– Вот это вопрос. Самое легкое, что можно придумать сразу – Лариса хотела единолично завладеть всеми богатствами Басова. Хотя это, конечно, самое легкое и быстрое решение вопроса. Можно копать и более глубоко. Было бы желание и повод.
– А желание есть? – как-то скептически спросил Савчук.
– Не вижу энтузиазма в твоем вопросе.
– А какой энтузиазм может быть? У Кабанова ведь стопроцентное алиби. Кабанов ведь привез Басова, Кабанов приехал ночью за Басовым, ждал его, нашел труп, сообщил в милицию, вызвал скорую…
– Вот, вот именно, – загадочно улыбнулся Полозов. – Подумай еще…
– Елки-палки, – шлепнул себя по лбу ладонью Савчук, – это ж проще простого. Гениально! И просто, как все гениальное. Он же приехал ночью, он же прошел навстречу Басову, он же убил, он же вызвал милицию и «скорую», он же друг, соратник и верный телохранитель… И кто же на него подумает? А? Как говорят французы, пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. Гениально.
– Да, гениально, – согласился Полозов. – Но слишком гениально для Кабанова. Слишком.
– Конечно. Кабановым явно руководила чья-то чужая воля. И мы даже знаем чья именно это воля, не так ли Юрий Михайлович, – весело подмигнул Полозову Савчук.
– Ну вот, теперь из тебя погнал энтузиазм как из рога изобилия. Теперь тебе надо бы немного поостыть.
– Не понял, – удивленно возвел брови Саша, – вы же сами…
– Я только показал тебе, как легко можно подвести под любую ситуацию какую угодно, по сути высосанную из пальца, но тем не менее довольно правдоподобную версию.
– Как это высосанную из пальца, ведь…
– Ну а что, по-твоему, все эти наши разглагольствования о роковых страстях Федюни Кабанова и коварстве леди Макбет-Басовой, как не мыльные пузыри и воздушные замки?
– Как же? Ведь все же сходится…
– Не столько сходится, сколько сводится. Нами с тобой сводится к общему знаменателю.
– К какому знаменателю?
– К убийству Басова. Все это, что мы только что с тобой наворотили с Кабановым и Ларисой Басовой, все это ведь только слова и больше ничего, доказательств ведь и фактов никаких, так, одни фантазии.
– Да, конечно, хотя… – нехотя согласился Савчук.
– Хотя все так хорошо складывалось? – улыбнулся Полозов. – Да видишь ли, факты нужны, доказательства, чтобы обосновать все это. Ну ничего, ты не переживай, – похлопал он по плечу задумавшегося Сашу, – мы же как раз сейчас и едем для этого к Ларисе Басовой, не так ли? Мы ведь к ней как раз сейчас и едем, чтобы добыть эти самые факты и доказательства. Так что тебе, как говорится и карты в руки. Собирай доказательную базу под эту нашу версию, может все это как раз именно так и было, как мы только что с тобой нафантазировали. Так что, давай вперед за орденами. Да, к стати, дача Басова, это ведь там, в Восточной бухте?
– Да именно там сейчас обосновалась наша новая, так сказать, элита, – ответил заметно повеселевший Саша. – А Басовскую дачу видать издалека, ведь это скорее не дача, а средневековый замок, есть куда бедной вдове поехать развеять свое горе.
– Да, не смогла она, наверно, утонуть в слезах, узнав трагическую новость, да и поехала топиться в море, безутешная наша. Как ты думаешь?
– Ну это навряд ли.
– Хотя, горе есть горе, не будем об этом шутить.
5.
– Ого! – присвистнул Полозов, выходя из своего «Жигуленка» и приближаясь к воротам дачи Басова. – «Ласточкино гнездо» да и только. Версаль.
– Да-а-а, не плохо живут наши «новые», – добавил в тон Полозову и Савчук, поглядывая на видеокамеры, примостившиеся на заборе, более похожем на крепостную стену, опоясывающую Басовскую дачу, вернее замок, живописно разместившийся на нависшей над морем скале.
– Майор Полозов, уголовный розыск, – показал свое удостоверение Юрий Михайлович вышедшему ему навстречу из калитки охраннику. – Мне срочно нужно поговорить с Ларисой Басовой по поводу убийства ее мужа.
