С третьей попытки Лучнику удалось поднять рейдер в воздух, но к ним уже бежали люди, вероятно, обеспокоенные долгим отсутствием пилота. Были ли среди них ракетчики, кто знает? Но Лучник, на всякий случай, уничтожил ракеты из автоматической пушки, или крупнокалиберного пулемета, – рисунок под кнопкой напоминал и то, и другое. Ракеты взорвались, превратив ракетный комплекс в мертвое пространство.
И тогда к Лучнику пришла шальная мысль.
– Лаплат, можешь показать, откуда вывозят порошок, и где его потом хранят?
– Конечно. Один склад здесь, но он сегодня пуст, Два склада с порошком – сразу за зданием охраны. Цеха – под горой.
– Там точно – порошок? Склады с украшениями тоже здесь? —
– Нет, здесь камни уже не режут. Это на той стороне. А у нас только мелочевку и порошок.
– Оттуда тоже порошок повезли. – С дальнего кресла чуть слышно дополнил Гатукан.
На этом разговор пришлось прервать.
– Здание охраны. – Показал Лаплат на самое лучшее здание в этом районе.
– Шикуете? – Недобро усмехнулся Лучник, и приподнял рейдер. – А цеха?
– Металлические решетки видишь. Это ворота. Цеха внутри. – Только там же люди?
– А мы сначала пуганем для порядку. А со второго захода ракетами.
– Там, все равно, уже не люди. – Поддержал Лучника Гатукан. – Их давно хотели пустить в расход, да новых пока наловить не могут.
И Лучник вспомнил сетование старейшины деревни. Первая деревня потому и оказалась пустой, что с полгода назад налетели военные, окружили деревню и вывезли всех жителей в неизвестном направлении. На тот раз односельчанам старика удалось скрыться, но никто не может гарантировать, что это же не случится с ними в скором времени.
Как и предполагал Лучник, после короткой очереди из пулемета по зданию охраны из окон начали выпрыгивать и бросаться врассыпную десятки фигур.
«По воротам?».
Ни какой реакции. Лучник не решился зависать над фабрикой, – одна шальная пуля может погубить все дело. «Может быть, я и не прав?». Может быть, но метров за триста до фабрики со стапелей рейдера сошла первая партия неуправляемых ракет. Крышу складов разнесло в клочья, и над ними возник ядовито черный гриб взрыва.
Теперь – по воротам.
По ним пришлось стрелять почти в упор, – и Лучник чуть, было, не опоздал увести рейдер от мощных струй огня, сначала поглотивших здание охраны и склады, и оттуда взметнувшихся в небо
Зависнув над крайними домами, Лучник увидел за кустами еще две решетки.
– Там что?
– То же самое. – Хором подтвердили Лаплат и Гатукан. – Но сами цеха уходят под гору. И людей оттуда никогда не выпускают.
– А в этих домах?
– Пустуют. Хозяева – кто в горе остался, кто сбежал. Двое в охрану подались. – И Гатукан пересел к ним поближе: пилот, все равно, хорошо связан, и не вызывает беспокойства. – Перед мостом жила старуха, но на днях померла.
«Что ж, я уже перешел черту. Дальнейшая игра в благородство бессмысленна». И, изменив пеленг атаки, Лучник нанес два новых удара: сначала неуправляемыми ракетами – по входу, затем управляемыми – в образовавшуюся после взрывов прореху. Он осознанно подозревал, что, возможно сошел с ума, но его теперь могла остановить только смерть. А сейчас он – мстил. За деревню, за девушек, за …. Он мог бы найти, за что, но пред глазами встало лицо умирающей девушки ….
Что там было уничтожено, что горело, разобрать было уже невозможно: на месте фабрики бушевало, переливаясь всеми цветами радуги, всепожирающее пламя.
– А теперь можно и к федералам. – Удовлетворенно обронил Лучник.
В салоне что-то замычал пилот.
– Чего он там бормочет? – Оглянулся Лучник.
