исследовать место стоянки.
Следов борьбы не было, но трава по всей поляне была замята и истоптана. Здесь было человек шесть, не меньше. И, кажется, мои подозрения оправдывались: охотники из этих ребят были такие же искусные, как палачи. Мы не слышали ни одного крика, ни одного выстрела, а это значит, что Алекса вырубили совсем бесшумно. Так же тихо схватили Корал и Джулиана. И вещи все «подмели». На поляне не осталось ничего, только вытоптанная трава намекала на то, что недавно здесь были люди. Дерьмо. Спасибо хоть, засаду не оставили. И это значит, что местные пока не знают, сколько нас. Но это ненадолго. Стоит им вернуться в лагерь, как они найдут убитого часового и пленника. Станет понятно, что ребята тут не одни, и к ним возникнут вопросы. А о том, как местные могут их задавать, мне даже думать не хотелось: слишком живо еще стоял перед глазами пример Райана. Твою ж мечту…
«Ну что,» – задал я мысленно вопрос Дэймону. «Ты все еще против зачистки лагеря? Женщин и детей еще жалко?».
Дэймон промолчал, но я отчетливо ощутил отголосок злобы и ненависти, окативший меня, будто волной холодной. Угу. Понятно, по этому вопросу разногласий у нас больше нет. Кто бы сомневался.
Сбросив рюкзак, я достал из него разбитую канистру, свернул пробку, и перевернув емкость на обратную от трещины сторону, принялся жадно пить. Когда ощутил, что пропитался влагой достаточно, протянул ее Фине.
– Пей. Без фанатизма, но так, чтоб напиться нормально. Лишнее не потащим, но с обезвоживанием тоже не пойдем. Надо быть в тонусе.
– Возвращаемся в лагерь? – посмотрела на меня Фина.
Я лишь плечами пожал. Будто как-то по-другому можно.
Фина напилась, я забрал остатки воды, носком ботинка разрыхлил землю и обильно полил ее драгоценной жидкостью. Ну, точнее драгоценной она была еще пять минут назад, сейчас же… Если мы успеем и все получится, то воды у нас будет целый колодец. Если же не получится… Если не получится, то и пить некому будет.
Присев на корточки, я принялся мазать жидкой грязью лицо. Думаю, эти ребята очень неплохо видят в темноте, и белое пятно в траве срисуют на раз-два. А значит, от белых пятен нужно избавиться. Как следует перепачкавшись, я глянул на Фину и сделал приглашающий жест, указывая на грязь.
– Ваш стол для макияжа, миледи.
Фина угрюмо кивнула, и приступила к косметическим процедурам. Минута – готово. Я подтянул ремни разгрузки, проверил рюкзак, убедился, что ничего не звенит и не стучит, и немного укоротил ремень винтовки. Нормально. Можно идти. И в этот раз медлить уж точно нельзя.
– Готова? – я поднял взгляд на госпожу капитана.
Фина решительно кивнула. Ну и хорошо.
– Пошли. Раньше зайдем – раньше закончим.
Поправив на плече «трехточечник» от винтовки, я первым шагнул в плотную, словно натянутая ткань, темноту.
Держитесь, ребята. Мы скоро.
На этот раз мы заходили в разрушенный поселок с другой стороны, сделав большой крюк. Пока за водой ходили, наследили порядочно, нечего по своим же следам шарахаться, возможно нас там уже ждут. Шли с максимальной осторожностью: звуки в ночном лесу разносятся очень далеко, а мы, все-таки, не Чингачгук с Соколиным глазом, чтобы двигаться бесшумно, даже не задумываясь об этом. Но, вроде как, получилось. По крайней мере, к поселку мы пробрались никем не замеченными. Застыв в высокой траве, я во все глаза всматривался в «главную площадь» поселка. И то, что я там видел, мне совсем не понравилось.
По периметру горели яркие костры, на самой площадке у колодца суетились люди. Крысолова с щита уже сняли, и, вместо него сейчас к нему привязывали Алекса. Рядом спешно сколачивали еще один щит. Нужно полагать – для Джулиана, что спеленутый, как младенец, лежал на земле. Корал видно не было, и мне не хотелось даже думать, что эти ублюдки могут делать с привлекательной молодой девушкой. Пальце сжали цевье до боли, и я, тряхнув головой, дал себе команду отбросить лишние мысли. Эмоции сейчас ни к чему. Нужен холодный рассудок. Так, что у нас тут по раскладам?