– Одну минуту, – ответил охранник и скрылся за калиткой.
– Да-а-а… – снова окинул взглядом внушительное строение Полозов.
– Проходите пожалуйста, – широко распахнул калитку снова появившийся охранник.
Полозов и Савчук зашли во двор, с любопытством оглядывая живописные изыски строений. А вскорости к ним навстречу направилась молодая женщина, идущая по тропинке, ведущей к морю. На ней был наброшен халат, очевидно прямо на купальный костюм, волосы ее были мокрые – все говорило о том, что она только что из моря.
– Слушаю вас, – деловито сказала она, приблизившись к Полозову с Савчуком.
Среднего роста рыжеволосая женщина лет тридцати явно не страдала комплексом высокомерия, столь часто встречающимся у новоиспеченных миллионеров, не смотря на довольно деловой тон. Ее несколько продолговатое с правильными чертами лицо с большими глазами было очень привлекательно, не смотря на полное отсутствие косметики.
– Майор Полозов, уголовный розыск, – представился Юрий Михайлович.
– Чем обязана? – голос у Ларисы тоже был приятный. – Хотя я, конечно, догадываюсь о причине вашего визита.
– Да, конечно же, это смерть вашего мужа. Преждевременная смерть.
– Кто их знает, времена и сроки, – со спокойной грустью в голосе заметила Лариса, и Полозов не заметил в ее голосе и тени притворства.
– Да. Но вас, как я вижу, это потрясло не катастрофически, извиняюсь, если это прозвучало не очень тактично.
– Да дело не в тактичности. Просто этого следовало ожидать уже давно. Такого я, к стати, и ожидала. Не раз уже была даже уверена, что Лёню уже убили, когда он закатывал куда-нибудь со своими бабами на несколько дней, конечно же, совершенно инкогнито. Так что, я уже, можно сказать, свыклась с мыслью о его смерти, но все равно, конечно, жаль. Такой любитель жизни, и холодный и бездыханный.
– Да, конечно, – Полозов почему-то поверил в то, что Ларисе действительно жаль своего мужа. – А что вы, Лариса, можете сказать о Федоре Кабанове.
– А что можно сказать о Федюне? – немного удивленно посмотрела Басова. – Он и так весь, как на ладони.
– Да, с этим нельзя не согласиться. И все же, как вы думаете, не могла чья либо злая воля использовать Кабанова с помощью какой-либо психологической уловки, например, заставить Федора убить своего шефа.
– Федю? Убить Лёню? – вскинула брови Лариса. – Это вы просто либо совершенно не знаете об отношениях Феди и Лёни, либо просто так это спросили, на всякий случай. Во-первых, Федя вам не Яго, чтобы поддаваться роковым страстям, а во-вторых, Федя и Леня – это ведь… – она развела руками.
– Будем считать, что я это спросил так, на всякий случай, – Полозов, не уловив в ответе и голосе Ларисы и тени притворства, переглянулся с Савчуком и в его взгляде прочел ту же уверенность в правдивости Ларисы, – и все же…
– А что бы вы могли сказать о деловых отношениях своего мужа, Лариса, извиняюсь, как вас по-батюшке? – ворвался внезапно в разговор Савчук. – Вы, я уверен, не в пример некоторым женам бизнесменов, были не только супругой, но и равноправным деловым партнером Басова?
– Лариса Ивановна, – она перевела взгляд с недоумением с Савчука на Полозова.
– Младший лейтенант Савчук, – отрекомендовал его Полозов, указывая на своего коллегу в спортивном костюме, который, очевидно, и вызвал недоумение, – мы с ним вместе ведем расследование.
– Конечно, я по мере сил участвовала в бизнесе Лёни, но были и такие стороны, или, как бы это сказать, области, в которые Лёня не позволил бы вторгаться не то, что мне, но и самому себе пьяному.
– Понятно, – продолжал Савчук. – А вот, например, знаете ли вы что-нибудь о приобретении некоего заводика Басовым у государства, по поводу которого Леонид Антонович хлопотал в последнее время в фонде госимущества? – Савчук переглянулся с Полозовым, который, одобрительно кивнув, выразил полную поддержку Савчуку, как бьющему в самую точку.