Веревка, которой связали пилота, перекрыла ему рот, – то ли он пытался перекусить ее, то ли она сама туда попала.
Гатукан, потянув за веревку, освободил ему рот.
– Вас будут судить. – Тут же закричал пилот.
– За похищение девушек? За перевозку наркотиков? За что еще? – Чеканя слова, бросил Лучник. И пилот заткнулся.
А на фабрике безраздельно бушевал пожар. Черный дым заполнил половину неба. Несколько взрывов снова потрясли скалу, по подножию которой был нанесен последний удар. От фабрики во все стороны разбегались, ковыляли, ползли фигуры ее бывших обитателей.
«найдутся ли среди них свидетели?».
***
Не было за горной грядой никакой Базы Федералов, – только глухой бесконечный лес. Несколько раз прочесали его вдоль и поперек, – ничего. На сотни верст ни одного признака цивилизации.
– Лаплат, здесь еще есть города?
– Есть, но я там ни разу не был. Из нашего отряда никто там не был. – И, помолчав, добавил. – Там земля Лесных. К ним лучше не соваться.
Пролетели уже, пожалуй, сотню километров, – ни единого следа цивилизации. Лишь, поднявшись довольно высоко, в стороне от того места, где только что пролетали, Лучник увидел нечто весьма интересное. Довольно приличная прогалина в лесном массиве слишком инородно выглядела в этом первозданном мире.
Разумеется, у Лучника хватило выдержки, чтобы долететь до того места «по верхушкам деревьев».
Нечто весьма интересное оказалось более чем интригующим. Довольно большое пространство было затянуто многочисленными рядами проводов, сходящимися к высокому домику различной этажности. Можно было бы предположить, что это электростанция, но линии электропередач заканчивались всего лишь в полукилометре от здания. А у дома линии поднимались метров на сто в высоту.
«Никак, антенны? Зачем?».
Вопрос не праздный, хотя ответ на него, как бы, есть: «Старая станция федералов».
Судя по всему, заброшенная. Так ли уж заброшенная, если сбивает рейдеры? И Воррн с Таррасом про нее не сказали ….
Лучник подлетел поближе к самой станции. Вот, те на! Чудо чудное!
Он даже немного растерялся, увидев, как из домика, потягиваясь, выходит полуобнаженный гигант, – «метра три ростом, не иначе», – прикинул Лучник, – «Лесной? Вряд ли. В деревне про это не смолчали бы».
Он пытался понять, что здесь делает этот гигант, и… потерял драгоценное время. Гигант, вероятно, заметив рейдер, слишком шустро для его фигуры заскочил обратно в дом.
А Лучник не успел. Через считанные секунды рейдер, словно, попал в силки. Его начало бросать из стороны в сторону. И вниз.
Неправда, Лучник все же успел передвинуть джойстик на подъем, но вырубилось все электропитание, а машина рухнула вниз, ломая своим весом попавшиеся на пути деревья.
Рейдер упал на бок и перевернулся. Лучника спасло то, что он судорожно держался за манипуляторы, – поэтому и не упал на пол, то есть на потолок. Но спутникам его не повезло. Гатукан погиб сразу, – его при ударе рейдера бросило на торчащий из потолка рычаг, который так и остался торчать из его груди. Лаплат еще дышал, но его так сильно ударило сорвавшимся металлическим ящиком, что минуты его жизни были уже сочтены. Зато, пилот отделался небольшими ссадинами.
Иллюминаторы оказались внизу, – и понять, что творится вокруг, было совершенно невозможно. Люк заклинило, – и Лучник потратил излишне много времени, чтобы его открыть. А затем… его ударом люка отбросило к мостику управления.
По салону рейдера полосонул луч света, потом распался на три, и… пропал.
Тут же послышались утробное дыхание, и, кажется, треск деревьев и подозрительный шорох.
Луч света снова пропал, затем по салону заметались светлые пятна, и Лучник увидел рыскающую по салону мохнатую ручищу.