Расклады были следующие: вокруг лагеря бродили несколько часовых, вооруженных копьями и арбалетами. При этом за границы освещенной зоны они старались не выходить: видимо, судьба незадачливого товарища натолкнула на какие-то выводы. На крыше одного из зданий также сидел арбалетчик. Это плохо. Мало того, что он сверху бить может, так еще и за остальными приглядывает. По идее, его бы первым снять… Но туда еще подобраться нужно, и взобраться, не нашумев. Кавалерийский наскок на лагерь отменяется: так мы его не штурманем, даже используя способности. Народу слишком много, плюс, часть рассредоточена и настороже. Поймать арбалетный болт между лопаток мне совсем не улыбалось: для силового щита на поясе это слишком медленный снаряд, отразить не получится. Ага, а вон еще и с винтовками несколько бойцов… Одна – явно позаимствованная у Алекса, остальные – сильно потерханные, неухоженные… Либо личное оружие, либо старые трофеи. Вооруженные автоматическим оружием бойцы держались компактной группой, явно прикрывая высокого, худого блондина, который у них, судя по всему, был за главного. Даже не блондина, пожалуй, а альбиноса. Слишком белые волосы, слишком белая кожа… Ну, во всяком случае, та, что проглядывает из-под многочисленных татуировок, которыми покрыто тело. Да, несмотря на ночную прохладу, одет альбинос был лишь в кожаную безрукавку. Виски выбриты, сзади спускается коса примерно до лопаток… Не похож этот парень на местного, совсем не похож. Те – обычные, а этот прям… Не знаю. Выбивается из общей картины. А еще – чувствовалась в нем какая-то сила внутренняя. Оружия, кроме большого ножа на поясе у предводителя не видать, но все равно тянуло от него опасностью. Стало быть, это и есть Дудочник, о котором говорил Крысолов? Ну, ладно.
Судя по взгляду Фины, ей диспозиция тоже не нравилась. Противников много, противники рассредоточены, по площадям не ударишь, ребят зацепить можно… Кроме того, не следовало забывать, что мы не знаем, где Корал. Штурм без понимания, где находятся заложники, можно проводить только если тебе на судьбу этих заложников накласть вприсядку. А у нас немножко другая ситуация. Что ж. Придется действовать иначе.
Вообще, к этим вашим суперспособностям слишком быстро привыкаешь. Меня не оставляла досада от того, что нельзя взвиться в воздух в гиперпрыжке, разметать всех гравиволной, приземлившись, а потом добить выживших гравиударами. Враг – какие-то жалкие дикари, а я, лорд, мать его, Старк, глава Великого, мать его, Дома, по кустам от них шхерюсь! Но – таков путь. Магия, это, конечно, хорошо, но слишком уж ударная она у Старков, неизбирательная. Ну, или я пока научился только вот таким вот образом действовать, круша башни и обрушивая эстакады. Что ж. Значит, придется обойтись без магии.
– Сможешь тихо убрать вон того парня? – приблизившись к Фине, прошептал я ей в ухо, показывая на арбалетчика, засевшего на крыше.
Фина прищурилась, несколько секунд подумала, а потом уверенно кивнула.
– Хорошо. Тогда действуй. Как только снимешь его, занимай позицию и жди. Я постараюсь подобраться поближе. Начнем по моему сигналу.
Фина снова кивнула, легонько ткнула меня в плечо сжатым кулаком и растворилась во тьме. Я одобрительно кивнул, и, встав на четвереньки, двинулся в сторону костра, стараясь не тревожить высокую траву.
– Итак, по-хорошему ты говорить не хочешь, – донесся до меня мурлыкающий голос Дудочника. – Что же. Придется по-плохому.
Я замер и осторожно высунулся из травы. Дудочник стоял напротив Алекса, и, держа внушительного размера нож за рукоять одними кончиками пальцев, плавно водил им возле лица парня.
– У тебя красивое лицо, – задумчиво произнес альбинос. – А я могу парой движений превратить тебя в урода, на которого ни одна баба не глянет. Хочешь?