– А-а-а, Припортовый завод? Вы это, наверное, имеете в виду, – простодушно посмотрела на Савчука Лариса.
– Да-да, именно это я и имею в виду, – поспешил согласиться Савчук, вспомнив, какие нешуточные страсти разгорелись из-за этого самого Припортового завода, когда
бурю подняла сама постановка вопроса о том, чтобы забрать из государственного владения и передать в частные руки завод, приносящий многомиллионную прибыль. Савчук понял, что попал в самую точку.
– Вот Припортовый завод как раз и есть одна из тех областей, в которые Лёня меня не пускал, – сказала Лариса. – Хотя я, конечно, интересовалась этим вопросом. Сами понимаете, такая громадина, как Южноморский Припортовый завод, совсем недавно реконструированный, приносящий многомиллионные прибыли, и вдруг выставляется на приватизацию! Помню, как тогда зашевелились все наши денежные мешки, мешочки, кубышки и кубышечки, да что там наши, международные корпорации с миллиардными годовыми оборотами подали заявки на участие в конкурсе на приватизацию.
– Но, очевидно, что решение о приватизации этого завода было принято не просто так, – вклинился в разговор Полозов, – тут были задействованы влиятельные люди, которые, наверное, и рассчитывали воспользоваться плодами этой само приватизации?
– Вот именно, – согласилась с ним Лариса, – так точно подумала тогда и я, и мое крайнее удивление вызвало то, что в этой приватизации решил принять участие мой Басов. Я даже высказала тогда ему мое изумление его самонадеянным решением и мои большие сомнения относительно результата его усилий, на что он ответил только многозначительной загадочной улыбкой и несколькими словами, значение которых сводилось к тому, чтобы я не совала свой нос не в свои дела. Но мое еще большее удивление и еще большее изумление было связано с тем, что вскоре поползли слухи, что Южноморский Припортовый завод таки будет собственностью моего муженька! Представляете себе!
– С трудом себе можно это представить, – Полозов многозначительно переглянулся с Савчуком.
– Это точно, – продолжила Лариса, – верится в это с трудом, хотя в последнее время слухи эти начали все более и более подтверждаться, а в самые последние дни мой Басов начал в ответ на мои намеки по этому поводу бросать такие весомоснисходитель-ные взгляды в мою сторону и делать такой загадочный вид, что я решила, что если уж Припортовый завод пока что и не в полной и безоговорочной власти моего мужа, то дело наверняка уже решенное и он уже точно станет владельцем этого лакомого куска. Представляете себе?!
– Да-а-а… – Полозов снова взглянул на Савчука.
– Мама, а я тебя ищу, ищу… – осекся на полуслове мальчик, выбежавший из-за угла дома, увидев незнакомых людей.
– Это наш Славик, – представила Лариса прильнувшего к ней мальчика, положив на его светленькую голову руку. – А это дяди из милиции.
Славик с любопытством посмотрел на Полозова с Савчуком.
– Ну что же, всего вам доброго, выражаем вам наше искреннее сочувствие, до свидания, Лариса Ивановна, до свидания, Славик, – Полозов улыбнулся смотревшему с любопытством мальчику.
– До свиданья, дяди из милиции, – ответила Лариса.
– Вот вам мои координаты, – достал из кармана Полозов визитку и дал ее Ларисе, – если что, звоните, всегда буду рад помочь.
– А что, разве возможны, как это у вас говорится, внештатные ситуации?
– В свете событий, в следствие которых, стал необходимым наш к вам сегодняшний визит, все возможно.
– Ну что же, будем, как говорится, на чеку.
– Всегда рад помочь, а помощь майора Полозова пока что еще кое-что значит, – Полозов элегантно склонил голову.
– Всего доброго, – попрощался с Ларисой и Савчук.
6.
– Значит так, – обратился Полозов к Савчуку, когда они, молча, оба задумавшись, проехали уже довольно приличное расстояние от дачи Ларисы Басовой, – я сейчас к Цареву, прояснить ситуацию, а ты, Саша, займись нашей «мисс временная секретарша», этой самой секретаршей Танькой, как там ее, Татьяна…
– Татьяна Станкевич, секретарша и любовница Басова.