Наверное, ее увидел и пилот?
Дикий вопль «Развяжи меня!» сначала, как показалось, отпугнул гиганта, но тут же ручища просунулась еще глубже, чудом не зацепила Лучника, нащупала труп Гатукана, и потащила его к люку.
Свет на короткое время снова проник в салон, и пилот тут же принялся извиваться, пытаясь либо развязаться, либо забиться поглубже.
– Затихни!
– Ты должен меня развязать.
– Затихни, говорю. Иначе будет некого развязывать. – Лучник, наконец-то, увидел то, что искал. Винтовка с подствольником упала между трубами, – и в темноте Лучник ее вряд ли нашел бы. Ее и при свете-то непросто вытащить. Но, и вытащив ее, Лучник, прямо-таки, обмер: винтовка оказалась без рожка, и бог ведает, где его искать.
Да и некогда уже искать: свет снова пропал, и Лучник догадался, что гигант пытается влезть в рейдер полностью. Конечно, если бы рейдер не перевернулся, …. Сейчас же было понятно, что ему не просто извернуться, чтобы проникнуть даже в такое широкое отверстие.
Все-таки гигант извернулся. Лучник увидел, как голова гиганта «выползла» сбоку и оглядывает внутренности рейдера.
Пилот снова завопил, – и Лучник выстрелил из подствольника. ОТ пояса, не прицеливаясь.
Голова пропала, но попала ли в цель граната. Уши заложило от самого выстрела, и пойми тут, взорвалась ли граната.
Попав в мякоть, граната, надо надеяться, хотя бы увечье нанесла, но могла и не сдетонировать.
– Ты его убил? – Пилот, кажется, сейчас забьется в истерике, – и Путник разрезал веревки.
Вот, она, людская благодарность! – пилот схватил Лучника за грудки: – Почему не развязал меня раньше? Он мог меня съесть.
– Мог. И еще сможет, если не перестанешь орать. Тут есть оружие?
– Только пушка. – Довод Лучника, кажется, подействовал. – Легкая. Но ее отсюда не достать. Еще в шкафу – контейнер подствольников. Забыл передать.
Лучник достал контейнер. Пересчитал гранаты. Ого! Двенадцать штук. На маленькую войну хватит.
Один подствольник присоединил к винтовке, другие сложил в ранец.
Затем пристально посмотрел на пилота, и увидел за его спиной еще две винтовки.
– Почему про них не сказал?
– О чем? Я их не видел.
– Разве? А так правильно закреплены.
Винтовки и на самом деле находились на штатных местах, но пилот оправдался:
– Это их винтовки. Поставили перед отправлением. Извини. Забыл о них.
– Ладно. Я тоже забыл. – Лучник отсоединил винтовки, снял рожки и стал пробираться к люку.
Его едва не вырвало, когда увидел, что у гиганта отсутствует голова, и все вокруг забросано кровью и кусками мяса и костей. С трудом превозмогая себя, Лучник позвал пилота.
– Уходи. Там, за горами, люди. Выживешь, твое счастье. Нет, – извини. С собой я тебя не возьму. – Он коротким движением выбросил один рожок в кусты, а винтовку протянул пилоту. – Надеюсь, рожок сможешь найти.
– Мне надо связаться с центром.
– Я не уверен, что кто-то там сидит и ждет твоего звонка.
– Я должен связаться.
– Ты, что? – не понимаешь? Отсюда нет связи. Мой совет: не теряй времени, – постарайся перейти гору до полудня, – иначе не выживешь. – Лучник устал настолько, что еле сдерживал себя.
– А ты? – Пилот вдруг взъерепенился.
– Я должен разобраться.
– Я иду с тобой. – Пилот, кажется, чего недопонимал, но Лучник не был готов к длительным разборкам:
– Я все сказал! Я иду один. Уходи. Находи рожок, и уходи. За мной идти не советую. Здесь чужая зона, – поэтому мне придется стрелять на любое подозрительное движение, либо шорох.