– А какая разница? – голос юного Техноса звучал глухо и мрачно, но страха в нем я не слышал. – Ты же меня все равно живым не отпустишь. Кому на меня смотреть?
– То есть, ты думаешь, друзья тебя бросили и на помощь не придут? – вкрадчиво поинтересовался Дудочник. – Не станут вас спасать?
– У меня нет друзей, – спокойно ответил Алекс. – Даже эти двое – просто попутчики.
Молодец, парень! Отлично держится. Вот только надолго ли его хватит?
– Знаешь, а ты мне нравишься, – альбинос ухмыльнулся и плотоядно провел длинным языком по тонким губам. – Я мог бы сломать тебя за долю секунды, и узнать все, что знаешь ты, но тогда ты превратишься в слюнявого болванчика. А мне не нравится с куклами… Потому тебя я оставлю на сладкое. И займусь пока твоим товарищем.
«Не нравится с куклами»? Это он чего, про «нравишься» не в… общепринятом, так сказать, смысле? Или наоборот, в общеприятном? Ну, да, даже отсюда видно, как он на Алекса смотрит. Фу-у-у… Теперь мне еще сильнее убить его хочется. Извращенец долбаный!
Дудочник шагнул в сторону и оказался совсем рядом с Джулианом, которого как раз заканчивали привязывать к свежесколоченнному щиту.
– А здесь у нас кто? М-м-м, тоже сладенький мальчик… – альбинос осклабился. – У меня сегодня прямо глаза разбегаются. Хорошая добыча! Ну что, милый, может быть, ты расскажешь мне, где ваши друзья, сколько вас и откуда вы вообще взялись?
– Мы поступим по-другому, – донесся до меня дрожащий от ярости голос юного Аквиса. – Ты немедленно развяжешь нас, извинишься и отпустишь. И тогда я, так и быть, забуду об этом недоразумении. В противном случае…
Альбинос откинул голову назад и расхохотался.
– Я? Извинюсь? А ты забудешь об этом недоразумении? Морт раздери, мальчики, я даже не знаю, кто из вас мне нравится больше. Может быть, оба? – судя по тону, Дудочник даже глаза мечтательно прикрыл. – Неплохая идея. Но к этому мы вернемся позже. Мальчик, знаешь ли ты, с кем разговариваешь?
– Да мне плевать, – прорычал Джулиан. – Я, Джулиан Аквис, наследник Водного трона…
Ой дура-а-ак… Я аж поежился. Неужели этот идиот не понимает, где стоит кричать о своем титуле, а где – нет? Не думаю, что здесь, после всего что я слышал о Фронтире и Забытых городах, сильно любят Владеющих. Брал бы пример с Алекса, что ли… Тот сразу сообразил, как себя надо вести. А этот болван… Может, альбинос его грохнет, а? И мне геморроя меньше, и совесть чиста…
– Да ладно? – перебил, между тем, Дудочник Джулиана, бесцеремонно заткнув его рот ладонью. – У нас тут Владеющий? – его взгляд пробежался по тренировочному костюму Джулиана, наткнулся на герб Аквисов и замер. – Как интересно… Еще и наследник Водного трона… Как же тебя занесло сюда, малыш? – он практически нежно отбросил прядь волос, упавшую Джулиану на глаза, и облизнулся. – Владеющих у меня пока не было. Действительно хорошая добыча!
Джулиан мотнул головой, сбрасывая руку альбиноса со своего лица, и прорычал:
– Ты – мертвец! Дом Аквис…
Однако Дудочник не дал ему продолжить. Хлесткая пощечина прервала пламенную речь Джулиана, альбинос схватил его за волосы и, задрав голову парню, приблизил свое лицо к его.
– Не нужно так со мной разговаривать. Может быть где-то там, в Долине тысячи озер, твой титул что-то и значит, но здесь ты – всего лишь перепуганный аппетитный мальчишка. А я – твой повелитель! И ты будешь делать то, что захочу я! – рыкнул Дудочник. – Даже если тебе этого не захочется. Эй, вы! – повысил он голос. – Если он действительно Владеющий из Великого дома, у него просто обязана быть охрана! Смотрите в оба!