– Вот-вот, все, что можно об этой Татьяне, а также о ее муже, как бы это сказать о ее бывшем муже, с которым она, как сказал, Кабанов, не разведена.
– Но, Юрий Михайлович, а какое это может иметь отношение к убийству Басова в свете тех сведений, которые мы получили только что? – Савчук никак не мог отрешиться от раздумий над услышанным только что от Ларисы Басовой. – Мы ведь с вами только что напали, так сказать, на золотую жилу, я имею в виду этот самый Припортовый завод.
– Да, Саша, ты, конечно, прав насчет Припортового завода, это действительно золотая жила, но ведь к этой жиле должны вести и многочисленные прожилки.
– Что вы имеете в виду?
– Вот, например, как мы с тобой допускали, что Федор Кабанов мог быть использован Ларисой Басовой для убийства своего мужа, так мы можем допустить и возможность использования, к примеру, против Басова ревнивого мужа Татьяны или самой Татьяны, перед возможной ее заменой на новую секретаршу, людьми, заинтересованными Припортовым заводом. Как тебе такал возможность?
– Да, действительно, легче, конечно, и эффективнее использовать людей близких к объекту и заинтересованных не только материально, чем простых наемников, готовых в любой момент продать свои услуги врагу за более высокое вознаграждение, – согласился Савчук.
– Вот видишь. Сам все понимаешь. Так что давай, выясни все, что только возможно о Станкевичах, а потом и еще кое-что поближе к нашей золотой жиле, я имею в виду партнеров и соперников Басова по бизнесу, хотя партнеры и соперники в бизнесе – это практически одно и тоже.
– Понял. Разрешите исполнять?
– Разрешаю. Одним словом, я тебя сейчас десантирую возле твоего дома, где ты приобретешь внешний вид, более подходящий для работника уголовного розыска, – окинул Полозов ироническим взглядом спортивный костюм Савчука, – и вперед, за орденами. А я, в свою очередь, прямиком в Управление, наведу там еще для себя кое-какие справки, а потом, по мере возможности постараюсь попасть к Цареву. Ну и постараемся с тобой пересечься в Управлении где-то поближе к концу рабочего дня, который у нас, наверное, в ближайшее время будет совпадать с концом астрономического дня, несмотря на довольно поздний в это время года заход солнца.
В Южноморском областном Управлении Внутренних дел Юрия Михайловича Полозова ждал сюрприз: утром во дворе одной из Южноморских многоэтажек были найдены портфель, хотя и совершенно пустой, впоследствии оказавшийся портфелем покойного Басова, и нож с остатками крови на лезвии, впоследствии оказавшийся орудием убийства Басова. Находка была сделана местным дворником, который в свою очередь доложил о ней местному участковому, который, в свою очередь доложил об этом дежурному в областном Управлении… И хотя на данных предметах, как и предполагал Полозов, не было обнаружено никаких отпечатков пальцев, все же находка была довольно весомым подспорьем в расследовании: как ни как, о том, что у Басова был портфель, пока что нигде не упоминалось, а это была уже нешуточная зацепка, да и орудие убийства – это вам не что либо как!
Ну а к Цареву Полозов попал уже к концу рабочего дня, который, как Юрий Михайлович и предполагал, совпал с копцом астрономического дня: полковник Царев, как всегда, был нарасхват – то на совещании, то у начальства, то по хозяйственным делам и так далее…
– Наконец-то наши параллельные пересеклись, – устало проговорил Полозов, входя в кабинет Царева и садясь за стол напротив своего начальника. – Ты, как всегда, неуловим.
– Дела, дела, дела… – устало, как и Полозов, ответил Царев, проведя рукой по лицу. – А у тебя как успехи?
– Да есть кое-что, есть. Задел, как говорится, накопали.
– Как Савчук?
– Что тут сказать, – сдвинул плечами майор. – Молодец.
– Вот видишь, я же тебе говорил. А ты… Ну да ладно. К стати, о находке дворника слышал?
– А как же! Портфель и нож. Это уже кое-что.
– Вот видишь, все прямо плывет тебе в руки.