Разговаривая с пилотом, Лучник старался не смотреть на гиганта, теперь же это приходится делать. Загоняя внутрь вновь подступающую тошноту, он перебрался через мертвое тело, и пошел, не оглядываясь ни на рейдер, ни на пилота.
Возможно, он был не прав, оставляя пилота, но именно сейчас ему эта обуза не нужна, и, скорее всего, опасна.
Лаплат был прав: когда-то здесь была база Конфедерации. Это Лучник понял из неубранных со стен Инструкций. Кем здесь был гигант, узнать Лучник не смог, но понятно было, что именно он включал аппаратуру.
Что и где? Какая разница? База, по крайней мере, законсервирована, а, всего скорее, заброшена. Кто, как и зачем ею воспользовался, выяснять некогда.
Лучник достал подствольники и высыпал из ранца бесполезные уже патроны, хотя съестных припасов нашел на Базе совсем немного: несколько банок консервов, пару пачек сухого печенья и шоколад. Давно забытое лакомство! И откуда оно здесь?
Лучник немного поколебался, и поднялся на второй этаж. Ничего интересного: два громадных лежака, две приставленные к стене винтовки. Две пары сапог. Два плаща. Все – по два.
Лучник примерил на себя плащ, но он оказался настолько велик, что пришлось отказаться.
Лучник еще раз заглянул на главный пульт. Если подумать, то можно отключить, но ….
С этого НО и надо было начинать. По меньшей мере, два рейдера стали жертвами этого энергетического монстра. Плюсуй сюда слова Лаплата и Гатукана ….
Лучник торопливо рассовал по карманам гранаты, вышел наружу. Прислушался. Откуда-то из-под земли доносится гудение мощных двигателей: «Надо полагать, электростанция, и, всего скорее, мощная. Много, поди-ка топлива жрет». Последнее весьма интересно. Лучник направился вокруг здания, и сразу же наткнулся на штабели бочек, спрятанных под навесами. Это не ответ на вопрос, но, все одно, задавать его некому.
«Ага, здесь гул моторов закладывает уши». Лучник присел, и заглянул в окно, – «Вот и электростанция». Стволом винтовки он разбил окно, прицелился в генератор, но стрелять не стал, – вряд ли граната пробьет толстую конструкцию.
«А это – то, что надо».
Со второго окна явно просматривались трансформаторы: на Земные не так чтобы похожи, но догадаться можно.
Вот, и догадался! Вспышка была такой силы, что перед глазами еще долго метались круги, а, когда проморгался, было впору бежать, – снизу доносились хлесткие хлопки и валил густой дым.
Бочки можно было бы не трогать, но, «раз пошла такая пьянка, режь последний огурец».
От удара гранаты от бочки отлетело днище, и на землю потекла густая масса.
«Что-то не то, кажется?».
Но сомнения Лучника тут же развеял взрыв, и столб черного дыма взвился в небо.
«Дело сделано: девка замуж выдана».
Похоже, накрапывает дождь, и идти должно быть легче, да и нет смысла здесь больше задерживаться. И к рейдеру ноги не шли. «Разве что ребят похоронить?». Это бы надо, но сил не хватит. И времени тоже, хотя спешить как бы и некуда.
Если бы рейдер был военный, и имел реверс взлета…. Но Лучник что-то не заметил на мостике полагающихся для этого рукояток управления.
«Простите, ребята».
Лучник свернул с хорошо заметной тропы к рейдеру, только призадержался чуть-чуть, и зашагал стремительно в сторону маячащей на западе горы.
Нет, он задержался еще раз, когда увидел воду. Руша все и вся, о ней он даже не вспомнил, а теперь прозрел, но поздно. От воды так несло перегретыми нефтепродуктами, а на поверхности плавали характерные острова мазута, что о воде не стоило и помышлять. Встретились еще две лужи, но и там вода для питья не годилась. Так, с неполным контейнером, мысленно запретив себе и думать о воде, он начал восхождение.