Дерьмо! Вот же Джулиан кретин! Помог, ничего не скажешь…
Я покачал головой и перевел взгляд на постройку, на крыше которой засел арбалетчик. Ага, вовремя… Позади часового мелькнула размытая тень, резкое движение… Есть! Я увидел, как Фина уложила бездыханное тело на крышу и легла рядом сама, взяв винтовку наизготовку. Отлично. Можно начинать действовать.
Не обращая больше внимания на происходящее на поляне, я огляделся, наметил цель и кивнул сам себе. Нормально. Вполне в пределах досягаемости. Можно работать.
Нагнувшись, как можно ниже, двигаясь почти на четвереньках, я заскользил в густой траве к одному из часовых, что был дальше от поляны, на всякий случай стараясь держаться подветренной стороны. Хрен знает этих охотников, может у них нюх, как у собаки. А глаз как у орла, ага. Лучше подстраховаться.
Последние пару метров я прополз совсем бесшумно, даже не дыша. Вынырнул из травы прямо за спиной у охотника, глядящего в темноту, бросил быстрый взгляд по сторонам, и, убеждаясь, что никто в эту сторону сейчас не смотрит, атаковал.
Выпрямившись, я набросил ремень винтовки на горло охотнику, резко крутанул оружие вокруг своей оси, затягивая петлю и не давая часовому позвать на помощь, а потом подпрыгнул, и, захватив ноги охотника своими, завалился назад.
На все-про все ушло не больше двух секунд. Два удара сердца – и мы в траве. Лежащий на мне охотник оказался сильным парнем, еще некоторое время он пытался вырваться, но потом обмяк. Потеря сознания. Я выждал еще с минуту, попробовал пульс… Ага, готов, голубчик. Фуф, ладно…
Приподнявшись, я огляделся. Вокруг все спокойно. Остальные часовые так и бродят по лагерю, стараясь не выходить за пределы световой зоны костров, на то, что их успело стать на два юнита меньше, внимания не обратили. Охотники они, может, и хорошие, а вот охрана лагеря из них сильно так себе. Что ж, тем лучше для нас. В центре площадки – относительно спокойно, Алекс с Джулианом так и висят на щитах, живые и здоровые, а вот Дудочник куда-то свалил. Это плохо, я бы предпочел, чтобы он оставался на виду. Хрен знает, что этот крендель выкинуть может… Ладно, работаем дальше…
Я подобрал арбалет убитого часового, и внимательно осмотрел оружие. Хм, а интересная машинка. Очень даже интересная. По сравнению с копьями – так вообще хай-тек сущий. Цевье и приклад цельные, из чего-то, похожего на пластик, плечи – тоже не самоделка кованая… И тетива, кажется, синтетическая… В остальном – достаточно примитивная штука, перезаряжается рычагом, после того, как на скобу наступишь, прям как у прадедушки этого гаджета. Болт короткий, но увесистый… Правда, с прицельными приспособлениями так себе ситуация, как из этого стрелять… Оп-па! А ведь кажется знаю!
Стоило мне взять арбалет по-боевому, как руки будто вспомнили давно заученный урок. Левая скользнула по цевью, легла точно на отшлифованное тысячами прикосновений место, приклад вжался в плечо, как родной… Хм, кажется, я умею обращаться с этой игрушкой! Похоже, в отличие от лука, арбалет был для Дэймона знаком. И знаком неплохо. Эт-то очень хорошо! Потому что, заполучив арбалет, я заполучил практически бесшумное оружие! А это значит что? Это значит, что оставшимся бедолагам-часовым не повезло! Очень, очень хорошо!
Я присел на колено, вскинул арбалет, совместил целик с мушкой на голове одного из часовых, сейчас как раз шагнувшего за угол дома… Отлично… Палец лег на спуск, напрягся…
– ВСТАНЬ, БРОСЬ ОРУЖИЕ И ИДИ СЮДА! – внезапно прогремел голос, будто усиленный громкоговорителем. – ЖИВО!!!
Твою мать!
То, что меня обнаружили, было не самой плохой новостью. Новостей было еще три, и одна хуже другой.
Новость первая: голос звучал у меня в голове.
Новость вторая: голос не принадлежал не Дэймону.
Новость третья, и самая хреновая: мое тело, словно чужое, послушалось приказа. И я ничего не мог с этим сделать!