– По щучьему велению, по моему прошению, вещдоки, ступайте ко мне сами? – как-то невесело, с сомнением в голосе произнес Полозов.
– Не понял, ты еще чем-то и недоволен?
– Да не люблю я когда вот так вот все само собой плывет в руки, как-то это не естественно. Как-то, по щучьему не по щучьему, а действительно вроде бы по чьему-то велению, не нравится мне это.
– Ну не знаю, может ты и прав, – задумался и Царев. – Да, к стати, к щучьему велению же, – он наклонился, выдвинул ящик стола, достал оттуда белый бумажный конверт. – Вот! – бросил он пакет на стол.
– Что это? – удивился Полозов.
– Николай Степанович, – не дав Цареву ответить, раздался голос секретарши из селектора, – тут в приемной лейтенант Савчук, он разыскивает майора Полозова, который сейчас как раз у Вас.
– Давай его сюда, – нажал Царев на кнопку. – Вот видишь, опять как по щучьему велению. На ловца, как говорится, и зверь бежит.
– Разрешите, – открыл дверь Савчук.
– Заходи, заходи, ты как раз вовремя, – махнул ему рукой Царев. – Ты о находке вешдоков по делу Басова слышал?
– Портфель и нож?
– Молодец. А вот и еще кое-что, – показал полковник Царев на конверт на столе. Что это такое, я и сам пока что не знаю. Это принесли мне еще до обеда, потом меня вызвали на совещание, и я так о нем и забыл. А история с этим пакетом довольно странная. Принес этот пакет какой-то пацан, отдал его дежурному, сказав при этом, что пакет этот передал какой-то дядька, и пока дежурный рассматривал пакет, пацан этот исчез. Ну а дежурный принес пакет мне, на нем, как видите написано, вернее напечатано, – полковник взял пакет и прочел надпись на конверте, – «К делу об убийстве Басова». Вот так вот, – он снова положил конверт на стол и посмотрел на сидящих напротив Полозова и Савчука. – Что будем с этим делать?
– Как это что? – ответил Полозов, – Вскрывать!
– Так давай, вскрывай, – подвинув конверт Царев к Полозову, – ты ведь ведешь дело Басова.
– Что, товарищ полковник, боитесь, что внутри конверта белый порошок? – улыбнулся Полозов и, вскрыв конверт, вынул оттуда пачку фотографий. – Да это же Лариса Басова! – узнал он женщину на фотографиях: фотографий было всего шесть, и на каждой из них в разных ракурсах была изображена разговаривающая с каким-то мужчиной где-то в парке женщина. – Лариса Басова с каким-то мужиком, в парке. А вот что за мужик? – передал он фотографии Цареву, оставив себе одну. – Тут и дата и место встречи указаны.
– Да, – взял фотографии Царев, – за три дня до убийства Басова в Октябрьском парке они встречались. – он просмотрел фотографии и, оставив себе одну, передал их Савчуку.
– Да это же Станкевич! – вскрикнул Савчук.
– Какой Станкевич? – почти одновременно спросили Полозов и Царев.
– Станкевич Игорь Борисович, муж, то есть официальный муж, – поправился Савчук, – муж, так сказать, по паспорту, ведь они официально не разведены, официальный муж Татьяны Станкевич, любовницы Леонида Басова. Я ведь по вашему заданию, Юрий Михайлович, почти весь день сегодня этими самыми Станкевичами и занимался.
– Да-а-а, интересно, интересно, – посмотрел на фотографию Царев.
– Вот видишь как полезно в нашем деле покопаться в любовных треугольниках, – обратился к Савчуку Полозов, тоже посмотрев на фотографию, – а ты не хотел ничего и слышать об этом, когда я тебе дал задание заняться семьей Станкевичей, а подавай тебе только международную мафию с Припортовым заводом и все тут.
– А при чем тут Припортовый завод? – спросил Царев.
– Да это отдельная история, это потом, – бросил на стол фотографию Полозов. – А сейчас давай, Саша, рассказывай о Станкевичах и Басове, да поподробнее. Докладывай.