Тучи, что сгущались над зоной, теперь разошлись, – стало паровито, но жара уже была не та. Шлось легко и вольготно. Примерно до середины горы. А там – как обухом по голове: «В городе-то я, что еще забыл? Какую миссию не выполнил?».
И верно. Если, как сказали, девочки, его уже ищут, то самое правильное – затаиться и ждать. Правда, ждать он сможет недолго. Это раз. Но и за это время на фабрике подчистят все хвосты. Так, вот, что его гонит? Хвосты. Надо полагать там умеют это делать, ведь ни одна еще проверка не смогла подкопаться ни под производство порошка, ни под похищения людей, ни под что-то иное.
Как там Таррас сказал? «Ладно бы, не искали. Носом роем, но все – впустую. А Вентр словно издевается, на каждую проверку столько жалоб накатывает, что год потом отписываемся».
Рановато порадовался, что жара уже не та. Та и еще как! Кажется, на вершине солнце решило добить его окончательно и бесповоротно.
Как-то неэкономно Лучник расходовал воду: много пролил на землю, пока от не проходящего напряжения натруженных мышц. И осталось воды всего-то на пару глотков, – не хватало еще умереть от жажды. И хребет еще рано переходить, и здесь задерживать нельзя. Последнее слово осталось за усталью: до реки еще «пилить да пилить», а силы давно на исходе.
Нет, что ни говори, а ему еще почему-то несказанно везет. Сначала, спустившись на пять – семь метров вниз, он наткнулся на ягоды. Негусто, но жажду притомить можно. Ягодка – за ягодкой, и наткнулся на тоненькую, еле приметную, струйку, сочащуюся из земли. Не сдерживая себя, ножом торопливо расковырял приличную ямку, и уже не было сил дожидаться, пока полностью уляжется муть, – так и присосался к этому, по истине, божественному источнику.
Возле него и решил остаться. Перенес все вещи, и удовлетворенно разлегся в тени весьма крупного для горы дерева. Нельзя сказать, что все беды остались позади, но впереди – как бы посветлело. Уже и этот мир перестает быть враждебным, и …. Нет, не пришло еще время расслабляться. Уничтожая оборудование зоны, он совсем не задумывался о последствиях. А надо было. Над тем местом дым так густ и обширен, что впору заподозрить крупный лесной пожар.
Лучник торопливо вскочил с земли и поднялся на хребет. Так и есть, Солнце слепило глаза, но не настолько, чтобы не увидеть столб дыма, возвышающийся над городком, но сам городок, кажется, обошелся без пожара.
Лучник пометался-пометался между планами дальнейших действий, и решил-таки задержаться на горе, пока не убедится, что не устроил катастрофу планетного масштаба.
Даже, чтобы умерить сомнения, съел банку безвкусных, но, кажется, питательных консервов.
И, – надо было этого ожидать, – притулился к прохладному стволу, и… провалился в глубокий сон.
8
– Ты что, Ураников объелся? – Даугратинья, еще до конца не проснувшаяся, выплыла на крыльцо дворца.
Фэрростт метался по двору, в ярости разбрасывая все, что попадалось под руку, и… ураников тоже, что на него совсем не похоже.
Поскольку Фэрростт никак не отреагировал на ее слова, Даугратинья выплеснула целый ковш воды из своей бочки прямо ему в лицо.
– Совсем обезумела? – заревел Фэрростт, но вода быстро подействовала, – и он тяжело плюхнулся на скамейку.
– Опять-то что стряслось? Не говори только, что все пропало. – Как ни в чем не бывало, Даугратинья неспешно расположилась у своей бочки.
– А то и скажу, что все пропало. Клорок убит. Ферма сгорела. Каксуты разбежались. – У Фэрростта был такой вид, что казалось, его вот-вот хватит удар. – Сто лет трудов – все насмарку.