– Значит так, – собрался с мыслями Савчук. – Станкевич Игорь Борисович, двадцать восемь лет, уроженец села Краснова. После окончания средней школы в Краснове уехал в Южноморск, поступил в строительное ПТУ. Большими успехами в учебе не отличался ни в средней школе, ни в ПТУ. В Армию не попал по состоянию здоровья. После окончания ПТУ работал на стройках каменщиком, работал на шабашках, получал неплохие деньги, с помощью родителей, а также и самостоятельно насобирав определенную сумму, купил двухкомнатную квартиру в Южноморске, женился на Татьяне Петровне Волошиной, впоследствии Станкевич. Семейная жизнь не заладилась. Через три года после женитьбы Станкевичи разбежались, вернее Татьяна Станкевич ушла от Игоря и поселилась в общежитии местной швейной фабрики, где и работала, так как квартира была собственностью ее мужа. Хотя официально они не разведены до сих пор. Игорь после размолвки начал пить, работал от случая к случаю, то каменщиком, то разнорабочим; в общем опустился, спился. Татьяна после нескольких романов с холостыми и женатыми мужчинами стала любовницей и секретаршей Басова, хотя злые языки утверждают, что Басов и сейчас не единственный ее любовник. Басов купил Татьяне квартиру на улице Островского, где и посещал ее, как любовник и как начальник, так как во время этих посещений занимался иногда и делами. Станкевич Игорь Борисович неоднократно приходил к Татьяне на ее новую квартиру, в основном сильно и очень сильно пьяным. Ругался, грозился. Басов неоднократно обещал Игоря «врыть», «уделать» и тому подобное, но по просьбе Татьяны угроз своих не исполнил. Вечером накануне убийства Басова, где-то в двадцать часов тридцать минут, Игорь Станкевич, сильно пьяный, снова приходил к Татьяне, стучал в дверь, матерился, пока из квартиры не вышел Басов, находившийся в это время у Татьяны, между ними состоялась короткая словесная перепалка, Басов спустил Станкевича с лестницы и зашел в квартиру. Станкевич еще немного помахал кулаками, пригрозил «замочить» Басова и ушел. Вот, собственно и все. Вкратце, – развел Савчук руками.
– Ничего себе вкратце, – Полозов подмигнул Цареву. – Да столько целая опергруппа за три дня не накопает. Об этом их конфликте последнем с Басовым у соседей, небось, узнал?
– А как же, Александра Дмитриевна Афанасьева, соседка Татьяны по площадке, недрёмное, так сказать, око, вернее дверный глазок. Пенсионерка.
– Понятно. А еще какие источники использовал? – Полозова не покидала педагогическая заинтересованность работой своего ученика.
– Побывал в общежитии швейной фабрики, где раньше работала Татьяна, поговорил с ее бывшими подругами, нашел некоторых ее бывших любовников, поговорил с ее нынешними сослуживцами, побывал даже в селе Краснове, родине Станкевича…
– А туда хоть как ты добрался?
– А у меня мотоцикл есть.
– Ну что, Николай Степанович, – обратился Полозов к Цареву, – как не работать с такими молодцами, а? – на что Царев только улыбнулся. – С заданием вы, товарищ младший лейтенант, справились на отлично. Молодец, что тут говорить. А с самой Татьяной Станкевич ты еще не говорил?
– Нет еще, – ответил Савчук, – решил оставить это мероприятие на потом, когда переговорю с вами, Юрий Михайлович.
– Опять же молодец. Наш будущий разговор с Татьяной мы еще обмозгуем, подумаем с какой стороны подойти к этому разговору и в каком ракурсе его провести. А что касается Игоря Станкевича – с ним ты еще не встречался? – спросил Полозов.
– К сожалению не довелось. По месту проживания, на улице Тракторостроителей двадцать три, квартира шестнадцать, гражданин Станкевич отсутствовал. По словам его соседа, Демьяна Силантьевича Овсянникова…
– Стоп, стоп, стоп! – поднял обе руки вверх Полозов. – Стоп! Николай Степанович, ану, вызови-ка дежурного, – обратился он к Цареву.
– Зачем? – спросил Царев, но руку положил уже на телефон.
– Боюсь ошибиться, – пояснил майор, – уточни-ка у него, по какому адресу была сделана сегодня дворником эта самая наша находка, я имею в виду портфель и нож.