– Ты в этом уверена? – Даугратинья инно не поправилась. – Ты что, открывала канал? – Догадалась она.
– Без тебя? – Возмутился Фэрростт. – Да, там так жахнуло, что у тебя полбочки вылилось.
– То-то, гляжу, бочка не на месте стоит. Ну-ка, помоги. – Она попробовала вернуть бочку на место. – Это что же получается, и без Ока остаемся?
– У тебя ж воды – целое озеро. – Фэрростт обвел пальцем весь горизонт.
– Не та в озере вода, не заговоренная.
– Так заговори. Впервой, что ли?
– Чтоб бочку наговорить, век нужен. Не остается века-то. Не остается. Да и вода особая нужна, тяжелая.
– То-то, гляжу, бочка – неподъемная. И что, никакого выхода?
– Есть вода, на Дааммине. Но канал надобно строить. Только… – Даугратинья, как-то сразу постарев, уставилась в одну точку. – Рано еще Силу включать.
– Все равно, не получится. Говорю, ферма сгорела.
– И Сила? – Посерела лицом Даугратинья.
– Все.
– Придется с этим, с вентранцем, договариваться.
– Вентранцу не меньше досталось. Теперь у него – ни фабрики, ни звездных леталок.
– Отколь узнал? Поди-ка, врешь, открывал канал-то?
– Говорю, жахнуло. У бочки твоей чуть обручи не лопнули.
– Дело—то чьих рук, полагаешь?
– Складывается так, что опять этот Лучник. Ох, достать бы его.
– Попробуй, достань. А я погляжу. Говорила, кажись, уже, что судьба велит к нему приставать.
– Ты говорила, бежать надобно.
– Некуда бежать, получается. И, как с Лучником поладить, не ведаю. А ниточка-то к Са Талу тянется. Помолчи, – эта Книга никогда не врет.
9
Лучник проснулся от легкого пощипывания под адаптером и чьего-то безудержного хихиканья. Он слегка приоткрыл один глаз и увидел над собой дивные создания. Без глаз. Нет, у одного глаза оказались на месте. Не совсем на месте – глаза перемещались по всему лицу, или по всему телу, – это, уж, как вам угодно.
– Красиво? – Спросило это диковинное создание.
– А зачем тебе это? – Вместо ответа спросило другое такое же создание, но меньшего размера.
– Он думает, что у меня должны быть глаза.
– Он нас видит? – Испуганно задрожало какое-то, слишком материальное, облако.
– Наверное, но он нас не тронет. – Успокоило его создание с глазами.
Облако снова обрело облик дивного создания без глаз.
– Почему ты так думаешь? – Настороженно спросило оно.
– Потому что я его вижу. Я уже большая. Скоро и ты научишься видеть.
– Не вижу. – На втором создании тоже появились глаза.
– Я говорю о другом видении.
– А точно, это он убил Клорока?
– Как ясный день. И станцию он уничтожил. Теперь уже нас ничто не свяжет. Мы – свободны, Стим. Мы – свободны.
Лучник открыл глаза.
– Вы кто?
Маленькое создание от испуга прыгнуло за дерево.
– Мы? Мы – каксуты. Мы прилетели сказать тебе спасибо.
– За что? – Удивился Лучник.
– За Клорока. За станцию. За нашу свободу. Мы теперь твои должники.
– Да, должников мне еще и не хватало. – Рассмеялся Лучник. – Вы же…
– Мы можем все. Стим, принеси воды из родника.
Лежащая рядом с Лучником фляжка исчезла, потом снова появилась.
– Пей. Очень вкусная вода.
Лучник, уже давно испытывающий жажду, безотчетно взялся за фляжку. Она была очень холодной. А вода чуть не обожгла гортань своей студеностью.
– Вкусная? Пей, сколько хочешь. Стим еще принесет. Чем еще тебе помочь?