Царев, не теряя времени, вызвал дежурного, спросил его, и немного подождав, получил ответ, но передал ответ сидевшим рядом Полозову и Савчуку не сразу, а положив трубку, посидел так еще некоторое время.
– Да, – наконец произнес Царев, – как это ни странно, адрес, по которому были обнаружены портфель и нож… Внимание! Улица Тракторостроителей, дом номер двадцать три…
– Гоголь, «Ревизор», – после некоторого молчания произнес Полозов более сам себе, нежели кому-либо за столом.
– Ты имеешь в виду немую сцену? – поддержал разговор и Царев.
– Вот именно. Немая сцена из «Ревизора». – Полозов подумал немного. – А что ты там, Саша, говорил насчет соседа? – спросил Полозов, но тут же передумал. – Нет стой, погоди, дай подумать…
– А что тут думать! – Царев снова посмотрел на фотографию. – Что тут думать. Все ведь сходится, как нельзя более отчетливо. Брать надо Станкевича, да и все. Прокуратура ведь дышит нам в затылок, прокуратура ведь требует жертв, а тут все так сходится.
– Как по щучьему велению? – ответил с улыбкой Полозов. – Я же говорил тебе, что не люблю я этого.
– Люблю, не люблю… – махнул рукой Царев. – К черту лирику! Будем брать Станкевича, а там видно будет.
– Но ведь он дома отсутствует, не так ли, Саша? – обратился к Савчуку Полозов. – И давай сразу, что там тебе говорил сосед Станкевича.
– Так в том то и дело, – выпалил Савчук долго сдерживаемые слова, – что Станкевича дома не было, когда я к нему заходил, и по словам его соседа по лестничной клетке, дома Станкевич не появлялся уже два дня!
– Ну и что? – спокойно сказал Царев. – Ну и что, что его нет дома. Найдем. Объявим план перехвата. Не таких кренделей ловили. Ничего…
– Да как вы не поймете, дело ведь не в этом, – как бы спотыкаясь на словах, в запальчивости старался сформулировать свою мысль Савчук. – Как вы не можете понять!.. При чем тут, поймаем или не поймаем, при чем тут перехват!.. Я же говорю…
– Стой, Саша, погоди, – мягко положил ему руку на плечо Полозов, – спокойно, дай-ка я сам постараюсь объяснить товарищу полковнику…
– Ну давай, давай, – иронически усмехнулся Царев, – растолкуй мне, тупому, старому недотепе, давай…
– Не кипятись, Николай Степанович, – примирительно обратился к нему Полозов. – Тут дело вот в чем. Сосед сказал, что Станкевича нет дома уже два дня, так?
– Ну? – не понял Царев.
– Так кто же тогда принес во двор дома, где живет Станкевич, портфель и нож? Кто, если Станкевича нет дома уже два дня. Или, может быть, Станкевич приходил к себе домой тайно ночью, подбросил сам эти вещдоки себе во двор, а потом снова скрылся – ищите, мол, ветра в поле, – поиграем давайте в прятки, товарищи менты, а?
– Да, как-то тут не очень сходится, – согласился Царев. – А все ведь так хорошо сходилось… Хотя, с другой стороны, на сколько мы можем доверять словам этого соседа, что Станкевича не было дома два дня?
– Вот это да, вот это ты прав, Коля, вот это ты попал в самую точку, – согласился в свою очередь Полозов. – Что ты на это скажешь, Саша?
– Да то, что Станкевич, когда уходил из дому и запирал свою квартиру, ключи от квартиры оставлял своему соседу, Демьяну Силантьевичу Овсяникову, так как сам Станкевич, во-первых, взяв с собой ключи, боялся их потерять, во-вторых, спрятав где-нибудь ключи, боялся забыть, где он их спрятал, что не раз уже и происходило с ним. И хотя в квартире Станкевича, как сами понимаете, взять было практически нечего, бросать квартиру открытой нараспашку он все же не решался, хотя бы уже из-за того, чтобы в его отсутствие в его квартире не поселился кто-нибудь, к примеру, хоть кто-то из друзей-бомжей Станкевича. Таким образом, уйдя два дня назад из дому, заперев перед этим квартиру, и отдав ключи соседу, Станкевич за эти два дня дома больше не появлялся, то есть за ключами к Овсяникову не заходил и ключи эти спокойно себе лежат в столе соседа и дожидаются хозяина.
– Опять же, – никак не хотел отступать Царев, – может быть, у Станкевича были запасные ключи, или сосед врет…
– А смысл? – ответил Полозов. – Саша, ты видел сам эти ключи?
– Да, конечно, и не только видел, но даже пробовал открывать дверь и открыл. Потом закрыл.
– А что, если он врет, что Станкевич не брал ключ, а на самом деле брал, – не унимался Царев.
– А зачем такие сложности, – понимая настырность Царева, старался убедить его Полозов. – Согласись, что все гораздо легче и проще объясняется, если это подстава. Просто те, кто решил подставить нам Станкевича, как убийцу Басова, не знали о том, что Станкевич, уходя из дому, оставляет ключ своему соседу, и все.
– Не знаю, не знаю, – опустил глаза Царев. – А Станкевича все же будем брать.
– Хорошо, – улыбнулся Полозов, – будем брать, если, конечно, есть что брать на данный момент.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Просто я хочу сказать, что все как-то не очень убедительно вырисовывается, если допустить, что Станкевич – это убийца Басова.
– Давай, давай развивай свою теорию, – умиротворенный согласием Полозова на арест Станкевича, уже более миролюбиво произнес Царев.
– Станкевич приходит к Татьяне, бузит там, как всегда, как всегда пьяный вдрызг; выходит Басов, спускает его с лестницы. Станкевич грозится, как всегда, убить всех. А потом, уже не как всегда, идет в засаду и сидит там четыре часа вдрызг пьяный, раздобыв в это время где-то нож, ждет Басова, хотя наверняка знать, каким именно путем пойдет Басов, он навряд ли мог. Ну а сама сцена убийства? Вы только себе представьте! Идет себе Басов во всеоружии, с пистолетом, трезвый, здоровый, с опытом рукопашного боя, тут выходит на него из-за угла пьяный, тщедушный, если судить по фотографии, Станкевич, который, к стати, только что угрожал Басову убить его, достает свой нож, неизвестно откуда взявшийся, ибо, если бы у Станкевича был нож уже во время их ссоры с Басовым возле квартиры Татьяны, то он непременно бы помахал этим ножом уже тогда, и был бы непременно разоружен. И как вы себе представляете дальнейшее?.. Как именно Станкевич убивал Басова? Мы, кажется, с тобой, Саша, решили, что убийца Басова был мастером владения ножом, а кто у нас Станкевич? В Армии он не служил. По профессии он каменщик. Так что, более логично было бы, если бы Станкевич убил Басова кирпичом, более привычным орудием. Но убить Туза кирпичом!.. – Полозов развел руками.
– Я, конечно, понимаю вашу шутку, но вот тут вы, Юрий Михайлович, извиняюсь, конечно, немного ошибаетесь, – внезапно вторгся в разговор Савчук. – Как я вам уже говорил, я сегодня побывал на родине Станкевича, в селе Краснове, и выяснил, в частности, следующее… – он обвел взглядом присутствующих. – Возможно из-за того, что Станкевич по состоянию здоровья был признан не годным к службе в Армии, ведь это до сих пор считается на селе позорным, или по другим причинам, но Станкевич уже с пятнадцати лет решил отличиться в одном чисто, так сказать, мужском деле, как я уже сказал, что я думаю, чтобы компенсировать свою мужскую неполноценность по части службы в Армии – Станкевич был, как это у них в Краснове называется, «колун» уже с шестнадцати лет!
– Кем, кем он был? – Полозов переглянулся с Царевым.
– Колуном он был, – ответил самодовольно Савчук, – свиней колол, то есть резал, ну и другую живность. А колун – дело прибыльное, с каждой забитой скотины колуну полагается и мяса, и сала, и могорыч, и деньгами… А Станкевич был колуном прекрасным – с одного удара ножом валил кабана, бил сразу прямо в сердце, говорят ни одного промаха за всю карьеру. Так что был наш Станкевич всегда при мясе и при сале. И зачем он только уезжал из села?