– Чем помочь? – Грустно усмехнулся Лучник. – Мне, пожалуй, уже никто не поможет. – И от своих же слов разом ослабело, обезволело его тело. Но испугаться он не успел: непростительная слабость, как пришла, так и истаяла, оставив за себя легкий осадок сомнения.
– На Претору тебя доставить я не смогу. Там сейчас Звездная буря. И на Драмину тоже, – там Фэрростт. Хочешь на Трасту? – Оттуда на Претору сам доберешься.
Не успел Лучник сказать, что уже давно не верит в сказки, создание продолжило:
– Это не сказки. Только доверься мне.
– А чего мне терять. Доверяюсь.
– Оружие лесному народу отдаст Стим. Свой нож спрячь, чтобы не порезаться.
Лучник снова ощутил невероятную сухость в горле. Вода слегка потеплела, но стала еще приятней. Он пил, – и… и падал в объятия безмятежного сна. Он выронил фляжку, вода полилась на землю, но сил поднять фляжку и закрутить крышку, уже не было.
***
– Время всегда играет реальностью. И это странно. То, чего нет в принципе, играет тем, что …. А чем все-таки играет Время. Материя – такая же нереальность, как и время. Представить бесконечность Материи так же сложно, как и ее конечность.
– ВРЕМЯ не играет. ВРЕМЯ – это НАСОСЫ, которые перекачивают ЭНЕРГИЮ, – суть, Материю – из одного состояния в другое.
– А Гиперпространство? Это-то что?
– Можно сказать, это шланги. Условно, конечно. Ты же сам знаешь, что материя – суть, нереальность. А для перекачки нереальности не нужны реальные шланги.
– Но я-то – реальность.
– Увы, ты – всего лишь реальная нереальность. Такая же нереальность – как и все вокруг. Ты только что пролетел сквозь летательную машину. Если бы ты и она были реальностью, трудно представить последствия этого. А так, пожалуйста, ни одной царапины.
– А ты – тоже нереальность?
– Конечно, я же – ВРЕМЯ.
– Но разве …?
– Конечно. Хочешь, сейчас соберу тебя в другую нереальность. Да не дергайся ты, а не то получится невесть что. Не понимаю, как тебя еще Санда узнала в той нереальности? Уф, получилось. Ладно, пока. Не поминай лихом. И не щипли себя лишний раз, – все равно, это будет иллюзия.
Он очнулся оттого, что на него лилась вода.
– Извини, но я не успела соорудить навес. Гроза налетела совсем неожиданно. Но это и хорошо. Это же счастье – попасть под грозу. На Дааммине грозы – редкое счастье.
Лучник обернулся на голос. Создание выделывало под проливным дождем такие кульбиты, что дух захватывало.
– Мы где? – Он, конечно же, хотел спросить иное: «Что это был за чудный диалог?».
– Конечно же, на Трасте. Я же обещала. Не бойся, это хорошая планета. И за тобой скоро приедут.
– Как тебя зовут-то, милое создание?
– За комплимент – «спасибо». А зовут меня Вера.
– Вера? – Удивился он.
– Вера. Тебе понравилось во мне… – Она запнулась. – Со мной путешествовать?
– Я же ничего не видел.
– Смотри.
Это было нечто фантастическое. В завораживающей пляске огня и света на него наплывали и откатывались звезды. Ежесекундно он впитывал как губка и выпускал мириады различных событий: от рождения ребенка и до смерти галактик, от беспощадных войн – до рождения новых миров. То же самое он испытал на втором уровне. Но там он был в машине, а здесь – обнаженный. Вернее, совсем голый.
– А ты, наверное, нравишься женщинам? – Спросила, застеснявшись, Вера, когда видение закончилось.– И как, понравилось путешествие?
Он же, вспомнив видение, посмотрел на себя. Нет, все нормально: вся одежда была на нем.
– Это было грандиозно.
– Мне тоже было хорошо с тобой. – Видение к чему-то прислушалось. – Ну, ладно. Пока. Скоро увидимся. – И Вера растаяла. А вместо нее на горизонте появился рейдер.